Сократ считает что гораздо труднее это избегнуть

Оправдать убийцу и выдумать процесс: речи в судах Древней Греции

В Древней Греции не было такого понятия, как адвокат или представитель: истец сам обвинял, а ответчик защищался. А чтобы выступление было более убедительным, текст заказывали у известных ораторов, а потом заучивали. Именно в это время зародилось судебное красноречие, ведь участники споров поняли силу слова, а ораторы начали развивать искусство.

В материале «От Плевако до Резника: известные речи адвокатов в суде» мы собрали известные речи в основном юристов второй половины XIX века, когда прошла судебная реформа, а юристы получили общественное признание. На этот раз мы перенеслись в Древнюю Грецию, где зародилось ораторское искусство и судебное красноречие. Ораторы не только выступали сами, но и готовили монологи для горожан, чтобы те смогли достойно выступить в суде.

Обвинение Сократа

В 399 году до нашей эры в Афинах прошел, как теперь принято говорить, резонансный судебный процесс над известным древнегреческим философом Сократом. Поэт Мелет, за которым стояли влиятельные афинские граждане, обвинил Сократа в том, что он «развращает молодых людей и не признает богов, которых признает город». На суде философ выступил с тремя речами, которые, конечно же, подготовил сам: первую он произнес после того, как Мелет выступил с обвинением, вторую — после признания его виновным и третью — после вынесения смертного приговора.

В Афинах существовала традиция поведения обвиняемого в суде: он должен был просить прощения, упрашивать суд жалобными мольбами и привести на заседание детей и родных, чтобы разжалобить судей. Сократ мог отречься от своих воззрений и такой ценой добиться снисхождения. Но он вел себя по тогдашним меркам непрактично, считая, что суды должны руководствоваться только законом. По словам исследователя античности Алексея Лосева, Сократ предстал на суде в образе величественного и непреклонного мыслителя. Он произносил свою речь гордо, уверенный в своей правоте. Сократ говорил на суде не как обвиняемый, а как наставник, призывающий своих сограждан ценить духовные блага выше материальных. Философ заявил, что нелепо считать его развратителем молодежи и одновременно признавать, что все остальные граждане, в том числе судьи или сами обвинители, никого не развращают. Так он ответил по одному из пунктов обвинения. Что же касается «непризнания богов», Сократ отметил, что отвергать одних богов и признавать других вовсе не значит быть безбожником.

Фрагмент речи Сократа

«Избегнуть смерти не трудно, а вот что гораздо труднее — избегнуть нравственной порчи: она настигает стремительней смерти. И вот меня, человека медлительного и старого, догнала та, что настигает не так стремительно, а моих обвинителей, людей сильных и проворных, — та, что бежит быстрее, — нравственная порча».

Так мыслитель сказал после того, как ему вынесли смертной приговор.

На суде было много зрителей, в том числе молодой ученик Сократа Платон. После этого он написал небольшое произведение «Апология Сократа», в котором привел три речи учителя на суде. Произведение может быть интересным для юристов, так как учит технике изложения мыслей. Этот метод и сейчас широко применяется как метод ведения беседы. Это способ построения разговора, который побуждает собеседника соглашаться с тем, что вы говорите. Он выглядит так: мысль, которую хотите донести, нужно разделить на три части. Главный вопрос надо оставить напоследок, а сначала задать два других, на которые оппонент точно ответит «да».

Речь в защиту убийцы

Лисий входит в так называемый «канон» десяти аттических ораторов — список самых выдающихся из них, составленный в Античности. Лисий был еще и логографом, то есть писал судебные речи по заказу. Жители Афин не нанимали юристов для защиты своих прав и сами выступали в суде. А вот тексты для выступлений они заранее заказывали у профессионалов и заучивали. Лисий «вживался» в историю клиента и составлял речь так, чтобы она соответствовала характеру, чувствам и образованию. Зачастую он писал просто, избегал поэтических выражений, метафор или сравнений. Лисия считали образцом лаконичного стиля. Речь оказывалась близкой и понятной каждому, написанной простым языком, иногда даже с вкраплениями разговорной речи.

До нашего времени сохранилось 34 речи, подготовленных Лисием. Одна из наиболее знаменитых — в защи­ту Евфи­ле­та. Его обвиняли по делу об убийстве любовника жены по имени Эратосфен. Тогда существовал закон, который разрешал мужу убить любовника супруги, застигнутого «на месте преступления». Евфилет в своем выступлении опирается именно на эту норму.

Евфи­ле­т объяснил, что Эратосфен опозорил его семью и обесчестил его самого. И единственное спасение для него сейчас — это рассказать всю правду. После этого он перешел к истории своей жизни. Начал с того момента, как они с супругой поженились. Он говорил о ее достоинствах: она была лучшей женой, хорошей хозяйкой. Евфи­ле­т признался, что не проявлял к ней чрезмерной строгости. Но жена и не давала поводов для ревности, а когда у пары родился ребенок, супруг доверился ей окончательно. А пока он «наивно считал ее самой честной женщиной в городе», женщина закрутила роман с Эратосфеном. Втайне от мужа любовник приходил в дом и предавался утехам с хозяйкой. Это продолжалось до того момента, пока на улице к ответчику не подошла одна женщина и не раскрыла правду. Тогда Евфи­ле­т договорился со слугами. Во время очередного визита соперника он ворвался в комнату к любовникам в окружении друзей, которых позвал, чтобы те были свидетелями.

Фрагмент речи Евфи­ле­та

Ударом кулака я, судьи, сбил его с ног, скрутил и связал ему руки за спиной и стал допрашивать, как посмел он забраться ко мне в дом. Отрицать свою вину он даже не пытался и только слезно умолял не убивать его, а предлагал откупиться деньгами. Я считал, что закон важнее, и покарал его той карой, которую установили вы сами и которую вы сочли справедливой для такого рода преступников.

Произнося свою речь, Евфи­ле­т останавливался, чтобы высказались свидетели. Их словами он подкреплял свой рассказ. Обвиняемый попросил свидетелей подняться к нему, после того как описал обстоятельства убийства, чтобы у суда не возникло сомнений, что Евфи­ле­т лишил Эратосфена жизни на месте преступления.

Афинянин убеждал, что его нельзя наказывать. Иначе, по его словам, даже воры начнут притворяться прелюбодеями, чтобы избежать наказания. Ведь обманутый супруг уже не сможет того тронуть. «Все будут знать, что с законами о распутстве можно не считаться», — предостерег Евфи­ле­т. По его словам, жизнь и имущество оказались под угрозой только за то, что он повиновался законам.

О решении судей в открытых источниках ничего не сказано. Несмотря на это, написанная Лисием речь может оказаться поучительной. В частности, своей композицией. Речи продуманы от начала до конца: обращение к суду и слушателями во вступлении, дальше раскрытие фактической стороны дела, доказательства правоты клиента, опровержение слов оппонента и строгий вывод, который вызовет негодование к противникам и сострадание к говорящему. Такой композицией судебной речи, которую заложил Лисий, начали пользоваться дальше.

Дело со скрытым смыслом

Исократ — еще один знаменитый афинский оратор и публицист. Сократ предрекал ему успех, говорил, что он всех превзойдет в своих речах. Но когда Исократ достиг зрелости, он отказался от политической деятельности и выступлений перед публикой. Он предпочел изучать теорию риторики и готовить судебные речи на заказ. Одна из них написана для афинянина, которого избил богач и аристократ Лохит. Имя пострадавшего неизвестно. Этот монолог не сохранился полностью, до современников дошла только заключительная его часть.

В этой речи автор использует прием амплификации (эмоциональное усиление какого-то утверждения). Он поднимает проступок Лохита на уровень политического преступления и покушения на демократию. Ведь годы работы Исократа пришлись на политический кризис греческого общества и ожесточенную классовую борьбу в греческих городах, где попеременно брали верх то демократические, то олигархические силы. В названной речи автор напоминает о периоде после поражения Афин в Пелопоннесской войне. Победившая Спарта навязала покоренным правительство, которое решило уничтожить демократию и ввело политику террора.

Пострадавший от рук Лохита сообщил суду, что тот напал первым и это подтверждают свидетели. По его словам, за это преступление нельзя судить так же, как за посягательство на чужое имущество. Ведь личные права важнее имущественных.

Фрагмент речи против Лохита

Вы знаете, что для всех людей дороже всего их личная неприкосновенность. Ради нее мы установили законы, ради нее мы сражаемся за свободу, добиваемся демократии и делаем все остальное в своей жизни. Поэтому самым тяжким наказанием подобает вам покарать тех, кто покушается на это наиболее чтимое вами право.

Автор считает всякое проявление насилия угрозой для демократии. Утверждает, что именно по вине людей, которые стремятся к насильственной власти и презирают законы, на политической арене нет покоя. Из-за насилия умирают семьи и разрушаются города. Нрав Лохита соответствует режиму террора, который установился в Афинах. «Вы должны наказывать не только тех, кто тогда вас притеснял, но и тех, кто теперь хочет восстановить в государстве такие порядки», — сказал пострадавший.

Чем в итоге закончилось дело против Лохита, неизвестно. Но речь потерпевшего интересна тем, как в ней раскрывается «скрытый смысл» преступления.

Свои речи Исократ писал простым языком, большое внимание уделял выбору слов, советовал избегать трудных сочетаний звуков, резкого перехода от одного сюжета к другому. Он одним из первых стал использовать ритм в речах, став создателем «периодической речи», которая состоит из периодов — предложений, выражающих завершенную мысль.

Дело о нанесении побоев

Демосфен — еще один оратор из «десятки лучших». Он с детства мечтал о публичных выступлениях, но первые его монологи не удались: публика подняла его на смех и прогнала со сцены. У молодого оратора были проблемы с дикцией. Он говорил еле слышно, картавил, заикался, а еще совсем не умел держаться на публике. Чтобы добиться успеха, Демосфену пришлось приложить огромные усилия. По несколько часов в день он упражнялся, чтобы исправить произношение. Набирал в рот камешки и старался говорить громко и ясно. Приучал себя громко читать стихи и следил за жестами. Это принесло результат. Исправив устную речь, он стал писать судебные выступления для других. Одна из самых известных — «Против Конона». К судебному разбирательству о нанесении побоев привела ссора между афинянами Аристоном и Кононом.

Речь Аристона начинается с рассказа о тяжести полученных увечий, он говорит, что его близкие и врачи долго думали, сможет ли он выжить. Далее он объяснил, почему подал жалобу за нанесение побоев, а не иск в оскорблении насилием (это когда побои были очень унизительные, несовместимые с гражданской честью). Во втором случае обидчику грозила бы смертная казнь, но доказать преступление куда сложнее. Истец признался, что считает оппонента виновным в оскорблении насилием, но подал тот иск, который ему «по силам».

Свой рассказ он начал с событий, которые произошли за два года до суда. Тогда истец отправился нести гарнизонную службу, а сыновья Конона поставили рядом с ним свою палатку. Это оказались настоящие хулиганы. По словам Аристона, они беспробудно пили, оскорбляли рабов, а потом и самого истца. Тогда он пожаловался командующему войском, который отчитал молодых людей за грубость и недостойное поведение в лагере. Но и на этом сыновья ответчика не успокоились: той же ночью ворвались в палатку к Аристону и начали его избивать. Но тогда мужчин разняли. Спустя какое-то время, когда истец вернулся в Афины, на улице он случайно столкнулся с обидчиками, они шли в компании отца и своих знакомых. Тогда между ними возникла новая ссора. На истца набросился уже Конон, ему помогал и один из сыновей.

Фрагмент речи Аристона

Сбив меня с ног, они с такой силой били меня ногами и так издевались надо мной, что разбили мне губу, а глаза у меня совсем заплыли. Я был в таком тяжелом состоянии, когда они меня оставили, что не мог ни встать, ни подать голос. Лежа на земле, я слушал, как они долго и скверно ругались. Кое-что из их слов носило такой богохульный характер, что я, пожалуй, не рискнул бы повторить их в вашем присутствии.

Истец рассказал, что его подняли случайные прохожие и отвели домой, а после показали врачу. В подтверждение этих слов он привел свидетеля, а после продолжил рассказ. Для судов этого времени была характерна тактика: при любой возможности нужно было дискредитировать соперника. Так, Аристон подчеркнул, что Конон (которому было уже более 50 лет) не только не отговорил сыновей от преступления, а командовал избиением. Вел себя «гнуснее всех», а за это даже смертная казнь будет «слишком мягким наказанием».

К сожалению, какое наказание получил (и получил ли) Конон, неизвестно. Тем не менее, речь «Против Конона» — единственная сохранившаяся полностью судебная речь, специально посвященная такому обвинению [когда стороны обвиняют друг друга в нанесении побоев]. Для нее, как и остальных, написанных Демосфеном, характерны точность аргументации и непринужденность изложения. Вступление и повествование о самом преступлении он сводил к минимуму, а все усилия направлял на опровержение доводов оппонентов и доказательство своей правоты.

Выдуманный процесс

Либаний сам выступал как оратор, а еще преподавал ораторское искусство. Визан­тий­ские лингвисты называли его «малым Демо­сфе­ном», так как во многом в своем творчестве он походил на него. От него до нас дошло около семидесяти речей. Есть среди них и судебные, но писал их оратор не для реальных процессов, а вымышленных. Так, он выдумал ситуацию, что мужчина, недовольный своей судьбой, подает в суд просьбу разрешить ему умереть, выпив яда. На самом деле о таком законе в Афинах ничего неизвестно.

Герой, которого автор называет угрюмым ворчуном, признается: «Следовало мне, судьи, умереть, пока я еще не женился и не успел наслушаться бесконечной болтовни моей супруги». Далее он возвращается к моменту, когда пара поженилась. Либаний пишет, что супруг выдержал сам брачный обряд с разговорами избранницы, но и ночью новоиспеченная супруга не умолкала. То ее не устроила кровать, потом она интересовалась сном мужа, а потом перешла на вторую, третью, четвертую тему. Оказалось, что разговоры будут сопровождать угрюмого ворчуна постоянно.

Фрагмент речи «угрюмого ворчуна»

Когда все наши дела уже захлебнулись в потоке, льющемся с ее языка, она переходит к делам соседей. А если говорить уж вовсе не о чем, она рассказывает свои сны. Клянусь богами, она их выдумывает: ведь она же никогда не спит.

В ушах у меня звенит от болтовни, я в душе молча переношу мои муки. Сжальтесь надо мной, дайте мне яду.

Истец объяснил, почему не просто решил развестись с супругой, а просит суд о смерти. Дело в том, что закон запрещает ей присутствовать на суде, когда дело идет о жизни и смерти. Если же разбиралось бы дело о разводе, то пришла бы жена и всех заболтала: перебивала истца и свидетелей. А если бы их все-таки развели, то женщина и на этом не успокоилась: стала выяснять отношения и поджидать его возле дома. Поэтому, как уверял угрюмый ворчун, успокоение он сможет получить только в одном случае — получив одобрение суда на смерть. Свой вымышленный судебный монолог истец завершил словами: «Желаю ей найти себе мужа, способного вынести все эти неприятности, а я буду лежать в земле, не слыша ни звука».

Подборка сделана на основании сведений из открытых источников.

Сократ: учитель, философ, воин

Также данная книга доступна ещё в библиотеке. Запишись сразу в несколько библиотек и получай книги намного быстрее.

Те, кто искали эту книгу – читают

Уведомить о начале продаж:
Как читать книгу после покупки

• Объем: 180 стр. 10 иллюстраций
• Жанр:б иографии и мемуары, и стория Древнего мира, о бщая история
• Тег:в еликие философыРедактировать

Эта и ещё 2 книги за 399 ₽

По абонементу вы каждый месяц можете взять из каталога одну книгу до 700 ₽ и две книги из специальной подборки. Узнать больше

Оплачивая абонемент, я принимаю условия оплаты и её автоматического продления, указанные в оферте
Оплатить Отмена

Однажды Сократа спросил ученик: – Объясни мне, почему ты всегда в хорошем настроении? Сократ ответил: – Потому что я не обладаю ничем таким, о чем стал бы жалеть, если бы утратил.

+7 arimskii

Однажды Сократа спросил ученик: – Объясни мне, почему ты всегда в хорошем настроении? Сократ ответил: – Потому что я не обладаю ничем таким, о чем стал бы жалеть, если бы утратил.

Берегись также, чтобы люди, заметив твое непочтение к родителям, не стали сообща презирать тебя и чтобы тебе не остаться вовсе без друзей, потому что, как только они заметят твою неблагодарность к родителям, никто не может быть уверен, что, сделав тебе доброе дело, получит благодарность. * * *В одежде старайся быть изящным, но не щеголем; признак изящества – приличие, а признак щегольства – излишество. * * *Ведь я только и делаю, что хожу и убеждаю каждого из вас, и молодого, и старого, заботиться прежде и сильнее всего не о теле и не о деньгах, но о душе, чтобы она была как можно лучше. * * *Во время осады все горевали о своей участи, а я жил, так же ни в чем не нуждаясь, как в дни наивысшего благоденствия нашего отечества. * * *Воспитание – дело трудное, и улучшение его условий – одна из священных обязанностей каждого человека, ибо нет ничего более важного, как образование самого себя и своих ближних. * * *Доброта не приходит от владения многими вещами; наоборот, лишь доброта превращает владения человека в достоинство. * * *Единственное, чем всякий честный человек должен руководиться в своих поступках, – это справедливо или несправедливо то, что он делает, и есть ли это деяние доброго или злого человека. * * *Если бы теперь, когда меня Бог поставил в строй, обязав, как я полагаю, жить, занимаясь философией и испытуя самого себя и людей, я бы вдруг испугался смерти или еще чего-нибудь и покинул строй, это был бы ужасный проступок. И за этот проступок меня в самом деле можно было бы по справедливости привлечь к суду и обвинить в том, что я не признаю богов, так как не слушаюсь прорицаний, боюсь смерти и воображаю себя мудрецом, не будучи мудрым. Ведь бояться смерти, афиняне, – это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ; между тем ее боятся, словно знают наверное, что она – величайшее из зол. * * *Если с друзьями, просматривая сокровища древних мужей, которые они оставили нам в своих сочинениях, встретим что-либо хорошее и заимствуем, то считаем это великой прибылью для себя. * * *Если человек сам следит за своим здоровьем, то трудно найти врача, который знал бы лучше полезное для его здоровья, чем он сам. * * *Есть много путей преодоления опасностей, если человек хоть что-то готов говорить и делать. * * *Женись, несмотря ни на что. Если попадется хорошая жена – станешь исключением, если плохая – философом. * * *Избегнуть смерти нетрудно, афиняне. А вот что гораздо труднее – это избегнуть испорченности: она настигает стремительнее смерти. * * *Как мне кажется, Антифонт, ты представляешь себе мою жизнь настолько печальной, что предпочел бы, я уверен, скорее умереть, чем жить, как я… А по моему мнению, не иметь никаких потребностей есть свойство божества, а иметь потребности минимальные – это быть близким к божеству. * * *Кто знает себя, тот знает, что для него полезно, и ясно понимает, что он может и чего он не может. * * *Кто из нас совершил дела более полезные и славные на вечные времена, тот и победитель. * * *Любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это яд, тем более опасный, что он приятен. * * *Молодым людям следует почаще смотреться в зеркало: красивым – чтобы не срамить своей красоты, безобразным – чтобы воспитанием скрасить безобразие. * * *Наслаждение, роскошь – вот что вы называете счастьем, а я думаю, что ничего не желать – вот блаженство богов, и потому нуждаться лишь в небольшом есть приближение к этому высшему счастью. * * *Началось у меня это с детства. Возникает какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я, бывало, намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет. * * *Но вот уже время идти отсюда, мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это ни для кого не ясно, кроме Бога. * * *Подобно тому как один человек получает наслаждение от заботы о своей земле, другой – от заботы о своем коне, так и я каждый день наслаждаюсь тем, что становлюсь лучше. Природа наделила нас двумя ушами, двумя глазами, но лишь одним языком, дабы мы смотрели и слушали больше, чем говорили. * * *Сила тебе не поможет завязать и сохранить дружбу, ибо друг – это животное, которое можно поймать и приручить лишь добротой и любовью. * * *Совершеннейшим из людей можно считать того человека, который стремится к совершенству; счастливейшим же из людей можно считать того, кто сознает, что он уже достигает своей цели. * * *Странно было бы, мне кажется, если бы человек, ставши пастухом стада коров и уменьшая число и качество коров, не признавал себя плохим пастухом; но еще страннее, что человек, ставши правителем государства и уменьшая число и качество граждан, не стыдится этого и не считает себя плохим правителем государства. * * *У меня нет учеников, а только друзья, мы учимся вместе. * * *Удивительно, что ваятели каменных статуй бьются над тем, чтобы камню придать подобие человека, и не думают о том, чтобы самим не быть подобием камня. * * *Что боги предоставили людям познать и делать, тому должно учиться, а что людям неизвестно, о том – стараться узнать волю богов. * * *Что есть Бог, я не знаю. Я знаю, чем Он не является. * * *Я вам предан, афиняне, и люблю вас, но слушаться буду скорее Бога, чем вас, и, пока я дышу и остаюсь в силах, не перестану философствовать… Могу вас уверить, что так велит Бог, и я думаю, что во всем городе нет у вас большего блага, чем это мое служение Богу… послушаетесь вы Анита или нет, отпустите меня или нет, но поступать иначе я не буду, даже если бы мне предстояло умирать много раз. * * *Я всю жизнь жил в Афинах, и эти законы меня защищали – они определяли, как мне жить, трудиться, растить детей. И я не выступал против них (законов). Я не уехал из этого города, хотя имел такую возможность. И теперь, когда один из этих законов применили против меня, я не стану бежать, потому что тогда рухнет все здание законов, – я этого не хочу. * * *Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и становлюсь в соответствии с тем, как я поступаю. * * *Я ухожу отсюда, приговоренный вами к смерти, а мои обвинители уходят, уличенные правдою в злодействе и несправедливости. И я остаюсь при своем наказании, и они при своем. Так оно, пожалуй, и должно было быть, и мне думается, что это правильно.

+4 zibnzibn_LiveLib

Берегись также, чтобы люди, заметив твое непочтение к родителям, не стали сообща презирать тебя и чтобы тебе не остаться вовсе без друзей, потому что, как только они заметят твою неблагодарность к родителям, никто не может быть уверен, что, сделав тебе доброе дело, получит благодарность. * * *В одежде старайся быть изящным, но не щеголем; признак изящества – приличие, а признак щегольства – излишество. * * *Ведь я только и делаю, что хожу и убеждаю каждого из вас, и молодого, и старого, заботиться прежде и сильнее всего не о теле и не о деньгах, но о душе, чтобы она была как можно лучше. * * *Во время осады все горевали о своей участи, а я жил, так же ни в чем не нуждаясь, как в дни наивысшего благоденствия нашего отечества. * * *Воспитание – дело трудное, и улучшение его условий – одна из священных обязанностей каждого человека, ибо нет ничего более важного, как образование самого себя и своих ближних. * * *Доброта не приходит от владения многими вещами; наоборот, лишь доброта превращает владения человека в достоинство. * * *Единственное, чем всякий честный человек должен руководиться в своих поступках, – это справедливо или несправедливо то, что он делает, и есть ли это деяние доброго или злого человека. * * *Если бы теперь, когда меня Бог поставил в строй, обязав, как я полагаю, жить, занимаясь философией и испытуя самого себя и людей, я бы вдруг испугался смерти или еще чего-нибудь и покинул строй, это был бы ужасный проступок. И за этот проступок меня в самом деле можно было бы по справедливости привлечь к суду и обвинить в том, что я не признаю богов, так как не слушаюсь прорицаний, боюсь смерти и воображаю себя мудрецом, не будучи мудрым. Ведь бояться смерти, афиняне, – это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ; между тем ее боятся, словно знают наверное, что она – величайшее из зол. * * *Если с друзьями, просматривая сокровища древних мужей, которые они оставили нам в своих сочинениях, встретим что-либо хорошее и заимствуем, то считаем это великой прибылью для себя. * * *Если человек сам следит за своим здоровьем, то трудно найти врача, который знал бы лучше полезное для его здоровья, чем он сам. * * *Есть много путей преодоления опасностей, если человек хоть что-то готов говорить и делать. * * *Женись, несмотря ни на что. Если попадется хорошая жена – станешь исключением, если плохая – философом. * * *Избегнуть смерти нетрудно, афиняне. А вот что гораздо труднее – это избегнуть испорченности: она настигает стремительнее смерти. * * *Как мне кажется, Антифонт, ты представляешь себе мою жизнь настолько печальной, что предпочел бы, я уверен, скорее умереть, чем жить, как я… А по моему мнению, не иметь никаких потребностей есть свойство божества, а иметь потребности минимальные – это быть близким к божеству. * * *Кто знает себя, тот знает, что для него полезно, и ясно понимает, что он может и чего он не может. * * *Кто из нас совершил дела более полезные и славные на вечные времена, тот и победитель. * * *Любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это яд, тем более опасный, что он приятен. * * *Молодым людям следует почаще смотреться в зеркало: красивым – чтобы не срамить своей красоты, безобразным – чтобы воспитанием скрасить безобразие. * * *Наслаждение, роскошь – вот что вы называете счастьем, а я думаю, что ничего не желать – вот блаженство богов, и потому нуждаться лишь в небольшом есть приближение к этому высшему счастью. * * *Началось у меня это с детства. Возникает какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я, бывало, намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет. * * *Но вот уже время идти отсюда, мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это ни для кого не ясно, кроме Бога. * * *Подобно тому как один человек получает наслаждение от заботы о своей земле, другой – от заботы о своем коне, так и я каждый день наслаждаюсь тем, что становлюсь лучше. Природа наделила нас двумя ушами, двумя глазами, но лишь одним языком, дабы мы смотрели и слушали больше, чем говорили. * * *Сила тебе не поможет завязать и сохранить дружбу, ибо друг – это животное, которое можно поймать и приручить лишь добротой и любовью. * * *Совершеннейшим из людей можно считать того человека, который стремится к совершенству; счастливейшим же из людей можно считать того, кто сознает, что он уже достигает своей цели. * * *Странно было бы, мне кажется, если бы человек, ставши пастухом стада коров и уменьшая число и качество коров, не признавал себя плохим пастухом; но еще страннее, что человек, ставши правителем государства и уменьшая число и качество граждан, не стыдится этого и не считает себя плохим правителем государства. * * *У меня нет учеников, а только друзья, мы учимся вместе. * * *Удивительно, что ваятели каменных статуй бьются над тем, чтобы камню придать подобие человека, и не думают о том, чтобы самим не быть подобием камня. * * *Что боги предоставили людям познать и делать, тому должно учиться, а что людям неизвестно, о том – стараться узнать волю богов. * * *Что есть Бог, я не знаю. Я знаю, чем Он не является. * * *Я вам предан, афиняне, и люблю вас, но слушаться буду скорее Бога, чем вас, и, пока я дышу и остаюсь в силах, не перестану философствовать… Могу вас уверить, что так велит Бог, и я думаю, что во всем городе нет у вас большего блага, чем это мое служение Богу… послушаетесь вы Анита или нет, отпустите меня или нет, но поступать иначе я не буду, даже если бы мне предстояло умирать много раз. * * *Я всю жизнь жил в Афинах, и эти законы меня защищали – они определяли, как мне жить, трудиться, растить детей. И я не выступал против них (законов). Я не уехал из этого города, хотя имел такую возможность. И теперь, когда один из этих законов применили против меня, я не стану бежать, потому что тогда рухнет все здание законов, – я этого не хочу. * * *Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и становлюсь в соответствии с тем, как я поступаю. * * *Я ухожу отсюда, приговоренный вами к смерти, а мои обвинители уходят, уличенные правдою в злодействе и несправедливости. И я остаюсь при своем наказании, и они при своем. Так оно, пожалуй, и должно было быть, и мне думается, что это правильно.

Изречения Сократа

Берегись также, чтобы люди, заметив твое непочтение к родителям, не стали сообща презирать тебя и чтобы тебе не остаться вовсе без друзей, потому что, как только они заметят твою неблагодарность к родителям, никто не может быть уверен, что, сделав тебе доброе дело, получит благодарность.

В одежде старайся быть изящным, но не щеголем; признак изящества – приличие, а признак щегольства – излишество.

Ведь я только и делаю, что хожу и убеждаю каждого из вас, и молодого, и старого, заботиться прежде и сильнее всего не о теле и не о деньгах, но о душе, чтобы она была как можно лучше.

Во время осады все горевали о своей участи, а я жил, так же ни в чем не нуждаясь, как в дни наивысшего благоденствия нашего отечества.

Воспитание – дело трудное, и улучшение его условий – одна из священных обязанностей каждого человека, ибо нет ничего более важного, как образование самого себя и своих ближних.

Доброта не приходит от владения многими вещами; наоборот, лишь доброта превращает владения человека в достоинство.

Единственное, чем всякий честный человек должен руководиться в своих поступках, – это справедливо или несправедливо то, что он делает, и есть ли это деяние доброго или злого человека.

Если бы теперь, когда меня Бог поставил в строй, обязав, как я полагаю, жить, занимаясь философией и испытуя самого себя и людей, я бы вдруг испугался смерти или еще чего-нибудь и покинул строй, это был бы ужасный проступок. И за этот проступок меня в самом деле можно было бы по справедливости привлечь к суду и обвинить в том, что я не признаю богов, так как не слушаюсь прорицаний, боюсь смерти и воображаю себя мудрецом, не будучи мудрым. Ведь бояться смерти, афиняне, – это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ; между тем ее боятся, словно знают наверное, что она – величайшее из зол.

Если с друзьями, просматривая сокровища древних мужей, которые они оставили нам в своих сочинениях, встретим что-либо хорошее и заимствуем, то считаем это великой прибылью для себя.

Если человек сам следит за своим здоровьем, то трудно найти врача, который знал бы лучше полезное для его здоровья, чем он сам.

Есть много путей преодоления опасностей, если человек хоть что-то готов говорить и делать.

Женись, несмотря ни на что. Если попадется хорошая жена – станешь исключением, если плохая – философом.

Избегнуть смерти нетрудно, афиняне. А вот что гораздо труднее – это избегнуть испорченности: она настигает стремительнее смерти.

Как мне кажется, Антифонт, ты представляешь себе мою жизнь настолько печальной, что предпочел бы, я уверен, скорее умереть, чем жить, как я… А по моему мнению, не иметь никаких потребностей есть свойство божества, а иметь потребности минимальные – это быть близким к божеству.

Кто знает себя, тот знает, что для него полезно, и ясно понимает, что он может и чего он не может.

Кто из нас совершил дела более полезные и славные на вечные времена, тот и победитель.

Любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это яд, тем более опасный, что он приятен.

Молодым людям следует почаще смотреться в зеркало: красивым – чтобы не срамить своей красоты, безобразным – чтобы воспитанием скрасить безобразие.

Наслаждение, роскошь – вот что вы называете счастьем, а я думаю, что ничего не желать – вот блаженство богов, и потому нуждаться лишь в небольшом есть приближение к этому высшему счастью.

Началось у меня это с детства. Возникает какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я, бывало, намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет.

Но вот уже время идти отсюда, мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это ни для кого не ясно, кроме Бога.

Подобно тому как один человек получает наслаждение от заботы о своей земле, другой – от заботы о своем коне, так и я каждый день наслаждаюсь тем, что становлюсь лучше. Природа наделила нас двумя ушами, двумя глазами, но лишь одним языком, дабы мы смотрели и слушали больше, чем говорили.

Сила тебе не поможет завязать и сохранить дружбу, ибо друг – это животное, которое можно поймать и приручить лишь добротой и любовью.

Совершеннейшим из людей можно считать того человека, который стремится к совершенству; счастливейшим же из людей можно считать того, кто сознает, что он уже достигает своей цели.

Странно было бы, мне кажется, если бы человек, ставши пастухом стада коров и уменьшая число и качество коров, не признавал себя плохим пастухом; но еще страннее, что человек, ставши правителем государства и уменьшая число и качество граждан, не стыдится этого и не считает себя плохим правителем государства.

У меня нет учеников, а только друзья, мы учимся вместе.

Удивительно, что ваятели каменных статуй бьются над тем, чтобы камню придать подобие человека, и не думают о том, чтобы самим не быть подобием камня.

Что боги предоставили людям познать и делать, тому должно учиться, а что людям неизвестно, о том – стараться узнать волю богов.

Что есть Бог, я не знаю. Я знаю, чем Он не является.

Я вам предан, афиняне, и люблю вас, но слушаться буду скорее Бога, чем вас, и, пока я дышу и остаюсь в силах, не перестану философствовать… Могу вас уверить, что так велит Бог, и я думаю, что во всем городе нет у вас большего блага, чем это мое служение Богу… послушаетесь вы Анита или нет, отпустите меня или нет, но поступать иначе я не буду, даже если бы мне предстояло умирать много раз.

Я всю жизнь жил в Афинах, и эти законы меня защищали – они определяли, как мне жить, трудиться, растить детей. И я не выступал против них (законов). Я не уехал из этого города, хотя имел такую возможность. И теперь, когда один из этих законов применили против меня, я не стану бежать, потому что тогда рухнет все здание законов, – я этого не хочу.

Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и становлюсь в соответствии с тем, как я поступаю.

Я ухожу отсюда, приговоренный вами к смерти, а мои обвинители уходят, уличенные правдою в злодействе и несправедливости. И я остаюсь при своем наказании, и они при своем. Так оно, пожалуй, и должно было быть, и мне думается, что это правильно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

Разговор Сократа

Разговор Сократа У Сократа был молодой друг по имени Евфидем, а по прозвищу Красавец. Ему не терпелось стать взрослым и говорить громкие речи в народном собрании. Сократу захотелось его образумить. Он спросил его:«Скажи, Евфидем, знаешь ли ты, что такое справедливость?» —

ПЛАТОН АПОЛОГИЯ СОКРАТА

ПЛАТОН АПОЛОГИЯ СОКРАТА После обвинительных речей[32]Как подействовали мои обвинители на вас, о мужи-афиняне, я не знаю; что же меня касается, то от их речей я чуть было и сам себя не забыл так убедительно они говорили[33]. Тем не менее, говоря без обиняков, верного они ничего

Сборник нравоучений и афоризмов «Изречения Исихия и Варнавы»

Сборник нравоучений и афоризмов «Изречения Исихия и Варнавы» К тому же разряду литературных произведений, что и два предыдущих – «Пчела» и «Менандр», принадлежит и сборник «Изречения Исихия и Варнавы».Сторонись похвалы, стыдись же укора.Меч губит многих, но злой язык

Приложение Плутарх изречения царей и полководцев (фрагменты)[305]

Приложение Плутарх изречения царей и полководцев (фрагменты)[305] Фемистокл 1. Фемистокл подростком увлекался женщинами и пьянством, но после того как Мильтиад разбил варваров при Марафоне, застать его за такими беспутствами стало невозможно. Когда люди удивились такой

2.6.5. За что убили Сократа?

2.6.5. За что убили Сократа? Сократ родился и умер в Афинах. Последнее ему пришлось сделать по приговору своих сограждан.Его отцом был каменотес (скульптор), а матерью — повитуха. Между прочим, очень уважаемые специальности в самые разные исторические периоды и у самых

Глава 13 КАЗНЬ СОКРАТА

Глава 13 КАЗНЬ СОКРАТА Критическая оппозиция демократииВесной 399 года, по приговору Афинского суда, Сократ выпил бокал смертельного яда цикуты. Чтобы понять круговращение темных сил, побудивших афинян казнить семидесятилетнего философа, необходимо дополнить наш беглый

«Мыслильня» Сократа

«Мыслильня» Сократа Школа Сократа, если верить Аристофану, находится непосредственно в его доме. Во всяком случае Сократа можно застать здесь в любое время суток. Здесь же ночуют и все его ученики, причем страдают от клопов и блох, но ни за что не сходят в баню

Глава 4 Уход Сократа

Глава 4 Уход Сократа Двадцать лет спустя Через двадцать лет, стоя перед афинским судом, постаревший Сократ словно переживал дежавю. Обвинение, выдвинутое против него, было похоже на конспект комедии Аристофана. Только теперь ему пришлось подняться с места не для того,

Несколько уроков Сократа

Несколько уроков Сократа Но, конечно, гладкими человеческие отношения бывают только на бумаге. Конфликты в таком деле, как командование десятитысячной армией, неизбежны. Особенно если речь заходит о снабжении. Понятно, что ни одно племя, ни один народ, через территорию

Глава 7 После Сократа

Глава 7 После Сократа Человек идеи Ксенофонт и Платон «хранили в памяти» разных Сократов и, соответственно, разную мудрость. Ксенофонт – в основном житейскую, человеческую, обращенную к миру и людям. А Платон – философскую. Ксенофонт взял с собой «сократову

Афоризмы Сократа

Афоризмы Сократа * * *Без дружбы никакое общение между людьми не имеет ценности.* * *Богатство и знатность не приносят никакого достоинства.* * *Бывают ситуации, когда совесть важнее сохранения собственной жизни.* * *Быть довольным – это наше природное богатство, роскошь –

ebrk

После вынесения смертного приговора Сократ обратился к суду:

«Из-за малого срока, который мне осталось жить, афиняне, теперь пойдет о вас дурная слава, и люди, склонные поносить наш город, будут винить вас в том, что вы лишили жизни Сократа, человека мудрого, — ведь те, кто склонны вас упрекать, будут утверждать, что я мудрец, хотя это и не так. Вот если бы вы немного подождали, тогда бы это случилось для вас само собою: вы видите мой возраст, я уже глубокий старик, и моя смерть близка. Это я говорю не всем вам, а тем, которые осудили меня на смерть. А еще вот что хочу я сказать этим самым людям: быть может, вы думаете, афиняне, что я осужден потому, что у меня не хватало таких доводов, которыми я мог бы склонить вас на свою сторону, если бы считал нужным делать и говорить все, чтобы избежать приговора. Совсем нет. Не хватить-то у меня правда что не хватило, только не доводов, а дерзости и бесстыдства и желания говорить вам то, что вам всего приятнее было бы слышать: чтобы я оплакивал себя, горевал, словом, делал и говорил многое, что вы привыкли слышать от других, но что недостойно меня, как я утверждаю. Однако и тогда, когда угрожала опасность, не находил я нужным прибегать к тому, что подобает лишь рабу, и теперь не раскаиваюсь в том, что защищался таким образом. Я скорее предпочитаю умереть после такой защиты, чем оставаться в живых, защищавшись иначе. Потому что ни на суде, ни на войне ни мне, ни кому-либо другому не следует избегать смерти любыми способами без разбора. И в сражениях часто бывает очевидно, что от смерти можно уйти, бросив оружие или обратившись с мольбой к преследователям; много есть и других уловок, чтобы избегнуть смерти в опасных случаях, — надо только, чтобы человек решился делать и говорить все, что угодно.

Избегнуть смерти не трудно, афиняне, а вот что гораздо труднее — избегнуть нравственной порчи: она настигает стремительней смерти. И вот меня, человека медлительного и старого, догнала та, что настигает не так стремительно, а моих обвинителей, людей сильных и проворных, — та, что бежит быстрее, — нравственная порча. Я ухожу отсюда, приговоренный вами к смерти, а они уходят, уличенные правдою в злодействе и несправедливости. И я остаюсь при своем наказании, и они при своем. Так оно, пожалуй, и должно было быть, и мне думается, что это в порядке вещей.

А теперь, афиняне, мне хочется предсказать будущее вам, осудившим меня. Ведь для меня уже настало то время, когда люди бывают особенно способны к прорицаниям, — тогда, когда им предстоит умереть. И вот я утверждаю, афиняне, меня умертвившие, что тотчас за моей смертью постигнет вас кара тяжелее, клянусь Зевсом, той смерти, которой вы меня покарали. Теперь, совершив это, вы думали избавиться от необходимости давать отчет в своей жизни, а случится с вами, говорю я, обратное: больше появится у вас обличителей — я до сих пор их сдерживал. Они будут тем тягостней, чем они моложе, и вы будете еще больше негодовать. В самом деле, если вы думаете, что, умерщвляя людей, вы заставите их не порицать вас за то, что вы живете неправильно, — то вы заблуждаетесь. Такой способ самозащиты и не вполне надежен, и нехорош, а вот вам способ и самый хороший и самый легкий: не затыкать рта другим, а самим стараться быть как можно лучше. Предсказав это вам, тем, кто меня осудил, я покидаю вас.

А с теми, кто голосовал за мое оправдание, я бы охотно побеседовал о случившемся, пока архонты заняты и я еще не отправился туда, где я должен умереть. Побудьте со мною это время, друзья мои! Ничто не мешает нам потолковать друг с другом, пока можно. Вам, раз вы мне друзья, я хочу показать, в чем смысл того, что сейчас меня постигло. Со мною, судьи, — вас-то я, по справедливости, могу назвать судьями, — случилось что-то поразительное. В самом деле, ведь раньше все время обычный для меня вещий голос слышался мне постоянно и удерживал меня даже в маловажных случаях, если я намеревался сделать что-нибудь неправильно, а вот теперь, когда, как вы сами видите, со мной случилось то, что всякий признал бы — да так оно и считается — наихудшей бедой, божественное знамение не остановило меня ни утром, когда я выходил из дому, ни когда я входил в здание суда, ни во время всей моей речи, что бы я ни собирался сказать. Ведь прежде, когда я что-нибудь говорил, оно нередко останавливало меня на полуслове, а теперь, пока шел суд, оно ни разу не удержало меня ни от одного поступка, ни от одного слова. Как же мне это понимать? Я скажу вам: пожалуй, все это произошло мне на благо, и, видно, неправильно мнение всех тех, кто думает, будто смерть — это зло. Этому у меня теперь есть великое доказательство: ведь быть не может, чтобы не остановило меня привычное знамение, если бы я намеревался совершить что-нибудь нехорошее.

Заметим еще вот что: ведь сколько есть оснований надеяться, что смерть — это благо! Смерть — это одно из двух: или умереть значит не быть ничем, так что умерший ничего уже не чувствует, или же, если верить преданиям, это есть для души какая-то перемена, переселение ее из здешних мест в другое место. Если ничего не чувствовать, то это все равно что сон, когда спишь так, что даже ничего не видишь во сне; тогда смерть — удивительное приобретение. По-моему, если бы кому-нибудь предстояло выбрать ту ночь, в которую он спал так крепко, что даже не видел снов, и сравнить эту ночь с остальными ночами и днями своей жизни и, подумавши, сказать, сколько дней и ночей прожил он в своей жизни лучше и приятнее, чем ту ночь, — то, я думаю, не только самый простой человек, но и сам великий царь нашел бы, что таких ночей было у него наперечет по сравнению с другими днями и ночами. Следовательно, если смерть такова, я тоже назову ее приобретением, потому что, таким образом, все время покажется не дольше одной ночи.

С другой стороны, если смерть есть как бы переселение отсюда в другое место и верно предание, что там находятся все умершие, то есть ли что-нибудь лучше этого, судьи? Если кто придет в Аид, избавившись вот от этих самозванных судей, и найдет там истинных судей, тех, что, по преданию, судят в Аиде, — Миноса, Радаманта, Эака, Триптолема и всех тех полубогов, которые в своей жизни отличались справедливостью — разве плохо будет такое переселение?

А чего бы не дал всякий из вас за то, чтобы быть с Орфеем, Мусеем, Гесиодом, Гомером? Да я готов умирать много раз, если все это правда, — для кого другого, а для меня было бы восхитительно вести там беседы, если бы я там встретился, например, с Паламедом и с Аянтом, сыном Теламона, или еще с кем-нибудь из древних, кто умер жертвою неправедного суда, и я думаю, что сравнивать мою участь с их участью было бы отрадно.

А самое главное — проводить время в том, чтобы испытывать и разбирать обитающих там точно так же, как здешних: кто из них мудр и кто из них только думает, что мудр, а на самом деле не мудр. Чего не дал бы всякий, судьи, чтобы испытать того, кто привел великую рать под Трою, или Одиссея, Сизифа и множество других мужей и жен, — с ними беседовать, проводить время, испытывать их было бы несказанным блаженством. Во всяком случае, уж там-то за это не казнят. Помимо всего прочего, обитающие там блаженнее здешних еще и тем, что остаются все время бессмертными, если верно предание.

Но и вам, судьи, не следует ожидать ничего плохого от смерти, и уж если что принимать за верное, так это то, что с человеком хорошим не бывает ничего плохого ни при жизни, ни после смерти и что боги не перестают заботиться о его делах. И моя участь сейчас определилась не сама собою, напротив, для меня это ясно, что мне лучше умереть и избавиться от хлопот. Вот почему и знамение ни разу меня не удержало, и я сам ничуть не сержусь на тех, кто осудил меня, и на моих обвинителей, хотя они выносили приговор и обвиняли меня не с таким намерением, а думая мне повредить, — это в них заслуживает порицания. Все же я попрошу их о немногом: если, афиняне, вам будет казаться, что мои сыновья, повзрослев, заботятся о деньгах или еще о чем-нибудь больше, чем о доблести, воздайте им за это, донимая их тем же самым, чем и я вас донимал; и если они будут много о себе думать, будучи ничем, укоряйте их так же, как и я вас укорял, за то, что они не заботятся о должном и много воображают о себе, тогда как сами ничего не стоят. Если станете делать это, то воздадите по заслугам и мне и моим сыновьям.

— Но уже пора идти отсюда, мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это никому не ведомо, кроме бога.»

Целостный человек, до конца оставался тем, кем он был и говорил то, что считал нужным говорить.