Общественное отношение урегулированное нормами права участники которого

Урегулированное нормами права общественное отношение, участники которого имеют соответствующие субъективные права и юридические обязанности, называется …

В обществе существует множество различных отношений: экономических, политических, юридических, духовных и др. Право – особый, официальный, государственный регулятор общественных отношений. В этом его главное назначение. Регулируя те или иные отношения, оно тем самым придает им правовую форму, в результате чего эти отношения приобретают новое качество и особый вид – становятся правовыми, облекаются в юридическую оболочку.
ответ тест i-exam

Общественное отношение урегулированное нормами права участники которого

Кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права

Пермский государственный университет. 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Изложен новый подход к правоотношениям. Обосновывается наличие не одного (как принято считать в юридической науке), а двух типов правоотношений в обществе. Они функционируют на разных уровнях и существенно отличаются по всем структурным элементам – и по субъектам, и по объектам, и по содержанию.

Ключевые слова: два типа правоотношений; статусные правоотношения; личные правоотношения

В современной юридической науке правовые отношения рассматриваются в одной плоскости – как однотипные. Не учитывается то, что в обществе существует не один, а два типа человеческих отношений – общественные и личные, которые приняты каждый на своем уровне и выполняют разные задачи [1]. Следовательно, следует учитывать их своеобразие и в правовом регулировании.

Общественные отношения – «это отношения между различными человеческими коллективами, социальными группами, классами и внутри их» [20, с. 117]. Правовым регулятором общественных отношений выступает объективное право. Личные отношения – это отношения персонифицированных субъектов. Правовым регулятором их выступает субъективное право. Общественные и личные отношения, находясь в неразрывной диалектической взаимосвязи, существенно отличаются друг от друга. Недопустимо их смешение. «Теоретически несостоятельно и практически вредно смешение личных и О.о. при анализе исторического процесса, а также перенесение категорий, характеризующих личные взаимоотношения, на анализ О.о.» [20, с. 118]. Говоря об этом социологическим языком, вредно смешивать принципиально различные отношения в обществе – отношения между сопряженными социальными статусами (общественные отношения) и отношения между конкретными лицами, выступающими в роли данных социальных статусов (личные отношения).

А такое смешение как раз и происходит в существующем ныне учении о правоотношениях. Смешение общественных и личных отношений как объектов правового регулирования ведет к смешению и их правовых регуляторов – объективного и субъективного права. При разных словесных формулировках понятия правоотношения просматриваются два основных варианта смешения двух типов правоотношений – общественных, статусных и личных, ролевых.

Первый вариант. В самом определении понятия правоотношения норму права верно представляют в качестве регулятора именно только общественного отношения. Подключение к регулированию нормой права напрямую и личных отношений происходит негласно уже в ходе анализа элементов общественного правоотношения – субъектов, объектов и содержания.

Так, например, в широко известной и признанной монографии Р.О. Халфиной «Общее учение о правоотношении» утверждается: «В настоящей работе в качестве рабочей гипотезы фигурирует признаваемое почти единодушно положение о том, что правоотношение – это общественное отношение, урегулированное нормой права» [21, с. 51]. Из такого понимания правоотношения следует: норма права в общественном отношении властно очерчивает не личные, субъективные, права и обязанности, а общественные, безличные юридические права и обязанности; определяет их именно для субъектов общественного отношения, которыми являются не персоны, а те или иные социальные образования. Например, нормами трудового права (ст. 21 и 22 ТК РФ) определены взаимные основные юридические права и обязанности между всеми работодателями России и всеми ее работниками через нормирование взаимоотношения между их социальными статусами – «работодатель» – «работник» или совокупность всех кредиторов России со всеми их заемщиками через нормирование взаимоотношений между социальными статусами – «кредитор» – «заемщик» (ГК РФ) и т.д.

Следовательно, юридическим содержанием такого типа правоотношений – общественных, статусных безличных – не могут быть субъективные права и обязанности, как утверждается в вышеназванной монографии (с. 217–257). Содержанием их являются только объективные, нормативные юридические права и обязанности.

Второй вариант смешения субъектного состава и содержания общественных, статусных и личных, ролевых типов правоотношений содержится уже в самом его определении, а далее и при анализе всех элементов правоотношений. Вот пример такого определения правоотношения: «Правоотношение, урегулированное нормами права общественное отношение, участники которого являются носителями субъективных прав и обязанностей. П. – индивидуальное отношение…» [23, с. 357].

Адекватное понятие правоотношений, их типы, их соотношение, а также их содержание и структуру невозможно, на наш взгляд, выявить без опоры на современную социологическую науку.

Современная социологическая наука раскрывает нам следующий механизм наделения обществом персональными, субъективными правами и обязанностями (в том числе и юридическими) субъектов общественной жизни [6, 12, 15]. В силу многочисленности и большого разнообразия субъектов общественной жизни как по демографическим, так и по профессиональным свойствам, причем с изменяющимся составом, общество не в состоянии каждому из них напрямую персонально устанавливать их субъективные социальные права и обязанности (что и в каких пределах им персонально возможно или должно делать в том или ином конкретном случае) для нормальной жизни как их, так и общества в целом.

Общество осуществляет это опосредованно через свои элементарные (первичные) ячейки – статусы и роли. Социальный статус – это определенная позиция определенного типа субъектов в обществе (группе), которыми могут быть разного рода и индивиды и коллективы, связанная с другими позициями других типов субъектов через систему взаимных прав и обязанностей этих типов субъектов. Социальная роль есть модель поведения конкретного персонифицированного субъекта, ориентированная на свой типовой статус. Например, статус «работодатель» имеет смысл только по отношению к статусу «работник», статус «муж» – только по отношению к статусу «жена», статус «гражданин» – только по отношению к статусу «государство» и т.д. Так, регистрируя брак в ЗАГСе Петров А. и Сидоровой Е. этим своим действием (знают ли они об этом или нет) занимают роли – Петров А. в социальном статусе «МУЖ», а Сидорова Е. в социальном статусе «ЖЕНА». Все мужья и жены страны, таким образом, оказываются с типичным набором субъективных социальных прав и обязанностей друг к другу через свои скоординированные друг с другом статусные роли данного общества. «Таким образом, социальная структура строится по принципу “один статус – одна ячейка”. Когда ячейки заполняются индивидами, мы получаем для каждого статуса по одной большой социальной группе. В современном обществе миллионы водителей, инженеров, почтальонов, тысячи профессоров, врачей и т.д.» [6, с. 195].

Число и содержание социальных статусов существенно меняется в процессе исторического развития общества. Если в структуре древнего (простого) общества насчитывалось не более двух десятков статусов – мужчина, женщина, взрослый, ребенок, старик, рядовой член общины, вождь, охотник, воин, священнослужитель и т.п., то с переходом человеческого общества к производящей экономике и к естественному разделению труда прибавилось еще и общественное разделение труда, которое многократно усложнило его статусную структуру. И современное общество насчитывает в своей структуре сотни тысяч статусов.

В социологии многообразие общественных статусов современного общества сводят к двум основным типам: 1) социально-демографические и 2) социальные.

Социально – демографические статусы подразделяются на: возрастные, половые, расовые, национальные, статусы по здоровью, брачно – семейно-родственные; социальные – на экономические, профессиональные, политические, связанные с культурой, территориальные.

Все это многообразие социальных статусов и весьма сложные социальные отношения между ними представляют нам статичную картину общества, его структуру.

Социальные статусные отношения данного общества оживают только тогда, когда связанные ими статичные статусные ячейки данного общества заполняют люди, способные использовать права и нести обязанности, установленные обществом для этих статусов в безличной форме в виде социальных норм определенного вида. Статичная структура общества, таким образом, приобретает динамический характер. Например, как только безымянный статус «работник» получит Петров, желающий исполнять какую- либо роль в нем, например, бухгалтера в фирме, а соотносящийся со статусом «работник» статус «работодатель» займет Сидоров, создавший свою фирму, так сразу их статусы оживут. Общие (безымянные) права и обязанности их статусов станут образцом, моделью субъективных прав и обязанностей работника Петрова и работодателя Сидорова, взаимодействующих друг с другом, образуя содержание конкретного трудового общественного отношения: фирма Сидорова – бухгалтер Петров. При этом стоит заметить, что сами безымянные ячейки общества – статусы «работник» и «работодатель», наделив взаимными ролевыми правами и обязанностями Петрова и Сидорова, своей регулятивной роли не утрачивают. Пока в обществе будут существовать конкретные люди в любом количестве, желающие и способные исполнять статусные роли работодателей и работников, их взаимодействующие субъективные права и обязанности должны будут сообразовываться с их типовыми статусными безымянными правами и обязанностями и, следовательно, носить типовой характер. Общество упорядочивает (регулирует) жизнь своих членов через статичные ячейки – статусы, учреждая свой общественный порядок жизни людей.

Общество, таким образом, базируется на социальных отношениях двух типов разного уровня: общих статусных – первичных и ролевых персонифицированных – вторичных. Первичные социальные отношения при этом носят статичный характер и выполняют роль регулятора содержания всех вторичных личностных динамичных социальных отношений. Право, как известно, призвано регулировать не все общественные отношения и не в полном объеме, его нормы должны регулировать только существенно важные безличные статусные права и обязанности общего характера, на основании которых базируется содержание личных правовых отношений, носящих вторичный производный и динамический характер.

Единство статусных и ролевых типов правоотношений

Единство статусных, общественных и ролевых, личных правовых отношений обусловлено необходимостью нормативного правового регулирования индивидуальных, личностных отношений субъектов права в различных сферах жизни правоорганизованного общества.

Как было сказано выше, общество ввиду многочисленности и разнообразия субъектов общественной жизни не в силах персонально каждому из них предписывать, что возможно или должно делать в том или ином конкретном случае. И делает это через свои низовые ячейки – статусы и роли.

Нормами права для сопредельных статусов можно установить взаимные права и обязанности только общего, типового характера. Социальный статус рассчитан на неопределенное число субъектов права, которые по определенным нормами права параметрам, при наличии установленных юридических фактов способны вступить в роли данных сопредельных статусов. Субъективные права и обязанности ролей социально–демографических статусов (половых, возрастных, расовых, по здоровью, брачно-смейно-родственные) субъекты приобретает либо только благодаря наступлению юридических фактов-событий, либо в основном благодаря им. Так, например, субъективные права и обязанности ролей половых статусов «мужчина», «женщина» субъект приобретает по чисто биологическим свойствам – фактам-событиям, а брачно–семейно–родственные – помимо биологических фактов-событий, учитывается еще и тип семьи.

Субъективные права и обязанности ролей социальных статусов – экономических, политических, профессиональных, в области культуры и территориальных – определяются прежде всего характером общественного развития, и субъекты наделяются ими как по юридическим фактам-событиям, так и по юридическим фактам-действиям. Так, программистами, артистами, трактористами, инженерами и т.п. работниками субъекты права становятся на основе юридических фактов-действий, а вот в роль статусов инвалида, избирателя и т.п. – по наступлению юридических фактов-событий.

Таким образом, в любом правоорганизованном обществе статусные, общественные и ролевые, личные правовые отношения всегда существуют вместе, во взаимосвязи. Статусные, общественные правовые отношения выполняют роль общерегулятивных по отношению к ролевым, личным правоотношениям. Их раздельное существование невозможно. Им обоим жизнью общества отмерен один и тот же исторический срок. На единство этих двух типов правоотношений указывает и схожесть их строения. Каждая из их структур состоит из трех взаимосвязанных элементов: субъектов, объектов и содержания.

Находясь в неразрывной взаимосвязи и имея трехчленную структуру, общественные, статусные и личные, ролевые правоотношения существенно отличаются друг от друга по всем трем своим элементам: и по субъектам, и по объектам, и по содержанию.

А. Различие двух типов правоотношений по субъектам

Рассматривая все правовые отношения в обществе как однотипные, находящиеся в одной плоскости (на одном уровне), исследователи их субъектов традиционно подразделяют на два вида: индивидов (физических лиц) и коллективных. К разновидностям физических лиц (индивидов) относят граждан государства, иностранцев, лиц без гражданства (апатриды), лица с двойным гражданством (бипатриды). К коллективным субъектам также традиционно относят: государственные органы, юридические лица, общественные организации и государство в целом.

В существующей теории правовых отношений принято считать: стать субъектом правоотношения, необходимо обладать правосубъектностью, или, что то же самое, обладать праводееспособностью. Это означает, что субъектом правового отношения может быть лицо, обладающее единством правоспособности и дееспособности. Исключение составляют только ряд (в основном гражданских) правоотношений, в которых их субъект наделен только правоспособностью. Примером часто служат наследственные правоотношения, стороной в которых выступают малолетние физические лица.

Из факта наличия в обществе не одного, а двух типов правовых отношений, находящихся на двух уровнях – статусных, общественных, и ролевых, личных, – с их субъектами дело обстоит иначе. В общественных, статусных, правоотношениях, как сказано выше, субъектами выступают не персонифицированные индивиды или коллективные образования людей, а безымянные – типы субъектов, которые взаимосвязаны друг с другом посредством нормативных юридических прав и обязанностей. Субъектами же ролевых, личных, правовых отношений являются индивидуальные и коллективные субъекты права, имеющие собственное имя.

Итак, субъектами статусных правовых отношений являются статусы, взаимосвязанные между собой объективными юридическими правами и обязанностями, установленными нормами объективного права. Субъектами ролевых, личных, правовых отношений являются поименованные физические лица (индивиды) либо коллективные субъекты права, занявшие роли во взаимосвязанных объективным правом социальных статусах данного общества. Они взаимосвязаны и взаимодействуют между собой по правилам своих субъективных прав и обязанностей, смоделированных по образцу взаимосвязанных объективных прав и обязанностей своих статусов.

У субъектов двух типов правоотношений имеются серьезные различия и с правосубъектностью. Так как статусы в качестве субъектов общественных правоотношений по своей социальной природе и назначению статичные образования, не способные к действиям и взаимодействию, а способны находиться только в постоянной взаимосвязи, то их правосубъектность сводится только к их правоспособности. Законодатель наделяет сопряженные социальные статусы взаимосвязанными объективными юридическими правами и обязанностями. Ни реализовать их, ни приобрести их самостоятельно им не дано.

Другое дело субъекты ролевых, личностных, правовых отношений – они по своей природе реальные «живые» поименованные физические лица и коллективные субъекты. И чтобы они реально могли удовлетворять свои правомерные интересы и потребности, они должны находиться не только во взаимосвязи, но и во взаимодействии. А это означает, что они должны быть наделены (как природой, так и законодателем) не только правоспособностью – правом иметь субъективные права и обязанности, но и дееспособностью – правом и способностью приобретать и своими действиями реализовывать свои субъективные права и обязанности, т.е. обладать праводееспособностью (правосубъектностью). Исключение составляют физические лица как субъекты некоторых гражданских и семейных ролевых, личных правоотношений, которые в силу их малолетнего возраста или психического заболевания наделяются только правоспособностью. Например, трехлетний Алексей Петров как по природе, так и по праву будучи наследником родительского имущества, не способен по своей психической незрелости, а отсюда и по установленному закону не может им самостоятельно распорядиться – он не наделен дееспособностью по гражданскому праву.

Б. Различие двух типов правовых отношений по объектам

В существующей теории правоотношений, рассматривающей правоотношения в одной плоскости, существует два подхода к понятию объекта правового отношения. Монистическая теория – ее авторы исходят из единства объекта правоотношений. Плюралистическая теория – ее авторы отстаивают множественность объектов правоотношений.

В дореволюционной монистической теории объектов правоотношения ученые предлагали разнообразный набор монообъектов правоотношений. Одни утверждали, что единственным объектом всех правоотношений может быть только человек, так как право есть господство одного лица над другим. Другие таким единственным объектом правоотношений объявляли не самого человека, а только его волю. Третьи единственным объектом правоотношений считали действия людей, четвертые – их поведение.

В современной российской монистической теории господствует точка зрения, что юридические права и обязанности не могут воздействовать ни на вещи, ни какие-либо иные явления объективной действительности (они не способны на них реагировать), а такая способностью присуща только человеческому поведению, следовательно, оно и является единственным объектом всех правоотношений в обществе. При этом и субъективные права, и субъективные обязанности в правоотношении направлены на обеспечение поведения обязанного лица в интересах управомоченного. Таким образом, поведение обязанного лица, на которое вправе претендовать управомоченный, и есть истинный объект правоотношений [3, c. 230].

В монистической теории под единственным объектом правоотношений, вместо поведения обязанного лица, Ю.К. Толстой предложил считать то фактическое общественное отношение, на которое правоотношение воздействует [19, c. 60]. Эта точка зрения была подвергнута серьезной критике как отождествляющая содержание и объект правоотошения. И по монистической теории объекта правоотношения, ныне это основная позиция, – им является поведение обязанного лица, так как только оно может реагировать на требования управомоченного лица.

Согласно плюралистической теории объекта под объектом правоотношения следует понимать все то, по поводу чего устанавливаются данные правоотношения. В ней существуют ряд классификаций объектов правоотношений. Распространение, однако, получили только две. Одна делит все объекты правоотношений на три группы: а) вещи, б) действия, в) лица. Другая к трем указанным группам добавляет еще четвертую – собственную личность субъекта со всеми ее проявлениями. И.В. Михайловский более правильной считает вторую классификацию объектов правоотношений, предлагая при этом «для большей точности термин “действия” заменить термином “поведение”». «Таким образом, – пишет И.В. Михайловский, – получаем четыре категории объектов: 1) собственная личность субъекта, 2) вещи, 3) поведение людей 4) люди. Каждая из этих категорий имеет свои подразделения»[10, c. 463–464].

Как отмечает В.Н. Протасов, в современной юридической литературе встречаются попытки объединить монистический и плюралистический подходы к объекту правоотношения, «когда фактическое правомерное поведение называют юридическим объектом правоотношения (или предметом правоотношения), а связанные с этим поведением различные материальные и духовные блага – “материальным объектом” (например, проф. Л.И. Спиридонов). В другом случае, напротив, правоотношения полагают материальное или нематериальное благо. А объектом – разнообразные фактические общественные отношения (проф. А.Г. Бартко)» [13, c. 66].

Объекты правоотношения с позиции признания существования двух типов правоотношений. Следует признать более близкой к реальности плюралистическую теорию объекта правоотношения. Объектами правовых отношений является все то, по поводу чего субъекты права вступают в правовые отношения. Ими могут быть, как было сказано выше, четыре категории объектов: вещи, собственная личность субъекта, поведение людей и люди. Причем в статусном, общественном, и ролевом, личностном правоотношениях объекты принципиально различаются. Объекты общественных, статусных, правоотношений носят абстрактный характер. Субъекты данных правоотношений по своей природе не могут их приобретать и распоряжаться ими. Другое дело с объектами ролевых, личностных, правоотношений. Они носят весьма конкретный характер. Субъекты вправе их реально приобретать и в пределах своих субъективных прав и обязанностей ими реально распоряжаться. Так, например, объектом в статусном правоотношении «кредитор – заемщик» будут деньги вообще, тогда как в ролевом, личном, правоотношении «кредитор банк «Менатеп» – заемщик Андрей Петров» объектом будет конкретная сумма денег, например миллион рублей, которым субъекты данного правоотношения реально оперируют.

В. Содержательное различие статусных и ролевых правоотношений

Содержание статусных правоотношений Как было сказано выше, субъекты статусных правоотношений – социальные статусы – находятся друг с другом только во взаимосвязи и взаимодействовать не могут. Взаимосвязаны они взаимными безличными объективными правами и обязанностями установленными законодателем посредством юридических норм. Так, например, в ТК РФ нормативно определено юридическое содержание трудового правоотношения «работодатель – работник». Статья 21 определяет содержание основных прав и обязанностей статуса «работник», а ст. 22 – основные права и обязанности статуса «работодатель». Причем правам работника корреспондируют обязанности работодателя и наоборот. Таким образом, юридические права и обязанности статусов «работодатель» и «работник» нормативно установлены законодателем и статусы реализовывать их не способны. Они не предназначены для взаимодействий. Следовательно, содержание статусных правоотношений может носить только юридический характер. Оно состоит только из объективных, нормативно установленных взаимосвязанных юридических прав и обязанностей. Содержание их в отличие от содержания ролевых правоотношений не имеет материальной, поведенческой стороны.

Содержание ролевых, личностных правоотношений. Как было сказано выше, субъектами ролевых, личностных, правоотношений являются поименно определенные физические лица или их коллективные объединения. Обладая праводееспособностью, они способны находиться не только в юридической взаимосвязи, но и в реальном взаимодействии посредством “воплощения” своих взаимосвязанных субъективных юридических прав и обязанностей в свои взаимосвязанные деяния. Таким образом, их содержание в отличие от статусных, общественных правоотношений носит двусторонний характер: и юридический, и материальный. Причем и их юридическое содержание принципиально отличается друг от друга.

Юридическое содержание ролевого, личного, правоотношения составляют не нормативные, безличные объективные юридические права и обязанности, а субъективные юридические права и обязанности. По поводу же природы и содержания как субъективного права, так и субъективных обязанностей в юридической науке до сих пор, однако, продолжаются дискуссии, начавшиеся столетие назад. Эти вопросы вызывали серьезные дискуссии как в западной, так и в российской дореволюционной и советской юридической науке. Нет их общепризнанного решения и до сих пор.

Во-первых, рассмотрим все, что касается содержания субъективного права. Так, по признанию известного ученого Г.Ф. Шершеневича: «Проблема субъективного права в высшей степени трудная» [23, c. 601]. И, по мнению не менее известного ученого-юриста Н.М. Коркунова, «выяснение понятия права в субъективном смысле или правомочия составляет самый трудный и самый спорный вопрос во всем учении об юридических отношениях» [5, c. 148]. В споре о понятии субъективного права приняли участие и многие другие крупные ученые: Е.Н. Трубецкой, В.Ф. Тарановский, ИА. Ильин, Л.И. Петражицкий и др. Ими обстоятельно анализировались мнения не только российских, но и европейских ученых, касающиеся понятия субъективного права, его признаков, содержания, соотношения с обязанностью в правовом отношении и т.д. Всеми прежде всего была отвергнута точка зрения солидариста Леона Дюги и ряда других западных ученых, вообще отрицающих наличие субъективного права в принципе.

Существующие многочисленные теории о сущности и содержании субъективного права согласно их основаниям И.В. Михайловский распределил в три группы: теории воли, теории интереса и теории свободы [10, c. 440]. В теориях воли сущность субъективного права сводится к воле того субъекта, кому принадлежит данное право. Наиболее характерным является утверждение (Виндшейд, Шуппе, Бирлинг и др.): право есть воля субъекта, признанная общей волей (или совпадающая с общей волей, или содержание которой составляет норму права). Наиболее распространенной оказалась теория интереса, создателем которой признан Рудольф Иеринг. Субъективное право, по его мнению, включает два элемента: материальный (субстанционный) – польза, выгода, интерес; и формальный – юридическая защита этого интереса, защита в форме иска. Следовательно, субъективное право есть интерес, защищенный иском; или оно есть юридическая обеспеченность пользования интересом. Теории воли и интереса многими учеными-юристами подверглись обстоятельной критике как весьма односторонние. Но и позиция сторонников теории свободы сущности субъективного права оказалась также уязвимой, и они вынуждены были под воздействием критики маневрировать.

На понимание сущности субъективного права нашей современной юридической наукой значительное влияние оказала позиция Г.Ф. Шершеневича. В дискуссии о существе субъективного права он выступил как поборник признания существа субъективного права, определяемого двумя началами – волей и интересом. По Шершеневичу, «субъективное право представляется как власть осуществлять интересы, обеспеченные и ограниченные нормами объективного права. Анализируя данное определение, находим следующие характерные признаки: «а. Субъективное право есть, прежде всего, власть субъекта права… в. Субъективное право есть власть осуществлять свой интерес, а потому интерес является определяющем моментом. с. Субъективное право есть власть осуществлять свой интерес, обеспеченная нормами объективного права. д. Но субъективное право есть власть не только обеспеченная, но и ограниченная. » [23, c. 611–612].

Непростая судьба сложилась у понятия субъективного права и его сущности в советской теории права. В период тоталитаризма делались попытки вовсе устранить из нее это понятие. Н.И. Матузов пишет: «Эта категория была объявлена “устаревшей и ненужной в науке, методологически неверной”, “не соответствующей социалистическим отношениям”, а в сохранении ее усматривалось “влияние буржуазной юриспруденции”» [10, c. 85]. И только в 1958 г. С.Ф. Кечекьян в своем и поныне широко известном труде «Правоотношения в социалистическом обществе» сумел сказать правду: «Субъективное право, то есть право отдельных лиц, составляет совершенно необходимое понятие правовой системы и правовой науки» [4, c. 57]. В нашей теории права стали широко обсуждаться понятие субъективного права, его содержание, соотношение с объективным правом и т.д. Были среди исследователей, как и в дореволюционной юридической науке, приверженцы всех трех теорий субъективного права: теории воли, теории интереса и теории свободы [3; 16]. В ходе дискуссии большинство ученых пришли к интегративной точке зрения на содержание сущности субъективного права. Чаще всего выделяют в содержании субъективного права три правомочия: право на собственные действия правомочного лица; право требовать соответствующего поведения от обязанного лица; право прибегнуть к мерам государственного принуждения правообязанного лица к исполнению его обязанностей в случае неисполнения их добровольно.

Ныне (уже в который раз) в содержание субъективного права в качестве его «принципиального» правомочия Н.И.Матузов предлагает включить и «право-пользование». Как он указывает, такое правомочие в субъективном праве выделялось еще в дореволюционной литературе (Д.Д. Гримм, Н.М. Коркунов). Так, по Д.Д. Гримму, «момент пользования» не есть цель субъективного права, как считают некоторые, а есть содержательный его элемент. «Потому-то, – резонно заявляет он, – и стремятся к установлению таких правоотношений, в которых субъективное право дает возможность пользоваться тем или иным благом» [8, c. 85]. И по поводу нередко выражаемых сомнений в том, – следует ли выделять этот элемент в субъективном праве Н.И. Матузов замечает: «Думается, следует, ибо, будучи материальным, как бы скрепляет собой три формальных и придает субъективному праву социальное звучание и значение» [8, c. 85].

Субъективное право, по словам И.В. Михайловского, есть центр, из которого подобно лучам исходят всевозможные правомочия по отношению к объекту и правопритязания по отношению к нарушителям какого-нибудь из этих правомочий. «Правомочия, – развивая мысль Михайловского, пишет Н.И. Матузов, – дробные части субъективного права: у разных прав их больше или меньше. Например, у права собственности – три, у некоторых социальных и политических прав – пять–семь. Они не одинаковы по своему характеру, содержанию, значению (“по вкусу”). Разумеется, субъективное право может состоять и из одного правомочия – тогда они совпадают. Общее понятие субъективного права отразило в своей структуре лишь четыре из них как наиболее принципиальные и распространенные: право-поведение, право-требование, право-притязание и право-пользование» [8, c. 89]. Реализация правомочий в отличие от правообязанностей целиком зависит от воли субъекта правомочий, основанной на знании и осознании им своих правомочий, убежденности в их ценности, необходимости использования этих правомочий именно в данное время. Принуждение в этом случае исключено, если субъект не выходит за рамки своих правомочий.

Действительно ли, как утверждает выше Н.И. Матузов, в содержании разных субъективных прав разное число правомочий. У субъективного права собственности – три, у субъективных политических прав их может быть пять- семь, субъективное право может состоять даже из одного правомочия (тогда они совпадают). А вот четыре правомочия – право-поведение, право-требование, право-притязание и право-пользование – общее понятие субъективного права отразило в своей структуре лишь потому, что они наиболее принципиальны и наиболее распространены. И что же тогда получается с этим общим понятием «субъективное право»? Оно таковым не является, так как не охватывает всего разнообразия субъективных прав. На наш взгляд, содержание всех конкретных субъективных прав всех субъектов права для обеспечения их подлинной правовой свободы в правовом пространстве общества должно включать все четыре правовые возможности (правомочия) – и право-поведение, и право-требование, и право-притязание, и право-пользование. И только наличие всех этих правомочий составляет реальное субъективное право субъекта права, вступающего в те или иные правоотношения, обеспечивая его свободу в правоорганизованном обществе. Совершенно был прав проф. Н.И. Матузов, когда еще в 1987 году писал: «Значение и роль каждой из указанных возможностей (четырех вышеуказанных правомочий. – А.Б.) может меняться в зависимости от особенностей того или иного субъективного права, характера правового отношения, в рамках которого оно находится и функционирует, отраслевой принадлежности и т.д. Однако было бы неверно ставить вопрос о том, какая из этих возможностей главная. Все они главные, если рассматривать субъективное право как органическое целое явление и как важнейшее социальное достояние индивида в социалистическом обществе» [9, с. 85].

Игнорирование этой истины и приводит к искажению представлений о структуре субъективного права. В частности, смешиваются статическое и динамическое состояния субъективного права. В статике субъективного права, действительно, четыре его правомочия – все главные. Но в процессе функционирования они приобретают различный характер и различное значение в различных видах конкретных правоотношений. В той или иной правовой деятельности свободу правомерных действий субъекту права могут обеспечивать не все правомочия его субъективного права вместе взятые. Так, право Петрова владеть, пользоваться и распоряжаться своим загородным домом, если ему в этом никто не препятствует, обеспечивается только двумя правомочиями его субъективного права собственности на этот загородный дом – правом-поведением и правом пользования. Воплощаются в жизнь эти правомочия Петрова посредством его реального владения, пользования и распоряжения этим своим имуществом. Но при этом никуда не исчезают и другие правомочия его субъективного права собственности. Они находятся «в тени», но объявятся тут же, если кто–то станет незаконно претендовать на данную собственность Петрова или чинить какие –либо препятствия пользованию ею. Для обеспечения своей правовой свободы владеть, пользоваться и распоряжаться своим загородным домом Петров может использовать находящиеся в «тени» правомочия своего субъективного права собственности – «право-требование» и, если его будет недостаточно, то и «право-притязание».

В связи с вышесказанным ошибочно считать, что у субъективного права собственности наличествуют каких-то три нетипичных правомочия, которые не совпадают с четырьмя общими правомочиями субъективного права. «Например, право собственности включает в себя правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом» [9, c. 80]. В данном случае, на наш взгляд, части первого правомочия субъективного права собственности – «право-поведение» – автор возвел в ранг правомочий всего содержания данного субъективного права.

Содержание субъективной обязанности. В современной юридической науке существует большой разброс мнений по вопросам понятия и содержания субъективной юридической обязанности. В нашей юридической науке, в частности, преобладает государственно-центристский подход к природе субъективной обязанности [14, c. 5]. Субъективная юридическая обязанность имеет сложный характер. При этом, как верно замечено, « в специальной юридической литературе структура юридической обязанности долгое время не раскрывалась — внимание концентрировалось главным образом на структуре субъективного права. Однако. субъективное право и юридическая обязанность – это парные и равноэлементные категории, которые в рамках конкретных правоотношений строго соответствуют друг другу» [18, c. 528; 14]. Видимо, поэтому и ныне в юридической литературе наблюдается большой разнобой в определении содержания субъективной обязанности, его структуры и в терминологии по этим вопросам. В подтверждение сказанного приведем только несколько довольно выразительных примеров. Субъективная юридическая обязанность: А) «проявляется в трех формах: 1) пассивное поведение… 2) активное поведение… 3) юридическая ответственность…» [11, c. 192]; Б) «выражается в двух разновидностях: Во-первых, в необходимости совершать активные положительные действия в пользу других участников правоотношений (управомоченных лиц)… Во-вторых, юридическая обязанность выражается в необходимости воздержания от действий, запрещенных норами права» [22, c. 317]; В) «три вида юридических обязанностей: 1) активного поведения, 2) воздержание от действий, 3) претерпевание примененных санкций» [17, c. 290]; Г)«может выражаться:в воздержании от совершения запрещенных действий; в совершении определенных действий» [7, c. 337].

Мы полностью поддерживаем мнение о том, что нельзя адекватно раскрыть содержание и строение субъективной юридической обязанности в отрыве от субъективного юридического права, так как они естественным образом созданы друг для друга, для обеспечения «жизни» друг друга. В правоорганизованном обществе нет правовой свободы у субъекта права без его собственной юридической ответственности перед другими как, в свою очередь, всех других перед ним. Так же, с другой стороны, и субъективной юридической обязанности существовать не может, если ни у кого не будет субъективного права. Тогда не перед кем будет нести юридическую ответственность и не за что. Представляется весьма интересным проведенный рядом ученых анализ содержания и структуры субъективной юридической обязанности в единстве с субъективной юридическим правом субъектов правоотношений. Оказалось, что «слагаемые юридической ответственности – это своего рода отдельные долженствования – наподобие правомочий в субъективном праве». И далее: «Структура юридической обязанности соответствует структуре субъективного права (являясь как бы его обратной стороной) и тоже включает в себя четыре компонента: 1) необходимость совершать определенные действия или воздержаться от них; 2) необходимость для правообязанного лица отреагировать на обращенные к нему законные требования управомоченного лица; 3) необходимо нести ответственность за неисполнения этих требований; 4) необходимость не препятствовать конрагенту пользоваться тем благом, в отношении которого он имеет право» [18, c. 527]. Подход к структуре субъективной юридической обязанности субъектов права с позиции их субъективного права весьма логичен, так как эта субъективная обязанность в определенном смысле является вторичной, содержание ее определяется правомочиями субъективного права управомоченного субъекта. И структура субъективной юридической обязанности должна быть таковой, чтобы при любых настроениях правообязанного лица были в полной мере обеспечены правомочия субъективного права управомоченного.

Мы в основном согласны с предложенной четырехэлементной структурой общей системы субъективной обязанности субъектов правоотношений. Но при этом не согласны с предложенным содержанием некоторых ее элементов и их местом в указанной структуре. Во-первых, на наш взгляд, содержание указанного третьего элемента должно состоять в необходимости исполнить требования управомоченного лица под принуждением. В таком долженствовании правообязанного лица в осложнившимся правоотношении состоит истинный интерес управомоченного, так как исполнение его требований правообязанным лицом, пусть и принудительно, в конце концов обеспечит реально его правомочия. Ответственность же правообязанного лица за неисполнение требований управомоченного выходит за рамки данного конкретного правоотношения – соотношения субъективных прав и субъективных обязанностей данных субъектов правоотношения. Она есть часть содержания нового конкретного правоотношения – данного правонарушителя с компетентным субъектом власти. При этом данный элемент в структуре субъективной юридической обязанности должен занимать последнее (четвертое) место. Во-вторых, по логике развертывания субъективной юридической обязанности занимающий четвертое место в вышеуказанной структуре элемент – «необходимость не препятствовать контрагенту пользоваться тем благом, в отношении которого он имеет право» – должен занимать в ней второе место. Ведь ясно же, что правомочное лицо станет обращаться к правообязанному лицу с претензией, на которую тот обязан реагировать, лишь только тогда когда оно не исполняет своего позитивного либо негативного долженствования.

Итак, содержание субъективной обязанности субъектов права в ролевом, личном, относительном правоотношении в статичном состоянии, на наш взгляд, включает четыре его долженствования, расположенные в следующем порядке: 1) необходимость совершать предусмотренные правомочиями управомоченного лица действия в его пользу; 2) не препятствовать управомоченному пользоваться благами, предусмотренными ему правомочиями; 3) реагировать на законные требования управомоченного лица; 4) выполнять эти требования под принуждением, при их игнорировании. В абсолютном же ролевом, личном, правоотношении в статичном состоянии субъективная обязанность субъекта права состоит только из трех выше указанных долженствования – 2, 3, 4. Соглашаясь с трех- или четырехэлементным содержанием субъективной обязанности, мы также исходим из того, что в динамике три или четыре указанных долженствования субъективной обязанности субъекта правоотношения не «включаются» одновременно для обеспечения противостоящего ему субъективного права конкретного правоотношения. Например, если перед управомоченным субъектом конкретного относительного правоотношения окажется высокоправокультурное правообязанное лицо, то субъективное право будет в полной мере обеспечено осознанно и добровольно без каких-либо дополнительных требований со стороны управомоченного лица и, тем более, властного принуждения его к этому. В таком случае останутся не использованными третий и четвертый элементы субъективной обязанности данного правообязанного лица.

Материальная сторона содержания ролевых, личностных правоотношений состоит из реализованных их субъектами своих субъективных прав и обязанностей. Она есть свидетельство того, что ролевые, личные правовые отношения наполнились реальным содержанием, приобрели реальный характер.

Библиографический список

Бондарев А.С. Социальная природа и соотношение общих (статусных) и конкретных (статусно-ролевых) правоотношений в жизни общества // Ленинградский юридический журнал. 2009. №1. С. 39–51.
Волков Ю.Г., Дотреньков В.И., Нечепуренко В.Н., Попов А.В. Социология. 3-е изд. М., 2006. 512 с.
Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. 382 с.
Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. 188 с.
Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1904. 354 с.
Кравченко А.И. Социология. Общий курс. М., 2000. 572 с.
Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права. М., 2000. 511 с.
Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2004. 512 с.
Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. 294 с.
Михайловский И.В. Очерки философии права. Томск, 1914. Т. 1. 412 с.
Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 1995. 398 с.
Мухаев Р.Т. Теория государства и права. М., 2001. 478 с.
Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства. Вопросы и ответы. М., 1999. 236 с.
Рудаков А.А. Права и обязанности как парные юридические категории (Вопросы теории): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. 16 с.
Социология / под ред. чл.-кор. АН СССР Р.Г. Яновского. М., 1990.
Спиридонов Л.И. Теория государства и права. СПб., 1995. 312 с.
Сырых В.М. Теория государства и права. М., 1988. 512 с.
Теория государства и права /под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М., 2000. 776 с.
Толстой Ю.К. К теории правоотношений. Л., 1959. 88 с.
Философская энциклопедия. М., 1967. Т. 4.
Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1971. 352 с.
Хропанюк В.Н. Теория государства и права. М., 1995. 378 с.
Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912. 601 с.
Юридический энциклопедический словарь / гл. ред. А.Я. Сухарев. М., 1987. 528 с.

ДВА ТИПА правоотношений в обществе: их единство и различия

А.С. Бондарев

Кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права

Пермский государственный университет. 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15

E — mail : tgp @ psu . ru

Ключевые слова: два типа правоотношений; статусные правоотношения; личные правоотношения

Первый вариант . В самом определении понятия правоотношения норму права верно представляют в качестве регулятора именно только общественного отношения. Подключение к регулированию нормой права напрямую и личных отношений происходит негласно уже в ходе анализа элементов общественного правоотношения – субъектов, объектов и содержания.

Следовательно, юридическим содержанием такого типа правоотношений – общественных , статусных безличных – не могут быть субъективные права и обязанности, как утверждается в вышеназванной монографии (с. 217–257). Содержанием их являются только объективные, нормативные юридические права и обязанности.

Социально – демографические статусы подразделяются на : возрастные, половые, расовые, национальные, статусы по здоровью, брачно – семейно-родственные; социальные – на экономические, профессиональные, политические, связанные с культурой, территориальные.

Единство статусных и ролевых типов правоотношений

А. Различие двух типов правоотношений по субъектам

В монистической теории под единственным объектом правоотношений, вместо поведения обязанного лица, Ю.К. Толстой предложил считать то фактическое общественное отношение, на которое правоотношение воздействует [19, c . 60]. Эта точка зрения была подвергнута серьезной критике как отождествляющая содержание и объект правоотошения. И по монистической теории объекта правоотношения, ныне это основная позиция, – им является поведение обязанного лица, так как только оно может реагировать на требования управомоченного лица.

Объекты правоотношения с позиции признания существования двух типов правоотношений . Следует признать более близкой к реальности плюралистическую теорию объекта правоотношения. Объектами правовых отношений является все то, по поводу чего субъекты права вступают в правовые отношения. Ими могут быть, как было сказано выше, четыре категории объектов: вещи, собственная личность субъекта, поведение людей и люди. Причем в статусном, общественном, и ролевом, личностном правоотношениях объекты принципиально различаются. Объекты общественных, статусных, правоотношений носят абстрактный характер. Субъекты данных правоотношений по своей природе не могут их приобретать и распоряжаться ими. Другое дело с объектами ролевых, личностных, правоотношений. Они носят весьма конкретный характер. Субъекты вправе их реально приобретать и в пределах своих субъективных прав и обязанностей ими реально распоряжаться. Так, например, объектом в статусном правоотношении «кредитор – заемщик» будут деньги вообще, тогда как в ролевом, личном, правоотношении «кредитор банк «Менатеп» – заемщик Андрей Петров» объектом будет конкретная сумма денег, например миллион рублей, которым субъекты данного правоотношения реально оперируют.

В. Содержательное различие статусных и ролевых правоотношений

Как было сказано выше, субъекты статусных правоотношений – социальные статусы – находятся друг с другом только во взаимосвязи и взаимодействовать не могут. Взаимосвязаны они взаимными безличными объективными правами и обязанностями установленными законодателем посредством юридических норм. Так, например, в ТК РФ нормативно определено юридическое содержание трудового правоотношения «работодатель – работник». Статья 21 определяет содержание основных прав и обязанностей статуса «работник», а ст. 22 – основные права и обязанности статуса «работодатель». Причем правам работника корреспондируют обязанности работодателя и наоборот. Таким образом, юридические права и обязанности статусов «работодатель» и «работник» нормативно установлены законодателем и статусы реализовывать их не способны. Они не предназначены для взаимодействий. Следовательно, содержание статусных правоотношений может носить только юридический характер. Оно состоит только из объективных, нормативно установленных взаимосвязанных юридических прав и обязанностей. Содержание их в отличие от содержания ролевых правоотношений не имеет материальной, поведенческой стороны.

. Как было сказано выше, субъектами ролевых, личностных, правоотношений являются поименно определенные физические лица или их коллективные объединения. Обладая праводееспособностью, они способны находиться не только в юридической взаимосвязи, но и в реальном взаимодействии посредством “воплощения” своих взаимосвязанных субъективных юридических прав и обязанностей в свои взаимосвязанные деяния. Таким образом, их содержание в отличие от статусных, общественных правоотношений носит двусторонний характер: и юридический, и материальный. Причем и их юридическое содержание принципиально отличается друг от друга.

Во-первых, рассмотрим все, что касается содержания субъективного права . Так, по признанию известного ученого Г.Ф. Шершеневича: «Проблема субъективного права в высшей степени трудная» [23, c . 601]. И, по мнению не менее известного ученого-юриста Н.М. Коркунова, «выяснение понятия права в субъективном смысле или правомочия составляет самый трудный и самый спорный вопрос во всем учении об юридических отношениях» [5, c . 148]. В споре о понятии субъективного права приняли участие и многие другие крупные ученые: Е.Н. Трубецкой, В.Ф. Тарановский, ИА. Ильин, Л.И. Петражицкий и др. Ими обстоятельно анализировались мнения не только российских, но и европейских ученых, касающиеся понятия субъективного права, его признаков, содержания, соотношения с обязанностью в правовом отношении и т.д. Всеми прежде всего была отвергнута точка зрения солидариста Леона Дюги и ряда других западных ученых, вообще отрицающих наличие субъективного права в принципе.

Существующие многочисленные теории о сущности и содержании субъективного права согласно их основаниям И.В. Михайловский распределил в три группы: теории воли, теории интереса и теории свободы [10, c . 440]. В теориях воли сущность субъективного права сводится к воле того субъекта, кому принадлежит данное право. Наиболее характерным является утверждение (Виндшейд, Шуппе, Бирлинг и др.): право есть воля субъекта, признанная общей волей (или совпадающая с общей волей, или содержание которой составляет норму права). Наиболее распространенной оказалась теория интереса, создателем которой признан Рудольф Иеринг. Субъективное право, по его мнению, включает два элемента: материальный (субстанционный) – польза, выгода, интерес; и формальный – юридическая защита этого интереса, защита в форме иска. Следовательно, субъективное право есть интерес, защищенный иском; или оно есть юридическая обеспеченность пользования интересом. Теории воли и интереса многими учеными-юристами подверглись обстоятельной критике как весьма односторонние. Но и позиция сторонников теории свободы сущности субъективного права оказалась также уязвимой, и они вынуждены были под воздействием критики маневрировать.

Непростая судьба сложилась у понятия субъективного права и его сущности в советской теории права. В период тоталитаризма делались попытки вовсе устранить из нее это понятие. Н.И. Матузов пишет: «Эта категория была объявлена “устаревшей и ненужной в науке, методологически неверной”, “не соответствующей социалистическим отношениям”, а в сохранении ее усматривалось “влияние буржуазной юриспруденции”» [10, c . 85]. И только в 1958 г. С.Ф. Кечекьян в своем и поныне широко известном труде «Правоотношения в социалистическом обществе» сумел сказать правду: «Субъективное право, то есть право отдельных лиц, составляет совершенно необходимое понятие правовой системы и правовой науки» [4, c . 57]. В нашей теории права стали широко обсуждаться понятие субъективного права, его содержание, соотношение с объективным правом и т.д. Были среди исследователей, как и в дореволюционной юридической науке, приверженцы всех трех теорий субъективного права: теории воли, теории интереса и теории свободы [3; 16]. В ходе дискуссии большинство ученых пришли к интегративной точке зрения на содержание сущности субъективного права. Чаще всего выделяют в содержании субъективного права три правомочия: право на собственные действия правомочного лица; право требовать соответствующего поведения от обязанного лица; право прибегнуть к мерам государственного принуждения правообязанного лица к исполнению его обязанностей в случае неисполнения их добровольно.

Ныне (уже в который раз) в содержание субъективного права в качестве его «принципиального» правомочия Н.И.Матузов предлагает включить и «право-пользование». Как он указывает, такое правомочие в субъективном праве выделялось еще в дореволюционной литературе (Д.Д. Гримм, Н.М. Коркунов). Так, по Д.Д. Гримму, «момент пользования» не есть цель субъективного права, как считают некоторые, а есть содержательный его элемент. «Потому-то, – резонно заявляет он, – и стремятся к установлению таких правоотношений, в которых субъективное право дает возможность пользоваться тем или иным благом» [8, c . 85]. И по поводу нередко выражаемых сомнений в том, – следует ли выделять этот элемент в субъективном праве Н.И. Матузов замечает: «Думается, следует, ибо, будучи материальным, как бы скрепляет собой три формальных и придает субъективному праву социальное звучание и значение» [8, c . 85].

Субъективное право, по словам И.В. Михайловского, есть центр, из которого подобно лучам исходят всевозможные правомочия по отношению к объекту и правопритязания по отношению к нарушителям какого-нибудь из этих правомочий. «Правомочия, – развивая мысль Михайловского, пишет Н.И. Матузов, – дробные части субъективного права: у разных прав их больше или меньше. Например, у права собственности – три, у некоторых социальных и политических прав – пять–семь. Они не одинаковы по своему характеру, содержанию, значению (“по вкусу”). Разумеется, субъективное право может состоять и из одного правомочия – тогда они совпадают. Общее понятие субъективного права отразило в своей структуре лишь четыре из них как наиболее принципиальные и распространенные: право-поведение, право-требование, право-притязание и право-пользование» [8, c . 89]. Реализация правомочий в отличие от правообязанностей целиком зависит от воли субъекта правомочий, основанной на знании и осознании им своих правомочий, убежденности в их ценности, необходимости использования этих правомочий именно в данное время. Принуждение в этом случае исключено, если субъект не выходит за рамки своих правомочий.

В связи с вышесказанным ошибочно считать, что у субъективного права собственности наличествуют каких-то три нетипичных правомочия, которые не совпадают с четырьмя общими правомочиями субъективного права. «Например, право собственности включает в себя правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом» [9, c . 80]. В данном случае, на наш взгляд, части первого правомочия субъективного права собственности – «право-поведение» – автор возвел в ранг правомочий всего содержания данного субъективного права.

В современной юридической науке существует большой разброс мнений по вопросам понятия и содержания субъективной юридической обязанности. В нашей юридической науке, в частности, преобладает государственно-центристский подход к природе субъективной обязанности [14, c . 5]. Субъективная юридическая обязанность имеет сложный характер. При этом, как верно замечено, « в специальной юридической литературе структура юридической обязанности долгое время не раскрывалась — внимание концентрировалось главным образом на структуре субъективного права. Однако. субъективное право и юридическая обязанность – это парные и равноэлементные категории, которые в рамках конкретных правоотношений строго соответствуют друг другу» [18, c . 528; 14]. Видимо, поэтому и ныне в юридической литературе наблюдается большой разнобой в определении содержания субъективной обязанности, его структуры и в терминологии по этим вопросам. В подтверждение сказанного приведем только несколько довольно выразительных примеров. Субъективная юридическая обязанность: А) «проявляется в трех формах: 1) пассивное поведение… 2) активное поведение… 3) юридическая ответственность…» [11, c . 192]; Б) «выражается в двух разновидностях: Во-первых, в необходимости совершать активные положительные действия в пользу других участников правоотношений (управомоченных лиц)… Во-вторых, юридическая обязанность выражается в необходимости воздержания от действий, запрещенных норами права» [22, c . 317]; В) «три вида юридических обязанностей: 1) активного поведения, 2) воздержание от действий, 3) претерпевание примененных санкций» [17, c . 290]; Г)«может выражаться:в воздержании от совершения запрещенных действий; в совершении определенных действий» [7, c . 337].

Мы полностью поддерживаем мнение о том, что нельзя адекватно раскрыть содержание и строение субъективной юридической обязанности в отрыве от субъективного юридического права, так как они естественным образом созданы друг для друга, для обеспечения «жизни» друг друга. В правоорганизованном обществе нет правовой свободы у субъекта права без его собственной юридической ответственности перед другими как, в свою очередь, всех других перед ним. Так же, с другой стороны, и субъективной юридической обязанности существовать не может, если ни у кого не будет субъективного права. Тогда не перед кем будет нести юридическую ответственность и не за что. Представляется весьма интересным проведенный рядом ученых анализ содержания и структуры субъективной юридической обязанности в единстве с субъективной юридическим правом субъектов правоотношений. Оказалось, что «слагаемые юридической ответственности – это своего рода отдельные долженствования – наподобие правомочий в субъективном праве». И далее: «Структура юридической обязанности соответствует структуре субъективного права (являясь как бы его обратной стороной) и тоже включает в себя четыре компонента: 1) необходимость совершать определенные действия или воздержаться от них; 2) необходимость для правообязанного лица отреагировать на обращенные к нему законные требования управомоченного лица; 3) необходимо нести ответственность за неисполнения этих требований; 4) необходимость не препятствовать конрагенту пользоваться тем благом, в отношении которого он имеет право» [18, c . 527]. Подход к структуре субъективной юридической обязанности субъектов права с позиции их субъективного права весьма логичен, так как эта субъективная обязанность в определенном смысле является вторичной, содержание ее определяется правомочиями субъективного права управомоченного субъекта. И структура субъективной юридической обязанности должна быть таковой, чтобы при любых настроениях правообязанного лица были в полной мере обеспечены правомочия субъективного права управомоченного.

Итак , содержание субъективной обязанности субъектов права в ролевом, личном, относительном правоотношении в статичном состоянии, на наш взгляд, включает четыре его долженствования, расположенные в следующем порядке: 1) необходимость совершать предусмотренные правомочиями управомоченного лица действия в его пользу; 2) не препятствовать управомоченному пользоваться благами, предусмотренными ему правомочиями; 3) реагировать на законные требования управомоченного лица; 4) выполнять эти требования под принуждением, при их игнорировании. В абсолютном же ролевом, личном, правоотношении в статичном состоянии субъективная обязанность субъекта права состоит только из трех выше указанных долженствования – 2, 3, 4. Соглашаясь с трех- или четырехэлементным содержанием субъективной обязанности, мы также исходим из того, что в динамике три или четыре указанных долженствования субъективной обязанности субъекта правоотношения не «включаются» одновременно для обеспечения противостоящего ему субъективного права конкретного правоотношения. Например, если перед управомоченным субъектом конкретного относительного правоотношения окажется высокоправокультурное правообязанное лицо, то субъективное право будет в полной мере обеспечено осознанно и добровольно без каких-либо дополнительных требований со стороны управомоченного лица и, тем более, властного принуждения его к этому. В таком случае останутся не использованными третий и четвертый элементы субъективной обязанности данного правообязанного лица.

Библиографический список

1 Бондарев А.С. Социальная природа и соотношение общих (статусных) и конкретных (статусно-ролевых) правоотношений в жизни общества // Ленинградский юридический журнал. 2009. №1. С. 39–51.

2 Волков Ю.Г., Дотреньков В.И., Нечепуренко В.Н., Попов А.В. Социология. 3-е изд. М., 2006. 512 с.

3 Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. 382 с.

4 Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. 188 с.

5 Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1904. 354 с.

6 Кравченко А.И. Социология. Общий курс. М., 2000. 572 с.

7 Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права. М., 2000. 511 с.

8 Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2004. 512 с.

9 Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. 294 с.

10 Михайловский И.В. Очерки философии права. Томск, 1914. Т. 1. 412 с.

11 Морозова Л.А. Теория государства и права. М., 1995. 398 с.

12 Мухаев Р.Т. Теория государства и права. М., 2001. 478 с.

13 Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства. Вопросы и ответы. М., 1999. 236 с.

14 Рудаков А.А. Права и обязанности как парные юридические категории (Вопросы теории): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. 16 с.

15 Социология / под ред. чл.-кор. АН СССР Р.Г. Яновского. М., 1990.

16 Спиридонов Л.И . Теория государства и права. СПб., 1995. 312 с.

17 Сырых В.М. Теория государства и права. М., 1988. 512 с.

18 Теория государства и права /под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М., 2000. 776 с.

19 Толстой Ю.К. К теории правоотношений. Л., 1959. 88 с.

20 Философская энциклопедия. М., 1967. Т. 4.

21 Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1971. 352 с.

22 Хропанюк В.Н. Теория государства и права. М., 1995. 378 с.

23 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912. 601 с.

24 Юридический энциклопедический словарь / гл. ред. А.Я. Сухарев. М., 1987. 528 с.

Правовые отношения: понятие и классификация Текст научной статьи по специальности «Право»

Текст научной работы на тему «Правовые отношения: понятие и классификация»

ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ: ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ

Правовые отношения — одна из важнейших и конкретных форм социального бытия права. Они раскрывают, опредмечивают процесс воплощения правовых норм в общественную жизнь. Право живет, действует, проявляя себя в трех основных сферах: правосознании, нормах права и правовых отношениях. Начиная с идей, представлений

о правовом регулировании и кончая созданием конкретных юридических норм и их последующим претворением в поведении людей развивается социальная жизнь права. Правовые отношения, таким образом, это та конституирующая часть гражданского общества, в которой реализуются правовые идеалы и юридически закрепленные модели должного поведения в сфере права. И это подчеркивает важность проблемы понимания юридической природы и основных признаков правоотношения.

Между тем понятие правового отношения в науке издавна и традиционно является дискуссионным. Отчасти это объясняется сложностью и недостаточной четкостью понимания категории общественного отношения, а также излишней идеологизирован-ностью его в советский период. С другой стороны, своеобразие научных подходов в юриспруденции, особенно школ и направлений общего правопонимания, наложило свой отпечаток на проблему: что есть правовое отношение?

С точки зрения философии, общественное отношение есть состояние взаимосвязи и зависимости между людьми, проявляющиеся в их взаимодействии. «Основным видом отношения является связь, которая определяется как отношение зависимости. Категория “отношение” является родовой в сопоставлении с категорией “связь”»1. В широком смысле общественные отношения — «это как объективированная, унаследованная, так и совокупная живая, чувственная и т. п. деятельность людей, выступающая в качестве сотрудничества мно-

гих индивидов в связи с их отношением друг к другу»2. Для юриспруденции методологическое значение имеет представление об общественных отношениях как практических результатах деятельности людей в виде их взаимных связей по удовлетворению личных и общественных интересов. Человеческие потребности как единство нужды и тяготения к чему-либо, будучи осознанными, формируются в виде интересов и побуждают людей к взаимодействию для их удовлетворения. Отсюда общественные отношения, и правовые в частности, являются специфически человеческой формой достижения целей. Что же касается правовых отношений, то они в отличие от других (экономических, политических, нравственных и т. п.) характеризуются повышенной степенью формализации и гарантированностью со стороны государства.

В общественной жизни люди, руководствуясь своими личными или общественными интересами, вступают между собою в самые разнообразные отношения: экономические, политические, культурные, нравственные, правовые и т. п. Виды конкретных общественных отношений определяются соответствующей сферой социальной жизни и действующими социальными нормами. Каждая разновидность социальных норм способствует возникновению и развитию соответствующих общественных отношений. Людям же свойственно придавать значение социальному регулированию, осознавать его только в той мере, в какой оно способствует защите и удовлетворению их интересов, поэтому правовые отношения рассматриваются и оцениваются по преимуществу как результаты действия правовых норм, призванных урегулировать процесс практического поведения в правовой сфере. Отсюда и наиболее распространенное в науке понимание правового отношения как общественного отношения, урегулированного нормой права. Это определение, данное

еще в 1958 г. С.Ф. Кечекьяном на бытовом и практическом уровнях вполне сохраняет свою ценность 3. Юристы-практики и просто граждане руководствуются именно таким пониманием правовых отношений. Оно позволяет выделять и отличать правовые отношения от других социальных отношений, ориентируясь на их государственно-обязательный характер и гарантированность мерами государственного принуждения.

Однако в общей теории права именно понимание правоотношения как урегулированного правовой нормой общественного отношения вызывает значительную полемику, ибо в науке отсутствует ясность в определении понятий «связь», «фактическое отношение», «общественное отношение» в их взаимопереходах друг в друга. Удачно по этому поводу заметил А.П. Дудин 4: «Все авторы, несмотря на различие точек зрения, согласны в одном: правоотношение образуется из двух начал, основ — норм права и фактических общественных отношений. Но эти два начала, как правило, принимаются не за моменты (стороны) одного целого, а за самостоятельные и разные, хотя и тесно взаимосвязанные явления. Поэтому-то дальше и начинаются разногласия: у одних авторов из взаимодействия этих начал получается особое идеологическое отношение, возникающее в результате воздействия норм права на поведение людей и представляющее собой связь прав одного лица с корреспондирующими им обязанностями другого лица5, у других — форма урегулированного нормами права общественного отношения 6, у третьих — само урегулированное общественное отношение, участники которого вступают носителями субъективных прав и обязанностей 7, у четвертых — мысленная модель поведения 8, у пятых — юридически очерченная связь между субъектами. 9» Думается, в этой цитате достаточно полно представлен весь спектр имеющихся точек зрения на понятие правоотношения. При этом можно заметить, что и сам А.П. Дудин не избежал искушения пополнить своим мнением общий ряд дискуссионных позиций. Его попытка в своей монографии «Диалектика правоотношения» вывести внутреннюю правовую сущность правовых отношений, складывающихся помимо правовых норм в результате спонтанного развития, вряд ли успешна.

Поэтому заслуживает внимания наметившаяся за последние годы в работах

Ю.И. Гревцова тенденция рассмотрения юридической природы правовых отношений через призму трех основных элементов, последовательно участвующих в их формировании: связь — фактическое отношение — общественное отношение 10.

Связь — есть состояние зависимости или подчиненности одного явления или субъекта от другого: это то, что предопределяет возможность и характер последующих отношений. Она может быть односторонней или взаимной, порождая и определяя последующую взаимообусловленность отношений. «Если общественное отношение носит результирующий характер, а общественная связь — процессуальный, то тогда в определенном смысле общественное отношение выступает как возможность определенных типов связей, существующих в виде взаимодействия, а общественная связь — как действительность взаимодей-ствия»11. Важно отметить, что связь между субъектами можно рассматривать как нормативно-социальную предпосылку или условие последующего взаимодействия в рамках общественного отношения. Это означает, что правовая норма, устанавливая связи субординации или партнерства между сторонами, моделирует их последующее взаимодействие. Состояние связанности на уровне правового статуса прогнозирует характер развивающегося поведения субъектов. Однако реальное содержание человеческой деятельности всегда гораздо богаче любой схемы, и общественная связь, воплощаясь в фактическом отношении между субъектами, усложняется многообразием конкретных поведенческих актов.

Фактическое общественное отношение — своеобразный камень преткновения в теории правовых отношений. Практически все авторы отмечают, что в основе любого правового отношения лежит фактическое отношение заинтересованных субъектов, но что оно представляет собою, понимается неоднозначно. В.А. Тархов, например, предлагает понимать фактические отношения в нескольких смыслах: «1. как отношения не имеющие общественного значения; 2. как отношения, действительно существующие, в отличие от конструируемых теоретически или воображаемых; 3. как отношения, существующие до правового регулирования; 4. как отношения, лишь частично имеющие общественное значение и потому лишь частично подвергаемые правовому ре-

гулированию»12. С этим можно согласиться, однако, на наш взгляд, подлинная тайна фактических общественных отношений, лежащих в основе правоотношений, состоит в том, что они представляют собой все реальное многообразие практического поведения субъектов, составляющего содержание взаимодействия сторон. Поясним это на примере правового отношения по договору купли-продажи. Представим мысленно: Вы заходите в магазин, чтобы сделать покупку какой-то вещи. С точки зрения юридической, между Вами и продавцом возникает правовое отношение по договору розничной купли-продажи (ст. 492 ГК РФ). Связь в этом отношении выглядит как определяемый природой общественного и государственного строя социальный и правовой статус покупателя и продавца, выражающий возможности их взаимодействия как равных партнеров. Фактическое отношение здесь проявляется во всем многообразии реальных действий покупателя и продавца, сопровождающих конкретные действия сторон. Вы можете попросить продавца предоставить возможность осмотреть товар, рассказать о его качествах, ощупать, взвесить, измерить и т. д. Вы при этом можете вести себя достаточно разнообразно: торговаться с продавцом, рассказать или выслушать анекдот, обойти несколько раз торговое помещение и т. п. Это и есть фактические отношения между сторонами, которые гораздо многообразнее юридического содержания возникающего и реализуемого правового отношения по договору купли-продажи. Само же правовое отношение выражается в опосредованных нормами права действиях сторон, имеющих юридическое значение, влекущих правовые последствия. В нем явно просматриваются две стороны или элемента развивающегося или уже состоявшегося взаимодействия сторон: те фрагменты фактического поведения, которые имеют юридическую значимость, и взаимные права и обязанности сторон, находящиеся в стадии реализации и воплощенные в правовом поведении. Все это означает, что правовая форма как бы накладывается на отдельные элементы фактического отношения и таким образом сообщает ему юридическую значимость. Право своими запретами, обязывани-ями и дозволениями своеобразно «метит» и преобразует фактическое поведение в юридически значимое, а следовательно, в правовое отношение.

В научной литературе издавна и настойчиво подчеркивается неразрывная связь правового и фактического отношения в практике правового регулирования. Правоотношение рассматривается как та форма, которую приобретают фактические отношения, будучи урегулироваными нормами права 13. А.В. Мицкевич подчеркивает, что в правоотношении всегда надо видеть единство социального содержания и правовой формы, то есть единство прав и обязанностей участников отношений и их поведения, направленного на достижение определенных интересов 14.

Итак, правовое отношение представляет собой реализованную в фактическом взаимодействии сторон связь между субъектами, урегулированную нормами права. Правовое отношение как особое явление мира юридической практики и в качестве одной из центральных категорий правовой науки характеризуется своими особыми признаками. Большинство специалистов этой проблемы выделяют и формулируют схожие признаки правового отношения, но и в этом вопросе наблюдается несовпадение мнений, а также имеются дискуссионные моменты. Так, Л.С. Явич отмечает, что в отличие от всех иных общественных отношений правоотношения: «а) всегда носят волевой характер и относятся к области юридической надстройки над экономическим базисом;

б) действия их субъектов осуществляются (должны осуществляться) в рамках субъективных прав и юридических обязанностей; в) возникают при наступлении юридических фактов. г) являются особой формой проведения в жизнь того, что установлено в качестве возведенной в закон воли господствующих классов, формой реализации объективного и субъективного права»15. По мнению Н.И. Мату-зова, главное в правоотношениях — это то, что они возникают на основе правовых норм, а их участники выступают как носители взаимно корреспондирующих друг другу юридических прав и обязанностей. Связь между правом и обязанностью, а точнее, их обладателями и есть правоотношение 16. Более широкий перечень основных признаков правового отношения дает с позиций социологического подхода Ю.И. Гревцов. Он отмечает, что: а) правовое отношение — особый вид социальных отношений в обществе, механизм

возникновения и реализации которого подчиняется общим закономерностям установления и осуществления социального отношения; б) его сторонами могут быть только лица, обладающие качествами субъекта права; в) содержанием правового отношения выступает взаимодействие его сторон; г) только в рамках правоотношения происходит использование или защита субъективных прав, свобод, исполнение юридических обязанностей; д) в современном обществе правовые отношения — один из основных легитимных путей достижения человеком цели, интересов в рамках правопорядка и законности; е) правовые отношения в отличие от иных социальных отношений характеризуются тесной связью с юридическим нормативом 17.

Думается, что эта «разноголосица» в выделении основных признаков правовых отношений определяется не только принадлежностью к той или иной школе, направлению правопонимания, но и неучитывани-ем, а точнее, смешиванием структурных и функциональных признаков, которыми характеризуется любое социальное явление, в том числе и правоотношение. Между тем структурные признаки выглядят как теоретическое обобщение в форме абстракции внутренних свойств явления, определяющих его структурную организацию. Это имманентно присущие данному явлению черты, выражающие его содержательную характеристику и в совокупности определяющие его сущность. В свою очередь, функциональные признаки характеризуют внешние связи явления, его функциональные возможности влиять на другие предметы и явления объективного мира. Они определяются набором структурных свойств данного явления и выражают его сущность в фактическом взаимодействии. Данное методологическое положение не всегда учитывается в правовых исследованиях, а отсюда и возникает различие мнений в определении основных признаков права, его норм, правовых отношений и т. д.

Исходя из этой методологической установки можно предположить, что основными структурными признаками правоотношения являются: характеристика его как особой разновидности общественньх отношений; возникновение и осуществление на основе норм права; связь субъективного права и юридической обязанности в ка честве юридического содержания правоотношения; волевой

характер; гарантированность мерами государственного принуждения.

Рассмотрим содержание данных признаков.

1. Правовые отношения представляют собой особую разновидность общественных отношений, определяемых спецификой социальных регуляторов и соответствующей сферой общественной жизни. Это означает, что нельзя согласиться с Ю.Г. Ткаченко, утверждающей, что: «. не существует правовых в собственном смысле отношений, а есть лишь правовой способ регулирования общественных отношений»18. На самом деле каждая разновидность социальных норм (обычаи, мораль, право и т. д.) в процессе их реализации организует соответствующий способ социального регулирования, но не это является главным в процессе и результатах человеческой деятельности. Главным здесь выступает формирование особых видов общественных отношений, основывающихся на своеобразии социального статуса субъектов, специфике самих норм и, особенно, механизмов обеспечения надлежащего взаимодействия между сторонами. Правовые отношения отличаются от всех других общественных отношений прежде всего своей правовой формой, производной от реализуемых норм права. Однако это не дает оснований утверждать, что «правовые отношения не разновидность общественных отношений, а их специфическая форма»19. В реальной жизни можно наблюдать две основные разновидности правоотношений: а) отношения имеющие своим содержанием разнообразные экономические, политические, социокультурные, образовательные, бытовые и прочие виды человеческой деятельности; б) отношения юридические в «чистом виде», то есть изначально возникающие на основе норм права как процесс и результат сугубо юридической деятельности, например, действия следователя по уголовному делу или рассмотрение и разрешение в судах юридических дел.

Первая группа правоотношений отличается преобладающей ролью правовой формы над фактическим содержанием, которое правовая норма не изменяет, не преобразует полностью, а только опосредует и вводит в русло правового развития. И это позволяет утверждать, что правоотношение — есть специфическая правовая форма экономических, политических, бытовых и прочих фактических отношений между субъек-

тами по юридически гарантированному удовлетворению их интересов. Но и в подобных случаях правовая форма диалектически переходит в содержание фактических отношений, оформляет его, навязывая субъектам правовые рамки практического поведения. Отсюда экономические, политические и прочие по своему содержанию отношения в глазах общества предстают как отношения по преимуществу правовые, или юридически оформленные. Правовая форма в процессе реализации норм права опосредует акты волевого поведения субъектов, которое и выступает в качестве непосредственного содержания правоотношений. Это означает, что урегулированность фактического отношения правом «облекает это отношение (производственное, политическое или иное) в юридическую форму, но не превращает его в абсолютно правовое, потому что юридический характер придается не всему фактическому отношению, а только определенным его сторонам»20. Правовые отношения, таким образом, в значительной своей части существуют по принципу взаимодополнения, дополняя и усиливая регулятивный эффект фактических отношений, возникающих на основе иных социальных норм, но это не дает оснований ставить под сомнение или отрицать их самостоятельный характер в качестве особой разновидности социальных отношений.

Вторая группа правовых отношений как юридических «в чистом виде» — это преимущественно процессуальные, контрольно-надзорные и охранительные. Именно такие правовые отношения возникают и обслуживают практическую деятельность органов предварительного следствия, судебной системы, налоговой службы, адвокатуры и т. д. Их изначально юридическая природа определяется тем, что они призваны урегулировать возникающие в деятельности властных органов организационно-управленческие отношения, которые вне правовой формы в современном демократическом обществе существовать не могут и не должны. Возникновение и развитие таких правоотношений моделируется нормами права и осуществляются в рамках детально регламентированных процессуальных стадий, производств и режимов. Существование подобных правоотношений наиболее наглядно подчеркивает их самостоятельный характер в качестве особой разновидности общественных отношений. Такое

значение имеют уголовно-процессуальные, гражданско-процессуальные и административно-процессуальные отношения.

2. Правовые отношения возникают на основе норм права, что высвечивает их своеобразие и позволяет отличать от других видов общественных отношений. Именно норма права содержанием своих структурных элементов — гипотезы, диспозиции и санкции — закрепляет и моделирует возникновение и развитие будущего отношения, определяя при этом основные его юридические параметры. Это достигается путем формирования жизненных условий возникновения правоотношения, объема и содержания субъективных прав и юридических обязанностей сторон, установлением санкций за несоблюдение требований, содержащихся в норме. Однако норма права живет, действует не только и не столько фактом своего существования в содержании позитивного права. В этом качестве она оказывает преимущественно общеидеологическое, воспитательное значение и служит основой возникновения общих правовых состояний или так называемых общерегулятивных правовых отношений, о которых речь будет идти далее. Основная же роль правовых норм состоит в том, что они служат нормативной основой, юридической почвой реализации прав и интересов граждан и других субъектов в рамках возникающих конкретных правовых отношений. Отсюда, как отмечает

В.М. Сырых: «Связь субъектов, противоречащая праву или не основанная на действующем праве, представляет собой либо правонарушение, либо общественное отношение, которое не представляет интереса для законодателя и остается вне сферы правового регулирования»21.

Практическое действие правовой нормы влечет за собой возникновение, изменение или прекращение правовых связей между субъектами. И это позволяет заключить: правовое отношение — есть норма права в действии. Другими словами, правовое отношение есть специфически юридическая форма реализации нормы права. Из этого тезиса вытекает весьма дискуссионный, но, на наш взгляд, верный в своей основе вывод о том, что норма права в своем существовании первична, а правоотношение — вторично, произ-водно от нормы. Действительно, в странах с континентальной системой права правотворческая деятельность органов государства формирует официально закрепленные формы

(источники) права, содержащие в себе юридические нормы. В соответствии с этими нормами прогнозируется развитие наиболее важных с точки зрения государственной власти общественных отношений путем их правового урегулирования. Правовые отношения, таким образом, как бы подхватывают и реализуют заложенную в нормах права программу или модель управления общественной жизнью. И это основной и наиболее типичный вариант взаимосвязи между нормой права и правоотношением. Он обладает особой, можно сказать, повышенной степенью социальной ценности в кризисные, переходные периоды государственного развития, когда использование норм права в качестве правового рычага осуществляемых социальных реформ способствует снятию социальной напряженности и обретению обществом стабильности. Данная ситуация созвучна переживаемому сегодняшней Россией периоду постсоветского развития. Именно быстрое, хотя и не всегда качественное, правотворчество Государственной думы РФ и других органов способствовало возникновению и развитию новых правовых отношений, в которых выражаются потребности и интересы рыночного развития России. Ждать, когда правовые отношения и соответствующие закрепляющие их нормы вырастут сами по себе из «глубин общественной жизни» и потребностей рыночной экономики, означает не только безвозвратно терять время, но и сознательно занимать пассивную жизненную позицию в условиях социального хаоса.

Поэтому вряд ли прав Ю.И. Гревцов, утверждающий, что якобы неоспоримым фактом является первичный характер правового отношения и вторичность нормы. По его мнению, «. соотношение правового отношения и нормы права можно понимать как соотношение между сложившейся деятельностью и идеальной моделью этой деятельности, обобщенной сознанием и впитавшей наиболее ценные ее характеристики. Основное назначение нормы, таким образом, состоит в закреплении сложившегося образца социальной практики людей, содействии его широкому распростране-нию»22. Думается, что в длительном, преимущественно эволюционном, развитии отдельных государств подобные варианты соотношения нормы и правоотношения возможны. Такой путь формирования правовых отношений, предшествующих во времени нормам права, демонстрирует нам англо-сак-

сонская система, где обычное и прецедентное право формирует свои источники путем легализации, закрепления объективно сложившейся практики судебными решениями и прецедентами. В России же, развивающейся преимущественно революционным путем, с ее периодическими социальными катаклизмами, спонтанное и опережающее правотворческую деятельность, развитие правовых отношений, скорее, исключение из общего правила. Однако именно таким путем, на наш взгляд, оказывает свое влияние обобщенная и прецедентная правоприменительная практика на сегодняшнее российское законодательство и процессы его реализации. Аналогично можно оценивать и правотворческое толкование Конституционного суда РФ, Высшего арбитражного суда РФ, Верховного суда России и уставных, республиканских судов в порядке конституционного надзора23. В своем диссертационном исследовании А.П. Рожнов достаточно убедительно показал, что правоприменительная практика через систему прецедентов толкования, применения права, право-положения и деловые обыкновения выступает спонтанно формируемым нетрадиционным источником российского права, который через типичные правовые отношения в деятельности судов способствует формированию новых, отсутствующих в законодательстве правовых норм 24. Но следует еще раз подчеркнуть, что для российской правовой системы такой вариант соотношения нормы права и правового отношения является исключительным и нетипичным. Именно поэтому, например, И.А. Иванников дает следующее определение правоотношения: «Правоотношение — это, как правило (выделено мною. — Н В.), общественное отношение, урегулированное нормой права, участники (субъекты) которого наделены субъективными правами и юридическими обязанностями. »25. Это «как правило» подчеркивает основной характер взаимосвязи нормы права и отношения, в которой норма в большинстве случаев является первичной, исходной для возникающего на ее основе правового отношения.

3. Правовое отношение характеризуется наличием своего юридического содержания, состоящего во взаимной связанности субъек-тивньх прав и юридических обязанностей сторон. «Связь между правом и обязанностью, а точнее, между их обладателями и есть правоотношение»26. Это позволяет говорить о

представительно-обязывающем содержании правоотношения, в котором субъективному праву одной стороны противостоит, корреспондирует юридическая обязанность другой стороны. Тем самым возникает возможность достаточно четко отличать правовые отношения от всех других социальных связей по формальной определенности их содержания, производной от норм права, в соответствии с которыми они возникают. Субъективное право и юридическая обязанность составляют реальную правовую структуру, своеобразный «нерв» правового отношения, они организуют юридическую оформленность действий сторон. Сами субъективные права и обязанности производны от правового положения, статуса субъектов, о котором речь пойдет в следующем пункте работы.

4. Правовое отношение принято именовать волевым отношением. Это означает, что в нем реализуется, с одной стороны, выраженная в норме права государственная воля, а с другой — воля субъектов, участников юридической связи. Государственноволевой характер правоотношения следует понимать в том смысле, что государственная власть через деятельность правотворческих органов является творцом и гарантом правовых норм, регулирующих взаимодействие субъектов. Выраженная в праве государственная воля содержит в себе юридически признанную и гарантированную свободу деятельности участников правовых отношений и одновременно непосредственную или потенциальную возможность государства проводить свою волю в жизнь. Другими словами, личная свобода в поведении субъектов правоотношения находится под своеобразным патронажем государственной воли.

Участники правовых отношений, проявляя свою заинтересованность в достижении целей взаимодействия, действуют вполне сознательно, реализуя при этом свою свободную волю. Прежде чем сложиться, правовые отношения осознаются людьми, проходят через их волю и сознание. Однако этот «субъективно-волевой» характер правоотношений не следует преувеличивать. Так, на наш взгляд, поступает Ю.И. Гревцов, утверждающий, что: «Правовое отношение устанавливается только между самостоятельными и равными (с точки зрения закона) сторонами. Отношение, одна из сторон которого в одностороннем порядке определяет поведение другой, не может быть юридическим в принципе»27. Между тем

практически все административно-правовые, уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения возникают и развиваются как властеотношения, в которых властный орган юридически «навязывает» свою волю подвластным субъектам. Особенно наглядно это прослеживается в правовых отношениях по привлечению виновных к юридической ответственности. Таким образом, субъективно-волевой характер правового отношения следует понимать как сознательно-волевое поведение сторон в соответствии с нормой права.

5. Правовые отношения отличаются от всех других общественных отношений своей юридической гарантированностью. Именно через систему реально существующих правоотношений нормы права обеспечивают эффект гарантированного результата в поведении сторон. Это означает, что процесс осуществления субъективных прав и исполнение юридических обязанностей находится под непосредственным или потенциальным контролем правоохранительных органов. И если нарушаются субъективные права или создаются препятствия их осуществлению, а также при неисполнении юридических обязанностей заинтересованные субъекты могут прибегнуть к защите правоохранительных органов. Юридическая гарантированность правоотношений заложена в санкциях правовых норм и реализуется посредством повседневной работы специальных органов по охране права от нарушений и восстановлению нарушенных прав и свобод субъектов. В связи с этой проблемой возникает один достаточно теоретически сложный и дискуссионный вопрос о том, существуют ли в практике неправомерные правовые отношения? Думается, что из факта юридической гарантированности всей системы правовых отношений не следует делать вывод об их безу-щербности и абсолютной правомерности во всех случаях. В юридической практике достаточно очевидным является наличие правовых связей, несущих в себе элементы правоприменительных ошибок, должностного произвола, юридических споров, коллизий между сторонами. Однако в теории права, особенно среди сторонников так называемого широкого понимания права, существует мнение, что подлинно правовыми отношениями можно называть лишь такие взаимоотношения и результаты юридической деятельности, которые соответствуют

общей идее права как явлению человеческого разума и справедливости. Так, например, Н.С. Малеин утверждает, что действия, называемые злоупотреблением правом, на самом деле совершаются за пределами права, когда лицо переходит границы разрешенного, действует вопреки праву 28. Аналогично отмечает и Б.Л. Назаров: «Суд, незаконно осудивший невиновного, не нашел, не обнаружил действительных прав и обязанностей соответствующих лиц, а установил права и обязанности, которые не соответствуют закону, а следовательно, и самой действительности»29. Но ведь все подобные действия совершаются в рамках развивающихся правовых отношений и зачастую с применением мер государственного принуждения! Да и убедительно ли будет звучать подобное объяснение, например, для невинно осужденного, что привлечение его к уголовной ответственности осуществлялось не в рамках правовых отношений, а за пределами права? Думается, что объяснение подобных ситуаций более убедительным и реальным выглядит исходя из теории и практики признания фактов существования как правомерных, так и неправомерных правовых отношений. Государственная гарантированность их является юридической почвой обеспечения законности и справедливости.

В последние годы в науке наметилась тенденция в качестве особого признака правового отношения подчеркивать, что участниками его могут быть только лица, обладающие особым качеством или свойством, выражающимся в понятии правосубъектности30. Имеются все основания с этим согласиться. Дело в том, что история знает немало примеров дискриминации отдельных людей и даже целых социальных классов, не признаваемых на основании реакционного законодательства полноправными участниками правовой жизни. Рабы и крепостные крестьяне не участвовали в большинстве правовых отношений как их субъекты. Следовательно, наделение правоспособностью и дееспособностью конкретных субъектов — физических и юридических лиц — является необходимым юридическим условием их вступления в систему государственно гарантированных правовых связей. Безусловно, такое понимание правовых отношений как правовых связей, возникающих только при условии наделения государством их субъектов праводееспособностью, противо-

речит естественно-правовой концепции права, идее «священных и неотъемлемых прав» личности, возникающих у людей с момента их рождения. Действительно, нельзя не отметить демократизм и гуманистический пафос идеи о том, что не государство или правительство наделяет членов гражданского общества возможностью быть субъектами правовых отношений, а сам факт рождения человека естественным образом создает ему все необходимые для жизни, в том числе и юридические, условия быть участником социальной жизни. Однако в каждой национальной правовой системе современного мира имеются свои юридические ограничения в правах и обязанностях для отдельных категорий граждан, иностранцев, лиц без гражданства, беженцев, переселенцев и т. д. Следовательно, правовые отношения в своем возникновении и развитии определяются не просто нормами права, но и совокупностью социальных и юридических условий, выражающих и закрепляющих правовое положение личности в обществе. И это еще лишний раз подтверждает нереальность концепции возникновения правовых отношений до и помимо правовых норм.

Подходя к проблеме общего определения правового отношения, следует, на наш взгляд, постараться избежать двух крайностей: сведения его сущности к правовой форме и отождествления с реальным фактическим отношением, лежащим в его основании. Мысль Р.О. Халфиной о том, что: «Ценность понятия правоотношения заключается и в том, что оно обозначает конкретное, реальное общественное отношение, облеченное в форму права, являющееся реализацией нормы»31, — в целом верна. Правовое отношение — есть особая разновидность общественного отношения, возникающего с целью обеспечения законных интересов его участников, урегулированное нормой права и юридически организованное в качестве взаимосвязи субьективньх прав и юридических обязанностей. В научной литературе последних лет особо подчеркивается индивидуализированный характер правового отношения как персонифицированного выражения взаимодействия между субъектами. Последние определяются как носители субъективных прав и юридических обязанностей. Так, В.М. Сырых отмечает, что правоотношение — «это индивидуализированная связь, которая возникает на основе правовых норм между гражданами и иными лицами в форме

субъективных прав и юридических обязанностей и поддерживается принудительной силой государства»32. Представитель социологического направления в праве Л.И. Спиридонов характеризует правоотношение в качестве индивидуализированного общественного отношения, взаимное поведение участников которого юридически закреплено и обеспечивается возможностью государственного принуждения 33. С подобными подходами можно согласиться, но при этом следует помнить о существовании как конкретных, так и общих, общерегулятивных правовых отношений, в которых персонально определена одна сторона, отсутствует юридический факт и в качестве другой стороны мыслятся все потенциально возможные субъекты.

Правовые отношения многолики и разнообразны. Еще Н.М. Коркунов определял всю совокупность юридических отношений как юридический бытобщества34. Говоря современным языком, система правовых отношений, реально существующих в обществе, образует правовой порядок. Однако в такое понимание правопорядка вкрадывается неточность, ибо «центр тяжести» правопорядка лежит не столько в многообразии юридических связей между людьми, сколько в их особом качественном состоянии — правомерности. Тем не менее правовые отношения как процессы и юридические результаты человеческого взаимодействия формируют правовой порядок общества, раскрывают его конкретно-историческое своеобразие.

Классификация правовых отношений достаточно многообразна и определяется различными критериями. Однако в ней заметную роль играет принцип дихотомии. В соответствии с этим принято выделять следующие виды правоотношений: простые и сложные, регулятивные и охранительные, материальные и процессуальные, активные и пассивные, конкретные и общие, абсолютные и относительные. К тому же, на наш взгляд, эту классификацию можно дополнить и иными видами, пока не очень признаваемыми в науке. К таким видам правовых отношений можно отнести: первичные и вторичные, добровольные и обязательные, правомерные и противоправные. Рассмотрим их основные черты.

В зависимости от степени сложности все правовые отношения делятся на простые, или элементарные, и сложные, или комп-

лексные. Простым правоотношением является такая правовая связь между двумя субъектами, в которой субъективному праву одной стороны противостоит, корреспондирует юридическая обязанность другой стороны. Например, договор займа, в котором в качестве субъектов выступают «займодавец» и «заемщик» (ст. 807 ГК РФ). Содержанием такого правоотношения выступает субъективное право займодавца передать в собственность заемщику деньги или другие вещи и юридическая обязанность последнего возвратить долг. Связь между сторонами здесь довольно простая, элементарная, отсюда и наименование подобных правоотношений. Однако большинство правоотношений имеют сложный, комплексный характер, состоящий в том, что каждая из сторон правового отношения, а их может быть и более двух, имеет одновременно как субъективные права, так и юридические обязанности. Например, в договоре купли-продажи продавец обязан передать покупателю продаваемую вещь и одновременно имеет субъективное право получить стоимость товара. Покупатель имеет субъективное право получить товар, но вместе с тем он обязан уплатить стоимость покупки.

В зависимости от функциональной роли правовые отношения делятся на регулятивные и охранительные. Регулятивные характеризуются тем, что возникают из так называемых правоустановительных норм и опосредуют правомерно развивающуюся человеческую деятельность. Основанием их возникновения является правомерные юридические факты, а содержанием — реализация субъективных прав и юридических обязанностей в процессах повседневного соблюдения, исполнения и использования права. В свою очередь, охранительные правоотношения в своем возникновении определяются деятельностью контрольно-надзорного и охранительного характера, возникают в связи с обнаружением факта совершенного правонарушения и привлечением виновных к ответственности, а также при восстановлении нарушенного права. Именно в форме правоохранительных отношений осуществляется деятельность правоохранительных органов путем применения правовых норм при строгой процессуальной уре-гулированности действий должностных лиц. Деление правоотношений на регулятивные и охранительные не следует абсолютизировать и связывать с наличием так называе-

мых регулятивных и охранительных норм права. Все правовые отношения в равной мере являются регулятивными и охранительными одновременно в том смысле, что они являются процессом и результатом правового регулирования и при этом всегда охраняются государством. Очевидно, что в основе этой классификации лежит изначальная направленность человеческой деятельности либо на правомерные результаты поведения при строгом соблюдении требований правовых норм, либо на совершение действий по рассмотрению и разрешению юридических дел о правонарушениях и применению санкций к правонарушителям.

В зависимости от специфики норм права все правоотношения делятся на материально-правовые и процессуальные. Материально-правовые возникают в соответствии с нормами материального права и являются юридической формой реализации основных прав, свобод и юридических обязанностей, являющихся содержанием общего правового статуса субъектов. Это правоотношения, содержанием которых выступают субъективные права и обязанности граждан, органов государства и общественных объединений в области конституционного, гражданского, трудового, уголовного и другого права по основным вопросам их жизнедеятельности. Процессуальные правоотношения формируются на основе норм процессуального права и выполняют функцию обслуживания, обеспечения правильности и законности развития материально-правовых отношений. В этом смысле процессуальные правоотношения вторичны, производны от материально-правовых и призваны обеспечить четкость и законность процедуры реализации материальных субъективных прав и обязанностей. Процессуальная форма в большинстве случаев сопутствует материальноправовым отношениям как специфически юридическая «форма жизни закона»35. Наиболее наглядно процессуально-правовые отношения просматриваются в правоприменительной деятельности судов по рассмотрению и разрешению юридических дел. Весьма распространенными видами процессуальных отношений являются гражданско-процессуальные, уголовно-процессуальные и административно-процессуальные.

В соответствии с содержанием юридической обязанности принято выделять активные и пассивные правовые отношения. Активные правоотношения складываются на

основании обязывающих норм и выражаются в юридическом долге обязанной стороны совершать какие-то активные действия: выполнить обусловленную договором работу, возвратить долг, передать имущество и т. д. Активное поведение обязанного субъекта в данных обстоятельствах является гарантией удовлетворения интересов управомоченного субъекта. Правоотношения пассивного типа, по мнению С.С. Алексеева, выражают статическую функцию права 36 и складываются преимущественно при реализации управомочивающих и запрещающих норм права. Конкретным содержанием пассивных правоотношений является обязанность субъекта воздержаться от активной деятельности в интересах управомоченной стороны. Например, обязанность не создавать препятствия владельцу собственности при осуществлении им своих правомочий.

В зависимости от степени конкретности содержания и субъектного состава все правовые отношения делятся на конкретные и общие, или общерегулятивные, статусные. Большинство реально существующих правоотношений имеют конкретный характер, ибо в них четко определены участники, ясно выражена юридическая связь между управомоченной и обязанной сторонами, и возникают они на основе юридических фактов. Именно такой характер имеют правовые связи между кредитором и должником, покупателем и продавцом, заказчиком и исполнителем работ и т. д. Все многообразие реальных правовых отношений, имеющих индивидуализированное выражение в сферах гражданского, трудового, семейного, уголовного и другого права, относится к разряду конкретных правовых связей. Они всем известны, лежат как бы на поверхности правовой жизни общества, составляя ее повседневную «прозу» (С.С. Алексеев, Н.И. Матузов). Вместе с тем, наряду с конкретными правоотношениями, существуют и так называемые общие, или общерегулятивные, которые не вписываются в привычную схему индивидуализированной юридической связи между двумя субъектами. Они признаются не всеми учеными ввиду их несколько абстрактного характера. Отрицают их самостоятельность и научную значимость, например, В.К. Бабаев, А.Б. Венгеров, Ю.И. Гревцов на том основании, что в них отсутствует четкость в определении субъектов и правовой связи между ними 37.

Особенность общерегулятивных правовых отношений состоит в том, что они возникают преимущественно на основе норм конституционного права или правоустано-вительных норм гражданского, уголовного и иных отраслей права, выражают абсолютный характер взаимоотношений конкретного субъекта со всеми другими потенциальными субъектами и образуют не конкретную связь, а особое состояние длящейся зависимости. Например, собственник вещи обладает субъективными правами владения, пользования и распоряжения данной вещью. Все же остальные (потенциальные) субъекты несут по отношению к нему обязанности не создавать препятствия в реализации его правомочий. Н.И. Матузов особо обращает внимание на большое количество общих правоотношений типа: «государство — государство», «государство — гражданин», «федерация — субъект федерации», «президент — парламент», «депутат — избиратель». Данный ученый является одним из наиболее настойчивых сторонников теории общих правовых отношений и выделяет следующие их черты: «1) они возникают главным образом на основе норм Конституции и других правовых актов такого же уровня и значения; 2) носят общий, а не строго индивидуализированный и детализированный характер; 3) являются постоянными или продолжительными — их длительность равна длительности действия самого закона; 4) опосредуют наиболее важные, основополагающие, относительно стабильные отношения; 5) выражают общие правовые положения (статус) субъектов, их взаимные права и обязанности, свободу и ответственность друг перед другом и перед государством; в этом смысле их можно назвать статутными; 6) возникают не из тех или иных юридических фактов, а, как правило, непосредственно из закона, точнее, тех обстоятельств, которые привели к его изданию;

7) будучи исходными, первичными (базовыми), служат предпосылкой для появления и функционирования разнообразных, конкретных, частноотраслевых правоотно-шений»38. Думается, что к этому перечню следует добавить еще одну особенность общих правоотношений: они выражают длящееся во времени правовое состояние связанности субъектов. Это не столько общественное отношение, а скорее, социальноюридическая связь, которая при наличии юридического факта переходит из состоя-

ния абстрактного долженствования в плоскость конкретных прав и обязанностей. И этим состоянием правового долженствования все мы связаны невидимыми внешне нитями с бесчисленным множеством иных субъектов: государством, обществом, общественными объединениями, семьей, местом работы и т. д. Концепция общерегулятивных правоотношений обладает той ценностью, что в процессе правового воспитания граждан необходимо акцентировать внимание людей на том, что в реальной жизни на них оказывает постоянное воздействие не только атмосферное давление, но и огромный комплекс внешне незаметных правовых связей с обществом, и государством, и себе подобными. Это не просто «узы социальной солидарности», но вполне предметное поле непрерывного правового взаимодействия.

Теория общих правовых отношений способствует устранению одного из довольно старых и негативных концептуальных штампов о якобы возможной реализации права «вне правовых отношений». Чаще всего подобные взгляды высказывают цивилисты, для которых правовые отношения выглядят как индивидуализированные связи личного, имущественного, обязательственного характера. Однако, с позиции общей теории права, правоотношение есть норма права в действии; оно является специфической правовой формой реализации нормы. Правореализация немыслима и невозможна без создания правовой формы претворения юридических велений в жизнь. В данном случае речь идет об общесоциальном, воспитательном воздействии права на поведение людей, ибо «воздействие» — это не «регулирование». Правовые же отношения — есть элемент механизма правового регулирования, посредством которого правовые нормы опосредуют человеческую деятельность, воплощаясь в субъективных правах и обязанностях субъектов. Поэтому без создания правовых отношений реализация права невозможна. Другое дело, и это надо помнить, что правовые отношения могут быть конкретными и общими. В первых правореализация оформляется индивидуализированной правовой связью между субъектами, имеет ярко выраженный двухсторонний или многосторонний характер, во вторых она принимает форму длящегося, «дремлющего» состояния правовой связанности в ожидании конкретного юридического факта.

В науке, особенно цивилистической, распространено деление правовых отношений на абсолютные и относительные. В основе этой классификации лежит критерий конкретности субъектов и правовой связи между ними, то есть то, в соответствии с чем выделяются общие и конкретные отношения. Происходит своеобразное «удвоение сущностей». Действительно, абсолютными правоотношениями называются такие, которые характеризуются определенностью активного субъекта и неопределенным кругом лиц на пассивной стороне. В относительных правоотношениях определенными должны быть субъекты на обеих сторонах, активной и пассивной 39. Такова цивилистичес-кая трактовка этого вопроса. Аналогично отмечает В.М. Сырых, что в общетеоретическом плане в абсолютных правоотношениях индивидуализирована лишь управомоченная сторона, носитель субъективного права. В качестве обязанной стороны выступает все общество и каждый его член. Относительные же правоотношения характеризуются поименной определенностью всех участников 40. Таким образом, нетрудно усмотреть, что абсолютные правоотношения — это и есть общерегулятивные, а относительные — это не что иное, как конкретные. Удвоение наименований одних и тех же явлений стало возможным в результате недопонимания между цивилистами и теоретиками и своеобразного консерватизма отраслевой юридической науки по отношению к общеправовым понятиям.

Здесь рассмотрены наиболее основные виды правовых отношений, которые в той или иной мере признаются и выделяются в научной литературе. Вместе с тем классификация эта не является исчерпывающей. Думается, следует обратить внимание на факты существования, условно говоря, первичных и вторичных правовых отношений. В основе такого деления лежит социальноюридическая природа правовых отношений, степень их зависимости от основных сфер общественной жизни. На это обращает внимание Л.С. Явич, отмечая, что: «. есть правоотношения, которые регулируют фактически существующий вид общественных отношений, и такие правоотношения, которые сами по себе. образуют особый вид общественных отношений, без них вообще не существующих»41. Первые имеют социально обусловленную природу, ибо в их основе лежат фактические отношения между

людьми по удовлетворению экономических, политических, культурных, бытовых и прочих интересов с помощью права. Правоотношения, будучи юридически гарантированной формой удовлетворения законных интересов людей, лишь опосредуют и направляют движение фактически существующих взаимоотношений субъектов в сфере экономики, политики, культуры и т. д. Но это и есть наиболее важные, типичные, выражающие исконную природу человеческой жизнедеятельности правовые отношения. Они имеют удвоенное содержание в виде фактического отношения и юридической связи между субъектами. Первый элемент содержания существовал и до правового регулирования, второй же возник как результат действия правовой нормы.

Вторичные правовые отношения изначально порождены правом и проявляют себя в общественной жизни преимущественно как государственно-управленческие и процессуальные. Их назначение — юридически закрепить, оформить организационные отношения в деятельности законодательных, исполнительных и особенно судебных и иных правоохранительных органов. В их основе лежат не разнообразные по своему содержанию фактические отношения (экономические, политические, культурные и т. д.), а достаточно однородные организационно-управленческие отношения, порожденные правом. «Они формируются в зависимости от наличия общих юридических норм и реально существуют лишь в качестве правовых отношений, как бы порождены законом, целиком идеологичны и менее привязаны к экономической и классовой структуре общества»42. Особо наглядно демонстрирует природу вторичных правоотношений правоохранительная деятельность государственных органов, целиком определяемая действующим законодательством и его изменением.

В зависимости от волеизъявления субъектов правовые отношения можно классифицировать на добровольные и обязательные, точнее, государственно-обязательные. В основе такого деления лежит волеизъявление субъектов по поводу вступления в правовую связь. Действительно, сфера гражданского, трудового, семейного и иных отраслей частного права характеризуется проявлением личной свободы и самоинициативы. Хочет покупатель купить вещь — вступает в правовое отношение, желает пассажир воспользоваться услугами городского транспор-

та — заключает договор (своим поведением) по перевозке пассажиров, имеют намерение жених и невеста создать семью — регистрируют гражданский брак и т. д. По-видимому, большинство реально существующих правоотношений возникают и реализуются на основе добровольности их участников. Однако имеется и значительная область правовых отношений, возникновение и развитие которых основывается на властных императивных началах, выраженной в праве государственной воли или воли одной из сторон. Например, один из супругов возбуждает вопрос о расторжении брака, а другая сторона этого не желает; наймодатель по собственной инициативе расторгает договор найма жилого помещения с нанимателем. И особенно рельефно просматривается односторонний характер возникновения правовых отношений в деятельности правоохранительных органов при расследовании уголовных дел и привлечению виновных к ответственности. Правонарушитель, по общему правилу, не желает отвечать за содеянное, вместе с тем его принуждают вступать в правовые отношения по привлечению к ответственности за результаты прошлого неправомерного поведения. Значение деления правовых отношений на добровольные и государственно-обязательные явно недооценивается в науке. Между тем такое деление способствует выявлению юридических пределов государственного вмешательства в личную жизнь человека, научному поиску критериев разграничения личного и публичного интересов в праве.

Наконец, в соответствии с авторской концепцией, все правовые отношения можно классифицировать на правомерные и противоправные. Первые характеризуются в своем возникновении и развитии соответствием субъективных прав, юридических обязанностей и результатов поведения субъектов нормам права. Это правовая деятельность, не расходящаяся с требованиями законности, образующая нормальную, «здоровую» ткань правового порядка общества. Подобных правовых отношений в структуре правопорядка подавляющее большинство, и отсюда вырисовывается объективная закономерность правовой жизни: чем больше удельный вес, общее количество правомерных правовых отношений в обществе, тем прочнее его правовой порядок. Нестабильность же и непрочность правопорядка объяс-

няется не только разгулом преступности, но и в значительной мере существованием неправомерных отношений. Имеющееся в юридической науке их отрицание, непризнание в качестве негативного, но реального явления правовой жизни представляется искусственным и надуманным. Стопроцентной законности не знало ни одно государственно-организационное общество. Всегда были и есть факты правового произвола, злоупотребления правом, ошибки в правоприменительной деятельности, латентные правонарушения. Подобные явления существуют в виде юридически оформленной деятельности, то есть в качестве незаконных правовых отношений. Практика изменения или отмены состоявшихся судебных и иных правоприменительных решений достаточно распространена, и это воочию подтверждает существование неправомерных правовых отношений. Думается, что юристы-практики вряд ли могут отрицать их существование или недооценивать их вред, поскольку они составляют побочный, негативный продукт их повседневной работы.

1 См.: Невинский И.И. Понятие связи в марксистской философии. М., 1961. С. 17; Дроздов А.В. Человек и общественное отношение. Л., 1966. С. 23.

2 См.: Перфильев М.Н. Общественные отношения. Методологические и социологические проблемы. Л., 1974. С. 107.

3 См.: Кечекьян С.Ф. Правовые отношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 7.

4 См.: Дудин А.П. Диалектика правоотношения. Саратов, 1983. С. 24.

5 См.: Кечекьян С.Ф. Указ. соч. С. 5.

6 См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 54.

7 См.: Общая теория права / Под ред. С.Н. Братуся и И.С. Самощенко. М., 1966. С. 315.

8 См.: Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976. С. 44—45.

9 См.: Боброва Н.А. О понятии права, его значении и категориальном аппарате правоведения // Советское государство и право. 1981. № 11. С. 48.

10 Гревцов Ю.И. Правовые отношения // Общая теория государства и права / Под ред. М.Н. Марченко. В 3 т. Т. 2. М., 2001. С. 404—408.

11 См.: Вырелкин В.П. Общественные отношения как категория марксистской социологии: Автореф. дис. . канд. филос. наук. Л., 1969. С. 8.

12 См.: Тархов В.А. Гражданское правоотношение. Уфа, 1993. С. 5.

13 См.: Халфина P.O. Общее учение о правоотношении. С. 84; Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 181—186; Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С. 136.

14 Мицкевич А.В. Правовые отношения в советском обществе // Общая теория советского права. М., 1966. С. 281. См. также: Явич Л.С. Право и общественные отношения. М., 1971. С. 121— 123; Тархов В.А. К вопросу о правовых отношениях // Правоведение. 1965. № 1. С. 20—27.

15 См.: Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 212.

16 См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 246.

17 См.: Гревцов Ю.И. Правовые отношения. Т. 2. С. 419.

18 См.: Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений. М., 1980. С. 102.

19 См.: Вишневский А.Ф., Горбаток Н.А., Кучинский В.А. Теория государства и права. Минск, 1998. С. 417.

20 См.: Явич Л.С. Право и общественные отношения. С. 117—118.

21 См.: Сырых В.М. Теория государства и права. М., 1998. С. 271.

22 См.: Гревцов Ю.И. Правовое отношение: основные взаимосвязи // Советское государство и право. 1985. J№ 1. С. 16—17.

23 Подробнее см.: Вопленко Н.Н. О понятии и функциях правотворческого толкования // Правовая политика и правовая жизнь. Саратов, 2003. № 1. С. 72—79.

24 См.: Рожнов А.П. Правоприменительная практика как нетрадиционный источник российского права: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 11.

25 См.: Иванников И.А. Проблемы государства и права России начала XXI века. Ростов н/Д, 2003. С. 249.

26 См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. С. 246.

27 См.: Гревцов Ю.И. Правовые отношения // Общая теория государства. Т. 2. М., 2001.

28 См.: Малеин Н.С. Гражданский закон и права личности в СССР. М., 1981. С. 68—69.

29 См.: Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976. С. 275.

30 См.: Иванников И.А. Указ. раб. С. 250.

31 См.: Халфина Р.О. Методологический аспект теории правоотношения // Советское государство и право. 1971. № 10. С. 23—24.

i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

32 См.: Сырых В.М. Теория государства и права. С. 274.

33 См.: Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1995. С. 182.

34 См.: Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1914. С. 182.

35 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 158.

36 Алексеев С.С. Общая теория права. Т. II. М., 1982. С. 109.

37 Бабаев В.К. Правовые отношения // Общая теория права. Н. Новгород, 1993. С. 412; Гревцов Ю.И. Проблемы теории правовых отношений. Л., 1981. С. 69—70; Венгеров А.Б. Прямое действие Конституции: правовые, социальные и психологические аспекты // Общественные науки и современность. 1995. № 5. С. 50.

38 См.: Матузов Н.И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2003. С. 137.

39 См.: Тархов В.А. Гражданское правоотношение. Уфа, 1993. С. 53.

40 См.: Сырых В.М. Теория государства и права. С. 274.

41 См.: Явич Л.С. Общая теория права. С. 224.

42 См.: Там же. С. 225.

ПРАВООТНОШЕНИЕ

ПРАВООТНОШЕНИЕ — урегулированное нормами права общественное отношение, участники которого являются носителями субъективных прав и обязанностей. П. — индивидуализированное отношение, т.е. отношение между отдельными лицами (гражданами, организациями, государственными органами и гражданами и т.д.), которые связаны между собой правами и обязанностями, определяющими обеспеченную законом меру возможного и должного поведения. Мера поведения означает установление его границ (рамок). Возможность и долженствование реализуются в конкретных действиях, в реальном поведении. Участниками П. бывают юридические лица (организации, предприятия, учреждения) и физические лица (граждане, обладающие правоспособностью). П. возникают, изменяются или прекращаются в определенных жизненных обстоятельствах, которые называются юридическими фактами. Последние бывают правообразующими (например, избрание депутатом), правоизменяющими (например, избрание депутата спикером палаты) и правопрекращающими (например, лишение депутата депутатского мандата за правонарушение).

Юридические факты подразделяются и по волевому признаку — на события и действия. События — это юридические факты, наступление которых не зависит от воли людей (например, стихийные бедствия). Действия — это юридические факты, наступление которых зависит от воли и сознания людей. Они делятся на правомерные действия и правонарушения. Стороны П. связаны между собой взаимными субъективными правами и юридическими обязанностями, предусмотренными нормами права и охраняемыми государством. П. являются средством преобразования общих установлении правовых норм, имеющих объективный характер (объективного права), в конкретные (субъективные) права и обязанности участников общественных отношений. Право в объективном смысле — это совокупность правовых норм, определяющих содержание прав и обязанностей для неопределенного круга субъектов, т.е. для множества лиц, находящихся в сфере действия данной правовой нормы. Право в субъективном смысле- это совокупность юридических прав и обязанностей, принадлежащая конкретным лицам.

В П. различают четыре необходимых элемента: субъекты, объект, право и обязанность. Субъекты П. — отдельные индивиды и организации. Мера участия субъектов в правовых отношениях определяется их правоспособностью и дееспособностью. Объект П. — это фактическое поведение участников П., направленное на удовлетворение разнообразных законных интересов общества, государства, личности. Средства удовлетворения различных интересов, потребностей личности и общества чрезвычайно разнообразны. Это прежде всего предметы внешнего мира, результаты деятельности людей, которые отделяются от самого процесса деятельности. В ряде случаев интересы участников П. удовлетворяются непосредственно самим действием (оказание различных производственных и бытовых услуг, выполнение работ подрядчиком или перевозчиком, обучение или воспитание и т.д.). Объектом П. могут выступать не сами действия, а их результат. Например, при заказе портрета художнику, фотографу, костюма портному и т.д. оценивается не то, как выполнялась работа, а то, каким оказался ее результат.

Экономика и право: словарь-справочник. — М.: Вуз и школа . Л. П. Кураков, В. Л. Кураков, А. Л. Кураков . 2004 .

ПРАВОНАРУШЕНИЯ ТАМОЖЕННЫЕ
ПРАВООТНОШЕНИЕ АКЦЕССОРНОЕ

Общественное отношение урегулированное нормами права участники которого

Урегулированное нормами права общественное отношение, участники которого имеют соответствующие субъективные права и юридические обязанности, называется …