Мажоритарный кредитор злоупотребляет своими правами. Как его остановить
Мажоритарные кредиторы делают все, чтобы процедура банкротства проходила в удобном для них формате, и нередко мешают этим другим участникам процесса. Артем Комсюков («Арбитраж.ру») объясняет, как бороться с самыми распространенными их злоупотреблениями
Фото: Pexels
В настоящее время в реестр требований кредитора (РТК) при банкротстве обычно включены один доминирующий или контролирующий кредитор, которому банкрот задолжал больше всех, и несколько миноритариев. От размера требования зависит, насколько каждый из них способен повлиять на решения по процедуре банкротства. Нередко можно встретить различные злоупотребления со стороны контролирующего кредитора. Вот те, с которыми приходится сталкиваться чаще всего.
1. Место, где проводится собрание кредиторов
Если должник находится в одном городе или субъекте РФ, а доминирующий кредитор — в другом, то последний зачастую принимает решение о том, что последующие собрания будут проводиться не по месту нахождения должника, а в удобном для данного кредитора месте. Так он может значительно сэкономить свое время и не нести командировочные расходы. Проблема, однако, в том, что это в подавляющем большинстве случаев совершенно неудобно другим участникам процедуры банкротства: обычно остальные кредиторы, в том числе уполномоченный орган — налоговая инспекция, находятся именно по месту регистрации должника.
ВС: «мажоритарные» кредиторы не вправе принимать произвольные решения, заключая мировое соглашение с должником
Одна из адвокатов полагает, что такой подход усилит роль заключений специалистов и экспертов при обосновании мировых соглашений в деле о банкротстве, что влечет определенные риски. Второй считает позицию ВС еще одним шагом, отдаляющим от «эпохи контролируемых банкротств». По мнению третьего, именно пассивное поведение «миноритарных» кредиторов повлияло на выводы нижестоящих судебных инстанций.
Верховный Суд РФ рассмотрел вопрос о том, при каких условиях формально соответствующее закону мировое соглашение с должником не может быть утверждено судом (Определение от 25 мая 2019 г. № 305-ЭС15-11067 по делу № А41-4420/2009).
Отдельные кредиторы возражали против утверждения мирового соглашения
В марте 2019 г. на собрании кредиторов ЗАО «Техинвестстрой» (застройщик) и собрании участников строительства необходимым по закону большинством голосов были приняты решения о заключении мирового соглашения с обществом-должником.
В рамках дела о банкротстве застройщика конкурсный управляющий обратился в АС Московской области с заявлением об утверждении данного соглашения. В судебном заседании двое кредиторов возражали против утверждения, ссылаясь на то, что мировое соглашение ущемляет их право на получение суммы реального ущерба, установленной судом и включенной в реестр требований.
2 июля 2019 г. суд утвердил мировое соглашение и прекратил производство по делу о банкротстве. Первая инстанция посчитала, что соглашение одобрено собранием кредиторов, содержит равные условия для всех кредиторов и не нарушает права и законные интересы других лиц. Доказательств того, что в случае продолжения процедуры конкурсного производства требования кредиторов были бы удовлетворены в большем объеме, по мнению суда, представлено не было.
Несколько кредиторов застройщика обжаловали определение в АС Московского округа. Они просили отказать в утверждении мирового соглашения, поскольку в материалах дела отсутствовала информация об источниках погашения задолженности, а в мировом соглашении не были указаны сведения о рыночной стоимости объекта незавершенного строительства. Кроме того, по мнению заявителей жалоб, конкурсный управляющий не представил список всех известных конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, не заявивших требования к должнику. Суд округа не согласился с доводами заявителей и оставил определение об утверждении мирового соглашения в силе.
Кредиторы, в свою очередь, направили кассационные жалобы в Верховный Суд.
ВС напомнил о необходимости полноценно оценивать мировое соглашение
Удовлетворяя требования граждан, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС подчеркнула, что смысл заключения мирового соглашения в деле о банкротстве состоит в том, чтобы, с одной стороны, позволить должнику продолжить хозяйственную деятельность (путем восстановления его платежеспособности), а с другой, защитить права и интересы кредиторов, максимально удовлетворив их требования.
Как правило, заметил ВС, мнения кредиторов о дальнейшей судьбе должника расходятся. Часть из них считает, что целесообразно вернуть должника к его деятельности, и для этого готова пойти на экономические уступки: простить часть долга, предоставить отсрочку или рассрочку. Иные кредиторы, не усматривая перспективы подобного варианта развития событий (например, из-за недоверия к контролирующим должника лицам), настаивают на немедленной продаже активов и распределении выручки.
Такие разногласия, считает Суд, устраняются при проведении голосования и основываются на предусмотренном законом принуждении меньшинства кредиторов большинством – лицами, обладающими большим количеством требований к должнику (в денежном выражении). Однако превосходство в количестве голосов не должно позволять «мажоритарным» кредиторам принимать произвольные решения, подчеркнул ВС.
Так, напомнил он, по итогам реализации плана, предусмотренного мировым соглашением, требования кредиторов, чья позиция не была поддержана собранием, не должны быть удовлетворены в размере, существенно меньшем по сравнению с незамедлительной продажей имущества в случае ликвидации общества-банкрота (п. 18 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 декабря 2005 г. № 97). При утверждении мирового соглашения суд обязан проверить его на предмет соответствия такому требованию, оценить экономическую обоснованность и целесообразность договора, подчеркнул ВС.
В определении также отмечается необходимость изучить степень вероятности исполнения соглашения с учетом требований разумности и рыночной конъюнктуры. «Поскольку итог будущей хозяйственной деятельности должника зависит от многих, в том числе сложно прогнозируемых факторов, само по себе заключение мирового соглашения не гарантирует безусловное получение большего по сравнению с тем, на что можно было бы рассчитывать в результате незамедлительного распределения конкурсной массы. Однако процедура утверждения мирового соглашения в любом случае обязана обеспечивать защиту меньшинства кредиторов от действий большинства», – пояснил Суд.
Если хотя бы одно из таких требований не выполняется, подчеркнул Верховный Суд, в утверждении мирового соглашения должно быть отказано, поскольку оно противоречит Закону о банкротстве и нарушает права кредиторов, голосовавших против его утверждения. Так, в рассматриваемом деле кредиторы, возражая против утверждения мирового соглашения, обращали внимание на заниженную в несколько раз стоимость объекта незавершенного строительства в представленном в преддверии голосования по условиям соглашения отчете об оценке от 19 марта 2019 г. по сравнению с имеющимся в материалах дела отчетом, датированным 5 декабря 2016 г. При этом степень готовности объекта составляет 86%.
По мнению участников строительства, в случае реализации имущества должника с торгов кредиторы получили бы удовлетворение требований в гораздо большем размере, чем при исполнении мирового соглашения, по условиям которого погашается только задолженность по заключенным в 2003 г. договорам участия в строительстве без учета реального ущерба, заметил Суд. При этом, добавил он, за время конкурсного производства, с 2012 г., попытки реализации спорного объекта с торгов не предпринимались.
Кроме того, отмечается в определении, участники строительства обращали внимание на то, что мировое соглашение не содержит сведений об источниках финансирования для погашения требований кредиторов. «Приведенные участниками строительства столь убедительные доводы должны были вызвать у суда обоснованные сомнения относительно экономической целесообразности мирового соглашения, в связи с чем бремя опровержения этих возражений подлежало переложению на конкурсного управляющего и кредиторов, настаивавших на его заключении», – обратил внимание Верховный Суд.
В результате определение АС Московской области и постановление суда округа были отменены, а дело возвращено на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Адвокаты неоднозначно оценили выводы ВС
Адвокат, советник Dentons Мария Михеенкова в комментарии «АГ» отметила, что в рассматриваемом определении Верховный Суд поддержал ранее существовавшую позицию высших судебных инстанций. «Уже давно сложился однозначный подход, согласно которому одного лишь формального соответствия мирового соглашения предъявляемым требованиям недостаточно – важно также не допустить ущемления прав “миноритарных” кредиторов. Кроме того, условия соглашения должны быть разумными и не предусматривать явно невыгодных и экономически невыполнимых пунктов», – пояснила она.
Однако в данном деле, по мнению эксперта, Суд пошел дальше, развив эту идею в двух направлениях. Во-первых, он обратил внимание на значимость роли контролирующих должника лиц. «Зачастую они прямо – или, чаще, косвенно – контролируют и “мажоритарных” кредиторов должника. В этом случае возражения меньшинства кредиторов могут быть обусловлены как раз недоверием к этим контролирующим лицам. Верховный Суд фактически указал на легитимность возражений “миноритариев”, основанных на таком недоверии. Это логическое развитие усилий законодателя и ВС по борьбе с недобросовестным поведением контролирующих должника лиц. Такой подход можно оценить положительно. Тем более, что ВС, по сути, говорит о необходимости учета недоверия “миноритарных” кредиторов, а не однозначного согласия с ним судов», – считает Мария Михеенкова.
Во-вторых, добавила она, ВС прямо указал на необходимость оценки судом экономической обоснованности и целесообразности мирового соглашения, а также вероятности его исполнения с учетом рыночной конъюнктуры. «Ранее подобное тоже имело место в практике, в том числе основанной на разъяснениях ВАС, но настолько прямой рекомендации высшей инстанции не было. Ее оценка не столь однозначна, поскольку, по сути, ВС прямо предписывает непосредственное вмешательство судов в бизнес-вопросы, что, по идее, недопустимо. Кроме того, на практике это, скорее всего, приведет к еще большему возрастанию роли заключений специалистов и экспертов, которые уже широко используются для обоснования мировых соглашений в деле о банкротстве», – полагает адвокат.
Широкое распространение заключений специалистов и экспертов в определенной степени угрожает основополагающим принципам судопроизводства, таким как свобода оценки доказательств судом, и снижает прозрачность правосудия, заметила Мария Михеенкова. «Наконец, в определении ВС отметил, что итог будущей хозяйственной деятельности должника непредсказуем. Значит, такие заключения, как и любые другие доводы в пользу экономической целесообразности или нецелесообразности условий мирового соглашения, будут весьма субъективными», – считает она.
Адвокат, партнер Tenzor Consulting Антон Макейчук полагает, что позиция, отраженная в определении, является еще одним шагом, отдаляющим от «эпохи контролируемых банкротств». «Несмотря на то что данная позиция прослеживалась еще в позициях ВАС, широкого применения она не находила. Еще буквально несколько лет назад в большинстве случаев допускалось заключение мирового соглашения, если были соблюдены формальные условия: за него проголосовали кредиторы, у которых 50 и более процентов голосов, отсутствие задолженности по первой и второй очередям, предусмотрены равные условия для всех кредиторов. При этом, как правило, глубокого анализа обстоятельств заключения мирового не проводилось», – пояснил эксперт. При этом, добавил он, встречались случаи, когда суды отказывали в утверждении таких соглашений.
«Представляется, что позиция ВС о необходимости учитывать права “миноритариев” и при утверждении мирового соглашения в любом случае обеспечивать защиту меньшинства кредиторов от действий большинства сподвигнет нижестоящие суды объективно оценивать вероятность исполнения мировых соглашений с учетом требований разумности и рыночной конъюнктуры», – убежден Антон Макейчук.
При этом, считает он, для подтверждения экономической обоснованности и целесообразности заключения мирового соглашения кредиторы вправе предоставить финансово-экономическое заключение или бизнес-план, в которых будут отражены механизмы достижения целей соглашения.
Управляющий партнер АБ «Джейнови» Вадим Байбуз отметил, что противоречия между мажоритарными кредиторами и кредиторами, составляющими меньшинство в процессе принятия того или иного решения в банкротстве, носят непримиримый характер, когда закон не позволяет четко определить, чьи доводы более обоснованны. Такие вопросы приходится разрешать арбитражным судам по своему усмотрению.
«В этом деле ВС пришел к выводу, что нижестоящие суды не приняли во внимание существенные доводы ущемленного класса кредиторов. Между тем, как следует из судебных актов, аргументы кассационных жалоб “миноритарных” кредиторов основаны в первую очередь на том, что оценка объекта незавершенного строительства, проведенная независимым оценщиком накануне собрания кредиторов и утверждения мирового соглашения, в несколько раз ниже рыночной. Однако, как указывалось в постановлении окружного суда, отчет об установлении рыночной стоимости имущества своевременно был размещен в ЕФРСБ, на его оспаривание либо заявление возражений по нему заявители кассационных жалоб не ссылались», – заметил эксперт.
Таким образом, подчеркнул он, пассивное поведение кредиторов, составивших меньшинство при принятии решения об утверждении мирового соглашения, повлияло на выводы судов первой и второй инстанций. «На мой взгляд, если у меньшинства имелись обоснованные аргументы о занижении стоимости оценщиком, необходимо было представить рецензии иного оценщика на отчет и настаивать на проведении экспертизы. Однако заявители жалоб уклонились от активных действий», – пояснил свою позицию Вадим Байбуз. Если достоверность отчета об оценке в установленном порядке не оспаривалась и не опровергнута, а ходатайства о проведении экспертизы на предмет достоверности отчета оценщика в ходе рассмотрения дела не заявлялись, то и оснований считать отчет 2019 г. ненадлежащим доказательством не имеется, полагает адвокат.
«Как объект незавершенного строительства, имущество, несомненно, подвергалось воздействию природных факторов, что, безусловно, снижало его рыночную стоимость. Кроме того, за три года, которые прошли между двумя отчетами, рыночная стоимость недвижимости также менялась из-за внешних экономических факторов. Отчет об оценке 2016 г. не может содержать объективной информации, а вывод ВС об убедительности доводов кассаторов вызывает множество вопросов», – заключил Вадим Байбуз.
Захват власти в банкротстве: как остановить «войны кредиторов» в России
Понятие «контролируемое банкротство» в России все чаще ассоциируется со злоупотреблениями тех, кто решает судьбу должника. Фактически вся власть сегодня принадлежит «сильным мира сего», а это, как правило, мажоритарные кредиторы. И хотя эксперты признают, что «контролируемое банкротство» стало толчком развития отраслевого права, пора идти дальше — к усилению роли суда и ограничению безграничной власти кредиторов. При этом, полагаться на зарубежный опыт юристы не спешат — уверенности в том, что российские суды смогут разобраться в сложных экономических вопросах, нет.
Время прочтения: 5 минут
Вся власть — у кредиторов
Как бороться с контролируемым банкротством, эксперты обсуждают в рамках дискуссионной сессии «Контролируемое банкротство: что делать миноритарному кредитору?»
По словам модератора дискуссии, доцента кафедры коммерческого права и процесса ФГБНУ Исследовательского центра частного права им. С.С.Алексеева при Президенте РФ, к.ю.н., учредителя и члена наблюдательного совета Банкротного клуба Рустема Мифтахутдинова, банкротное законодательство в России позволяет мажоритарным кредиторам определять, что будет с имуществом должника и кто будет арбитражным управляющим. Такое положение дел приводит к настоящим «войнам» за большинство голосов на собрании кредиторов.
При этом злоупотребления контролируемым банкротством дали толчок к развитию банкротного права в стране. В России уже появился институт субординации требований кредиторов при банкротстве. Впрочем, этого пока недостаточно, чтобы термин «контролируемое банкротство» перестал восприниматься как негативное явление. По какому пути можно пойти дальше, рассказывают зарубежные эксперты.
Cram Down: привилегированные кредиторы и выгодная реструктуризация
Крупный кредитор заинтересован в том, чтобы как можно скорее вернуть свои деньги, причем порой и в обход целей других участников процедуры. Зачастую при этом происходит перекос баланса интересов, и миноритарные кредиторы рискуют остаться ни с чем. Для того чтобы решить эту проблему, Австрия пошла по пути Cram Down — по сути, принудительного введения процедуры реструктуризации.
Как пояснил адвокат независимого юридического бюро Rechtsanwalt Пауль Фуссенеггер, можно сказать, что этот механизм предполагает навязывание плана реструктуризации несогласным кредиторам. Результат — по статистике, до 40% процедур банкротства заканчиваются реструктуризацией. При этом закон не позволяет реструктурировать долги до бесконечности, есть и ограничения. Например, существует положение, в соответствии с которым должник должен выплатить не менее 20 % долгов в течение двух лет.
Конечно, крупные кредиторы не всегда хотят голосовать за реструктуризацию, ущемляя тем самым права миноритариев. На этот случай в Австрии существуют ассоциации защиты привилегированных кредиторов — это независимые организации, финансируемые за счет взносов кредиторов и должника, и призванные защищать права всех кредиторов, исключая перекос интересов.
Ограничение судом решений кредиторов
Как отметил адвокат CMS Switzerland Алекс Бардин, в Швейцарии официально механизма Cram Down нет, однако законом прописано, что все кредиторы равны между собой. Для миноритарного кредитора это означает, что если его права, как он считает, были ущемлены в пользу более крупных кредиторов, он может обжаловать такое решение в судебном порядке.
Кроме того, в Швейцарии существует институт кредиторского договора, заключаемого в процедуре санации, спасения должника (аналогично реструктуризации). Чтобы защитить права миноритарных кредиторов, такой договор должен быть одобрен судом. Суд в мельчайших деталях рассматривает экономическую составляющую договора, и не одобряет его, если видит, что права миноритарного кредитора ущемляются.
Как отмечает Рустем Мифтахутдинов, швейцарская система схожа с российской за одним исключением — судьбу должника и кредиторов в Швейцарии могут решать суды. Возникает вопрос, насколько судьи в стране способны принимать сложные экономические решения. Впрочем, подчеркивает Алекс Бардин, в Швейцарии судьи пользуются большим уровнем доверия.
Волк в овечьей шкуре
У России есть свой уникальный опыт. До недавнего времени в банкротные баталии в стране ввязывались все участники процедуры. Если в зарубежных странах продавливать свои интересы может только кредитор, то в России подобное было доступно и самому должнику, поскольку аффилированные с ним лица имели возможность напрямую включиться в реестр требований и на равных голосовать с независимыми кредиторами.
Настоящий прорыв, который серьезно может ограничить контролируемое банкротство в России, произошел только в 2020-м году. В стране появился институт субординации контролирующих должника лиц и аффилированных с ним лиц при банкротстве.
Необходимость в таком институте была продиктована тем, что, с одной стороны, нельзя просто «выкинуть» аффилированных с должником лиц из процедуры, а, с другой, нужно следить за тем, чтобы их присутствие не привело к ущемлению прав иных кредиторов.
Подробнее о том, насколько эффективно в России работает модель субординации требований, какие еще меры помогут ограничить монополию кредиторов и смогут ли зарубежные способы защиты миноритарных кредиторов прижиться на российской почве, — в дискуссионной сессии Legal Academy «Контролируемое банкротство: что делать миноритарному кредитору».
Мажоритарный кредитор при банкротстве это кто
Арбитражный управляющий – это «дирижер» банкротства, который работает не со слаженным оркестром, а с фигурами, у которых противоположные интересы. Ему трудно сохранять независимость из-за несовершенного законодательства. В то же время, арбитражный управляющий обладает в процедурах широкими правами, которых больше нет ни у кого. Будут они использоваться во зло или во благо – во многом зависит от расстановки сил кредиторов и должника.
Арбитражный управляющий обладает особым статусом в банкротстве: представляет должника в судебных заседаниях, следит за его финансовым состоянием, принимает меры к тому, чтобы пополнить конкурсную массу и сохранить активы, рассказывает Артем Борисов, юрист практики разрешения споров Адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры». Именно управляющий проверяет законность всех сделок банкротящейся компании за несколько лет до возбуждения процедуры банкротства и устанавливает, не было ли вывода активов, не совершены ли подозрительные сделки, разъясняет Артем Борисов. Он уточняет, что обычно проверяют три года – так называемый срок подозрительности. Кредиторы в этом существенно ограничены.
Для того, чтобы проверять и оспаривать сделки, при необходимости — возвращать активы, управляющему дается «суперспособность» — он может запрашивать необходимую информацию о должнике, его руководителях, контролирующих лицах, их имуществе, контрагентах и обязательствах у любых физических, юридических лиц и госорганов (включая коммерческую, служебную и банковскую тайну). В самой первой процедуре банкротства – наблюдении – управляющий проводит финансовый анализ состояния должника и решает, возможно ли восстановить его платежеспособность. На этой стадии компания также обязана в письменном виде согласовывать с временным управляющим заключение ряда сделок (п. 2 ст. 64 Закона о банкротстве). Позднее, в других стадиях банкротства, арбитражный управляющий может стать по сути руководителем должника, распоряжаться его имуществом, контролировать заключение всех сделок. Кроме того, арбитражный управляющий организует и проводит собрания кредиторов, на которых решаются многие важные вопросы: введение следующей процедуры банкротства, смена арбитражного управляющего, выбор комитета кредиторов и др.
Управляющего можно назвать «дирижером» банкротства, но он работает не со слаженным оркестром, а с фигурами, у которых противоположные интересы. Должник желает уйти от обязательств. Кредиторы, наоборот, борются за его активы. Если деятельность прежних руководителей была не совсем законной, новый управляющий несет для них угрозу. Они могут саботировать его работу – например, не передавать нужные документы (хотя это тоже наказуемо). Кредиторы тоже имеют рычаги воздействия на, казалось бы, независимого управляющего. Например, банки могут безнаказанно бомбардировать его запросами и жалобами, если он отказывается исполнять их волю, жалуется арбитражный управляющий Иван Рыков. По его словам, единственный реальный способ ограничить возможность кредиторов сместить неугодного управляющего – это возлагать судебные расходы на заявителя жалобы, если ее признают необоснованной.
Назначение на скорость
Впрочем, арбитражные управляющие на практике чаще всего действуют в интересах лица, которое «спонсирует» их и саму процедуру банкротства, говорит Артем Борисов. Это могут быть или кредиторы (мажоритарный кредитор или группа кредиторов), или должник (если он фактически заправляет процедурой через подконтрольные компании).
Кто же предлагает суду кандидатуру управляющего? Помимо кредитора-заявителя по делу о банкротстве, это мажоритарный кредитор – чаще всего банк, который проголосует за «своего» управляющего на первом же собрании кредиторов. Определить своего кандидата может и должник в случае «срежиссированного» банкротства. Однако сейчас это право существенно ограничено. Так, с января 2015 г. должник утратил право заявлять кандидатуру арбитражного управляющего при заявлении о своем банкротстве. На практике же у должника осталось право заявить саморегулируемую организацию (СРО), из числа членов которой может быть утвержден арбитражный управляющий, а потом способствовать тому, чтобы СРО предоставила необходимую должнику кандидатуру, уточняет руководитель практики банкротства Адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры» Елена Якушева.
Но в целом у кредиторов больше инструментов влияния, чем у должников. Банки и налоговый орган получили возможность инициировать банкротство без обязательного «просуживания» долга. Это означает временную фору перед другими кредиторами, которым надо предъявить вступившее в законную силу решение о взыскании задолженности. Пока они судятся – банк может опередить их с заявлением о банкротстве и предложить свою кандидатуру управляющего. Если последний станет неугоден мажоритарному кредитору или кредиторам, чьи требования в реестре составляют большинство, то собрание кредиторов сможет назначить нового управляющего или определить другую СРО, из членов которой его выберут. Чем больше право требования у кредитора, тем больше веса имеет его голос на собрании. А с января 2015 г. голосовать по некоторым вопросам на собрании кредиторов могут и те из них, чьи требования обеспечены залогом (опять-таки, чаще всего это банки).
Инициатор банкротства или мажоритарный кредитор, который предлагает кандидатуру управляющего, чаще всего ставит перед последним цели и ожидает их выполнения, отмечает руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса «Пепеляев Групп» Юлия Литовцева. По ее словам, цели могут быть разные – одни ждут активной и профессиональной работы для того, чтобы максимально вернуть долги, другие хотят, чтобы управляющий скрыл вывод активов и помог контролирующим лицам избежать ответственности. Усиление прав кредиторов привело к тому, что арбитражные управляющие, по сути, полностью зависимы от мажоритарного кредитора, комментирует руководитель правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» Эдуард Олевинский.
Отсеять худших, поощрить лучших
Выходом может стать произвольный, рандомный выбор СРО, которые будут направлять суду кандидатуры независимых управленцев, предлагает Елена Якушева. По ее мнению, ни у кого не должно быть возможности назначить «дружественного» арбитражного управляющего. А его нелегкий труд нужно хорошо оплачивать. С другой стороны, важна серьезная и неизбежная ответственность за недобросовестное исполнение арбитражным управляющим своих обязанностей. Он должен бояться потерять свою работу, уверена Елена Якушева.
Раньше в арбитражные управляющие шли «все, кому не лень: и непрофессионалы, и нечистые на руку люди», продолжает арбитражный управляющий Иван Рыков. По его словам, сейчас ситуация исправляется, статус стал дороже: раньше это стоило 60-70 тыс. руб., сейчас – 450-500 тыс., не считая двухгодичной стажировки. Заработали нормы о дисквалификации управляющих, в неделю подается около 75 заявлений об их привлечении к субсидиарной ответственности, перечисляет Рыков. Он считает, что это должно отсеять недобросовестных. «Через год-два число управляющих должно сократиться в два раза», — прогнозирует он.
Жалобы на управляющих: цели и средства
Пока же воздействовать на недобросовестных управляющих можно с помощью жалоб. Их привлекают к гражданской, административной, уголовной ответственности.
Артем Борисов
Юрист практики разрешения споров Адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры»
Неисполнение арбитражным управляющим обязанностей, установленных законодательством о банкротстве, если отсутствуют признаки уголовно-наказуемого деяния, влечет предупреждение или наложение административного штрафа по ч. 3 ст. 14.13 КоАП РФ («Неправомерные действия при банкротстве»). Повторное нарушение может повлечь за собой дисквалификацию арбитражного управляющего на срок от 6 месяцев до 3-х лет.
Нужно отметить, что в последнее время арбитражные суды стали гораздо чаще привлекать арбитражных управляющих к административной ответственности по ст.14.13 КоАП РФ.
Кроме того, кредиторы могут привлечь арбитражного управляющего к гражданской ответственности за убытки, причиненные в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения возложенных на него обязанностей. Но поскольку его деятельность не носит характера предпринимательской, то для привлечения к ответственности за убытки обязательным условием является наличие вины.
Минэкономразвития недавно предложило дополнить Закон о банкротстве новой статьей — 20.4-1 («Возмещение причиненных арбитражным управляющим убытков»). Как говорится в законопроекте, арбитражный управляющий несет ответственность, если будет доказано, что он не исполнил свои обязанности. При этом сам факт убытков, возникших во время его деятельности, еще не говорит о недобросовестности управляющего или неразумности его действий, которые нужно будет доказать тому, кто потребует возместить убытки.
Жаловаться на управляющих можно в рамках дела о банкротстве, в СРО или в Росреестр, который является надзирающим органом. Его статистика показывает, что это довольно действенный инструмент. В 2015 г. ведомство приняло намного больше жалоб, чем в предыдущем. Это связано с увеличением числа банкротств и изменениями законодательства, отмечается в отчете.
Что касается уголовной ответственности, к ней управляющих привлекают нечасто, говорит Борисов. Срок давности по ст. ст. 195 УК РФ («Неправомерные действия при банкротстве») составляет всего два года, отмечает он.
Как заставить управляющего обжаловать сделку
Большое количество злоупотреблений арбитражных управляющих связано с отказом от оспаривания сделок должника.
Согласно действующему законодательству, если у кредитора менее 10% голосов в реестре, он не может самостоятельно оспаривать подозрительные сделки должника, объясняет Елена Якушева. Как быть, если по этой или другой причине миноритарий лишен такого права, а управляющий занимает пассивную позицию? Его бездействие можно обжаловать, предлагает юрист. Именно так поступил кредитор «Уинстон Корпорейт Лимитед» в деле о банкротстве «Промоинвест-М» А40-7155/11. «Задача-максимум была отстранить неактивного управляющего, задача-минимум – хотя бы мотивировать его на предъявление требования об оспаривании сделок должника. Все остальное сделал бы сам кредитор» — рассказывает Елена Якушева.
Второе кредитору удалось. В июле 2012 года конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением об оспаривании сделки должника на сумму более 9 млрд. руб. Оно до сих пор рассматривается по третьему кругу в арбитражных судах. А вот отстранять управляющего суд отказался по ряду причин. В частности, как изложено в одном из определений, «нет достоверных сведений, что управляющий намеревался причинить вред кредиторам». Действия управляющего суд объяснил его «ошибочными выводами». Помимо этого, суд не хотел затягивать процедуру банкротства, а отстранение конкурсного управляющего неизбежно бы к этому привело