Административная преюдиция как основание уголовной ответственности

Административная преюдиция в уголовном праве: Pro et contra Текст научной статьи по специальности «Право»

УГОЛОВНОЕ ПРАВО / АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО / ПРЕСТУПЛЕНИЕ / АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ / ПРЕЮДИЦИЯ / АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ / ОБЩЕСТВЕННАЯ ОПАСНОСТЬ / ОБЩЕСТВЕННАЯ ВРЕДНОСТЬ / ПРИНЦИП СПРАВЕДЛИВОСТИ / УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА / CRIMINAL LAW / ADMINISTRATIVE LAW / CRIME / ADMINISTRATIVE OFFENCE / PREJUDICE / ADMINISTRATIVE PREJUDICE / PUBLIC DANGER / SOCIAL MISCHIEF / PRINCIPLE OF JUSTICE / CRIMINAL LAW POLICY

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Прохорова Марина Леонидовна, Лупарев Евгений Борисович, Горенко Максим Геннадьевич

В статье рассматриваются проблемы, возникшие в уголовно-правовой доктрине и правоприменительной практике в связи с возвратом в отечественное уголовное законодательство норм с административной преюдицией . Анализируются понятие административной преюдиции , а также вопросы, возникающие при применении данного института. Представлены различные подходы (в контексте «за» и «против») к рассмотрению указанного феномена. Поскольку в теории и правоприменительной практике в настоящее время отсутствует однозначное понимание административной преюдиции как уголовно-правовой категории, а законодатель идет по пути активного ее внедрения в положения уголовного закона, предлагается более тщательно урегулировать институт административной преюдиции в уголовном праве. Так, в частности, целесообразно закрепить в УК РФ понятие административной преюдиции , а также соблюдать определенные правила формулирования преюдициальных норм в целях обеспечения унифицированного подхода к их конструированию.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Administrative Prejudice In Criminal Law: Pro et Contra

The paper discusses the problems that occurred in the criminal law doctrine and in the law-enforcement practice because of the return of the rules with administrative prejudice to the domestic criminal law . The concept of administrative prejudice and the issues arising from the application of this institution are analysed. Various approaches (in the context of the pros and cons) to consideration of this phenomenon are represented. Since there is no unambiguous understanding of administrative prejudice as a criminal law category in theory and law enforcement practice at the moment, and the legislator follows the path of active introduction it into the provisions of the criminal law , it is proposed to more carefully regulate the institution of administrative prejudice in criminal law . In particular, it is advisable to fix the concept of administrative prejudice in the Criminal Code of the Russian Federation, as well as to observe certain rules of the formulation of prejudicial rules in order to ensure a unified approach to their construction.

Текст научной работы на тему «Административная преюдиция в уголовном праве: Pro et contra»

Прохорова Марина Леонидовна

Prokhorova Marina Leonidovna

доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и криминологии Кубанского государственного университета

Лупарев Евгений Борисович

LL.D, Professor, Criminal Law and Criminal Studies Department, Kuban State University

Luparev Evgeny Borisovich

доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой административного и финансового права Кубанского государственного университета

Горенко Максим Геннадьевич

LL.D, Professor, Head of the Administrative and Financial Law Department, Kuban State University

Gorenko Maksim Gennadyevich

студент магистратуры юридического факультета Кубанского государственного университета

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ: PRO ET CONTRA

PhD student, Law Faculty, Kuban State University

ADMINISTRATIVE PREJUDICE IN CRIMINAL LAW: PRO ET CONTRA

В статье рассматриваются проблемы, возникшие в уголовно-правовой доктрине и правоприменительной практике в связи с возвратом в отечественное уголовное законодательство норм с административной преюдицией. Анализируются понятие административной преюдиции, а также вопросы, возникающие при применении данного института. Представлены различные подходы (в контексте «за» и «против») к рассмотрению указанного феномена. Поскольку в теории и правоприменительной практике в настоящее время отсутствует однозначное понимание административной преюдиции как уголовно-правовой категории, а законодатель идет по пути активного ее внедрения в положения уголовного закона, предлагается более тщательно урегулировать институт административной преюдиции в уголовном праве. Так, в частности, целесообразно закрепить в УК РФ понятие административной преюдиции, а также соблюдать определенные правила формулирования преюдициальных норм в целях обеспечения унифицированного подхода к их конструированию.

уголовное право, административное право, преступление, административное правонарушение, преюдиция, административная преюдиция, общественная опасность, общественная вредность, принцип справедливости, уголовно-правовая политика.

The paper discusses the problems that occurred in the criminal law doctrine and in the law-enforcement practice because of the return of the rules with administrative prejudice to the domestic criminal law. The concept of administrative prejudice and the issues arising from the application of this institution are analysed. Various approaches (in the context of the pros and cons) to consideration of this phenomenon are represented. Since there is no unambiguous understanding of administrative prejudice as a criminal law category in theory and law enforcement practice at the moment, and the legislator follows the path of active introduction it into the provisions of the criminal law, it is proposed to more carefully regulate the institution of administrative prejudice in criminal law. In particular, it is advisable to fix the concept of administrative prejudice in the Criminal Code of the Russian Federation, as well as to observe certain rules of the formulation of prejudicial rules in order to ensure a unified approach to their construction.

criminal law, administrative law, crime, administrative offence, prejudice, administrative prejudice, public danger, social mischief, principle of justice, criminal law policy.

Динамично развивающиеся общественные отношения определяют содержание российского права, периодически претерпевающего под воздействием тех или иных факторов различные видоизменения и трансформации. В современном уголовном праве России происходит процесс возрождения института административной преюдиции, имеющий неоднозначный характер. Его «неоднозначность» обусловливают два противоположных явления — декриминализация, выступающая следствием демократизации и либерализации современной уголовно-правовой политики, и криминализация, которая, напротив, свидетельствует о расширении рамок уголовной репрессии. Возникает закономерный вопрос: к какому из означенных векторов тяготеет названный процесс?

На сегодняшний день очевидным является только то обстоятельство, что вопросы, касающиеся функционирования названного далеко не нового для отечественного уголовного права института, обретают статус приоритетных.

Возвращение к нормам с административной преюдицией, тем не менее, не повлекло формулирования законодателем ее нормативной дефиниции. Если обратить внимание на некоторые иные отрасли российского права, такие как гражданское процессуальное, арбитражное процессуальное, уголовно-процессуальное, можно увидеть, что они определяют категорию «преюди-ция» в ст. 61 ГПК РФ, ст. 69 АПК РФ, ст. 90 УПК РФ соответственно. Однако в данных нормативно-правовых актах указанный термин означает то, что уже установлено и не требует доказывания. В уголовно-правовом смысле преюдиция имеет иной смысл и содержание — это тоже установленное и юридически закрепленное, но не связанное с доказыванием, а предопределяющее возникновение преступления, лежащее в основе его «рождения», предшествующее ему.

Административная преюдиция в отечественном уголовном праве, как известно, имеет свою историю. Так, например, рассматриваемая категория обнаруживает себя в ч. 1 ст. 79 УК РСФСР 1922 г., где предусматривалась «кара» в виде административного взыскания за совершенные впервые неплатеж гражданами или отказ от платежа обязательных выплат в пользу государства, а также от выполнения повинностей [1, с. 476]. Однако широкое применение в законотворческой практике названный институт получил во время действия УК РСФСР 1960 г. Административная преюдиция присутствовала более чем в двадцати статьях Особенной части: ст. 162.4 («Незаконное предпринимательство»), ст. 166 («Незаконная охота»), ст. 197.1 («Нарушение иностранными гражданами или лицами без гражданства правил пребывания на территории СССР и транзитного проезда через указанную территорию»), ст. 224.3 («Незаконные приобретение или хранение наркотических средств в небольших размерах») и некоторых других [2, с. 692-693, 695-696, 720, 742].

Следует отметить, что, несмотря на достаточно длительное присутствие в отечественном уголовном законе, термин «преюдиция» исследован недостаточно. На сегодняшний день отсутствует его однозначное понимание в правоприменительной деятельности и науке. В российском законодательстве, как отмечено ранее, легальное понятие административной преюдиции не закреплено. Более того, первоначально УК РФ 1996 г. от нее вовсе отказался. Возможно, решение, принятое законодателем, основывалось на мнении противников административной преюдиции, которым удалось одержать верх. Казалось бы, сторонники регламентации в УК РФ преюдициальных норм были «побеждены», однако законодатель вновь начал фрагментарно возвращать нормы с административной преюдицией в уголовный закон. Это породило новую волну дискуссий по означенной проблеме. Для нее характерно наличие двух противоположных позиций. Согласно первой, административная преюдиция — это позитивное явление, приводящее к конструктивному симбиозу административного и уголовного права [3], согласно второй — негативное, разрушающее устоявшуюся систему уголовного права [4, с. 66].

Понятие административной преюдиции, отсутствующее в уголовном законе, разработано исключительно на доктринальном уровне. Авторские определения сформулированы такими исследователями, как Ч.Ф. Мустафаев, И.О. Грунтов, В.П. Малков, Н.А. Лопашенко и рядом других.

Так, Ч.Ф. Мустафаев под административной преюдицией понимает ситуацию, в которой основанному на законе и обоснованному привлечению к административному наказанию за правонарушение придается значение обязательного предварительного условия, необходимого для придания статуса преступления совершенному после этого тождественному по объективным признакам деянию [5, с. 8].

И.О. Грунтов усматривает суть оцениваемого феномена в преюдициальной связи, возникающей между аналогичными административными проступками, совершенными в течение года после наложения на лицо административного взыскания за один из них, что порождает основание уголовной ответственности при совершении второго проступка в случаях, регламентированных имеющей соответствующую конструкцию статьей уголовного закона [6, с. 7].

Строго говоря, принципиальных различий в представленных и иных разработанных в уголовно-правовой доктрине дефинициях административной преюдиции нет. Все они содержат указание на неоднократное (повторное) совершение административных проступков. Последние, разумеется, должны быть тождественными или, по крайней мере, однородными по своему содержанию, обладать сходными объективными и субъективными признаками. За предшествующее (или предшествующие) правонарушения лицо должно быть привлечено к административной ответственности, на него должно быть наложено административное наказание. В свою очередь совершение повторного деяния, но обязательно в пределах определенных установленных законом сроков, и порождает основание уголовной ответственности, а содеянное обретает статус преступления [7, с. 81]. Деяния, предусматриваемые уголовно-правовыми нормами с админи-

стративной преюдицией, по уровню вредоносности соответствуют административному проступку, но их неоднократное совершение обладает в определенных случаях «накопительным» эффектом, способствует формированию устойчивой антисоциальной установки личности, проявлению черт криминального профессионализма, что требует более серьезной реакции государства на подобные модели поведения.

В действующем УК РФ в настоящее время насчитывается 11 статей с административной преюдицией. К таковым относятся статьи 116.1, 151.1, 157, 158.1, 212.1, 215.3, 215.4, 264.1, 282, 284.1, 314.1. Это, в частности, «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию»; «Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию»; «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»; «Нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию»; «Уклонение от административного надзора или неоднократное несоблюдение установленных судом в соответствии с федеральным законом ограничения или ограничений» и др.

Активная деятельность по формированию норм с административной преюдицией развернулась после того, как в 2009 г. в ежегодном Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ прозвучало, что административную преюдицию стоит шире использовать в уголовном законе [8]. Кроме того, в п. 42 Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 г. отмечается, что модернизация нормативного правового регулирования антинаркотической деятельности предполагает более широкое использование административной преюдиции.

Важно отметить, что нормы с административной преюдицией сконструированы по различным правилам юридической техники, что порождает определенные сложности в правоприменении. Стоит начать с того, что законодатель напрямую не использует термин «административная преюдиция», применяются такие категории, как «систематичность», «неоднократность», «лицо, подвергнутое административному наказанию», «предыдущее привлечение к административной ответственности».

Еще одной особенностью конструирования «преюдициальных» норм в УК РФ является то, что указание на административную преюдицию может либо содержаться в названии статьи (например, ст. 264.1 УК РФ), либо регламентироваться в примечании к ней (например, ст. 151.1 УК РФ), либо фиксироваться в диспозиции статьи (например, ч. 1 ст. 215.3 УК РФ), либо прописываться одновременно в названии статьи и диспозиции (например, ст. 158.1 УК РФ).

В законе неоднозначно решаются вопросы определения количества предыдущих проступков и времени, в течение которого административную преюдицию можно принимать во внимание. В одних случаях необходимо наличие второго правонарушения в течение одного года после совершения предшествующего проступка (к примеру, ст. 116.1, 151.1, 157, 158.1 УК РФ), в других требуется совершение третьего правонарушения в течение 180 дней (к примеру, ст. 212.1 УК РФ) или одного года (к примеру, ст. 284.1, 314.1 УК РФ).

Применительно к рассматриваемой проблеме заслуживающим особого внимания и обсуждения нам видится круг вопросов, связанных с квалификацией и назначением наказания в случаях приготовления ко второму административному проступку или покушения на него. Остается открытым вопрос о допустимости соучастия в подобном преступном деянии, так же, впрочем, как и о возможности проявления множественности преступлений, например, такой ее формы, как рецидив. На данные вопросы мы обратим более пристальное внимание далее.

Итак, унифицированный подход к пониманию административной преюдиции отсутствует, ее наличие в законе поднимает целый ряд значимых вопросов, в связи с чем и сформировались противоборствующие позиции относительно названного феномена.

Основные аргументы против использования административной преюдиции в уголовном праве следующие.

1. Общественная опасность нескольких совершенных административных правонарушений остается неизменной. Повторно совершенные административные проступки не могут трансформироваться в преступления, поскольку между ними наличествуют не количественные, а качественные различия. В пользу данного аргумента выступали, в частности, Н.Ф. Кузнецова и В.С. Комиссаров, говоря о том, что административное правонарушение, сколько бы раз и сколькими бы лицами ни совершалось, все равно не может в конечном итоге образовать преступление, как «сто кошек не могут приобрести качества тигра» [9, с. 7]. Действительно, традиционно административные проступки не представляют большой общественной опасности, чем они, собственно, и отличаются от преступлений. Кроме того, такой признак, как «общественная опасность», присущ исключительно преступлению. Что касается административного права, то в характеристике административного проступка наличествует признак общественной вредности, который своим содержанием качественно отличается от уголовно-правового подобия. Так, по мнению Д.Н. Бахраха, проступкам не

свойственна общественная опасность, они являют собой «общественно вредные, антиобщественные деяния» [10, с. 524-525; 11, с. 30-32]. Считает обоснованным придание признака вредности административному правонарушению и П.П. Серков [12, с. 49].

Вместе с тем нельзя не вспомнить фундаментальный закон диалектики Гегеля — переход количественных изменений в качественные. Без сомнений констатируем, что неоднократно совершенные административные проступки существенным образом сказываются на уровне роста общественной опасности в уголовно-правовом ее понимании, не говоря уже об уровне общественной опасности деятеля, их исполняющего.

2. Институт административной преюдиции нарушает правовую природу двух самостоятельных отраслей права, за счет чего размываются границы применения их норм. Критерием разграничения проступков и преступлений становится факт предшествующего наложения взыскания в административном порядке, что нивелирует различия между ними. Такой подход представляется несколько механистическим. Вряд ли разграничителем двух разновидностей правонарушений в рассматриваемой ситуации выступает исключительно предварительное привлечение к административной ответственности. Ранее шла речь об известном законе диалектики: и если мы не можем констатировать «накопление» потенциала общественной опасности деяния, то вправе говорить о качественном изменении личности деятеля, допускающего повторение правонарушения. При этом стоит заметить, что в специальной литературе давно наметился отход от признания за признаком общественной опасности исключительно объективного содержания [13]. Кстати, стоит заметить, что сторонниками более широкого использования административной преюдиции в уголовном праве выступают и представители административно-правовой доктрины, не опасаясь, что такой подход лишит представляемую ими отрасль самостоятельности [14, с. 63].

3. В административном праве существуют собственные механизмы усиления наказания. К примеру, виновному лицу активно назначается за совершение проступков, предусмотренных некоторыми нормами КоАП РФ, штраф в двойном размере за повторно совершенное административное правонарушение. Так, часть 5 ст. 12.15 КоАП РФ («Нарушение правил расположения транспортного средства на проезжей части дороги, встречного разъезда или обгона») предусматривает ответственность за повторное совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 указанной статьи. Часть 3.1 ст. 12.16 КоАП РФ («Несоблюдение требований, предписанных дорожными знаками или разметкой проезжей части дороги») также определяет наказание за повторное совершение проступка в виде движения по дороге с односторонним направлением. Действительно, это так. Но административные проступки, в свою очередь, тоже неоднородны, обладают различным уровнем общественной вредности. Поэтому в одних ситуациях их повторное совершение не влечет выхода содеянного за рамки названного показателя, в иных же, вкупе с накоплением общественной опасности лица, совершающего правонарушение, вполне может обретать уже иной, более «высокий» статус.

4. Суть административной преюдиции заключается в назначении наказания не за общественно опасное деяние, а за поведение личности. Таким образом, законодатель избрал приоритетным формальный признак повторности. Повторное совершение правонарушения не трансформирует его в качественно новое явление (преступное деяние), за которым следует уголовная ответственность, так как повторность представляет собой явление, характеризующее личность совершившего преступление, а не его деяние [15, с. 59]. Отмечая, что личность преступника учитывать необходимо, в частности при назначении наказания, противники преюдиции указывают, что неправильно сводить все к ней, не обращая внимания на то, что наказание назначается не за стойкую антисоциальную позицию личности, а за совершение установленных в уголовном законе преступных деяний [16, с. 199]. В этой связи А.Г. Кибальник пишет, что административная преюдиция нарушает фундаментальный принцип уголовного права — принцип справедливости [17, c. 123]. Некоторые контраргументы данному положению будут представлены далее.

5. Нарушается принцип «non bis in idem». Сторонники данной позиции апеллируют к тому, что уголовное наказание назначается с учетом предшествующего привлечения к административной ответственности. На первый взгляд может казаться, что конкретный административный проступок получает двойную оценку со стороны правоприменения, что порождает двойную ответственность. Однако, по нашему мнению, это не так, ибо лицо повторно совершает уже другое правонарушение, которое подвергается отдельной квалификации. Если посмотреть на формулировку принципа справедливости в УК РФ (ч. 2 ст. 6), то очевидно, что он не допускает привлечения к уголовной ответственности лица дважды за одно и то же преступление. В случае же с административной преюдицией лицо совершает уже качественно новое правонарушение, за что и подвергается впервые уголовному наказанию.

Если занять позицию сторонников рассматриваемого института (а мы относимся именно к таковым), можно привести следующие доводы.

1. Повторно совершаемые административные проступки свидетельствуют о повышенной общественной опасности виновного лица. В настоящее время существует такое понятие, как криминальный профессионализм. При отдельных его проявлениях лицо знает, что за свое конкретное противоправное деяние, совершенное сколько угодно раз, понесет административную, а не уголовную ответственность. Так, преступник, осведомленный о норме, предусматривающей ответственность за мелкое хищение на сумму не более 1 000 р., знает, что уголовной ответственности подлежать не будет, причем независимо от кратности совершения подобного правонарушения. Если такое лицо будет задержано в месте своей антиобщественной деятельности (торговые центры, магазины, вокзалы, кафе, автостанции и пр.) сотрудником правоохранительного органа, то «отделается» лишь составлением в отношении него административного протокола (конечно, если речь не идет о наличии в содеянном обстоятельств, указанных в ч. 2-4 ст. 158 УК РФ). Своим поведением «мелкие воришки» причиняют весомо больший ущерб интересам государства, организациям, частным лицам по сравнению с единично совершенным аналогичным преступлением.

Справедливым видится мнение А.З. Рыбака, который в ответ на то, что «сто кошек не могут приобрести качества тигра», выразился следующим образом: личность человека-преступника такова, что если в первый раз он похитил полено, то затем, чувствуя свою безнаказанность или «мягкость» наказания, он решит похитить вязанку дров, а потом и всю поленницу, так «из кошки появится саблезубый тигр» [18, с. 117].

В.П. Малков вполне обоснованно полагает, что виновное лицо при повторно совершаемых правонарушениях, демонстрируя повышенный уровень общественной опасности своей личности, бросает вызов обществу, нередко это сопрягается с постепенным формированием у него преступного профессионализма [19, с. 25].

В связи с этим административная преюдиция наделена предупредительным воздействием в отношении возможного совершения повторных правонарушений, что особенно актуально, как отмечено ранее, применительно к противодействию профессиональной преступности.

Следует учитывать и то, что институт административной преюдиции может быть использован не только в целях предупреждения преступности, но и в ракурсе либерализации уголовного закона — в русле декриминализации впервые совершаемого признанного преступлением деяния, на что уже указывалось в специальной литературе [20, с. 48, 52].

2. Административная преюдиция — это феномен, объединяющий уголовное и административное право. Таким образом формируется концепция единой охранительной системы. Отметим, что уголовное и административное право различны по своей природе, они используют разные механизмы реализации, каждому из них присущ собственный предмет и метод, принципы и средства воздействия, а также последствия, наступающие при применении тех или иных норм. Вместе с тем указанные отрасли российского права имеют ряд сходных черт. Так, общим для них участником правоотношений выступает государство в лице правоохранительных органов, решения которых носят беспрекословный и обязательный характер для всех. И уголовное, и административное право носят кодифицированный характер — их нормы представлены в кодексах. Следующим сходством означенных отраслей права является то, что они обе предусматривают негативные последствия за нарушения их положений. Самое главное, что перед указанными отраслями стоит генеральная задача — охрана интересов личности, общества и государства, отсюда и множество пересекающихся норм, в том числе преюдициального толка.

3. Административная преюдиция способствует реализации принципа экономии уголовной репрессии. Она оказывает предупредительное воздействие на нарушителя, поскольку последний, совершив административный проступок, будет осведомлен о возможной уголовной ответственности при условии последующего совершения им аналогичного правонарушения. Кроме того, преюдициальные нормы способствуют сокращению численности лиц, подвергнутых такому виду наказания, как лишение свободы. Реализуя данный вид наказания, государство ежедневно тратит огромные средства на содержание виновных в совершении преступления.

Затрагивая вопрос о соучастии в преступлении с административной преюдицией, стоит указать на одно условие, при котором такое соучастие возможно. Лица, свершившие означенное преступное деяние, должны быть все в прошлом привлечены к административной ответственности за данное деяние. Если же такой характеристикой один из соучастников обладать не будет, то его действия подлежат квалификации по соответствующей статье КоАП РФ.

Открытым остается вопрос о возможности приготовления ко второму административному проступку или покушения на него. Отметим, что такая возможность имеется, и норма, регламентирующая институт неоконченного преступления, распространяется на преступления с административной преюдицией. Примером служит судебная практика. Деятельность по приготовлению

латентна, об этом свидетельствует отсутствие судебной практики в данной сфере, однако применительно к покушению она имеется. Так, приговором Усть-Лабинского районного суда Краснодарского края лицо было осуждено за покушение на мелкое хищение по ч. 3 ст. 30, ст. 158.1, ч. 3 ст. 30, ст. 158.1 УК РФ [21].

На вопрос о возможности проявления множественности преступлений, к примеру, такой ее формы, как рецидив, есть однозначный ответ. Рецидив здесь уместен, однако легальным характером он обладать не будет. В такой ситуации усматриваются признаки формального (криминологического) рецидива, который можно определить как совершение нового преступления лицом, ранее подвергнутым иным законным мерам воздействия за совершение противоправного деяния, независимо от наличия или отсутствия снятой или непогашенной судимости или истечения срока, в течение которого лицо считается подвергнутым наказанию.

Таким образом, несмотря на очевидность того, что нормы с административной преюдицией стали обычным явлением в действующем УК РФ, споры об обоснованности их присутствия в этом нормативно-правовом акте не прекращаются. На наш взгляд, стоит более детально урегулировать исследуемый институт в УК РФ, поскольку очевидно, что законодатель идет по пути активного его внедрения в положения уголовного закона. Мы предлагаем:

1. Сформировать в Общей части УК РФ понятие административной преюдиции. Так поступил, например, законодатель Республики Беларусь. В ст. 32 («Административная или дисциплинарная преюдиция») УК РБ отмечается, что в случаях, которые предусмотрены Особенной частью УК, уголовная ответственность за преступное деяние, не представляющее большой общественной опасности, наступает, если деяние совершено в течение одного года после наложения административного взыскания за аналогичное правонарушение [22].

Аккумулируя зарубежный опыт и теоретические разработки отечественных исследователей, в Общей части УК РФ можно разместить следующее понятие административной преюдиции: «В случаях, предусмотренных Особенной частью настоящего Кодекса, уголовная ответственность за преступление наступает, если деяние совершено лицом в течение одного года после наложения административного наказания за однородное или тождественное правонарушение».

2. Осуществить унификацию конструкций изложения преюдициальных норм в статьях Особенной части УК РФ, а именно:

а) использовать во всех преюдициальных нормах термин «лицо, подвергнутое административному наказанию»;

б) формулировать указание на административную преюдицию исключительно в диспозиции статьи, а не в ее названии или примечании к ней;

в) применять уголовную ответственность после совершения второго (повторного) аналогичного или однородного правонарушения в течение одного года после применения административного наказания.

1. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. // Бытко Ю.И., Бытко С.Ю. Сборник нормативных актов по уголовному праву России Х-ХХ вв. Саратов, 2006. С. 468-491.

2. Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. // Там же. С. 578-758.

3. Малков В.П. Неоднократность правонарушения и административная преюдиция как средства криминализации и декриминализации содеянного в российском уголовном праве // Библиотека криминалиста. 2013. № 2 (7). С. 186-193.

4. Лопашенко Н.А. Административной преюдиции в уголовном праве нет! // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2011. № 3. С. 64-71.

5. Мустафаев Ч.Ф. Административная преюдиция в советском уголовном праве : автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 1986. 25 с.

6. Грунтов И.О. Уголовно-правовые нормы с административной преюдицией : автореф. дис. . канд. юрид. наук. Минск, 1985. 22. с.

7. Гошаев И.М. Административная преюдиция в уголовном законодательстве: понятие и виды // Вестник Московского университета МВД России. 2016. № 7. С. 81-84.

8. Послание Президента РФ Д.А. Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 ноября 2009 г. [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

9. Кузнецова Н.Ф. Семь лет Уголовному кодексу Российской Федерации // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. 2003. № 1. С. 3-19.

10. Бахрах Д.Н., Россинский Б.В., Старилов Ю.Н. Административное право : учебник. М., 2008. 816 с.

11. Бахрах Д.Н. Административная ответственность граждан в СССР : учеб. пособие. Свердловск, 1989. 201 с.

12. Серков П.П. Административная ответственность в российском праве: современное осмысление и новые подходы. М., 2012. 479 с.

13. Иванчин А. О пользе разумного использования административной преюдиции в уголовном праве (в связи с постановлением Конституционного Суда РФ от 10 февраля 2017 г. № 2-П) // Уголовное право. 2017. № 4. С. 50-53 ; Прохоров Л.А., Прохорова М.Л. Общественная опасность — абсолютно объективный или «композиционный» (объективно-субъективный) признак преступления? // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2017. № 10. С. 125-128.

14. Соловей Ю.П. Российское законодательство об административной ответственности нуждается в совершенствовании // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2014. № 2. С. 56-63.

15. Карпова Ю.С. Административная преюдиция в российском уголовном праве // Перспективы науки. 2017. № 5 (92). С. 58-60.

16. Крюков В.В. Административная преюдиция в контексте достижения целей уголовного наказания // Уголовно-правовое воздействие и его роль в предупреждении преступлений (IV Саратовские уголовно-правовые чтения) : сб. ст. по материалам IV Всерос. научно-практ. конф. (Саратов, 30 сентября — 1 октября 2019 г.) / под общ. ред. Н.А. Лопа-шенко. Саратов, 2019. С. 199-201.

17. Кибальник А.Г. Недопустимость административной преюдиции в уголовном законодательстве // Библиотека криминалиста. 2013. № 2. С. 119-125.

18. Рыбак А.З. Административная преюдиция в уголовном праве // Современные проблемы социально-гуманитарных наук. 2015. № 2. С. 116-121.

19. Малков В.П. Множественность преступлений: сущность, виды, правовое значение. Казань, 2006. 140 с.

20. Безверхов А.Г. Возвращение «административной преюдиции» в уголовное законодательство России // Российская юстиция. 2012. № 1. С. 48-53.

21. Приговор Усть-Лабинского районного суда № 1-116/2019 от 9 апреля 2019 г. по делу № 1-116/2019 [Электронный ресурс] // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/regular/doc/RdGeeGk0vLWQ/ (дата обращения: 13.11.2019).

22. Никитин Ю. Проблема административной и дисциплинарной преюдиции в уголовном праве // Юстиция Беларуси : юридический журнал. 2017. № 3. С. 31-37 ; Уголовный кодекс Республики Беларусь [Электронный ресурс] : 9 июля 1999 г. № 275-З : ред. от 27 окт. 2019 г. // Национальный правовой интернет-портал Республики Беларусь. URL: http://www.pravo.by/document/?guid=3871&p0=Hk9900275 (дата обращения: 13.11.2019).

Bezverkhov, AG 2012, ‘Return of Administrative Prejudice into Criminal Law of Russian Federation’, Rossiiskaya yusticiya, no. 1, pp. 48-53, (in Russian).

Bitko, YI & Bitko, SYu 2006, ‘Criminal Code of RSFSR 1922’, Collection of Normative Acts on Russian Criminal Law in the 19th -20th Centuries, Saratov, pp. 468-491, (in Russian).

Bahrah, DN 1989, Administrative Responsibility of Citizens in USSR: Textbook, Sverdlovsk, 201 p., (in Russian). Bahrah, DN, Rossinsky, BV & Starilov, YuN 2008, Administrative Law: Textbook, Moscow, 816 p., (in Russian). Gruntov, IO 1985, Criminal Law With Administrative Prejudice, Minsk, 22 p., (in Russian).

Goshaev, IM 2016, ‘Administrative Prejudice in Criminal Law: Concepts and Types’, Vestnik Moskovskogo universiteta MVD Rossii, no. 7, pp. 81-84, (in Russian).

Ivanchin, AO 2017, ‘About the Benefits of the Wise Use of Administrative Prejudice in Criminal Law (According to the Constitutional Court Order of February 10, 2017, no. 2-P’, Ugolovnoe pravo, no. 4, pp. 50-53, (in Russian).

Karpova, YuS 2017, ‘Administrative Prejudice in Russian Law’, Perspectivi nauki, no. 5 (92), pp. 58-60, (in Russian). Kibalnik, AG 2013, ‘Inadmissibility of Administrative Prejudice in Criminal Law’, Biblioteka kriminalista, no. 2, pp. 119-125, (in Russian). Kryukov, VV 2019, ‘Administrative Prejudice in the Context of Achieving the Goals of Criminal Punishment’, in NA Lopashenko (ed.), Criminal Law Impact and Its Role in Crime Prevention (Fourth Saratov Criminal Law Readings), Saratov, pp. 199-201, (in Russian).

Kuznecova, NF 2003, ‘Seven Years of the Criminal Code of Russian Federation’, Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 11: Pravo, no. 1, pp. 3-19, (in Russian).

Lopashenko, NA 2011, ‘There Is No Administrative Prejudice in Criminal Law!’, Vestnik Akademii Generalnoy prokuratury Rossijskoj Federacii, no. 3, pp. 64-71, (in Russian).

Malkov, VP 2013, ‘Repeated Offences and Administrative Prejudice as a Means to Criminalization and Decriminalization of the Offence in Russian Criminal Law’, Biblioteka kriminalista, no. 2 (7), pp. 186-193, (in Russian). Malkov, VP 2016, Multiple Crimes: Nature, Types, Legal Effect, Kazan, 140 p., (in Russian). Mustafaev, ChF 1986, Administrative Prejudice in Soviet Criminal Law, Moscow, 25 p., (in Russian). Prokhorov, LA & Prokhorova, ML 2017, ‘Public Danger is an Absolutely Objective or «Compositional» (Objective-Subjective) Sign of a Crime’, Gumanitarnie, socialno-ekonomicheskie i obshchestvennye nauki, no. 10, pp. 125-128, (in Russian).

i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Ribak, AZ 2015, ‘Administrative Prejudice in Criminal Law’, Sovremennye problemi socialno-gumanitarnikh nauk, no. 2, pp. 116-121, (in Russian).

Serkov, PP 2012, Administrative Responsibility in Russian Law: Modern Understanding and New Approaches, Moscow, 479 p., (in Russian).

Solovey, YuP 2014, ‘Russian Legislation on Administrative Responsibility Needs To Be Improved’, Vestnik Universiteta imeni O.E. Kutafina (MGYUA), no. 2, pp. 56-63, (in Russian).

Редактор: Смирнова Светлана Леонидовна Переводчик: Мельников Евгений Вячеславович

Административная преюдиция в уголовном законодательстве: понятие и виды Текст научной статьи по специальности «Право»

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ / НЕОДНОКРАТНОСТЬ / АДМИНИСТРАТИВНЫЙ НАДЗОР / СОПРЯЖЕННОСТЬ / КЛАССИФИКАЦИЯ НОРМ С АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРЕЮДИЦИЕЙ / ADMINISTRATIVE PREJUDICE / REPEATED / ADMINISTRATIVE SUPERVISION / CONJUGATION / CLASSIFICATION ADMINISTRATIVE PREJUDICE RULES

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Гошаев Илья Мурадович

Рассматриваются различные точки зрения на понятие административной преюдиции , классифицирует нормы с административной преюдицией в современном уголовном законодательстве России по различным основаниям, предлагает нормативные постановления при криминализации деяний, а также рассматривает проблемы применения норм с административной преюдицией на практике.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The administrative prejudice in the criminal law: definition and types

The author examines different points of view what the administrative prejudice is, classifies rules with the administrative prejudice in the modern criminal law of Russia, using different basis, suggests rule’s resolutions for criminalization offences and examines judicial practice of using this rules with administrative prejudice .

Текст научной работы на тему «Административная преюдиция в уголовном законодательстве: понятие и виды»

УДК 343.231 ББК 67

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ

ИЛЬЯ МУРАДОВИЧ ГОШАЕВ,

адъюнкт кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя.

E-mail: Nirvanist_2@bk.ru Научная специальность 12.00.08 -уголовное право и криминология,

уголовно-исполнительное право. Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя А.М. Плешаков

Citation-индекс в электронной библиотеке НИИОН

Аннотация. Рассматриваются различные точки зрения на понятие административной преюдиции, классифицирует нормы с административной преюдицией в современном уголовном законодательстве России по различным основаниям, предлагает нормативные постановления при криминализации деяний, а также рассматривает проблемы применения норм с административной преюдицией на практике.

Ключевые слова: административная преюдиция, неоднократность, административный надзор, сопряженность, классификация норм с административной преюдицией.

Annotation. The author examines different points of view what the administrative prejudice is, classifies rules with the administrative prejudice in the modern criminal law of Russia, using different basis, suggests rule’s resolutions for criminalization offences and examines judicial practice of using this rules with administrative prejudice.

Keywords: administrative prejudice, repeated, administrative supervision, conjugation, classification administrative prejudice rules.

В теории уголовного права существуют несколько точек зрения по поводу понятия и содержания административной преюдиции. Это нормативное установление, в общем виде, определяется как привлечение лица к уголовной ответственности, если оно в течение определенного периода времени (чаще всего в течение одного года) после одного или двух административных взысканий за правонарушение совершит такое же правонарушение1.

Существуют и другие, более детальные определения данной юридической категории. Так, например, И. О. Грунтов считает, что административная преюдиция в уголовном законе — это закрепленная конструкцией состава преступления преюдициальная связь между несколькими аналогичными правонарушениями, совершенными в течение года после применения к виновному мер административного взыскания за одно из правонарушений, в силу которой содеянное оценивается как преступление2.

В свое время, Ч. Ф. Мустафаев, исследователь ад-

министративной преюдиции в советском уголовном законодательстве, определил ее содержание как придание уголовно-правовой нормой факту законного и обоснованного применения административного взыскания за проступок значения необходимого предварительного условия признания совершенного после этого деяния (аналогичного по объективной стороне) — преступлением3.

По нашему мнению, подобные формальные различия при определении административной преюди-ции не влияют на ее общее правовое содержание. Суть данного нормативного установления остается неизменной.

Признаками норм с административной преюдиции являются: 1) повторное совершение одного или двух однородных или аналогичных административных правонарушений, ранее за которые лицо привлекалось к административной ответственности; 2) определенный срок, в течение которого совершались данные административные правонарушения.

Общим для всех видов преступлений с административной преюдицией является и то, что эти действия по субъективной стороне совершаются с прямым умыслом. Подобные преступные деяния, как правило, не представляют большой общественной опасности. В большинстве случаев они нарушают специальные правила поведения, т.е. имеют бланкетный характер4.

В настоящее время в теории уголовного права нет фундаментальных исследований, посвященных административной преюдиции. Существуют лишь отдельные публикации и краткие комментарии к статьям УК РФ, содержащим в диспозиции нормы это установление. Подобное положение вполне понятно, поскольку основания уголовной ответственности, связанные с совершением лицом ранее административного правонарушения — это лишь частный вопрос об объективной стороне состава преступления. В уголовном законе нет общей нормы об административной пре-юдиции, это юридическое установление не является универсальным.

На сегодняшний день в Особенной части УК РФ содержатся 11 статей с административной преюдицией. Это ст. 116.1 УК РФ «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 151.1 УК РФ «Розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции»; ст. 154 УК РФ «Незаконное усыновление (удочерение)»; ст. 157 УК РФ «Неуплата средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей»; ст. 158.1 «Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 180 УК РФ «Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)»; ст. 212.1 УК РФ «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»; ст. 215.4 УК РФ «Незаконное проникновение на охраняемый объект»; ст. 264.1 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 284.1 УК РФ «Осуществление деятельности на территории Российской Федерации иностранной или международной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности»; ст. 314.1 УК РФ «Уклонение от административного надзора или неоднократное несоблюдение установленных судом в соответствии с федеральным законом ограничения или ограничений».

Во всех указанных нормах административная пре-юдиция отражается по-разному. Данные уголовно-правовые установления можно, на наш взгляд, разделить на несколько видов в зависимости от оснований классификации.

Во-первых, это статьи, где неоднократное совер-

шение административного правонарушения либо регламентируется Примечанием к статье УК РФ (ст. ст. 151.1, 157, 264.1, 314.1 УК РФ), либо содержатся только в диспозиции нормы (ст. ст. 116.1, 158.1, 154, 180, 212.1, 215.4, 284.1 УК РФ).

Второе основание классификации норм — это закрепление неоднократности деяния в законе:

• без указания на совершение предыдущего административного правонарушения (ст. ст. 154, 180 УК РФ);

• с указанием на то, что ранее лицо должно быть подвергнуто административному наказанию (ст. ст. 116.1, 151.1, 157, 158.1, 215.4, 264.1 УК РФ);

• с указанием на то, что ранее лицо должно быть привлечено к административной ответственности (ст. ст. 212.1, 284.1, 314.1 УК РФ).

Третье основание классификации соответствующих норм — это количество предыдущих административных правонарушений и срока действия

• второе правонарушение в течение одного года (ст. ст. 116, 151.1, 157, 158.1, 154, 180, 215.4, 264.1 УК РФ);

• третий административный деликт в течение 180 дней (ст. 212.1 УК РФ);

• третий административный деликт в течение одного года (ст. 284.1, 314.1 УК РФ).

Следует обратить внимание на то, что при любой классификации ее видов многие из них не согласуются с принципом системности права, т.е. не согласуются с положениями административного закона.

В соответствии со ст. 4.6 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления. Соответственно и в уголовном законе при криминализации деяния, на наш взгляд, необходимо использовать следующие нормативные положения:

• лицо должно быть подвергнуто административному наказанию (а не привлечено к административной ответственности);

• это должен быть второй (а не третий) деликт;

• срок действия административной преюдиции должен составлять один год (а не 180 дней).

Вряд ли правильно, на наш взгляд, и указывать в диспозиции или в Примечании к норме УК РФ конкретную статью КоАП РФ, как это сделано в ст. ст. 158.1, 212.1 УК РФ. Подобное «усиление» бланкет-

ности может привести к трудностям реализации уголовной ответственности на практике, поскольку всегда существует возможность изменения нумерации статей административного закона.

Предварительное изучение судебно-следственной практики показало, что существуют определенные трудности при использовании норм с административной преюдицией. Нами было изучено 108 приговоров, находящихся в открытом доступе на сайте сети Интернет (rospravosudie.com) по уголовным делам, рассмотренным в 2014-2016 годах судьями первых и аппеляционных инстанций по ст. ст. 151.1, 180, 264.1, 314.1 УК РФ в следующих субъектах: город Москва, Московская, Тверская, Челябинская, Тамбовская, Белгородская и другие области Анализ показал, что и на практике административная преюдиция трактуется по-разному.

Так, например, приговором и.о. мирового судьи 226 судебного участка Сергиево-Посадского района Московской области гр. Илларионова О.В. признана виновной по ч. 1 ст. 180 УК РФ. Преступление было квалифицировано как «незаконное использование чужого товарного знака, если это деяние совершено неоднократно». При этом в приговоре указано, что виновная ранее к административной ответственности не привлекалась5. Как мы видим, термин «неоднократность» трактуется без использования положений административного закона.

С одной стороны, такое решение формально не противоречит Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 апреля 2007 года №4 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака»6. В постановлении говорится, что неоднократность по смыслу части 1 статьи 180 УК РФ предполагает совершение лицом двух или более деяний, состоящих в незаконном использовании товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров. При этом может иметь место как неоднократное использование одного и того же средства индивидуализации товара (услуги), так и одновременное использование двух или более чужих товарных знаков или других средств индивидуализации на одной единице товара. В этой рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации нет никакого указание на использование положений административного закона.

С другой стороны, ч.1 ст. 180 УК РФ просто не может быть применена без предварительной административной ответственности за незаконное использование средств индивидуализации товаров, т.е. без ст. 14.10

КоАП РФ «Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)».

Другим примером необоснованного применения норм с административной преюдицией является судебная практика по ч. 2 ст. 314 УК РФ. Статья предусматривает уголовную ответственность за неоднократное (дважды в течение года) несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, административных ограничений. Эти нарушения должны быть сопряжены с совершением поднадзорным административного правонарушения против порядка управления, либо административного правонарушения, посягающего на общественный порядок и общественную безопасность, либо посягающего на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения и общественную нравственность. Соответственно, уголовная ответственность наступает при третьем административном деликте (два предыдущих за нарушение административного деликта по ст. 19.24 КоАП РФ и последующее за аналогичное правонарушение, сопряженное с одним из перечисленных противоправных деяний).

Показательным является решение Серебряно-Прудского районного суда Московской области. В приговоре сказано, что гр. Ломовкин Н.В. был четырежды привлечен к административной ответственности по ст. 20.21 КоАП РФ «Появление в общественных местах в состоянии опьянения». На основании этого, суд пришел к выводу о том, что гр. Ломовкин Н.В. совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 314 УК РФ7, то есть неоднократное несоблюдение административных ограничений.

На наш взгляд с такой трактовкой уголовно-правовой нормы нельзя согласиться. Для того, чтобы привлечь лицо по ч. 1 ст. 314.1 УК РФ, необходимо неоднократное несоблюдение ограничений, установленных административным надзором. Факт совершения такого нарушения должен быть выражен в привлечении поднадзорного к административной ответственности по ст. 19.24 КоАП РФ. В рассматриваемом приговоре суд исходил из того, что подсудимый неоднократно был привлечен к административной ответственности за появление в общественном месте в состоянии опьянения, что само по себе не может являться основанием уголовной ответственности.

Таким образом, идея административной преюди-ции в уголовном законе в последнее время приобретает все большую актуальность. Президент РФ в ежегодных посланиях Федеральному собранию дважды (в 2009 и 2015 годах)8 обращал внимание на необходимость увеличения административной преюдиции в УК РФ. В свою очередь в Стратегии государственной антинаркотической политики РФ до 2020 года в п. 43

говорится о более широком использовании этого нормативного установления9. Все это свидетельствует о том, что наметилась тенденция к более широкому законодательному закреплению данного уголовно-правового положения. В связи с этим целесообразна, на наш взгляд реализация, предложения о разработке универсальной нормы об административной преюдиции и определения ее места в системе Общей части УК РФ.

1 См. : Колосова В. И. Административная преюдиция как средство предупреждения преступлений и совершенствования уголовного законодательства. // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2011. № 5 (1). С. 248 ; Осокин Р. Б. Проблема квалификации уклонения от взыскания недоимки по налогам и (или) сборам // Современные проблемы борьбы с преступлениями в сфере экономики : сборник научных статей. М. : Московский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации им. В. Я. Кикотя, 2010. С. 98 ; Осокин Р. Б. Уголовно-правовая охрана общественной нравственности: история и зарубежный опыт противодействия: монография. Тамбов : Изд-во Першина Р.В., 2013. С. 51 ; Осокин Р. Б. Отграничение жестокого обращения с животными от преступлений и правонарушений, смежных с ним по составу // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 2. С. 96 ; Осокин Р. Б. Теоретико-правовые основы уголовной ответственности за преступления против общественной нравственности : автореф. дис. . д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 34-35 ; Осокин Р. Б. Теоретико-правовые основы уголовной ответственности за преступления против общественной нравственности : дис. . д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 354 ; Акименко П. А., Осокин Р. Б. Проблемы разграничения уголовной и административной ответственности за противоправные деяния в сфере миграционных правоотношений // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2016. № 1 (24). С. 282 ; Осокин Р. Б. О необходимости совершенствования норм об ответственности за жестокое обращение с животными // Российская юстиция. 2016. № 2. С. 72 ; Осокин Р. Б. К вопросу о содержании общественной нравственности по российскому законодательству // Актуальные пробле-

мы уголовного права, криминологии, уголовного процесса и уголовно-исполнительного права: теория и практика : материалы Международной научно-практической конференции. Тамбов : Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2013. С. 329-330.

2 Грунтов И. О. Уголовно-правовые нормы с административной преюдицией : автореф. дис. . канд. юрид. наук. Мн.,

3 Мустафаев Ч. Ф. Административная преюдиция в советском уголовном праве : автореф. дис. . канд. юрид. наук. М.,

4 Зыков Д. А. Возвращение административной преюдиции в УК РФ — исправление законотворческой ошибки / Юридическая техника. Вып. 9. 2015. С. 273.

5 Решение по делу 1-10/2016 // Справочно-правовая система по судебным решениям : [сайт]. URL: https://www. rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-226-mirovogo-sudi-sergievo-posadskogo-sudebnogo-rajona-moskovskoj-oblasti-s/act-226400551/ (дата обращения: 02.07.2016).

6 О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака : постановление Пленума Верховного Суда Рос. Федерации от 26 апр. 2007 г. № 4 // Рос. газ. — 2007. — 5 мая.

7 Решение по делу 1-28/2016 // Справочно-правовая система по судебным решениям : [сайт]. URL: https://rospravosudie. com/court-serebryano-prudskij-rajonnyj-sud-moskovskaya-oblast-s/ act-523590208/ (дата обращения: 02.07.2016).

8 См.: Послание Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 нояб. 2009 г. // Официальный сайт Президента Российской Федерации : [сайт]. URL: http://www.kremlin. ru/events/president/transcripts/messages/5979 (дата обращение 01.07.2016) ; Послание Президента Федеральному Собранию от 03 дек. 2015 г. // Официальный сайт Президента Российской Федерации : [сайт]. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/ transcripts/messages/50864 (дата обращения: 01.07.2016)

9 Об утверждении Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года : указ Президента Рос. Федерации от 9 июня 2010 г. № 690 // Рос. газ. — 2010. — 15 июня.

Административная преюдиция: понятие и проблемы правоприменения

Сегодня Уголовный кодекс РФ, в отличие от аналогичных законов большинства европейских стран, пока не содержит понятия уголовного проступка, то есть деяния, находящегося «на грани» между уголовным преступлением и административным правонарушением.

В то же время, уделяя должное внимание тем противоправным деяниям, степень общественной опасности которых при их неоднократном совершении значительно повышается, российский уголовный закон активно использует институт административной преюдиции.

Суть его в том, что, будучи ранее привлеченным к административной ответственности за однократное правонарушение, при его повторном совершении лицо подвергается уже уголовной ответственности.

Так, например, совершивший однажды мелкое хищение (от 1000 до 2500 рублей) злоумышленник подвергается административному наказанию по ч.2 ст.7.27 КоАП РФ. В случае же, если в течение года после вынесения постановления об административном наказании он вновь похитит имущество на указанную сумму, ему придется понести уже уголовную ответственность по ст.158.1 УК РФ.

Такая конструкция применена на сегодняшний день в рамках нескольких уголовных составов, в частности, при повторном нанесении побоев (ст.116.1 УК РФ), неоднократной розничной продаже алкоголя несовершеннолетним (ст.151.1 УК РФ), длительной неуплате алиментов (ст.157 УК РФ), нарушении правил дорожного движения лицом, ранее подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние (ст.264.1 УК РФ) и др.

Примечательно, что до вступления в силу Федерального закона от 27.12.2018 года № 509-ФЗ «О внесении изменений в статьи 31 и 35 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указанная категория дел рассматривалась мировыми судьями, однако, начиная с 8 января 2019 года, она находится в юрисдикции районных (городских) судов.

Важность самого по себе института преюдиции для уголовного права сложно переоценить. Во-первых, его существование позволяет повторно не исследовать обстоятельства дела, касающиеся уже установленных ранее вынесенным приговором суда фактов. Во-вторых, способствует соблюдению принципа процессуальной экономии. В-третьих, повышает авторитет судебной власти и обеспечивает определенный уровень доверия между судьями, поскольку по сути своей не является способом проверки законности и обоснованности выносимых судебных решений. Читать далее

Административная преюдиция в уголовном праве: современное состояние и перспективы развития

Ушникова, В. П. Административная преюдиция в уголовном праве: современное состояние и перспективы развития / В. П. Ушникова, И. А. Шальнов. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 50 (392). — С. 343-345. — URL: https://moluch.ru/archive/392/86555/ (дата обращения: 04.02.2024).

Статья посвящена вопросу целесообразности применения административной преюдиции в уголовном праве. На основании рассмотрения отдельных статей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации авторы статьи выявили положительные и отрицательные стороны применения института административной преюдиции в уголовном праве. На примере ст. 116.1 УК РФ был осуществлен анализ применения административной преюдиции в рамках рассматриваемого деяния. Рассмотрены основные проблемы, связанные применением института административной преюдиции в уголовном праве, и предложены возможные пути их решения.

Ключевые слова: административная преюдиция, административное правонарушение, уголовное право, преступление, уголовная ответственность, наказание.

О необходимости реализации новой уголовно-правовой политики и о целесообразности включения в УК РФ понятия «уголовный проступок» в свое время заявил Председатель Верховного Суда Российской Федерации, В. М. Лебедев. По его мнению, уголовное законодательство переполнено криминализацией, в связи с тем, что ежегодно большое количество лиц судят за преступления небольшой тяжести [7]. Как отметил В. М. Лебедев, институт административной преюдиции необходимо применять по отношению к лицам, которые совершили преступления не только небольшой, но и средней тяжести.

Преюдиция, как институт существует в отечественном законодательстве с начала ХХ века и используется во многих отраслях права. Проблема существования административной преюдиции в уголовном праве является одной из наиболее актуальных на сегодняшний день, в связи с чем, возникают определенные трудности в применении данного правового института на практике.

Институт преюдиции впервые нашёл своё отражение в начале XX века в кодифицированном нормативном правовом акте — УК РСФСР 1922 года. Норма, предусматривающая наказание за совершение повторного административного правонарушения, была закреплена в ч. 2 ст. 79 данного закона. Статья предусматривала применение санкций уголовно-правового характера к лицам, совершившим ранее аналогичное правонарушение [2]. Стоит также отметить, что не существует законодательно закреплённого определения понятия административной преюдиции, в связи с чем представляется обоснованным тезис о недостаточном исследовании данного института и о необходимости в более детальном и подробном его изучении.

В УК РФ 1996 года существует ряд статей, например, ст. 116.1, ч. 1 ст. 123, ст. 151.1, ст. 154, ст. 158.1, ст. 180, ч. 1 ст. 191, ч. 1 ст. 228 УК РФ и другие, где отражена административная преюдиция. Многие учёные при исследовании вопросов, связанных с административной преюдицией, отмечают нецелесообразность применения данного института в уголовном праве, поскольку происходит размягчение границ между уголовным преступлением и административным правонарушением.

Административные правонарушения не содержат и не могут содержать в себе признаков состава преступления. Кроме того, привлечение лица к административной ответственности является границей, отделяющей правонарушение от преступления. Известно также, что чувство безнаказанности в сознании лица, совершившего административное правонарушение, позволяет ему продолжать осуществлять противоправные действия, что в перспективе может привести к совершению им преступления.

Статья 116.1 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за повторное нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию (в течение года). В случае, если лицо по истечению года снова совершает действия, которые причинили физическую боль другому лицу, но не повлекли причинение легкого вреда здоровью, то в таком случае лицо вновь будет подвергнуто административному наказанию. Повторность совершения административного правонарушения не может служить основанием для превращения административного проступка в преступление, поскольку уровень общественной опасности правонарушения не соответствуют тому уровню, который бы позволил признать административный проступок преступным деянием.

Для рассмотрения вопросов, связанных с применением института административной преюдиции в уголовном праве, следует обратиться к судебной практике. Так, приговором суда М. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 116.1 УК РФ. Как следует из обстоятельств дела, у М., находившегося в состоянии алкогольного опьянения в квартире, принадлежащей сожительнице П., и, будучи лицом, признанным виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 6.1.1 КоАП РФ, на фоне сложившихся личных неприязненных отношений, возник преступный умысел, направленный на совершение действий, способных причинить физическую боль сожительнице П.. Так, М., реализуя свой преступный умысел, направленный на причинение телесных повреждений П., умышленно ударил не менее двух раз руками и ногами по голове и телу П., тем самым нанес телесные повреждения, не причинившие вред здоровью П. Приговором суда М. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 116.1 УК РФ, и ему было назначено наказание в виде обязательных работ сроком на 120 часов [6]. Аналогичным примером служит приговор Печорского городского суда р. Коми, согласно которому К., будучи ранее привлечённым к административной ответственности по ст. 6.1.1 КоАП РФ, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры, возникшей на почве личных неприязненных отношений, используя своё физическое превосходство, умышленно, с целью причинения телесных повреждений, схватил В. обеими руками за шею и начал сдавливать, препятствую поступлению кислорода в лёгкие В [5]. Таким образом, исходя из анализа ст. 116.1 УК РФ, можно прийти к выводу о том, что механизм реализации института административной преюдиции в рамках данной статьи, в некоторых случаях препятствует повторному совершению административного правонарушения, и, как следствие, преступления.

Поскольку лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается уголовное наказание, то для него наступают юридические последствия, которые могут служить ограничением или лишением каких-либо социальных благ. Именно поэтому, административная преюдиция призвана обеспечить заботу о дальнейшем будущем правонарушителя. Но стоит не забывать, что целью уголовного закона является охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и безопасности от преступных посягательств. Следовательно, концепция совершенствования уголовной правовой политики, призвана гуманизировать уголовное судопроизводство.

Принимая во внимание данное обстоятельство, нельзя недооценить институт административной преюдиции, сущность которого состоит в том, что лицо, привлечённое к административной ответственности, впредь воздерживалось бы от таких противоправных действий, осознавая всю тяжесть возможных последствий. Стоит отметить, что в соответствии с п. 43 Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года, утверждённой Указом Президента РФ от 9 июня 2010 года № 690 [3], отмечена эффективность и целесообразность введения преюдиционных норм в УК РФ. Тем не менее данный тезис не нашёл своё продолжение в Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации на период до 2030 года, утверждённой Указом Президента РФ от 23 ноября 2020 г. № 733.

При этом, нельзя не отметить существующие проблемы применения административной преюдиции в рамках уголовного судопроизводства. Так, среди них можно выделить: проблему квалификации действий лица; отсутствие эффективного механизма учета последствий; отсутствие формально определенного термина «административная преюдиция»; отсутствие в УК РФ определения уголовного проступка; некорректные формулировки, содержащие в себе логические противоречия и не позволяющие отграничить уголовный проступок от правонарушения, и другие аспекты, необходимые для правильной юридической оценки содеянного.

Следовательно, для устранения проблем применения административной преюдиции представляется необходимым реализация своевременного процесса совершенствования уголовного законодательства. В частности, законодатель в процессе создания или изменения норм, содержащих в себе административную преюдицию, должен избегать формулировок, которые не дают в полной мере отграничить преступление от административного проступка. Стоит избегать двойной отсылки или «обратной бланкетности». В целях предотвращения необоснованного обвинения, стоит правильно оценивать признаки административного проступка, такие как: противоправность, виновность, наказуемость. В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда № 24 от 13.10.2020 «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением понятия уголовного проступка», предлагалось добавить в УК РФ статью 15.1, которая содержала в себе определение уголовного проступка. Однако, на данный момент, в действующую редакцию УК РФ данная статья не была включена. Уголовным проступком не будут признаваться деяния, за совершение которых предусмотрена уголовная ответственность, в том случае если лицо было подвергнуто административному наказанию за ранее совершенные аналогичные действия (составы с административной преюдицией). Необходимо, чтобы степень общественной опасности являлась достаточной, чтобы в случае повторного совершения деяния, оно признавалось преступлением. Стоит отметить, что процесс внедрения административной преюдиции должен быть последовательным, должны учитываться истинные потребности уголовно-правового регулирования общественных отношений.

Резюмируя вышеизложенное, можно сделать следующие выводы. Учитывая то, что отечественное уголовное законодательство находится в стадии своего развития и поэтому, прежде чем принимать какие-то категорические решения относительно института административной преюдиции, целесообразно иметь представление о многих процессах, протекающих в обществе, в частности: экономических, социальных, политических, культурных и других. Большое значение имеет осознание причин, свойств и особенностей реальной преступности, что представляется возможным исключительно в рамках практического применения уголовно-правовых норм. Также, стоит помнить о том, что, невзирая на неоднозначность рассматриваемой конструкции, основная цель уголовной политики — борьба с преступностью, а административная преюдиция выступает эффективным механизмом по её предупреждению. Административная преюдиция позволяет снизить уровень преступности, рецидива, позволяет более эффективно реагировать на совершаемые правонарушения.

Малков В. П. Административная преюдиция: за и против // Вестник Академии Генеральной прокуратуры РФ. 2011 № 3 (23). C. 58–64.
О введении в действие Уголовного Кодекса Р. С. Ф. С. Р. (вместе с «Уголовным Кодексом Р. С. Ф. С. Р».): Постановление ВЦИК от 01.06.1922 // СУ РСФСР. 1922 № 15 Ст. 153
Об утверждении Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года: Указ Президента РФ от 09.06.2010 N 690 // Российская газета. № 128, 15.06.2010.
Постановление Пленума Верховного Суда № 24 от 13.10.2020 «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением понятия уголовного проступка».
Приговор Печорского городского суда р. Коми № 1–336/2020, 27 ноября 2020 г. Судебные и нормативные акты РФ, URL: https://sudact.ru/regular/doc/gnU0rpFvyNH8/ (Дата обращения: 06.12.2021).
Приговор Шилкинского районного суда Забайкальского края № 1–23/2021, 18 марта 2021 г. Судебные и нормативные акты РФ, URL: https://sudact.ru/regular/doc/mu9RIM3sCJl0/. (Дата обращения: 06.12.2021).
Рузанова Н. Председатель Верховного суда РФ: общество нуждается в декриминализации//Российская газета. — 2016, 20 сент. — Столичный выпуск № 212 (7080) — Режим доступа: [Российская газета] (Дата обращения: 02.12.2021).
Спасович В. Д. Учебник уголовного права. Т. 1 Вып. 1 Спб., 1863 С. 295–296.
Шульга А. В., Кашапова Ю. Д. К вопросу об уголовной ответственности за побои // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. 2017 № 128 С. 1187–1197.

Основные термины (генерируются автоматически): УК РФ, административное правонарушение, Российская Федерация, уголовный проступок, административный проступок, лицо, административная ответственность, административное наказание, совершение преступления, уголовная ответственность.