Юридическая психология в лицах
Ломброзо Чезаре (Cesare Lombroso) (1835 — 1909) — знаменитый итальянский судебный психиатр и криминолог. Создал в науке уголовного права новое уголовно-антропологическое направление. Внес большой вклад в развитие юридической психологии.
Чезаре Ломброзо родился 6 ноября 1835 г. в Вероне. Выходец из семьи состоятельных земельных собственников, Ломброзо в юности изучал семитские и китайский языки. Однако спокойной карьеры не получилось. Материальные лишения, заключение в крепость по подозрению в заговоре, участие в военных действиях 1859-1860 гг. пробудили в юноше интерес совсем к другой области – он увлекся психиатрией. В 19-летнем возрасте, учась на медицинском факультете университета в Павии, Ломброзо публикует свои первые статьи по психиатрии – по проблеме кретинизма, которые привлекли внимание специалистов. Самостоятельно освоил такие дисциплины как этнолингвистика, социальная гигиена. В 1862 г. он уже профессор психических болезней, затем директор клиники душевных заболеваний, профессор юридической психиатрии и криминальной антропологии. В 1896 г. Ломброзо получает кафедру психиатрии в Туринском университете. Решающую роль в интеллектуальном формировании Ломброзо сыграла философия позитивизма, утверждавшая приоритет научного знания, полученного экспериментальным путем.
Ломброзо – родоначальник антропологического направления в криминологии и уголовном праве. Основные черты этого направления сводятся к следующему: в криминологию должен быть введен метод естествознания — опыт и наблюдение, а центром изучения должна стать личность преступника.
Первые антропометрические исследования предпринял в начале 1860-х, когда был военным врачом и принимал участие в кампании по борьбе с бандитизмом в южных областях Италии. Собранный Ломброзо обширный статистический материал послужил важным вкладом в развитие социальной гигиены, криминальной антропологии, а в ближайшей перспективе и социологии преступности. В результате обобщения полученных эмпирических данных Ломброзо сделал вывод о том, что отсталые социально-экономические условия жизни в Южной Италии обусловили воспроизводство там анатомически и психически аномального типа людей, антропологической разновидности, нашедшей свое выражение в преступной личности – «человеке преступном». Такая аномальность выявлялась путем антропометрической и психиатрической экспертизы, что открывало возможности для прогностических оценок динамики развития преступности. Эти концептуальные подходы Ломброзо ставили проблему ответственности общества, воспроизводившего преступность, оспаривая тем самым позиции официальной криминологии, возлагавшей ответственность исключительно на человека, преступившего закон.
Чезаре Ломброзо одним из первых предпринял систематическое исследование преступников, опираясь на строго фиксируемые антропометрические данные, которые определял с помощью «краниографа» – прибора для измерения размеров частей лица и головы. Результаты он опубликовал в книге «Антропометрия 400 правонарушителей» (1872).
Ему принадлежит теория так называемого «прирожденного преступника», согласно которой преступниками не становятся, а рождаются. Ломброзо объявил преступление естественным явлением, подобным рождению или смерти. Сопоставляя антропометрические данные преступников с тщательными сравнительными исследованиями их патологической анатомии, физиологии и психологии, Ломброзо выдвинул тезис о преступнике как особом антропологическом типе, развитый им затем в цельную теорию («Преступный человек», 1876). Он пришел к выводу, что преступник – это дегенерат, отставший в своем развитии от развития человечества. Он не может затормаживать свое преступное поведение, поэтому наилучшая стратегия общества в отношении такого «прирожденного преступника» – избавиться от него, лишая свободы или жизни.
Согласно Ломброзо, «преступный тип» отличается рядом врожденных особенностей атавистического характера, свидетельствующих об отставании в развитии и преступных наклонностях. Ученый разработал систему физических признаков («стигматов») и психических черт этого типа, которые, по его мнению, характеризуют личность, с рождения наделенную преступными наклонностями. Основными признаками такой личности ученый считал сплющенный нос, низкий лоб, большие челюсти, взгляд исподлобья и т.д., характерные, по его мнению, для «примитивного человека и животных». Наличие этих признаков позволяет идентифицировать потенциального преступника еще до совершения им преступления. Ввиду этого Ломброзо высказывался за привлечение в число судей врачей, антропологов и социологов и требовал, чтобы вопрос о виновности был заменен вопросом о социальной вредности.
Сейчас подобные измерения проводятся в большинстве стран мира, и не только для армии и спецслужб: знание антропометрии необходимо, например, для изучения рынков рабочей силы и конструирования сугубо гражданских объектов и вещей.
Что же касается «взгляда исподлобья», то Чезаре Ломброзо ошибся, считая его присущим в основном преступникам и дегенератам. На самом деле это – одна из наиболее древних и простых мимических реакций, одинаково доступная многим людям в соответствующей обстановке.
Главнейшим недостатком этой теории Ломброзо являлось то, что она игнорировала социальные факторы преступности.
Быстрое и широкое распространение теории Ломброзо и особенно крайние выводы, которые нередко из нее делали, вызвали острую и доказательную критику. Ломброзо пришлось смягчить свою позицию. В более поздних трудах он относит к врожденному антропологическому типу лишь 40% преступников, которых он называет «дикарями, живущими в цивилизованном обществе». Ломброзо признает важную роль ненаследственных – психопатологических и социологических причин преступности. Это дало основание называть теорию Ломброзо биосоциологической.
В конце XIX в. на международных конгрессах по уголовной антропологии теория антропологической преступности была признана в целом ошибочной. Оппоненты Ломброзо основывались на том, что преступление – это условное юридическое понятие, меняющее свое содержание в зависимости от условий, места и времени.
Несмотря на это, идеи Ломброзо положили начало различным биосоциальным теориям в криминологии, которые отчасти нашли применение в криминологической практике. Они оказали влияние на создание морфологической теории темперамента Э. Кречмера.
Ломброзо принадлежит также работа «Гениальность и помешательство» (1895). В ней ученый выдвинул тезис, что гениальность соответствует ненормальной деятельности мозга, граничащей с эпилептоидным психозом. Автор писал, что сходство гениальных людей с помешанными в физиологическом отношении просто поражает. Они одинаково реагируют на атмосферные явления, а расовая принадлежность и наследственность одинаково сказываются на их рождении. Множество гениев страдало умопомешательством: Ампер, Конт, Шуман, Тассо, Кардано, Свифт, Ньютон, Руссо, Шопенгауэр, целый ряд артистов и художников. С другой стороны, между сумасшедшими можно привести немало примеров гениев, поэтов, юмористов и др. В приложении к своей книге Ломброзо привел образцы литературных произведений помешанных, графомановпреступников, а также описал аномалии черепа у великих людей.
Наиболее ценную часть научного наследия Ломброзо составляют исследования по социологии политической преступности – Политическая преступность и революция (Il delitto politico e le rivoluzioni, 1890), Анархисты. Криминально-психологический и социологический очерк (Gli anarchici. Studio di psicologia e sociologia criminale, 1895). Феномен политической преступности, распространенной в Италии на рубеже XIX и XX вв. в форме анархистского терроризма, Ломброзо исследовал под углом зрения индивидуального сознания политического преступника – личности, жертвенно преданной утопическому идеалу социальной справедливости. Природу этого социального поведения, движимого идеями политического вандализма, Ломброзо убедительно объяснял кризисом парламентской демократии в Италии, коррупцией политиков, обесцениванием идеалов социальной справедливости.
Другими знаменитыми работами Ломброзо стали книги о любви у психически больных («Любовь у помешанных»), о преступности среди женщин («Женщина-преступница и проститутка»).
Чезаре Ломброзо впервые в мире стал применять достижения физиологии для выявления обмана. В 1980-х годах он начал измерять пульс и давление крови у подозреваемых во время их допроса следователями. Он утверждал, что может без труда определить, когда подозреваемые лгут. Результаты его исследований свидетельствовали, что контроль физиологических реакций человека может вести не только к выявлению скрываемой им информации, но и, что не менее важно, способствовать установлению невиновности подозреваемого.
В 1895 г. Ломброзо впервые опубликовал результаты использования примитивных лабораторных приборов при допросе преступников. В одном из описанных им случаев криминалист, обследуя подозреваемого в убийстве человека с помощью «плетизмографа», зафиксировал незначительные изменения в его пульсе, когда тот делал в уме математические вычисления, и не обнаружил у него «никаких внезапных изменений», когда подозреваемому предъявлялись изображения израненных детей, в том числе – фотография убитой девочки. Ломброзо сделал вывод, что подозреваемый непричастен к убийству, и результаты расследования убедительно доказали правоту криминалиста. Описанный случай был, по-видимому, первым зафиксированным в литературе примером применения «детектора лжи», который завершился оправдательным результатом. Это означало, что контроль физиологических реакций человека может вести не только к выявлению скрываемой им информации, но – что не менее важно – способствовать установлению невиновности подозреваемого.
Чезаре Ломброзо скончался 19 октября 1909 г. в Турине (Италия).
Криминологические идеи Ломброзо завоевали широкую известность в России. Они представлены многочисленными как прижизненными, так и посмертными русскими изданиями его научных сочинений. В 1897 Ломброзо, участвовавшему в съезде русских врачей, был оказан восторженный прием в России. В мемуарах, посвященных российскому эпизоду своей биографии, Ломброзо отразил типичное для современных ему итальянских левых резко негативное видение общественного уклада России, который сурово осуждался им за полицейский произвол («подавление мысли, совести и характера личности») и авторитарные методы реализации власти.
В советской период был широко распространен термин «ломброзианство» для обозначения антропологической школы уголовного права – одного из направлений в буржуазной теории права (согласно критериям классового подхода). Особой критике подвергалось учение Ломброзо о прирожденном преступнике. По мнению советских юристов оно противоречило принципу законности в борьбе с преступностью, имело антинародную и реакционную направленность, поскольку осуждало революционные действия эксплуатируемых масс. При таком заведомо предвзятом, идеологизированном подходе без внимания оставались заслуги Ломброзо в исследовании первопричин экстремистских, протестных форм социальной борьбы, находивших свое выражение в политическом терроризме, а в более общем плане – в политической преступности.
Несмотря на справедливую критику и ошибочность некоторых положений своей теории, Чезаре Ломброзо — выдающийся ученый, ставший одним из пионеров внедрения объективных методов в правовую науку. Его труды сыграли важную роль в развитии криминологии и юридической психологии.
Основные работы в области юридической психологии (на русском языке):
Анархисты. Криминально-психологический и социологический очерк, 1895;
Женщина-преступница и проститутка, 1902;
Политическая преступность и революция по отношению к праву, уголовной антропологии и государственной науке, 1906;
Преступление. Новейшие успехи науки о преступнике, 1892;
Преступный человек, изученный на основе антропологии, судебной медицины и тюрьмоведения, 1876;
Психология доказательств в судебном процессе, 1905.
Кто является автором работы преступный человек
Чезаре Ломброзо — итальянский врач-психиатр (в том числе пять лет проработавший тюремным врачом).
Последователь: Макс Нордау.
Отдельные творческие решения в криминалистике
Душевные отклонения и болезни.
Чезаре Ломброзо издаёт книгу: Преступный человек
Вышло в свет первое издание книги Чезаре Ломброзо: Преступный человек в его соотношении с антропологией, юриспруденцией и тюрьмоведением. Распространённое сокращённое название этой книги: Человек преступный / L’uomo delinquente.
Название было сделано автором по аналогии с известным выражением: Человек разумный.
Чезаре Ломброзо исходил из гипотезы о наличии у преступника специфических анатомо-физиологических признаков (стигматов), предопределяющих совершение преступления:
— взгляд исподлобья;
— более резкое, чем у нормальных людей, очертание лицевого угла;
— сплющенный нос;
— редкая борода;
— низкий лоб;
— большие челюсти и т.п.
Это учение Чезаре Ломброзо вызвало после выхода книги много возражений.
Периодически споры о его правоте или неправоте возобновляются…
Чезаре Ломброзо
Ломброзо родился 6 ноября 1835 года в Вероне в богатой еврейской семье. Он изучал литературу, лингвистику и археологию в университетах Падуи, Вены и Парижа, но поменял свои планы и стал хирургом в армии в 1859 году. В 1866 году он был назначен приглашенным лектором в Павии, а позднее, в 1871 году, возглавил психиатрическую больницу в Пезаро. Ломброзо стал профессором судебной медицины и общественной гигиены в Туринском университете в 1876 году. В том же году он написал свою наиболее важную и влиятельную работу «L’Uomo delinquente» («Преступный человек»), выдержавшую пять изданий на итальянском языке и опубликованную на различных европейских языках.
С 1862 года профессор Павийского университета, а с 1896 года профессор психиатрии Туринского университета и уголовной антропологии (1906) в том же университете.
Умер в Турине в 1909 году.
Внучка Ломброзо Нора была замужем за физиком Бруно Росси.
Чезаре Ломброзо был последователем взглядов французского психиатра Б. О. Мореля (учение Мореля о вырождении). Основываясь на собственных выводах о биологических особенностях, и прежде всего внешних морфологических признаках (форма черепа, неправильное строение ушной раковины и пр.), якобы присущих преступникам, Ломброзо утверждал, что нарушители правовых норм — люди ненормальной физической, а потому и психической организации, люди особой породы и что преступление является следствием их врождённых особенностей, результатом атавизма. Ломброзо считал преступление для таких людей неизбежным и заявлял, что наказание не может исправить их; исходя из суждения об опасности таких лиц для общества, он считал необходимым заключение на неопределённо длительные сроки и частое применение смертной казни. Людей, врождённо склонных к преступным деяниям, он называл «homo delinquent» и заявлял, что такие люди подлежат уничтожению.
Ломброзо также выделял политические «преступления», которые тоже, по его мнению, коренятся в биологической природе преступника. Он обосновывал этот тезис утверждением, что природе нормального человека свойственна ненависть к новому — «мизонеизм», а любовь к новому («филонеизм») он считал болезнью, присущей «врожденным преступникам под влиянием аффекта — аффективным дегенератам».
Ломброзо разработал формулу, положенную в основу наиболее востребованной в криминологии формулы преступной пораженности. В своей формуле основатель антропологического института предлагает средние размеры антропологических признаков осужденных соотносить с количеством несовершеннолетних, употребляющих спиртные напитки. Полученный результат, умноженный на условный показатель «Е» рассматривается как частотный признак универсала. Данная формула позволяла выявить причинность преступности, которая на общем уровне всегда сводилась к длине тех или иных частей тела.
Лучшие книги автора
Показать все книги
Новейшие успехи науки о преступнике
Женщина — преступница или проститутка
Гениальность и помешательство
Анархисты
Похожие авторы:
Последние рецензии на книги автора
Все рецензии
написала рецензию 1 марта 2020 15:12
Оценка книге:
Женщина — преступница или проститутка Чезаре Ломброзо
С вами снова «Томный вечер пятницы» и сегодня в гостях у нас психиатр и основоположник антропологического направления в криминологии и уголовном праве в основу которых легла идея о прирождённом преступнике — синьор Чезаре Ломброзо, со своей уже 127 лет как не новой книгой «La Donna delinquente» рассказывающей о врожденных признаках преступных наклонностей у женщин. Запасайтесь винишком, поверьте, оно вам понадобится, и давайте же узнаем что думает синьор Ломброзо об истинной природе женщин и попытаемся выяснить в чем кроется корень зла.
⠀
Я: *шепот* О боги, опять приходится иметь дело с итальянцами..
Чезаре: Scusi signorina, у вас какие-то претензии?
Я: Пока нет, но все впереди..
Чезаре: Ну тогда и не начинайте раньше времени!
Я: *звуки закатывания глаз*
Чезаре: А ты знала, что у насекомых понятия любви почти не встречается, зато у птиц..
Я: Я не хочу этого знать
Чезаре: . сильные самки насекомых прогоняют слабых самцов, но если самец сильнее самки, то он заставляет ее любить себя
Я: Это же как с тупыми бабами, которые живут со всякими уродами моральными и безрукими придурками
Чезаре: В этом и смысл сравнения с животным миром, не перебевай! На чем я остановился. птицы же более моногамны, но самцы выражают чувства к самкам сильнее, чем они к ним. Самке важнее потомство и она может завести нового сразу же после его гибели, кроме того самки склонны изменять своим партнёрам и тогда они с новым партнёром убивают старого, в то время как самцы болезненно переживают потерю самок и выражают в отношении них особую заботу и любовь.
Я: Это все круто, конечно: насекомые, птицы, зебры, дикобразы, которые лижут друг друга под иголками и львы, которые не могут держать свой львячие лингамы в покое, хотя про то, что кролики строят отношения с одним партнером, признаю, правда было интересно, но может уже отпустим Дроздова на пенсию и обсудим то, зачем мы тут собрались?
Чезаре: Signorina, как вы нетерпеливы, одно слово — женщина
Я: Я бы попросила! На вашем месте я бы не провоцировала меня на преступление. Девушка.
Чезаре: *тяжело вздыхает* ..Множество свидетельств указывает на то, что женщины, как и самки животных в дикой природе, выбирают наиболее сильного партнёра, а так же партнёра, который имеет большую привлекательность для других самок, так же чувствительность, в том числе и половая, у женщин понижена в сравнении с мужчинами, в то время как материнский инстинкт более ярко выражен. Пониженная чувствительность приводит к тому, что любовь не является для женщин чем, что они не могли бы преодолеть, как следствие, некоторые женщины рано встали на путь проституции только лишь от скуки или желая заполучить мужчину.
Я: Несколько противоречивое утверждение. Выходит, что в отсутствии чувствительности женщина движет исключительно тщеславие и корысть, но как же тогда объяснить болезненные абьюзивные отношения к которым некоторые женщины возвращаются, а так же жертвы на которые идут ради мужчин, как личностные, так не нередко и финансовые?
Чезаре: По этому поводу Paul de Kock пишет: «Любовь женщины пропорционально увеличивается с жертвой, которую она приносит своему любовнику: чем более она ему уступает, тем сильнее она к нему привязывается», таким образом женщина испытывает сексуально наслаждение только если всецело отдаётся мужчине и покорена им. Так же цель любой девушки замужество, потому что потребность в продолжение потомства преобладает над ее личными желаниями, из чего следует, что любовный инстинкт ее всецело подчинен материнству и женщина больше мать, чем жена.
Я: Что же следует в тех случаях, когда женщина не желает иметь детей?
Чезаре: Это может быть свидетельство вырождения и склонности к проституированию или же преступности, что в сущности является гранями одного и того же, потому что проституция — есть преступление.
Я: А есть шансы не быть проституткой или преступницей, если родился под несчастливым созвездием «Вагины»?
Чезаре: Практически никаких
Я: Ну, в принципе, вы правы, мне вот уже хочется врезать вам бутылкой за вашу ярко выраженную мизогинию, но я прощу вам узколобое мышление мужчины из 19го века. Что вы можете сказать об антропологических предпосылках возникновения проституции и преступления?
Чезаре: «Точно так же, как и преступление, проституция была нормальным явлением в жизни цивилизованных народов на заре их развития, какою она является и в настоящее время в жизни дикарей». В древности понятия брака не существовало и женщины были общими, как и дети их принадлежали всему племени, кроме того была распространена практика предлагать своих женщин гостям, в некоторых случаях за это взымалась плата или же жены уступались иностранцам за вознаграждение, единым, что не допускалось — несогласованное соитие женщин с членами других племён.
Я: То есть женщины использовались мужчинами, не считая тех случаев когда женщина была вольна сама выбирать партнеров по собственному желанию, их продавали, отдавали в общее пользование и лишали девственности в различных сомнительных обрядах, и это делает женщин антропологически предрасположенными к проституции? Очень интересная точка зрения.
Чезаре: Вы забывает о существовавшей религиозной проституции, так например в Вавилоне все женщины должны были посетить храм Мелитты и отдаться какому-нибудь чужеземцу, подобная практика была распространена и в других местах. В Лидии женщин занимались проституцией, чтобы собрать себе приданое, которое позволяло выбрать им мужа по своему выбору. Так же некоторые храмы были построены путем сбора средств проституцией.
Я: А у евреев был обычай позволяющий отдать свою дочь в контактное пользование, при этом девушка ничего не получала. Но разве все это не следствие того, что у женщин не было другого способа заработка, а ценности и устои были им навязаны, впрочем как и религиозные обычаи? А потом эти же мужчины решили классифицировать проституцию как преступление, как только решили, что не извлекают из этого достаточной выгоды, а женщины становятся, очевидно, слишком независимы, несмотря на то, что сами же и потворствовали ее появлению.
Чезаре: Вынужденная проституция действительно имеет место быть, однако опускаются до неё только те женщины, которые имеет пониженную стыдливость, в таких случая женщины как правильно шли на этот шаг чтобы прокормить семью. Но нам известны многие случае дам большого достатка, которые тем не менее имели множество половых партнеров, а так же занимались кровосмешением. Придворные проститутки имели большое влияние на политику, Медичи для достижения своих целей имела целую сеть проституток-шпионок именуемых «Летучий эскадрон».
Я: Хочу вам напомнить, что в половом акте участвуют двое, а то бедные мужчины развращенные женщинами-проститутками. Кроме того мужская проституция так же существовала и так же использовались для достижения политических и личных целей. Но я согласна, что секс, как явление, претерпевал изменения с течением времени, тем не менее сохраняя, наследуя или повторяя те или иные отличительные черты.
Чезаре: Мы можем наблюдать некоторое противоречие в том, что женщины обладая менее выраженной чувствительностью однако избирают ремесло основанным исключительно на чувственности.
Я: Мысль в порядке бреда: может все-таки дело не в мифический пониженной чувствительности?!
Чезаре: Но мы видим это в то, что проститутки не хотят знать что случилось с из родителями и им нет дела до своих детей, а так же они проявляют агрессию к тем и другим. Кроме того проститутки как правило ленивы, имеют тягу к лжи и пьянству, воровству, склонны к истерии и частым сменам настроения, совершают импульсивные поступки, низкие моральные устои, не умеют обращаться со средствами, и имеют наклонности к преступным деяниям, а так же любви материнской предпочитают любовь к животным, потому что это тот любви, который не требует отдачи с их стороны, интеллект же их часто ниже среднего. Все эти признаки или некоторые из них могут говорить и врожденной проституции, такие женщины либо уже стали проститутками, либо станут, как только этому будут благоприятствовать обстоятельства. Если же им удастся сойти с пути этого ремесла, они часто возвращаются к нему добровольно.
Я: Ну, во-первых, у вас явно не было кошки, тут речи о не жертвенной любви и речи быть не может. Все эти признаки так же могут быть вызваны обстоятельствами не зависящими от женщин, что же тогда отличает врожденных проституток от случайных?
Чезаре: Проституткам случайным присуще чувство стыдливости, хоть оно и ниже, чем у нормальной женщины, они обычно хорошие матери, им тягостна мысль что кто-то из знакомых из жизни до их падения узнает чем они сейчас занимаются или же если об этом узнают дети, они занимаются этим, чтобы их детям не пришлось, и в условиях когда другого выбора у них нет, они не имеют такой склонности к агрессии и мошенничеству, а так же тяге к спиртным напиткам, однако же часто топят в алкоголе безысходность своего существования.
Я: По-моему вся разница заключается в склонности к агресси. Что же касается пониженного интеллекта, вы сами приводите в пример множество женщин-проституток, которые использовали свой интеллект для обогащения, политических целей, строя при этом гениальные планы. Выходит, что почти все эти признаки поверхностные и могут как свидетельствовать о склонностях у проституции, так и ничего не значить вовсе.
Чезаре: Проститутка — та же преступница и часто это бывает совмещено. Так в женщинах преступницах мы видим повышенную жестокость в сравнении с преступниками мужчинами. Чаще всего преступницами, в отличии от проституток, становятся женщины в которых доминируют мужские черты. Маскулинность может быть как внутренне, так и внешней, а так же чувствительность их повышена в сравнении с обычными женщинами.
Я: Бедные чувствительные мужики, как же вы живёте то. В прочем я понимаю, что здесь речь о несколько иной чувствительности нежели та, что мы привыкли понимать под этим словом. Полагаю, преступницы тоже делятся на врожденных и случайных, что же в таком случае отличает их?
Чезаре: Врождённые преступницы это женщины с крайней степенью испорченности. Rykére писал: «женская преступность имеет более циничный, жестокий, испорченный и ужасный характер, чем мужская». Так же это подтверждает известно изречение Эврипида: «Страшна сила волн, пожирающего пламени, ужасна нищета, но страшнее всего женщина». Таким образом испорченность женщины преимущественно сказывается в двух особенностях ее преступлений: в их множественности и жестокости.
Я: Что представляет множественная преступность?
Чезаре: В то время как убийство и отравление у мужчин вещи взаимно исключающие, у женщин они могут сочетаться. Кроме того могут быть премешаны и другие виды преступлений такие как: детоубиство, воровство, поджог, мошенничество, кровосмешение, супружеская неверность, отсутствие материнского инстинкта и прочие. Как правило женщины обладающие более выраженной маскулинностью прибегают к расправам физическим, в то время как женщины более слабые прибегают к ядам и составлению сложных планов, иногда в таких убийствах они не являются исполнителями. В любом случае, особая жестокость преступлений и отсутствие раскаяние говорит о вырождении и врожденной преступности, типы которой являются собой более ужасные, чем мужские.
Я: Что же отличает преступниц случайных?
Чезаре: Случайные преступницы как правило испытают раскаяние и часто действуют под внушение со стороны более сильной личности, такой как любовник или в более редких случаях — подруги. Материнские инстинкты таких преступник обычно более выражены, а преступления мягче. В случаях же преступления по страсти женщины находятся на грани между случайной и врождённой преступницей, однако в отличии от мужчин их отличает холодная расчетливость с которой они действуют, часто выжидая долгое время, что подтверждает меньшую чувствительность женщин.
Я: Или женщины просто не дуры, и расчетливость является признаком интеллекта, а не пониженной чувствительности, ведь в конечном итоге в большинстве своем они не хотя быть пойманными.
Чезаре: Мы имеем здесь дело с преступлениями по страсти происхождение которых кроется в чувствах исключительно эгоистического характера, как, например, в ревности, зависти и т п., но не в эго-альтруистических чувствах, таких как любовь, честь и т п., которые, напротив, являются главными мотивами преступлений по страсти у мужчин.
Я: Что опять же делает женщин просто не умными. Так же вы рассматриваете как вид преступления и самоубийство, расскажите об этом
Чезаре: «Самоубийство – этот феномен, так близко стоящий к преступности по своим вариациям, наблюдается, в общем, у женщин в четыре и даже пять раз реже, чем у мужчин.» Женщины как правило совершают самоубийство под влиянием сильных чувств и страсти, но не в тех случаях когда задета их гордость или банкротства, как мужчины. Так же иногда женщины совершают самоубийства из милосердия, в таком случае они могут убить себя, своих детей и членов своей семьи, спасая, по их мнению, их от незавидной участи.
«Женщина более нормальна мужчины, так как она менее переменчива, нежели он, но если зато у нее наблюдаются отклонения от нормы, то они всегда более тяжкого характера. Таким образом, женщина значительно чаще мужчины занимает тот или другой из двух крайних полюсов, какими являются, с одной стороны, абсолютная нормальность, а с другой – крайняя ненормальность, при которой самоубийство тесно сливается с душевными расстройствами.»
Я: Существует мнение, что ваши исследования были крайне поверхностными и являли собой опыт с чужих слов и домыслов, что в последствии помогло многие из ваших теорий опровергнуть.
Чезаре: Но вы не можете не согласится, что мои изыскания положили начало изучению преступности и ее причин более глубинных.
Я: Тут вы правы, с этой точки зрения вы дали толчек будущему прогрессу.
⠀
Подводя итог этой беседе, я могу заключить следующее: учитывая описанные в книге паттерны, такие как: нежелание иметь детей, тягу к хорошей жизни, сомнительное отношение к институту брака, любовь к животным и винишку, посему выходит, что я врожденная проститутка.
Я нахожу это книгу довольно сомнительной и крайне противоречивой, одна мысль постоянно противопоставлялась другой, с диаметрально противоположным посылом, что постоянно сбивало с толку.
Мне было интересно читать об исторических фактах, отношению людей в разное время и в разных местах к свободе сексуальных желаний, но в тоже время по большей части я абсолютно не согласна с выводами, которые делал автор после приводимых исторических справок и заметок различных известных людей. С другой стороны стоит делать большую скидку на то, что книга была написана во времена абсолютно других взглядов как на жизнь, так и на женщин, но тем не менее автор пытался понять природу преступлений, которую люди пытаются понять до сих пор, находят все новые подтверждения тому, что в некоторых случаях преступниками и правда рождаются.
И да, пчелы-алкоголики, которые тырят мед друг у друга — это топчик.
RARUS’S GALLERY
Ломброзо, Чезаре. Преступный человек. Милан, 1876.
Price Realized: $6 325
LOMBROSO, Cesare (1836-1909). L’Uomo Delinquente, studiato in rapporto alla antropologia, alla medicina legale ed alle discipline carcerarie. Milan: Ulrico Hoepli, 1876. 8o (229 x 156 mm). Mounted lithographed illustration on p. 65, some wood-engraved illustrations in text. (Title- and half-title reinforced along inner margin, some light foxing.) Modern quarter vellum. PMM 364.
FIRST EDITION. Lombroso derived the basis of his thesis from the work of Auguste Comte (1798-1857), and as the leader of an influential school of criminologists maintained that criminal behavior was the result of either inherited physical and mental abnormalitites, or from physical degeneration. Although it contained some fallacies, L’Uomo Delinquente («Criminal Man») «was a revolutionary work which not only caused a considerable stir when it first came out but had a practical effect which was wholly beneficial. The division which it indicated between the congenital criminal and those who were tempted to crime by circumstances has had a lasting effect on penal theory. Again, by connecting the treatment of crime with the treatment of insanity, Lombroso initiated a branch of psychiatric research which has cast new light on problems, such as criminal responsibility, which lie at the root of human society» (PMM). Garrison-Morton 174 («Lombroso inaugurated the doctrine of a ‘criminal type'»); PMM 364; Norman 1384.
Как известно, итальянский врач-психиатр Чезаре Ломброзо был последователем взглядов французского психиатра Б.О. Мореля (учение Мореля о вырождении). Молодость Ломброзо протекала в бедности и лишениях. Ему даже пришлось сидеть в тюрьме по подозрению в антиправительственном заговоре, позднее на основании своего тюремного опыта он создал теорию о прирождённом преступнике и составил классификацию его внешних признаков. Основываясь на собственных выводах о биологических особенностях, и прежде всего внешних морфологических признаках (форма черепа, неправильное строение ушной раковины и пр.), по его мнению, присущих преступникам, Ломброзо утверждал, что нарушители правовых норм — люди ненормальной физической, а потому и психической организации, люди особой породы и что преступление является следствием их врождённых особенностей, результатом атавизма. Ломброзо считал преступление для таких людей неизбежным и заявлял, что наказание не может исправить их; исходя из суждения об опасности таких лиц для общества, он считал необходимым заключение на неопределённо длительные сроки и частое применение смертной казни. Людей, врождённо склонных к преступным деяниям, он называл «homo delinquent» и заявлял, что такие люди подлежат уничтожению. Ломброзо также выделял политические «преступления», которые тоже, по его мнению, коренятся в биологической природе преступника. Он обосновывал этот тезис утверждением, что природе нормального человека свойственна ненависть к новому — «мизонеизм», а любовь к новому («филонеизм») он считал болезнью, присущей «врожденным преступникам под влиянием аффекта — аффективным дегенератам». Ломброзо разработал формулу, положенную в основу наиболее востребованной в криминологии формулы преступной пораженности. В своей формуле основатель антропологического института предлагает средние размеры антропологических признаков осужденных соотносить с количеством несовершеннолетних, употребляющих спиртные напитки. Полученный результат, умноженный на условный показатель «Е» рассматривается как частотный признак универсала. Данная формула позволяла выявить причинность преступности, которая на общем уровне всегда сводилась к длине тех или иных частей тела. Ломброзо выделил четыре типа преступников: душегуб, вор, насильник и жулик. Причем данная типология по сей день сохраняется.
Первые работы Ломброзо в области медицины, в особенности о кретинизме, обратили на него внимание Рудольфа Вирхова. С 1855 г. начинают появляться его журнальные статьи по психиатрии, кафедру которой он занял в павийском университете в 1862 г., будучи вместе с тем директором дома сумасшедших в Пейзаро; ныне проф. туринского университета. Особенное внимание обратил на себя Ломброзо теорией о невропатичности гениальных людей, на почве которой он построил смелую параллель между гениальностью и бессознательным состоянием, а также психическими аномалиями. К изучению преступников он один из первых применил антропометрический метод. Задавшись целью выдвинуть на первый план изучение «преступника», а не «преступления», на котором, по мнению Ломброзо, исключительно сосредоточивалось господствовавшее до него так называемое классическое направление науки уголовного права, он подвергал исследованию различные физические и психические явления у большого числа лиц преступного населения и этим путем выяснял природу преступного человека, как особой разновидности. Исследования патологической анатомии, физиологии и психологии преступников дали ему ряд признаков, отличающих, по мнению его, прирожденного преступника от нормального человека. Руководствуясь этими признаками, Ломброзо признал возможным не только установить тип преступного человека вообще, но даже отметить черты, присущие отдельным категориям преступников, как, например, ворам, убийцам, изнасилователям и др. Череп, мозг, нос, уши, цвет волос, татуировка, почерк, чувствительность кожи, психические свойства преступников подверглись наблюдению и измерению Ломброзо и его учеников, послужив им основанием к общему заключению, что в преступном человеке живут, в силу закона наследственности, психофизические особенности отдаленных предков. Выведенное отсюда родство преступного человека с дикарем обнаруживается особенно явственно в притупленной чувствительности, в любви к татуировке, в неразвитости нравственного чувства, обусловливающей неспособность к раскаянию, в слабости рассудка и даже в особом письме, напоминающем иероглифы древних. Не только эти признаки, однако, но даже основные взгляды Ломброзо на преступника менялись по мере развития его работ, так что развитая им атавистическая теория происхождения преступного человека не помешала ему видеть в последнем также проявление нравственного помешательства и эпилепсии.
Быстрота изменений во взглядах и резкость нападок критики побудили Ломброзо в 1890 г. издать краткое изложение сложившихся в ту пору воззрений представителей школы уголовной антропологии («L’anthropologie criminelle et ses recents progres»). Критическое отношение к трудам Ломброзо выясняет крупные недостатки его учения и умаляет значение установленных им положений. Рассматривая уголовное право как отрасль физиологии и патологии, Ломброзо переносит уголовное законодательство из области моральных наук в область социологии, сближая его, вместе с тем, с науками естественными. Генезис преступности приводит его к заключению, что должна существовать аналогия между карательной деятельностью государства, охраняющей социальную жизнь, и теми реакциями, которые обнаруживают как животные, так и растения на испытываемые ими внешние воздействия. Оперируя с понятием преступления не как с понятием юридическим, условным, меняющимся во времени и месте, а как с понятием, относящимся к неизменным явлениям природы, объясняя преступление преступником и не обособляя юридическую и антропологическую точку зрения на него, Ломброзо допустил крупную методологическую ошибку, имевшую роковое значение для его трудов. На брюссельском международном уголовно-антропологическом конгрессе с особой яркостью выяснилась несостоятельность понятия преступного человека как особого типа, равно как и всех тех частных положений, которые из этого понятия выводил Ломброзо. Он встретил решительных противников прежде всего со стороны криминалистов, восставших против попытки уничтожения основ существующего уголовного правосудия и замены нынешних судей-криминалистов судьями новой формации, навербованными из среды представителей естественнонаучных знаний. Независимо от криминалистов, Ломброзо нашел себе опасных противников и среди антропологов, доказывавших, что уголовное право — наука социальная и прикладная и что ни по предмету своему, ни по методу исследования она не может быть сближаема с антропологией. В борьбе со своими противниками Ломброзо обнаружил ту же неутомимую энергию, которая никогда не оставляла его в его созидательной научной работе. Он трудится, по его словам, не для того, чтобы дать своим исследованиям практическое, прикладное применение в области юриспруденции; в качестве ученого, он служит науке только ради науки. Возражая на сделанный ему упрек в нелогичности, он, не затрудняясь, ответил: «во всем, что представляется действительно новым в области эксперимента, наибольший вред приносит логика; так наз. здравый смысл — самый страшный враг великих истин». Не смущаясь нападками, он создавал новые, крупные труды. Так, после соч. о преступном человеке: «L’uomo deliquente» (1876), в котором, рядом с прирожденными преступниками, он исследовал преступников случайных, впавших в преступление в силу несчастного стечения обстоятельств (криминалоиды), полупомешанных, обладающих всеми задатками преступности (маттоиды), и псевдопреступников (караемых законом, но не опасных для общества), Ломброзо написал книгу о политическом преступлении и о революциях в отношении их к праву, уголовной антропологии и науке управления: «Il delitto politico e le rivoluzioni» (1890), в котором, исходя из отвращения большинства к новаторству и стремления к нему гениев и полупомешанных (миносеизм и филонеизм), пришел к заключению, что революция, как историческое выражение эволюции, есть явление физиологическое, тогда как бунт есть явление патологическое.
Оценивая воззрения Ломброзо, русский юрист А.Ф. Кони отметил, что он «дошел до низведения карательной деятельности государства, до охоты за человеком-зверем». Историк психиатрии Т.И. Юдин считал, что взгляды Ломброзо являются предтечей фашистских теорий о «недочеловеках» — низших расах и что Ломброзо предлагал те же методы борьбы с низшей расой — уничтожение. Московский анатом профессор Д.Н. Зернов привёл доказательства, что неправильности черепов, на которых ссылался Ломброзо, не являются собственно атавистическими. В диссертации российского и советского анатома В.П. Воробьёва доказана неверность представлений Ломброзо о дегенеративном ухе. В книге «Оксфордское руководство по психиатрии» профессора психиатрии М. Гельдер, Д. Гэт и Р. Мэйо, упоминая, что Ломброзо полагал, будто эпилептики совершают преступления гораздо чаще, чем неэпилептики, пришли к выводу со ссылкой на исследования, что такой тесной связи между эпилепсией и преступностью не существует.
Исторически сложилось, что в России более известна и знаменита с последней трети XIX века другая работа Чезаре Ломброзо:
LOMBROSO, Cesare (1836-1909). Genio e follia: prelezione ai corsi di antropologia e clinica psichiatrica presso la R. Universita’ di Pavia. — Milano: Tipografia e Libreria di Giuseppe Chiusi, editore, 1864. — 46, [2] p. — «Гений и безумие»; в русском переводе — «Гениальность и помешательство».
Почему одни люди восхищают своими способностями, даже гениальностью, а другие несут на себе крест слабоумия, пороков, преступлений? В своей работе Ломброзо прослеживает четкую связь между гениальностью и бессознательным состоянием человека, психическими аномалиями, воздействием на него окружающей среды и общества, рассматривает возникновение и развитие гениальности и слабоумия через призму биосоциологической теории.
В 1864 году Ломброзо издаёт свою книгу «Гениальность и помешательство» (русский перевод Г. Тетюшиновой, 1885), в которой проводит параллель между великими людьми и помешанными. Вот что пишет сам автор в предисловии книги:
«Когда, много лет тому назад, находясь как бы под влиянием экстаза, во время которого мне точно в зеркале с полной очевидностью представлялись соотношения между гениальностью и помешательством, я в 12 дней написал первые главы этой книги, то, признаюсь, даже мне самому не было ясно, к каким серьёзным практическим выводам может привести созданная мною теория».
В этой книге Ломброзо делает выводы, практически ставит диагнозы, величайшим представителям человечества. Все знаменитости, о которых писал Ломброзо, были мертвы к моменту написания книги и в силу этого не имели возможности опровергнуть написанное. Нет ни одного свидетельства обращения кого-либо из гениев, описанных Ломброзо в своей книге, к его врачебной помощи или личного знакомства Ломброзо с кем-нибудь из описанных им знаменитостей. Все «диагнозы» психиатр ставит заочно, основываясь исключительно на собственной доверчивости или пристрастии к различным слухам о характерах и привычках великих людей, биографии которых, по самому факту их знаменитости, обрастали всевозможными легендами. Эта книга представляет собой яркий пример превышения врачебных полномочий. Ломброзо в предисловии ссылается на тот факт, что он написал эту книгу, «находясь как бы под влиянием экстаза», но этот факт, соответственно его же собственным теориям, выводам и наблюдениям, ставит его самого на грань превращения из психиатра в пациента. В своей работе Ломброзо пишет о физическом сходстве гениальных людей с помешанными, о влиянии различных явлений (атмосферных, наследственности и др.) на гениальность и помешательство, приводит примеры, многочисленные свидетельства медицинского характера о наличии у ряда писателей психических отклонений, а также описывает специальные особенности гениальных людей, страдавших в то же время и помешательством.
Эти особенности заключаются в следующем:
1. Некоторые из таких людей обнаруживали неестественное. Так, например, Ампер в 13 лет уже был хорошим математиком, а Паскаль в 10 лет придумал теорию акустики, основываясь на звуках, производимых тарелками, когда их расставляют на стол.
2. Многие из них чрезвычайно злоупотребляли наркотическими веществами и спиртными напитками. Так, Галлер поглощал громадное количество опия, а, например, Руссо — кофе.
3. Многие не чувствовали потребности работать спокойно в тиши своего кабинета, а как будто не могли усидеть на одном месте и должны были постоянно путешествовать.
4. Не менее часто меняли они также и свои профессии и специальности, точно мощный гений их не мог удовольствоваться одной какой-нибудь наукой и вполне в ней выразиться.
5. Подобные сильные, увлекающиеся умы страстно предаются науке и с жадностью берутся за разрешение труднейших вопросов, как наиболее подходящих, может быть, для их болезненно-возбужденной энергии. В каждой науке они умеют уловить новые выдающиеся черты и на основании их строят нелепые иногда выводы.
6. У всех гениев есть свой особый стиль, страстный, трепещущий, колоритный, отличающий их от других здоровых писателей и свойственный им, может быть, именно потому, что он вырабатывается под влиянием психоза. Положение это подтверждается и собственным признанием таких гениев, что все они по окончании экстаза не способны не только сочинять, но и мыслить.
7. Почти все они глубоко страдали от религиозных сомнений, которые невольно представлялись их уму, между тем как робкая совесть заставляла считать такие сомнения преступлениями. Например, Галлер писал в своем дневнике: «Боже мой! Пошли мне хотя бы одну каплю веры; разум мой верит в тебя, но сердце не разделяет этой веры — вот в чём моё преступление».
8. Главные признаки ненормальности этих великих людей выражаются уже в самом строении их устной и письменной речи, в нелогичных выводах, в нелепых противоречиях. Разве Сократ, гениальный мыслитель, предугадавший христианскую мораль и еврейский монотеизм, не был сумасшедшим, когда руководствовался в своих поступках голосом и указаниями своего воображаемого Гения или даже просто чиханьем?
9. Почти все гении придавали большое значение своим сновидениям.
В заключении своей книги Ч. Ломброзо, однако, говорит о том, что на основании вышеизложенного нельзя прийти к заключению, что гениальность вообще есть не что иное как умопомешательство. Правда, в бурной и тревожной жизни гениальных людей бывают моменты, когда эти люди представляют сходство с помешанными, и в психической деятельности и других есть немало общих черт — например, усиленная чувствительность, экзальтация, сменяющаяся апатией, оригинальность эстетических произведений и способность к открытиям, бессознательность творчества и сильная рассеянность, злоупотребление спиртными напитками и громадное тщеславие. Среди гениальных людей есть помешанные, и среди сумасшедших — гении. Но было и есть множество гениальных людей, у которых нельзя отыскать ни малейших признаков умопомешательства.
Предисловие автора к четвертому изданию
1. Введение в исторический обзор
2. Сходство гениальных людей с помешанными
в физиологическом отношении
3. Влияние атмосферных явлений на гениальных людей
и на помешанных
4. Влияние метеорологических явлений на рождение
5. Влияние расы и наследственности на гениальность
6. Гениальные люди, страдавшие умопомешательством:
Гаррингтон, Болиан, Кодацци, Ампер, Кент, Шуман, Тассо,
Кардано, Свифт, Ньютон, Руссо, Ленау, Шехени, Шопенгауэр
7. Примеры гениев, поэтов, юмористов и других
8. Сумасшедшие артисты и художники
9. Маттоиды-графоманы, или психопаты
10. «Пророки» и революционеры. Савонарола, Лазаретти
11. Специальные особенности гениальных людей, страдавших
в то же время и помешательством
12. Исключительные особенности гениальных людей. Заключение