Умысел и неосторожность как формы вины принцип равенства перед законом

Умысел или неосторожность: тонкости квалификации вины в уголовном праве

Определение формы вины в различных составах преступлений – одна из ключевых проблем уголовного права, имеющая большое практическое значение. Особенно острой эта проблема становится, когда выбор между умыслом и неосторожностью должен быть сделан правоприменителем в условиях законодательной неопределенности и различия в позициях высших судов.

Об одном ярком примере таких ситуаций рассуждает профессор юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, главный редактор журнала «Уголовное право», доктор юридических наук П.С. Яни.

Заведомое нарушение правил безопасности на взрывоопасном производстве, повлекшее смерть многих людей, как неосторожное преступление

Часть 1 ст. 217 УК предусматривает ответственность за «нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах или во взрывоопасных цехах, если это могло повлечь смерть человека либо повлекло причинение крупного ущерба». Часть 3 статьи – за «Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Максимальное наказание по части 3 – семь лет лишения свободы.

Согласно частям 3 и 4 ст. 15 УК «Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, превышает три года лишения свободы», «Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы».

В соответствии со ст. 78 УК «Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности» «Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки: … б) шесть лет после совершения преступления средней тяжести; в) десять лет после совершения тяжкого преступления… Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу…».

Таким образом, вопрос о форме вины: совершено преступление умышленно либо по неосторожности – особенно актуален для тех случаев, когда после совершения преступления истекло шесть лет, а приговор по делу еще не вступил в законную силу. Расследование подобных случаев, однако, требует допроса многочисленных свидетелей, проведения сложных судебно-технических экспертиз, в общем, может вестись долго…

Вопрос о том, с какой формой вины совершается преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 217 УК, не решается одной лишь ссылкой на указание в ней на неосторожность, поскольку если признать, что в части 1 этой статьи ответственность предусмотрена за умышленное преступление, то должны применяться правила ст. 27 УК: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».

Сторонами диспута приводятся доводы в пользу как умышленной, так неосторожной вины при нарушении правил безопасности, повлекшем смерть многих лиц.

В пользу умышленной формы вины

1) Логико-юридический аргумент

Соблюдение правил безопасности осуществления определенных видов деятельности, в том числе производственной, исключает причинение вреда жизни, здоровью, имуществу. Из этого очевидного соображения ряд ученых и практиков делает тот вывод, что, стало быть, несоблюдение, нарушение указанных правил, напротив, приводит к наступлению названных последствий. Причем приводит либо неизбежно, либо с высокой степенью вероятности – иное и не может следовать, полагают они, из собственно факта и смысла существования указанных правил.

Дальше они рассуждают так: лицо, на которое возложено соблюдение правил безопасности, заведомо нарушая требования обеспечения безопасности, не может не понимать, а, значит, безусловно осознает (то есть это, по их мнению, даже не нуждается в доказывании!), что

а) между допущенным нарушением, следующей за ним аварией на производстве и смертью работников имеется прямая причинная связь (и в том случае, когда нарушение – не собственно причина, а необходимое условие для наступления смертельного результата) и

б) вероятность и аварии как результата нарушения правил безопасности, и смерти как следствия аварии очень высока.

Стало быть, уполномоченное лицо никак не могло рассчитывать на то, что авария не произойдет и смерть не наступит. Из чего, заключают эти криминалисты, следует: по отношению к смерти работников, наступившей в результате аварии на производстве, которую обязано было и действительно могло предотвратить уполномоченное на соблюдение правил безопасности на данном производстве лицо, вина является умышленной.

Поскольку же а) целью уполномоченного лица смерть работников не являлась, оно ее не желало и б) их смерть такое лицо не предвидело в качестве неизбежного следствия нарушения им правил безопасности, значит, умысел виновного является косвенным, то есть соответствует содержащемуся в ч. 3 ст. 25 УК описанию: «Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично».

И соответственно, вину уполномоченного лица нельзя трактовать как легкомыслие или небрежность, которые в законе определены так:

а) преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий (ч. 2 ст. 26 УК);

б) преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ч. 3 ст. 26 УК).

Повторю главный довод коллег (пусть они его порой только подразумевают, не умея или не считая нужным сформулировать): как сам факт наличия правил безопасности, так и адекватное восприятие уполномоченным лицом (имеющим соответствующее образование, ознакомленным с данными правилами) содержания данных правил в принципе исключают такую оценку его отношения к своему нарушению и его объективным последствиям (в виде аварии и смерти многих лиц), которая включает:

а) расчет на предотвращение этих последствий, и

б) непредвидение возможности их наступления.

2) Формально-юридический аргумент

В поиске формально-юридической поддержки сторонники умышленной формы вины ссылаются на то, что согласно ч. 2 ст. 24 УК «деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса», тогда как в части 1 ст. 217 УК указания на неосторожность нет. А потому деяние может быть совершено, утверждают некоторые из них, и умышленно, и неосторожно, другие же заключают – только умышленно, с косвенным умыслом.

При этом в качестве общественно опасных последствий как признаков объективной стороны деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК, они рассматривают обстановку реальной угрозы человеческой жизни («могло повлечь смерть человека») и причинение крупного ущерба.

В пользу неосторожной формы вины

1) Логико-юридический аргумент

Несмотря на, казалось бы, обоснованность того утверждения, что несоблюдение правил должно приводить к негативным последствиям, для предотвращения которых эти правила и созданы, законодатель придерживается иной логики: в ч. 1 ст. 217 УК деяние признается преступным не при собственно нарушении соответствующих правил, а лишь в том случае, если это могло повлечь смерть человека либо повлекло причинение крупного ущерба. Значит, по мысли законотворцев, само по себе нарушение совсем не обязательно приводит к соответствующим результатам.

Разница между косвенным умыслом, определяемым по отношению к названным в ч. 1 ст. 217 УК последствиям, и преступным легкомыслием состоит лишь в том, что в первом случае последствие пусть не желаемо (как при прямом умысле), но лицом допускается, лицо относится к последствию безразлично. Тогда как во втором случае оно, пусть и без достаточных к тому оснований, и самонадеянно, но все-таки рассчитывает на предотвращение этого последствия.

Можно сказать и так, что при косвенном умысле осознаваемая лицом типичность наступления вредных последствий настолько выше, что это не дает ему оснований рассчитывать на их ненаступление. При легкомыслии же осознаваемая типичность последствий существенно ниже, а потому расчет на ненаступление последствий хотя и оказался очевидно неверным, но нельзя утверждать, будто такого расчета у лица не было вовсе.

Для обсуждаемых нами случаев это выглядит так: если лицо, или другие лица, уже многократно нарушали правила безопасности, но аварии ни разу не происходили, то это убеждает его в том, что «авось и снова не рванет». Уполномоченное лицо, выражаясь языком закона, – как это ни странно звучит для некриминалиста! – хотя и предвидит возможность аварии, но не допускает такой возможности 1 . Не допускает именно аварии, понимая, однако, что если она все-таки произойдет, то люди, безусловно, погибнут, производство прекратится, а сам он отправится за решетку. Можно поэтому сказать, что уполномоченное лицо рискует одновременно и жизнями работников, и имуществом работодателя, и своей свободой. При этом в силу наличия правил безопасности, которые лицо заведомо нарушает, такой риск недопустим, не является извинительным обстоятельством, исключающим преступность деяния (см. ст. 41 УК).

2) Формально-юридический аргумент

2.1) Содержание ч. 2 ст. 24 УК настолько неопределенно, что в его трактовке не сошлись даже высшие суды.

По мнению Верховного Суда, исходя из положений ч. 2 ст. 24 УК РФ, если в диспозиции статьи форма вины не конкретизирована, то соответствующее преступление может быть совершено умышленно или по неосторожности при условии, если об этом свидетельствуют содержание деяния, способы его совершения и иные признаки объективной стороны состава преступления 2 .

Конституционный Суд, однако, высказал противоположное суждение, заключив, что если в диспозиции статьи Особенной части УК нет указания на совершение деяния по неосторожности, то предполагается, что оно может быть совершено только с умыслом.

Однако подобная трактовка положений закона, будь она воспринята судами, превратит немало, скажем, экологических преступлений (трактуемых в доктрине и практике исключительно как неосторожные) в умышленные деяния, что произведет серьезные разрушения в уголовно-правовой охране общественных ценностей, создаст очевидный хаос в правоприменении. Например, нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ, повлекшее массовую гибель животных либо иные тяжкие последствия (ст. 246 УК, форма вины не указана, до 5 лет лишения свободы) нельзя будет различить с экоцидом, то есть массовым уничтожением растительного или животного мира и т.д. (ст. 358 УК, форма вины не указана, до 20 лет лишения свободы). Тогда как при полном совпадении всех признаков преступных деяний виновному придется вменять существенно менее тяжкий состав преступления в силу ч. 3 ст. 49 Конституции («неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого»).

Применительно же к нашему случаю признание предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК деяния умышленным в силу того, что здесь отсутствует прямое указание на неосторожность, приведет к неразрешимому формально-логическому противоречию: если лицо, нарушая правила безопасности, создает тем самым состояние реальной угрозы жизни и его отношение к этой угрозе характеризуется умыслом, то и реализация данной угрозы, то есть смерть человека или нескольких лиц не может не охватываться его умыслом, хотя бы косвенным.

Однако законодатель исходит из того, что смерть при совершении предусмотренного ст. 217 УК деяния может наступить только по неосторожности. Значит, признание основного состава обсуждаемого преступления умышленным породит лишенную логики конструкцию: хотя уполномоченное лицо смерти других лиц не желало и не допускало (или допускало, но рассчитывало на предотвращение), тем не менее, желало или вполне допускало создание в результате нарушения им правил безопасности такой ситуации, в которой смерть становилась вполне реальным, непредотвращаемым фактом.

Сказанное означает, что:

• если отношение уполномоченного лица к смерти человека является умышленным, то квалифицирующее то же самое деяние смерть человека, многих лиц (части 2 и 3 статьи) не может быть определена в законе как последствие, которое может наступить только по неосторожности;
• и наоборот, признание в законе смерти человека, многих лиц общественно опасным последствием, причиняемым в результате нарушения правил безопасности только по неосторожности, исключает определение формы вины лица по отношению к созданию обстановки реальной угрозы жизни человека, многих лиц, то есть реальной угрозы наступления их смерти, как умышленной.

То, что законодатель не рассматривает преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 217 УК, как совершенное с умыслом, пусть и с косвенным, с очевидностью следует из сопоставления санкций этой нормы и тех норм, которые предусматривают ответственность за умышленное (в том числе с косвенным умыслом) причинение последствий, названных в ч. 1 ст. 217 УК.

Общественно опасными последствиями преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК, являются: а) создание реальной опасности наступления смерти человека либо б) причинение крупного ущерба. Умышленное создание реальной опасности наступления смерти человека может являться признаком, в частности, объективной стороны покушения на убийство, оконченного причинения тяжкого вреда здоровью (по признаку опасности для жизни человека), покушения на причинение такого вреда. Однако даже в последнем случае с учетом требований ст. 66 УК самое нестрогое наказание может достигать 6 лет лишения свободы 4 , тогда как в качестве санкции за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 217 УК, лишение свободы вообще не предусмотрено. Умышленное причинение крупного ущерба вне зависимости от вида умысла предусмотрено ст. 167 УК, даже часть первая которой предусматривает лишение свободы.

а) если бы частью 1 ст. 217 УК ответственность предусматривалась и за совершенное с косвенным умыслом преступление, то,

б) поскольку дополнительным признаком, конкретизирующим действия (бездействие), повлекшие наступление указанных в этой части последствий, является нарушение специальных правил (правил безопасности),

в) это обстоятельство должно было бы влечь установление в ч. 1 ст. 217 УК более строгой (во всяком случае, не менее строгой!) ответственности за причинение таких последствий, нежели это предусмотрено в ст. 105, 111, 167 УК.

В действительности же мы видим прямо противоположное, и это является очевидным свидетельством того, что частью 1 ст. 217 УК ответственность за совершение умышленного преступления, в том числе совершенного с косвенным умыслом, не предусмотрена.

Итак, а) преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 217 УК, может быть только неосторожным, и б) предусмотренное данной статьей преступление является неосторожным вне зависимости от того, было ли собственно нарушение правил безопасности заведомым.

Поскольку же ст. 27 УК рассчитана лишь на те случаи, когда основной состав преступления является умышленным, стало быть, к ст. 217УК содержащиеся в ст. 27 УК положения применены быть не могут. Следовательно, преступления, предусмотренные ч. 2 или ч. 3 ст. 217 УК, в целом относятся к неосторожным преступлениям.

А раз преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 217 УК, являются неосторожными, то в силу ч. 3 ст. 15 УК эти преступные деяния относятся к категории преступлений средней тяжести.

Данный вывод соответствует подходу, выраженному в перечне № 5, введенном в действие Указанием Генпрокуратуры России № 797/11, МВД России № 2 от 13.12.2016: преступления, предусмотренные ст. 217 УК, отнесены в этом документе к категории преступлений средней тяжести.

* Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции

• Уголовное дело, Суды и судьи
• Верховный суд РФ, Конституционный суд РФ
• Уголовный кодекс РФ

Уголовное право (Общая часть)

В результате освоения дисциплины студент должен получить углублённое представление об одной из фундаментальных отраслей российского права. В рамках курса изучаются отдельные составы преступлений, вопросы их квалификации и правоприменительная практика. Курс основывается на сочетании теоретического обучения и практико-ориентированного решения правоприменительных задач. В результате освоения дисциплины студент должен: знать основные положения уголовного права как отраслевой юридической науки, сущность и содержание основных понятий, категорий, институтов, правовых статусов субъектов, правоотношений в данной отрасли права; уметь оперировать в контексте уголовного права юридическими понятиями и категориями; анализировать юридические факты и возникающие в связи с ними уголовноправовые отношения; анализировать, толковать и правильно применять правовые нормы; принимать решения и совершать юридические действия в точном соответствии с законом; осуществлять правовую экспертизу нормативных правовых актов; давать квалифицированные юридические заключения и консультации; правильно составлять и оформлять юридические документы; владеть юридической терминологией; навыками работы с правовыми актами; навыками: анализа различных правовых явлений, юридических фактов, правовых норм и правовых отношений, являющихся объектами профессиональной деятельности; анализа правоприменительной и правоохранительной практики; разрешения правовых проблем и коллизий; реализации норм материального права; принятия необходимых мер защиты прав человека и гражданина. Изучение данной дисциплины базируется на следующих дисциплинах:  теория государства и права  история государства и права России  философия  судебная власть и правоохранительные органы  уголовное право (общая часть). Успешное прохождение промежуточной аттестации по этой дисциплине является условием допуска к промежуточной аттестации по изучаемой дисциплине Основные положения дисциплины должны быть использованы в дальнейшем при изучении следующих дисциплин:  уголовно-процессуальное право  криминология  криминалистика  уголовно-исполнительное право  сравнительное уголовное право Дисциплина включает в себя лекционные и семинарские занятия, а также две письменные работы и итоговый экзамен. Блокирующие элементы контроля отсутствуют.

Цель освоения дисциплины

овладение студентами знаниями в области уголовного права, профессиональная подготовка в уголовно-правовой области, позволяющая выпускнику усвоить теоретические и прикладные знания, приобрести навыки, необходимые для успешной работы в бизнесе, органах публичной власти, некоммерческом секторе, науке, а также формирование высокого уровня правовой культуры и правосознания, нетерпимости к преступлениям, в том числе коррупционному поведению;

развитие творческих способностей, навыков коммуникации, социальной адаптации;
обучение навыкам проектной и командной работы;
формирование установки постоянно учиться и профессионально развиваться.

Планируемые результаты обучения

Знает основные положения уголовного права как отраслевой юридической науки, сущность и содержание основных понятий, категорий, институтов, правовых статусов субъектов, правоотношений в данной отрасли права;

Умеет оперировать в контексте уголовного права юридическими понятиями и категориями; анализировать юридические факты и возникающие в связи с ними уголовно-правовые отношения; анализировать, толковать и правильно применять правовые нормы; принимать решения и совершать юридические действия в точном соответствии с законом; осуществлять правовую экспертизу нормативных правовых актов; давать квалифицированные юридические заключения и консультации;

Владеет юридической терминологией; навыками работы с правовыми актами; навыками: анализа различных правовых явлений, юридических фактов, правовых норм и правовых отношений, являющихся объектами профессиональной деятельности; анализа правоприменительной и правоохранительной практики; разрешения правовых проблем и коллизий; реализации норм материального права; принятия необходимых мер защиты прав человека и гражданина;

Содержание учебной дисциплины

Понятие, задачи и система уголовного права и науки уголовного права

Понятие уголовного права, состояние его разработанности. Полемика о понятии уголовного права. Легитимация (вывод о социальной необходимости) уголовного права и ее обоснование. Уголовное право и профессия юриста. Задачи и функции уголовного права. Конституционные предпосылки формирования задач уголовного права. Уголовная политика, ее содержание, основные направления и значение. Предупреждение преступности как одна из задач уголовного права. Предмет и метод уголовного права. Система уголовного права. Общая и Особенная части. Место уголовного права в системе законодательства и права. Соотношение со смежными отраслями законодательства и права. Наука уголовного права. Социология уголовного права как составная часть уголовно-правовой науки. Методы науки уголовного права, ее органическая связь с проблемой борьбы с преступностью. Роль науки в разработке нового уголовного законодательства и совершенствовании действующего. Связь науки уголовного права с научными основами организации борьбы с преступностью и ее предупреждении. Смежные с уголовно-правовой наукой: криминология, криминалистика, правовая статистика, социология, судебная медицина и психиатрия и др. Система курса уголовного права. Иные методы познания уголовного права. Обыденное правосознание. Специфика научной информации. Теория российского уголовного права. Понятие и юридическое значение принципов уголовного права. Система принципов уголовного права, их классификация (закреплённые в законе и доктринальные). Содержание и функции принципов, закрепленных в УК РФ. Законность, равенство граждан перед законом, справедливость, гуманизм и принцип вины. Применение принципов уголовного права при решении уголовно-правовых задач.

Источники уголовного права. Уголовный закон

Источники уголовного права. Дискуссия о круге источников уголовного права. Конституция Российской Федерации и уголовное законодательство. Общепризнанные принципы и нормы международного права, нормы международного права и российское уголовное законодательство. Судебная практика как источник уголовного законодательства. История источников уголовного права России. Понятие уголовного закона, его основные и специфические признаки (черты). Уголовный закон как источник уголовного права. Смежное законодательство. Общая характеристика действующего Уголовного кодекса Российской Федерации. Структура и система действующего УК РФ: Общая и Особенная части УК. Содержание и система Общей части уголовного права. Единство Общей и Особенной частей. Структура уголовно-правовых норм. Понятие гипотезы, диспозиции и санкции. Уголовно-правовая норма и статья УК РФ. Виды диспозиции и санкции в статьях Особенной части УК РФ. Действие уголовного закона во времени. Принятие и вступление в силу уголовного закона. Понятие времени совершения преступления. Обратная сила уголовного закона: понятие и пределы. Значение руководящих разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ для практики, а также для науки уголовного права. Конституционный Суд РФ об обратной силе уголовного закона. Действие уголовного закона в пространстве. Действие уголовного закона в отношении деяний, совершенных на территории Российской Федерации. Понятие территории России. Действие уголовного закона в отношении деяний, совершенных на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ. Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступления на морском и воздушном судне. Проблема иммунитета. Понятие места совершения преступления. Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов РФ. Проблемы двойной ответственности за преступление. Ответственность военнослужащих РФ. Выдача лиц, совершивших преступление. Толкование уголовного закона. Виды толкования. Соотношение расширительного толкования и непризнание аналогии уголовного закона. Постановления Пленума Верховного Суда РФ и их значение для правильного применения уголовного закона.

Понятие преступления. Состав преступления. Уголовная ответственность и её основание

Понятие преступления в уголовном законодательстве. Социальная природа преступления. Исторически изменчивый характер деяний, признаваемых преступлениями. Развитие понятия преступления в советском и российском законодательстве. Определение преступления в действующем УК РФ. Материальное и формальное определение преступления. Признаки преступления и их содержание. Малозначительность. Отграничение преступления от иных видов правонарушений. Категории преступлений. Критерии подразделения и их социальная обусловленность. Понятие состава преступления. Дискуссия о составе преступления. Исчерпывающий перечень составов преступления в действующем УК. Состав преступления и понятие преступления, их соотношение. Закрепление в уголовном законе принципиального положения о совершении лицом деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного действующим УК РФ, как единственного и достаточного основания уголовной ответственности (ст. 8). Элементы состава преступления. Основные (обязательные) и факультативные (дополнительные) признаки элементов. Троякое значение факультативных признаков состава. Постоянные и переменные признаки состава преступления, позитивные и негативные признаки состава преступления. Виды составов преступлений. Критерии подразделения их на виды: а) по степени общественной опасности, б) по структуре и в) по законодательной конструкции. Понятие и содержание уголовной ответственности. Понятие, содержание и субъекты уголовно-правовых отношений. Возникновение уголовной ответственности, формы ее реализации и прекращение. Дискуссионные вопросы в уголовно-правовой науке относительно понятия, содержания и реализации уголовной ответственности. Уголовная ответственность. Уголовное преследование. Уголовно-правовое обвинение.

Объект преступления

Понятие объекта преступления. Значение объекта для наличия состава и определения характера опасности преступления. Характеристика объекта преступления как общественных отношений и правового блага. Дискуссия об объекте преступления. Классификация объектов по вертикали: общий, родовой, видовой и непосредственный объекты. Значение родового объекта преступления для построения системы Особенной части УК РФ. Классификация непосредственных объектов по горизонтали: основной, дополнительный и факультативный. Значение классификации объектов. Понятие предмета преступления и его отличие от объекта. Понятие потерпевшего от преступления и его уголовно-правовое значение.

Объективная сторона преступления

Понятие, содержание и значение объективной стороны преступления. Объективная сторона в тексте уголовного закона. Обязательные и факультативные признаки объективной стороны. Определенность их описания. Общественно опасное деяние (действие или бездействие) как внешний акт поведения лица. Понятие уголовно-правового действия и его признаки. Понятие уголовно-правового бездействия и его признаки. Условия ответственности за бездействие. Понятие непреодолимой силы, физического и психического принуждения и их значение для уголовной ответственности. Общественно опасные последствия, их уголовно-правовое значение. Виды последствий. Их описание в уголовном законе. Формальные и материальные составы, составы реальной опасности и усечённые составы. Причинная связь в уголовном праве: понятие и значение. Объективный характер причинной связи. Требования (критерии), предъявляемые к соотношению деяния и последствия для установления причинной связи и вменения последствий в ответственность. Теории причинной связи в отечественном и зарубежном уголовном праве. Способ, орудия, средства, время, место и обстановка совершения преступления как факультативные признаки объективной стороны. Их содержание и уголовно-правовое значение.

Субъективная сторона преступления

Понятие субъективной стороны преступления: содержание и значение. Обязательные и факультативные признаки субъективной стороны преступления. Понятие и содержание вины в уголовном праве. Недопустимость объективного вменения. Формы вины, их значение для уголовной ответственности. Соотношение умышленной и неосторожной вины. Положение, закреплённое в ч. 2 ст. 24 УК РФ. Умысел как форма вины, его содержание (интеллектуальный и волевой элементы). Прямой умысел и косвенный. Умысел в материальных и формальных составах. Выделяемые в науке уголовного права иные виды умысла. Значение классификации видов умысла для уголовной ответственности. Неосторожность как форма вины, виды неосторожности. Интеллектуальный и волевой элементы легкомыслия. Отличие его от косвенного умысла. Интеллектуальный и волевой элементы небрежности. Его объективный и субъективный критерии. Отличие небрежности от легкомыслия. Невиновное причинение вреда, его виды. Отличие «казуса» от небрежности (ст. 28 УК РФ). Преступление, совершенное с двумя формами вины (ст. 27 УК РФ). Особенности составов преступлений с двумя формами вины. Мотив и цель преступления как факультативные признаки субъективной стороны. Роль эмоций в субъективной стороне преступления. Понятие ошибки и ее значение для уголовной ответственности. Юридическая и фактическая ошибки, их разновидности и влияние на квалификацию преступления.

Субъект преступления

Понятие субъекта преступления. Субъект преступления и личность преступника, её социальная характеристика. Обязательные и факультативные признаки субъекта. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность. Понятие вменяемости. Невменяемость: понятие и критерии (временной, медицинский (биологический) и психологический (юридический)). Соотношение данных критериев. Уголовно-правовые последствия признания совершившего общественно опасное деяние лица невменяемым. Применение принудительных мер медицинского характера к лицам, совершившим предусмотренные действующим УК РФ общественно опасные деяния. Уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости (ст. 22 УК РФ). Уголовная ответственность лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения (ст. 23 УК РФ). Специальный субъект преступления и его уголовно-правовое значение. Обоснование дифференциации ответственности специальных субъектов преступления. Виды специального субъекта. Проблемы уголовной ответственности юридических лиц в теории уголовного права.

Множественность преступлений

Понятие и содержание множественности преступлений. Правовая и социальная характеристика множественности, ее отграничение от единичных преступлений: сложных, длящихся, продолжаемых и т.д. Общественная опасность множественности. Проблема «двойной» ответственности. Виды множественности преступлений и их уголовно-правовое значение. Идеальная и реальная совокупность преступлений. Квалификация совокупности преступлений. Отграничение совокупности от конкуренции норм. Рецидив. Виды рецидива. Значение установления рецидива для квалификации преступлений и назначения наказания.

Стадии совершения преступления

Понятие стадий совершения преступлений. Виды стадий. Ограничение возможности стадий объективными и субъективными признаками преступления. Приготовление к преступлению: понятие и содержание, объективные и субъективные признаки. Формы приготовления. Условия уголовной ответственности за приготовление к преступлению. Отграничение от обнаружения умысла. Обнаружение умысла и «вербальные» составы преступления. Покушение на преступление. Понятие и содержание покушения, его объективные и субъективные признаки. Виды покушения. Негодное покушение, его виды и наказуемость. Наказуемость негодного покушения. Отличие покушения от приготовления к преступлению и от оконченного преступления. Квалификация неоконченного преступления. Понятие оконченного преступления. Юридическое и фактическое окончание преступления. Момент окончания преступления в зависимости от законодательной конструкции состава. Вопрос об усеченных составах, составах реальной опасности. Добровольный отказ от преступления. Понятие и сущность добровольного отказа, его признаки и уголовно-правовые последствия. Основание и условия исключения уголовной ответственности при добровольном отказе от преступления. Особенности добровольного отказа соучастников преступления. Отличие добровольного отказа от деятельного раскаяния.

Соучастие в преступлении

Социальная и юридическая природа, общественная опасность и социальная сущность соучастия в преступлении. Понятие соучастия в преступлении, его объективные и субъективные признаки. Участие двух и более лиц. Совместность. Умысел при соучастии. Вопрос о видах умысла. Значение института соучастия в преступлении, его влияние на степень общественной опасности совершенного преступления. Спорные вопросы учения о соучастии (об односторонней или минимальной субъективной связи между соучастниками, о допустимости соучастия в неосторожном преступлении, т.д.). Виды соучастников преступления, критерии их подразделения. Виды исполнителей. Разграничение уголовно-правового статуса исполнителей и других соучастников. Организатор преступления. Подстрекатель. Пособник. Их объективные и субъективные признаки. Ответственность соучастников преступления и особенности квалификации их действий. Ответственность соучастников при недоведении исполнителем преступления до конца по причинам, не зависящим от него. Виды и формы соучастия в преступлении. Виды соучастия: простое, сложное, смешанное. Понятие и признаки отдельных форм соучастия. Совершение преступлений: группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, преступным сообществом (преступной организацией). Признаки отдельных форм соучастия. Особенности квалификации в зависимости от формы соучастия. Основания и пределы ответственности соучастников. Индивидуализация ответственности и наказания при соучастии. Соучастие в преступлениях со специальным субъектом. Эксцесс исполнителя преступления. Спорные позиции в уголовно-правовой науке по вопросам о видах и формах соучастия в преступлении.

Обстоятельства, исключающие преступность деяния

Понятия и виды обстоятельств, исключающих преступность деяния, их место в системе обстоятельств, исключающих уголовную ответственность и наказуемость. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, не предусмотренные УК РФ. Необходимая оборона. Понятие и содержание необходимой обороны как субъективного права любого гражданина. Условия правомерности необходимой обороны. Понятие мнимой обороны; квалификация действий, совершённых в состоянии мнимой обороны. Превышение пределов необходимой обороны, его сущность. Субъективная сторона превышения. Ответственность за превышение пределов необходимой обороны. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление. Условия правомерности причинения вреда лицу, совершившему преступления, и ответственность за такое причинение при превышении необходимых мер. Понятие превышения мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Ответственность за превышение мер, необходимых для задержания. Крайняя необходимость: понятие и содержание. Условия правомерности крайней необходимости. Понятие превышения пределов крайней необходимости. Ответственность за превышение пределов крайней необходимости. Отличие крайней необходимости от необходимой обороны. Физическое или психическое принуждение: понятие и содержание этих обстоятельств. Условия, при которых исключается уголовная ответственность за причинение вреда в результате физического или психического принуждения. Обоснованный риск: понятие, условия обоснованности (правомерности) риска. Значение этого института. Ответственность за необоснованный риск. Исполнения приказа или распоряжения: понятие и содержание этих обстоятельств. Ответственность за совершение преступления во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения. Правовые последствия неисполнения заведомо незаконных приказа или распоряжения.

Понятие и цели наказания

Понятие уголовного наказания, его сущность и признаки. Правовая природа наказания и его социальные функции. Теории наказания в российской и зарубежной литературе. Содержание наказания. Характер ограничений. Отличие наказания от других мер государственного принуждения. Наказание и иные меры уголовно-правового характера. Цели наказания по УК РФ и их достижимость. Анализ отдельных целей наказания: восстановление социальной справедливости; исправление осуждённого; общая и специальная пре венция. Понятие эффективности наказания. Условия и средства повышения эффективности наказания.

Система и виды наказаний

Понятие и значение системы наказаний по действующему УК РФ. Основные и дополнительные виды наказаний. Условия, пределы и порядок их применения. Штраф как вид наказания. Понятие штрафа, его размеры и порядок применения. Условия назначения штрафа как дополнительного наказания. Последствия злостного уклонения от уплаты штрафа Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Понятие и содержание этих видов наказаний. Основания, сроки и порядок их применения. Специфика назначения этого наказания в качестве дополнительного. Лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград. Понятие и содержание данного вида дополнительного наказания. Условия и порядок его применения. Обязательные работы. Понятие и содержание обязательных работ, сроки и порядок их исполнения. Последствия злостного уклонения от отбывания обязательных работ. Лица, которым данный вид наказания не может быть назначен. Ограничения в назначении обязательных работ. Исправительные работы. Понятие и содержание исправительных работ, сроки и порядок их исполнения. Удержание из заработка осужденного в доход государства как компонент данного вида наказания и его размеры. Последствия злостного уклонения от отбывания исправительных работ. Ограничение по военной службе. Понятие и содержание ограничения по военной службе. Лица, к которым применяется данный вид наказания. Сроки и порядок его применения. Удержание из денежного содержания осужденного к этому наказанию, его размеры. Ограничение свободы. Понятие и содержание ограничения свободы. Сроки и порядок исполнения ограничения свободы. Последствия злостного уклонения от отбывания отграничения свободы. Лица, которым данное наказание не может быть назначено. Принудительные работы. Понятие и содержание данного вида наказания, порядок его назначения. Ответственность за уклонение от его отбывания. Ограничения в назначении данного вида наказания. Арест. Понятие и содержание ареста, сроки и порядок его исполнения. Лица, которым арест как вид уголовного наказания не может быть назначен. Особенности отбывания ареста военнослужащими. Содержание в дисциплинарной воинской части. Понятие и содержание данного вида наказания. Круг лиц, которым может быть назначено содержание в дисциплинарной воинской части. Виды и характер преступлений, за совершение которых может применяться это наказание. Сроки и порядок исполнения данного вида наказания. Лишение свободы на определенный срок. Понятие и содержание лишения свободы. Сроки и порядок исполнения лишения свободы. Пределы данного наказания при назначении его в случае частичного или полного сложения сроков лишения свободы по совокупности преступлений или по совокупности приговоров. Виды исправительных учреждений, в которых отбывается лишение свободы: колонии-поселения, исправительные колонии общего, строгого и особого режима, тюрьма. Воспитательные колонии. Категории осужденных, характер и степень опасности совершенных преступлений как основания отбывания лишения свободы в том или другом виде исправительного учреждения. Пожизненное лишение свободы. Понятие и содержание пожизненного лишения свободы. Категории лиц, которым не может быть назначено данное наказание. Полемика о видах наказания. Полемика о смертной казни.

Назначение наказания

Общие начала назначения наказания по УК РФ. Понятие, содержание и значение общих начал. Значение индивидуализации наказания для достижения его цели. Основания для назначения более строгого и менее строгого наказания, чем предусмотрено соответствующими статьями Особенной части УК РФ. Обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. Виды этих обстоятельств и их содержание. Запрет двойного учета отягчающих и смягчающих обстоятельств. Предусмотренные законом случаи обязательного смягчения наказания. Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление. Назначение наказания при вердикте присяжных заседателей о снисхождении. Назначение наказания за неоконченное преступление. Назначение наказания за преступление, совершенное в соучастии. Назначение наказания при рецидиве преступлений. Назначение наказания по совокупности преступлений. Порядок назначения наказания, его пределы. Дополнительные наказания при совокупности преступлений и их пределы. Назначение приговоров по совокупности приговоров. Порядок назначения наказания и пределы окончательного наказания. Порядок определения сроков при сложении и поглощении назначения различных видов наказаний. Порядок определения сроков наказаний при сложении наказаний. Исчисление сроков наказаний и зачет наказания.

Освобождение от уголовной ответственности и от наказания. Амнистия. Помилование. Судимость

Понятие и виды освобождения от уголовной ответственности. Значение этого института. Правовые основания и условия отдельных видов освобождения. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. Освобождение от уголовной ответственности в связи с возмещением ущерба. Освобождение от уголовной ответственности в связи с назначением судебного штрафа. Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Иные виды освобождения от уголовной ответственности, в том числе предусмотренные в Особенной части УК РФ. Понятие и виды освобождения от наказания, отличие от освобождения от уголовной ответственности. Значение этого института. Правовые основания и условия отдельных видов освобождения. Условное осуждение, его юридическая природа. Основания применения условного осуждения и его содержание. Возложение на условно осужденного определенных обязанностей. Основания и порядок отмены условного осуждения или продления испытательного срока. Условно-досрочное освобождение от отбывания наказания. Замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания. Освобождение от наказания в связи с изменением обстановки. Освобождение от наказания в связи с болезнью. Отсрочка отбывания наказания, её виды. Освобождение от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора суда. Иные виды освобождения от наказания. Амнистия и помилование. Правовая природа и соотношение амнистии и помилования. Порядок применения амнистии и помилования. Судимость. Понятие, сущность и значение этого института. Уголовно-правовые последствия наличия судимости. Погашение и снятие судимости.

Уголовная ответственность и наказание несовершеннолетних

Уголовная ответственность несовершеннолетних. Лица, признаваемые несовершеннолетними в уголовном праве. Специфика уголовной ответственности несовершеннолетних. Виды наказаний, назначаемых несовершеннолетним. Особенности и порядок назначения этих видов наказания. Обстоятельства, учитываемые при назначении наказания несовершеннолетнему. Принудительные меры воспитательного воздействия, понятие и юридическая природа. Виды, содержание, основания, условия и порядок применения принудительных мер воспитательного воздействия. Последствия систематического неисполнения несовершеннолетним принудительной меры воспитательного воздействия. Освобождение от уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних с их помещением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа. Особенности условно-досрочного освобождения несовершеннолетних от отбывания наказания. Значение этого института. Сроки давности при освобождении несовершеннолетних от уголовной ответственности или отбывания наказания. Сроки погашения судимости для лиц, совершивших преступления до достижения возраста восемнадцати лет. Применение особенностей уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних к лицам в возрасте от восемнадцати до двадцати лет.

Иные меры уголовно-правового характера

Иные меры уголовно-правового характера: понятие, цели, виды. Соотношение с наказанием. Проблема «двухколейности» мер уголовно-правового воздействия. Понятие и цели применения принудительных мер медицинского характера. Их юридическая природа. Основание, условия и порядок применения принудительных мер медицинского характера. Виды принудительных мер медицинского характера. Продление, изменение и прекращение применения принудительных мер медицинского характера. Принудительные меры медицинского характера, соединенные с исполнением наказания. Зачет времени применения принудительных мер медицинского характера. Принудительные меры медицинского характера, соединенные с исполнением наказания. Конфискация имущества: правовая природа, основания, виды конфискуемого имущества. Конфискация денежной суммы взамен имущества. Правило о возмещении причиненного преступлением вреда законному владельцу. Дискуссия о конфискации. Судебный штраф. Основания и порядок применения.

Server Error in ‘/AccGateway’ Application.

Access to the path ‘d:\accgateway_log.txt’ is denied.

Description: An unhandled exception occurred during the execution of the current web request. Please review the stack trace for more information about the error and where it originated in the code.

Exception Details: System.UnauthorizedAccessException: Access to the path ‘d:\accgateway_log.txt’ is denied.

ASP.NET is not authorized to access the requested resource. Consider granting access rights to the resource to the ASP.NET request identity. ASP.NET has a base process identity (typically \ASPNET on IIS 5 or Network Service on IIS 6 and IIS 7, and the configured application pool identity on IIS 7.5) that is used if the application is not impersonating. If the application is impersonating via , the identity will be the anonymous user (typically IUSR_MACHINENAME) or the authenticated request user.

To grant ASP.NET access to a file, right-click the file in File Explorer, choose «Properties» and select the Security tab. Click «Add» to add the appropriate user or group. Highlight the ASP.NET account, and check the boxes for the desired access.

Source Error:

An unhandled exception was generated during the execution of the current web request. Information regarding the origin and location of the exception can be identified using the exception stack trace below.

Stack Trace:

[UnauthorizedAccessException: Access to the path 'd:\accgateway_log.txt' is denied.] System.IO.__Error.WinIOError(Int32 errorCode, String maybeFullPath) +417 System.IO.FileStream.Init(String path, FileMode mode, FileAccess access, Int32 rights, Boolean useRights, FileShare share, Int32 bufferSize, FileOptions options, SECURITY_ATTRIBUTES secAttrs, String msgPath, Boolean bFromProxy, Boolean useLongPath, Boolean checkHost) +1217 System.IO.FileStream..ctor(String path, FileMode mode, FileAccess access, FileShare share, Int32 bufferSize, FileOptions options, String msgPath, Boolean bFromProxy, Boolean useLongPath, Boolean checkHost) +144 System.IO.StreamWriter.CreateFile(String path, Boolean append, Boolean checkHost) +123 System.IO.StreamWriter..ctor(String path, Boolean append, Encoding encoding, Int32 bufferSize, Boolean checkHost) +103 System.IO.StreamWriter..ctor(String path, Boolean append, Encoding encoding) +30 System.IO.File.InternalAppendAllText(String path, String contents, Encoding encoding) +63 AccGateway.Umkd.ProcessRequest(HttpContext context) in D:\sources\!git\Accreditation\AccGateway\Umkd.ashx.cs:118 System.Web.CallHandlerExecutionStep.System.Web.HttpApplication.IExecutionStep.Execute() +790 System.Web.HttpApplication.ExecuteStepImpl(IExecutionStep step) +195 System.Web.HttpApplication.ExecuteStep(IExecutionStep step, Boolean& completedSynchronously) +88

Умысел в гражданском праве, или Мотив имеет значение: рецензия на книгу

Один из интересных вопросов гражданского права — это вопрос о степени вины в гражданском правонарушении. Должно ли право варьировать режим ответственности за деликт или нарушение договора в зависимости от той или иной степени вины? При написании последней своей статьи мне пришлось несколько погрузиться в этот вопрос, и могу честно признать, столкнулся с рядом сложных проблем, которые в нашем праве не сказать, что разработаны.

В целом и наш ГК РФ, и многие другие правопорядки признают в ряде случаев особенности ответственности за умысел или за умысел и грубую неосторожность.

— Например, ответственность за нарушение тех или иных договоров объявляется применимой только за умышленное нарушение договора или нарушение договора, произошедшее в силу умысла или грубой неосторожности. Тем самым в случае нарушения договора в силу простой неосторожности должник от ответственности освобождается. Таких норм достаточно много в нашем ГК в частности.

— Другой пример: в случае умышленного нарушения договора (в ряде стран умышленного и по грубой неосторожности) не работает принцип ограничения размера подлежащих взысканию убытков только теми убытками, которые могли быть предвидены нарушителем на момент заключения договора (напр., Франция, Италия, Испания, Принципы УНИДРУА, DCFR. ).

— Еще пример: во многих странах (в Германии, например) и у нас в том числе (п.4 ст.401 ГК) условие договора об освобождении от ответственности не срабатывает применительно к случаям умышленного нарушения.

— В праве США, Англии и некоторых других стран умышленный, расчетливый характер нарушения договора может дать основания для взыскания с нарушителя вместо убытков кредитора, а доходов нарушителя, извлеченных из факта нарушения (disgorgement of profits). Для справки: у нас в силу абз.2 п.2 ст.15 ГК — такой расчет взыскания воможен по любым нарушениям.

— Судебная практика ряда стран признает, что в случае умышленного нарушения договора суд не должен применять свое право снизить размер явно несоразмерной неустойки.

— Наконец, в праве некоторых штатов США за умышленные нарушения некоторых категорий договоров допускается взыскание карательных убытков (то есть некой штрафной суммы в дополнение к присужденным компенсационным убыткам).

Короче говоря, примеров таких достаточно много.

Но что такое умысел в гражданском праве? Если кажется очевидным, что некоторая более высокая степень жесткости системы санкций может или даже должна быть признана в ситуации умышленных правонарушений, то просто необходимо определиться с самим понятием. Если бы право не проводило различий в последствиях умышленных и неумышленных нарушений, вопрос был бы не столь острым с практической точки зрения. Но раз проводит и, видимо, не без оснований, без кристаллизации понятия не обойтись.

Очевидно, что умысел предполагает осознанность, контролируемость поведения нарушителя. Но всякое ли осознанное нарушение является умышленным? Эта проблема особенно остро встает в договорном праве. Например, очевидно, что нарушение договора, произошедшее с целью причинить вред кредитору, носит умышленный характер. Не менее очевидно, что нарушение договора, произошедшее с целью извлечь дополнительную выгоду (например, покрутить деньги, причитающиеся кредитору и извлечь из них тот или иной доход), также является умышленным. Но как быть со случаем, когда должник нарушает договор осознанно, имея возможность его исполнить, но стремясь избежать непропорциональных расходов или сложностей?

И еще вопрос: не стоит ли воспринять в гражданском праве понятие косвенного умысла из права уголовного, т.е. должник нарушил не осознанно, но неосторожное нарушение произошло в силу того, что он несколько ранее имел умысел на создание условий для такого нарушения (например, допущен сам по себе неумышленный дефект в работах, но причиной этого стало то, что подрядчик осознанно в целях экономии использовал бракованный материал или оборудование)? Следует ли такие случаи квалифицировать как умысел или как грубую неосторожность?

Возникает и проблема с доказыванием. Если право по особенному относится к умышленным нарушениям, то на ком лежит бремя доказывания? По общему правилу свою невиновность или наличия обстоятельств непреодолимой силы доказывает ответчик, и этого ему достаточно, чтобы снять с себя ответственность. Но как быть, если в случае умысла, ответственность более строгая или не работают те или иные защитные инструменты (напр., оговорки об освобождении от ответственности, критерий предвидимости и т.п.)? Например, кредитор взыскивает убытки по договору, а ответчик ссылается на оговорку об освобождении от ответственности в договоре. Истец считает, что нарушение было умышленным и оговорка не работает по п.4 ст.401 ГК. На ком бремя доказывания? Наверное, все-таки на ответчике. Хотя.

Короче говоря, эти вопросы требуют изучения. В последние годы в правовой науке США опубликовано несколько десятков объемных статей, посвященных этой проблематике (в частности, предлагаются теории выделять из общего понятия умышленных нарушений оппортунистические, недобросовестные нарушения, а также много пишут о разграничении умышленных эффективных и умышленных неэффективных нарушений). Отдельные штаты постоянно экспериментируют (напр., в Калифорнии недавно был период, когда суды взыскивали карательные убытки за умышленные, недобросовестные нарушения почти любого договора). Но крайне интересно посмотреть, как подходят к решению этих проблем европейцы. Что там с этим Dol у французов? или как немцы определяют умышленное нарушение, при котором у них в силу п.3 пар.276 ГГУ не работает условие договора об освобождении от ответственности?

В этой связи с огромным нетерпением ждал доставки с Амазона новой книги голландкого цивилиста Мартина ван Когеленберга, посвященной проблеме умышленного нарушения договора. Книга называется «Мотив имеет значение!» (язык английский)

Motive Matters!: An exploration of the notion ‘deliberate breach of contract’ and its consequences for the application of remedies Martijn van Kogelenberg

Наконец, книга пришла. В целом, я нашел там много интересной компаративной информации в отношении подходов к проблеме в европейском праве. Есть здесь и обзор основных политико-правовых аргументов по вопросу: экономический анализ этой проблематики, аргументы из области моральной философии.

Автор признает, что по сравнению с американским правом в Европе эта тема не столь сильно дебатируется, хотя норм, привязывающих режим ответственности к умыслу, тут немало.

В целом автор выдвигает тезис о политико-правовой желательности более строгого отношения права к умышленным нарушениям договора, и выделяет достаточно много ситуаций, в которых суды, на его взгляд, должны учитывать мотив нарушения (отказ снижать неустойку, взыскание непредвидимых убытков, блокирование условия об освобождении от ответственности и т.п.).

В то же время нельзя сказать, что автору удалось сформулировать четкое определение умышленного нарушения. Он в самом начале книги вводит рабочее определение (что-то вроде «умышленное нарушение — это осознанное нарушение, проихошедшее с целью либо извлечь выгоду, либо избежать расходов»). Далее сквозь компаративный и политико-правовой анализ демонстрирует темные места в этом определении, ставя его в тех или иных аспектах под сомнение. Далее говорит о необходимости дальнейшей проработки. Но что-то конечного финального определения я так и не нашел.

Тем не менее, тем, кто интересуется проблематикой договорной ответственности, книгу могу рекомендовать.

ключевые слова: ответственность, умысел, умышленное нарушение

Электронная цифровая подпись (ЭЦП), Машиночитаемые доверенности (МЧД)

Комплексное повышение квалификации юристов

Журнал «Закон»

Похожие материалы

Азамат Жанэ
Руководитель
Алексей Волос
Доцент департамента частного права факультета права
Артемий Марков
Тихон Подшивалов
заведующий кафедрой гражданского права и гражданского судопроизводства
Роман Туркин
Максим Загидуллин

Комментарии (36)

Написать комментарий
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
09.07.2014 — 9:48 Алексей Шарон

Артем! Спасибо за познавательный пост!

А как соотносятся те наработки по вине , которые существуют в уголовном праве?

Вина это внутренне отношение субъекта к совершенному проступку.

В Ваших примерах:

«. Не менее очевидно, что нарушение договора, произошедшее с целью извлечь дополнительную выгоду (например, покрутить деньги, причитающиеся кредитору и извлечь из них тот или иной доход), также является умышленным. » — прямой умысел — знал о наступлении неблагоприятных последствий и желал их наступления. «

«. например, допущен сам по себе неумышленный дефект в работах, но причиной этого стало то, что подрядчик осознанно в целях экономии использовал бракованный материал или оборудование). » — небрежность, неосторожная форма вины, легкомысленно предполагал, что неблагоприятных последствий не наступит.

А бремя доказывания отсутствия вины на ответчике, по правилам статьи 401 ГК РФ?

Я конечно, почти не разбираюсь в поднятом вопросе, но можно ли как-то по аналогии использовать достижения уголовного права в вопросах вины, если не с практической, то хотя бы научной точки зрения?

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
10 лет на Закон.ру
09.07.2014 — 10:51 Владимир Горбачев » Алексей Шарон

« . можно ли как-то по аналогии использовать достижения уголовного права в вопросах вины. »

В том числе и такие категории, как: состояние аффекта, невменяемость и пр.
Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
09.07.2014 — 10:54 Алексей Шарон » Владимир Горбачев

ну тогда необходимая оборона и крайняя необходимость намного важнее)
Вы полагаете что я сморозил откровеннейшую глупость? )

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
10 лет на Закон.ру
09.07.2014 — 11:15 Владимир Горбачев » Алексей Шарон

Алексей, в свой комментарий не вкладывал абсолютно никакой иронии (ибо я вообще дилетант, ну — может быть любитель, не судите строго:)).
Просто, полагаю что наука должна опираться на практику и, опять же, совершенствовать её.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
09.07.2014 — 11:25 Алексей Шарон » Владимир Горбачев

Судить это вообще не мое ) Вот человек 2 года учиться говорить, а потом оставшуюся жизнь держать язык за зубами.
Вот помолчал бы — за умного бы сошел)

Но. Все самое лучшее в жизни у меня всегда происходило, когда мне говорили нет. Нет, ОК, тогда по-другому)

Эххх за оффтоп нам сейчас влетит. Все , закрываю свой рот)

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
09.07.2014 — 15:44 Андрей Переладов

Добрый день всем. Присоединяюсь к словам благодарности Вам Артем, за генерирование новых тем обсуждения.
Мое мнение, безусловно не претендует, на категоричность и объективность, суть рассуждений в следующем:
1) Если исходить из понятия вины в административном и уголовном праве, то здесь превалирует, внутреннее субъективное отношение лица к последствиям своих действий. А есть ли субъективный фактор в отечественной цивилистике, при наличии «фикции» юридического лица? Если субъектом является ИП или физлицо, таких вопросов не возникает, и природа «вины» и ее дифиниции условно совпадают. Каким образом определить признаки вины и формы умысла — как производные от действий органов управления юридического лица или из иных объективных обстоятельств — юридических фактов определенных статьей 8 ГК РФ? И какой теорией пользоваться при оценке таких действий «теорией цели сделки», «теорией содержания сделки» или » теорией факта»? Почему именно сделки потому что статья 401 ГК РФ говорит об обязательствах и вся конструкция вины, изложенная в статье 401 ГК РФ говорит о не надлежащем исполнении обязательства стороной.
2) существует конкуренция двух презумпций: невиновности в уголовном (административном) праве и объективного вменения в цивилистике, воплощением последней является нормы п. 3 статьи 401 ГК РФ, в основу презумпции положен риск предпринимательской деятельности — как основное правило и исключение из него — нормы закона и договора. При этом законодатель предусмотрев исключение из общего правила о виновности (законом или договором) сразу императивно предусмотрел из него же исключение — объем которого по сути полностью охватывает саму возможность такого исключения. Это дает возможность говорить о презумпции виновности лица, занимающегося предпринимательской деятельностью.
3) формы вины умысел и неосторожность. Исходя из второго тезиса понятно, почему формы не разграничены — объективное вменение это не предполагает. Кроме того, тот же пункт 1 статьи 401 ГК РФ определяет еще один критерий — добросовестности и осмотрительности, вытекающий из статей 1 и 10 ГК РФ, статей 17 и 19 Конституции. Этот критерий также не позволяет в принципе дифференцировать формы вины — правовые последствия дифференцации и степень ответственности законодателем не определены, соответственно в состав доказывания не входит. Эти выводы следуют из буквального контекстуального толкования пункта 1 статьи 401 ГК РФ «.. при наличии вины (умысла или неосторожности) ..» — т.е. форма вины как это может не парадоксально, как основание для наступление ответственности вообще не важна.
4) Опять таки довольно интересно что пункт 4 статьи 401 ГК РФ единственный предполагает квалифицирующий признак вины — умышленное неисполнение обязательств, но диспозиция применения данной санкции усечена — соглашение об освобождении (ограничение) от ответственности за умышленное не исполнение обязательств — т/е/ на момент заключения соглашения умысел должен существовать и а может быть даже реализован, только в таком случае такое соглашение ничтожно. А если неисполнение было в форме неосторожности — пример с использованием материалов которые по внешним параметрам соответствуют требуемым, но не проверяются подрядчиком? Это соглашение законно? Но тогда получается противоречие между пунктом 1 и пунктом 4 статьи 401 ГК РФ — данное соглашение ничтожно в силу того, что данные действия уже ГК признаются виновными, как результат не проявления должной осмотрительности и форма вины не имеет никакого значения. Получается что любое соглашение содержащее иное понимания норм статьи ГК РФ и специальных законов недействительно ( с учетом новой редакции статтьи 168 ГК либо ничтожно, либо оспоримо).
5) по распределению бремени — ответчик доказывает отсутствие вины. По смыслу пункта 4 статьи 401 ГК РФ соглашение не отменяет события противоправных действий, а позволяет не применять ответственность за виновные действия. Наличие отрицательного факта — порока соглашения должен доказывать истец. Спасибо.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Артем Карапетов Москва Директор, Юридический институт М-Логос
10 лет на Закон.ру
09.07.2014 — 22:01 Артем Карапетов автор

Вопрос о соотношения умысла в гражданском и уголовном праве требует изучения. Надо почитать литературу по уголовному праву.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
10 лет на Закон.ру
10.07.2014 — 10:01 Владимир Горбачев

А какая собственно необходимость арбитру при разрешении договорных споров устанавливать формы и степень вины, залезать в «дебри» мотивации?
В конечном итоге у тяжущихся сторон вполне определённый, конкретный материальный интерес.
М.б. для правильного разрешения спора, вытекающего из договорных условий, достаточно определить: кто, кому и сколько должен?
А виноватится перед истцом пусть ответчик, если сочтёт это нужным. Во власти первого войти в положение ответчика и, с учётом «степени его вины», установить меру ответственности последнего, снизив сумму компенсации установленную судом, или даже, смилостивившись, полность отказаться от своих требований.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
10.07.2014 — 10:06 Алексей Шарон

«. Во власти первого войти в положение ответчика и, с учётом «степени его вины», установить меру ответственности последнего, снизив сумму компенсации установленную судом, или даже полностью отказаться от своих требований. «

Мне такие истцы неизвестны.
Во всяком случае, если у них есть такие порывы, им стоит задуматься отказаться от занятий предпринимательской деятельностью, а направить свои усилия , например, в волонтерское движение )

А необходимость устанавливать степень вины арбитру нужна чтобы дифференцировать разбираемые случаи с учетом общеправовых принципов привлечения к юридической ответственности:
— личность правонарушителя;
— степень вины;
— соразмерность санкции наступившим последствиям нарушения обязательства.

Ответственность должна быть индивидуализирована.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором

Евгений Дедков адвокат и патентный поверенный, управляющий партнер КА «Дедков и партнеры», автор ТГ-канала «Ай Пи Адвокат»

10 лет на Закон.ру
10.07.2014 — 10:57 Евгений Дедков

Мне думается, что новизна данных вопросов обусловлена лишь инертностью нашей теории, которая почему-то до сих пор придерживается старой парадигмы компенсаторности гражданско-правовой ответственности, не находящей своего подтверждения как общая теория ответственности ни в законодательстве, ни в судебной практике.

Понятно, что когда мы сталкиваемся с компенсаторным принципом возмещения, форма вины теряет какое-либо значение. Однако в современном российском гражданском праве есть и примеры частных штрафов — это и компенсации за нарушение исключительных прав, и компенсация морального вреда и др.

Во всех случаях, когда определение размера гражданско-правовой ответственности осуществляется на основании усмотрения суда применительно к некой характеристике правонарушения (конкретный перечень элементов этой характеристики как правило не раскрывается), суд просто обязан согласно принципу справедливости учитывать форму вины правонарушителя, устанавливать было ли оно совершено по неосторожности или умышленно.

Считаю, что категории умысла и неосторожности в достаточной мере разработаны в российском правоведении, и не вызывают сложностей в их понимании. Умышленное правонарушение — это действия или бездействие, которые осознанно совершаются как противоправные или недобросовестные. Неосторожные правонарушения совершаются в результате ошибки, заблуждения или незнания о чужих правах. Нужно ли учитывать квалифицированные формы умысла и неосторожности как в уголовном праве? Лично я сомневаюсь в такой необходимости, так как вина при назначении частных штрафов учитывается наряду с другими факторами, определяющими размер ответственности (последствия правонарушения, стоимость объекта посягательства, длительность совершения правонарушения, имущественное положение потерпевшего и др.), в результате комбинации всех факторов вряд ли может быть выведена точная формула определения ее размера, в связи с чем вряд ли существует практическая необходимость углубляться в определение конкретного вида умысла или неосторожности. Однако в принципе для этого нет никакого запрета с тем, чтобы вынести справедливое судебное решение по соответствующим категориям дел.

Мне представляется, что главный вопрос заключается не в том, должно ли право варьировать режим ответственности в зависимости от той или иной степени вины (так как оно уже делает это), а в том в каких случаях ответственность должна основываться на основе принципа компенсаторности, а в каких на основании принципа частного штрафа, допускающего отклонение от полного возмещения вреда, как в большую, так меньшую сторону.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
10 лет на Закон.ру
10.07.2014 — 11:44 Сергей Будылин

Артем, я бы определил различные формы виды для целей гражданского права без отсылки к психологическим категориям. Примерно так.

Неосторожность — меры, предпринятые лицом для исполнения обязанности, ниже уровня разумной заботливости.
Грубая неосторожность — меры, предпринятые лицом для исполнения обязанности, _существенно_ ниже уровня разумной заботливости.
Умысел — меры, принятые лицом, специфически направлены на неисполнение обязанности.

Подробнее я в блоге написал:
http://zakon.ru/Blogs/chego_zhelaet_ooo__formy_viny_yuridicheskogo_lica/12729

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
10.07.2014 — 13:13 Алексей Шарон » Сергей Будылин

Неосторожность — меры, предпринятые лицом для исполнения обязанности, ниже уровня разумной заботливости.
Грубая неосторожность — меры, предпринятые лицом для исполнения обязанности, _существенно_ ниже уровня разумной заботливости.
Между первым и вторым очень размытая граница.
А чем не нравится легкомыслие и небрежность.
Легкомыслие — знал, что наступит , но легкомысленно думало , что не наступит. Купил на рынке по дешевке цемент, не проверив, будучи профессионалом. Оказался песок и дом рухнул.
Небрежность — не подумав, доверился в закупках материалах своему работнику. Работник новичок и никто его не проверял. В итоге работник накупил песка вместо цемента, дом рухнул.

Однако, сложно как-то все получается )

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Денис Козырев Частная практика
10 лет на Закон.ру
10.07.2014 — 23:08 Денис Козырев

как бы теоретически споры не вели — решать будет судья «в поле» — а он будет черпать из понятий уголовного права или потому что более менее понятно или потому что и уголовные дела рассматривает либо все вместе взятое.

потому и от сохи надо плясать . хотя можно конечно «развивать правовую мысль» по-софистски )

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Рыбин Частная практика
11.07.2014 — 8:45 Алексей Рыбин

Нельзя уголовно-правовые критерии оценки деяния как противоправного вносить в цивилистику. А если их все же вносить, то надо действовать последовательно и вносить те повышенные (в т.ч. процессуальные) гарантии, которые обеспечивали бы эффективную защиту лица, подозреваемого/обвиняемого в совершении противоправного деяния.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
11.07.2014 — 8:59 Алексей Шарон

Алексей!
«. Нельзя уголовно-правовые критерии оценки деяния как противоправного вносить в цивилистику. «

А почему? С точки зрения процесса познания мозгу нужны понятные критерии для оценки и сопоставления общего и частного.

А так , как будет настроение или еще того хуже — на эмоциях?

Дифференцировать и индивидуализировать санкции за нарушения надо.

Общеправовые принципы известны:
— личность правонарушителя;
— степень вины;
— соразмерность санкции наступившим последствиям нарушения обязательства.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
10 лет на Закон.ру
14.07.2014 — 16:00 Владислав Крамер

Ну оочень актуальная тема.
Поддерживаю мысль, что на гр-пр нарушения следует распространять косвенный умысел. Тут, по-моему, вообщене должно быть вопроса. Теория умысла в УП настолько фундаментально проработана, что и думать нечего. А коль так, то и вопрос «как определить косвенный умысел» решается так, как и в уголовном праве — с небрежностью и легкомыслием.

Нужно ли зачитывать учебник по УП? Не предвидел, но должен был при должной осмотрительности, предвидел, но самонадеянно пытался избежать и т.п. А дальше начинается самое сложное — суд должен оценивать осмотрительность и самонадеянность. Но, насколько мы знаем, он итак уже оценивает осмотрительность в вопросах проверки контрагента в спорах с НДСом. Поэтому не должно возникнуть проблем.

По мне, так вообще не должно возникать сомнений в применении умысла в гр-пр нарушениях. И равно как недопустимы соглашения об освобождении от возможной уголовной ответственности, не имеют силу оговорки об освобождении от умышленных нарушений договора. И, если такие оговорки в договоре есть, то они читаются как освобождение от наршений не умышленных. Соглашение об освобождении от умышленных автоматически указывает на заключение сделки в заблуждении, либо мнимой сделки.

Тут, правда, возникает проблема. Нарушение договора без умысла совпадает с форс-мажором в той степени, в коей исполнитель обязательства, действуя из лучших побуждений и с должной осмотрительностью не смог исполнить обязательства. И тут весь вопрос в том, насколько он должен был быть экстрасенсом и предвидеть обстоятельства, чтобы их можно было признать или не признать форс-мажором. В УП более или менее нашли баланс, но там обвинительных приговоров больше, чем рассматриваемых дел (бугага, конечно). И проблема не в том, применять или не применять умысел к гр пр отношениям, а в том, какой это даст результат.

Надобно говорить не о том, должны ли умышленные нарушения рассматриваться более строго. Говорить надо о том, что конструкция умысла (полная) должна или не должна браться в учёт при рассмотрении гр-пр нарушений. Она по сути-то и есть, понятно что без неё никуда, но выполнена неполностью.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
15.07.2014 — 23:54 Анатолий Тюфяков

Тема действительно очень интересная. Для возможного обсуждения и критики хотелось бы обратить внимание на следующие моменты.
На мой взгляд, недопустимо не только переносить уголовно-правовую конструкцию вины в гражданское право, не только использовать ее по аналогии, но и вообще обращать на нее хоть сколько-нибудь пристальное внимание (разве что только для уяснения лингвистико-технических приемов), исходя из следующих соображений.
1. Действительно и в уголовном, и в гражданском праве понятие вины – это теоретическая конструкция. Но будучи теоретической, и будучи конструкцией, она детерминируется сугубо утилитарными целями, для достижения которых она создается и формулируется. А цели у гражданского права и права уголовного очевидно не одни и те же.
2. Несмотря на то, что в гражданском праве и есть некоторые неярко выраженные элементы “карательности” (как справедливо было замечено выше, ”это и компенсации за нарушение исключительных прав, и компенсация морального вреда”, можно сюда добавить ст.1064 ГК РФ (о ней разговор чуть ниже)), частноправовые институты направлены на восстановительно-компенсаторные цели, в отличие от уголовного права.
3. Не случайно ГК хоть и не дает единого определения гражданско-правовой ответственности, но детально во множестве статей обрисовывает содержание этого понятия. УК же наоборот не только не содержит соответствующей дефиниции, но и вообще оставляет большое число вопросов о том, что же он имеет ввиду под “уголовной ответственностью”, определяя лишь ее “основания” (ст.8) и “общие условия” (ст.19). Вообще создается впечатление, что уголовная ответственность – это что-то типа своеобразной абстрактной квази-правоспособности, появляющейся при наступлении определенных юрфактов (возраст, деяние и т.п.). Зато когда речь заходит о “наказании”, то тут вам и смачное определение (ст.43), и пафосные цели (там же) и жестко реалистичные виды (ст.44) – законодатель так и брызжет красноречием, оставаясь при этом совершенно конкретным.
4. Касаемо т.н. “общеправовых принципов” юридической ответственности, а именно учета “личности правонарушителя” – имеет ли она значение для оценки его вины? Думаю, что имеет, также как и личность “потерпевшего”, при этом как в гражданском праве, так и в уголовном. Но…опять же для разных целей. Если в гражданском праве личности истца и ответчика имеют значение для установления баланса интересов на основе справедливости (может быть в этом контексте можно рассматривать вину в цивилистике? Насколько своими объективными действиями правонарушитель ставит свои интересы выше интересов других – как один из критериев? Или нет?), то в уголовном праве личность потерпевшего оценивается исключительно в целях определения “тяжести содеянного” и то исходя из доктрины субъективного вменения. Действительно для уголовного права степень вины (даже в пределах одной ее формы) двух близнецов, один из которых грубо сорвал георгиевскую ленточку с Валуева, а другой — со старика-ветерана, будет зависеть не от того, что Коля-кувалда после этого расплакался и получил серьезную психотравму, а ветеран успел дать обидчику по чайнику своей клюшкой и потом бодро и гневно во всех ток-шоу на ТВ ею потрясал, а опять же, исходя из того же субъективного вменения. Если же речь идет о возмещении морального вреда или ущерба, причиненного преступлением, то уголовный процесс, не долго размышляя над тем, что кроме как кого-то посадить, оказывается не мешало бы еще и что-нибудь кому-нибудь возместить, строчками УПК РФ (ч.1 ст.44, ч.1 ст.54 и др.) бодро отправит нас в нормативный массив г.59 ГК.
5. Согласитесь, что понятие “наказание” в ГК смотрелось бы так же дико, как и “баланс интересов” преступника и потерпевшего в уголовном процессе. В этой связи мне вспомнилась дискуссия юристов-“уголовников” в мои студенческие годы сразу после введения нынешнего УК о “восстановлении социальной справедливости” как главной цели наказания (ч.2 ст.43). Одни говорили примерно следующее: “О каком восстановлении справедливости может идти речь в случае убийства, например?”. Другие им возражали. Вспоминая аргументацию и тех, и других, я прихожу к выводу о том, что и под справедливостью криминалисты и цивилисты понимают совсем не одно и то же. Впрочем, я уже и тогда обратил внимание на то, что справедливость у криминалистов “социальная”.
6. Представляется, что исходя из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что использование уголовно-правовой вины как теоретической конструкции, так и лингвистической дефиниции если и возможно, то только в некоем компаративистском смысле. Цивилистам необходимы другие критерии и отправные начала, хотя бы еще и потому, что гражданско-правовые санкции, в том смысле как они зависят от вины правонарушителя, не ставят своей целью “исправление осужденного” (ч.2 ст.43 УК РФ).
7. В заключение о ст.1064 ГК. У меня создалось впечатление, что некоторые из участников дискуссии не различают вред, наступивший вследствие неисполнения гражданско-правовых обязательств, и гражданско-правовые обязательства, наступившие вследствие вреда. Хоть и там, и там речь и идет об “ответственности”, все же это не одно и тоже. Мне кажется, что не произошло бы ничего страшного, если бы в рамках цивилистики существовало два пусть и взаимосвязанных понятия вины – для целей договорной ответственности и для деликтной. Наоборот, все бы встало на свои места и дало более четкое и конкретное (насколько это возможно и не во вред целям правового регулирования) представление о том и о другом.
Я заранее прошу прощения, если написал глупости. Я новичок, да и никогда не думал серьезно на эту тему. Это что-то вроде импровизации на тему Take Five.
Буду благодарен за справедливую критику.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
16.07.2014 — 1:45 Анатолий Тюфяков

В дополнение к сказанному хотелось бы отметить следующее (или обобщить).
Поскольку уголовное право индифферентно к личности потерпевшего как такого, не стремится защитить его интересы (третья цель наказания – предотвращение преступлений – публичная по своей сути), то и использует доктрину субъективного вменения. Гражданское же право стремится в первую очередь защитить интересы потерпевшего при том как имущественные, так и неимущественные. И поскольку в уголовном праве важна личность преступника для определения степени его вины и соответствующего ей наказания, а в праве гражданском наоборот важны личность потерпевшей стороны и вред, ей причиненный, то, по-моему, субъективное вменение нам не подходит. В этом смысле интересны т.н. “теория воли” и “теория волеизъявления” для целей толкования договоров и недействительности сделок. Как известно противоборство этих теорий как в англо-американском праве, так и в континентальном завершилось победой последней. Если попытаться распространить теорию волеизъявления на рассматриваемую тему, то получится, что для определения вины будет неважно чего хотел и чем руководствовался правонарушитель, а важно как его действия или бездействие должен воспринимать любой разумный участник гражданского оборота с точки зрения их (действий) добросовестности и осмотрительности (или даже насколько вероломными они представляются в глазах абстрактного стороннего наблюдателя). Здесь я согласен с предыдущим участником дискуссии по поводу большей применимости объективного вменения. Здесь же можно рассматривать такие хорошо известные в англо-американском (да и не только) праве принципы договорного права как взаимное доверие, добросовестность, осмотрительность, разумность и др. Пример. Допустим покупатель вовремя не расплатился с продавцом. Нарушение договора на лицо.
Вариант А. Покупатель умышлено не расплатился с поставщиком, имея такую возможность, поскольку не захотел требовать у третьего лица досрочного возврата суммы заема по причине недополучения высоких процентов. Здесь нарушитель вероломно поставил свои интересы выше интересов других лиц. И это объективно.
Вариант Б. Покупатель так же умышлено не расплатился с поставщиком, поскольку приберег деньги для расчетов по налоговым обязательствам. В противном случае налорг арестовал бы его счета, парализовал хоздеятельность и забанкротил. Он взвесил все за и против, признал свою вину и готов возместить убытки в размере реального ущерба. Он не ставил свои интересы выше всех остальных, а действовал.
И там, и там умысел (как его определяет уголовное право) и притом прямой. Поэтому “Мотив имеет значение” в той степени, в какой о нем может судить разумный участник оборота по объективным действиям и обстоятельствам.
В варианте Б, по моему мнению не может идти речь об умысле нарушителя в цивилистическом понимании и в смысле п.4 ст.401 ГК (хотя в УК. конечно, есть понятие крайней необходимости (ст.39), но оно же есть и в ст.1067 ГК, и это отдельная тема – тема сравнения договорной и деликтной ответственности с одной стороны, и уголовной с другой, и ст.1067 на договорную ответственность не распространяется).
Кстати, по-моему, Андрей Переладов, комментирую норму п.4 ст.401 ГК в следующих выражениях “ …на момент заключения соглашения умысел должен существовать и а может быть даже реализован, только в таком случае такое соглашение ничтожно”, ошибочно, если не абсурдно. О каких соглашениях может идти речь, если стороны осведомлены или сознательно допускают, что одна из них намеревается их нарушить? Мне кажется, что речь здесь идет о том, что ничтожно то соглашение, которое имплицитно или эксплицитно выражает заранее гарантированное освобождение от ответственности за любое нарушение, даже если оно будет совершено умышлено (т.е. по ходу исполнения договора), и это вполне понятно – если за подобной оговоркой оставить юридическую силу, то как минимум у одной стороны договора будут только одни права без корреспондирующих им обязательств (что это за обязательство, если за его неисполнение нет никакой ответственности? Это уже не ограничение ответственности, а отсутствие обязательства как такового).

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Владимир Аникеев Санкт-Петербург управляющий директор, Юридическая фирма «Бодлер»
16.07.2014 — 11:35 Владимир Аникеев

Артем, спасибо за интересную тему!
В процессе внедрения в гражданский процесс категории субъективной вины могут возникнуть трудности с адекватной настройкой распределения бремени доказывания и стандартов доказывания (которые должны существовать ). В уголовном праве презумпции невиновности и высокий стандарт доказывания сбалансированы системой правоохранительных органов, осуществляющих в рамках ОРД (в том числе путем снятия информации с техничских каналов связи и контроль почтовых отпралений и т.д.), доследственных и следственных действий, сбор и фиксацию доказательств. В рамках гр. процесса таких возможностей нет ни у участников, ни у суда.
В уголовном и гр. процессе (арбитражном) разное отношение к доказательствам, в частности к свидетельским показаниям, а они играют большую роль в доказывании «волевой составляющей» вины.
Я понимаю, как доказать наличие гр-пр. обязанности у другой стороны и факт нарушения такой обязанности, но как мне, как простому участнику гр. оборота, доказать вину другого лица (наличие возможности исполнить обязат-во, мотив на неисполнения и т.д.), достигнув высокий стандарт доказывания , мне трудно представить.
Вменение вины в гр. процессе, с предположение умысла, так же нарушает баланс, т.к. предприниматель будет находится под постоянной угрозой взыскания убытков в многократном размере, если не «перепрыгнет» стандарт доказывания неумышленности своих действий.
Резюмируя: 1. Кто будет доказывать степень вины (или невиновности); 2.какие доказательства будут достаточными 3.как эти доказательства будут собираться.

Это не говоря, о крайней необходимости разработки самой теории вины в гр. процессе.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Владимир Аникеев Санкт-Петербург управляющий директор, Юридическая фирма «Бодлер»
16.07.2014 — 12:00 Владимир Аникеев

Коллеги, если Вы говорите, что вина для обязательств из договора и из деликта принципиально разные категории, то можно конкретнее, в чем именно принципиальная разница и какое должна быть вина для деликта.
Какое имеет значение для категории вины из чего возникла гр-пр. обязанность из договора или закона, если важно отношение нарушителя к своему деянию?
В нормах о деликте упоминается, что лица несут ответственность» если они не докажут, что вред возник не по их вине», так как быть с вменением вины в деликте по общему правилу.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
16.07.2014 — 14:03 Алексей Шарон » Владимир Аникеев

Владимир и Анатолий! Коллеги!
Невероятно интересно критикуете.
Если возможно, Ваши предложения, пусть даже на уровне идей.

Как не вспомнить Иосиф Виссарионовича: ««Не согласен — критикуй, критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай!»..» )

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
16.07.2014 — 16:26 Анатолий Тюфяков » Владимир Аникеев

Владимир! Я не писал, что «. что вина для обязательств из договора и из деликта принципиально разные категории» — это Вы уже передергиваете. Я лишь хотел сказать, что договорная ответственность и деликтная — это не одно и то же (надеюсь с этим Вы согласны?). А раз это не одно и то же, я предположил, что может стать более эффективной для практики разработка (совсем даже не принципиально разных) родственных и близких с единым фундаментом двух категорий вины.
Но а если уж говорить о различии то вот Вам одно «на вскидку» (это тоже предположение). Если мы возьмем в качестве одного из критериев гражданско-правовой виновности принцип взаимного доверия (основополагающий кстати для англо-американского договорного права) — насколько вероломно он был нарушен или не нарушен, то очевидно, что он может иметь существенное значение для определения «договорной вины», но абсолютно неприменим для деликтной ответственности.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Владимир Аникеев Санкт-Петербург управляющий директор, Юридическая фирма «Бодлер»
16.07.2014 — 17:35 Владимир Аникеев » Анатолий Тюфяков

«Я лишь хотел сказать, что договорная ответственность и деликтная — это не одно и то же (надеюсь с этим Вы согласны?)»
Анатолий, полностью согласен. Но я пытаюсь понять, как это должно повлиять на формы вины и на содержание этих форм.
Согласен, что в договорных отношениях присутствует взаимное доверение, это может повлиять на оценку данного деяния, как более общест-но опасного (используя уг-пр. терминологию). Следовательно, большая имущественная ответственность «сверх убытков» (если предположить её появление в российском праве).
Если использовать модель «ожидаемого поведения» (степени заботливости), то можно предложить в договорных отношениях должна быть повышенная заботливость (выше обычной).
Но в случае с «психологической концепцией» вины, сложнее.
Умысле: Я осознанно нарушаю договор и желаю наступления последствий, связанных с его нарушением (мотив корыстный), или я осознанно нарушаю права третьего лица и желаю наступления вредных последствий.
Неосторожность: виновное лицо могло предвидеть последствия своих действий, мог предотвратить наступление невыгодных последствий, но не сделал этого. Может быть, где-то здесь есть разница между нарушениями договоров и деликтами, в часть степени предвидения и в степени готовности к предотвращению последствий?

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Владимир Аникеев Санкт-Петербург управляющий директор, Юридическая фирма «Бодлер»
16.07.2014 — 16:18 Владимир Аникеев

Алексей, где же тут критика?
Артем, предложил не концепцию, а тему для обсуждения, мне лично очень интересную.
Как можно критиковать тему обсуждения? Можно только обсуждать или нет.
Скажем, у меня имеется опыт в работы в уг.-пр. и в гр-пр. сфере равный по колличеству лет. Мне интересная идея возможности примения наработок отечественного уг.-пр. в рамках гр.процесса, но вижу и ряд проблем с этим связанных, что и обозначил выше.
Вторым номером был вопрос к тем, кто разделяет вину в нарушении договорного обязательства и деликте, т.к. я разницу не вижу, но хотел бы узнать и другую позицию. может быть более правильную.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
16.07.2014 — 16:21 Алексей Шарон » Владимир Аникеев
Владимир!
Может быть я неправильно выразился.
В любом случае спасибо за интересные посты)
Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Владимир Аникеев Санкт-Петербург управляющий директор, Юридическая фирма «Бодлер»
16.07.2014 — 16:37 Владимир Аникеев » Алексей Шарон

Алексей, вы правы в том, что нужны предложения. Без возложения повышенной имущств-й ответственности на нарушителя за умысел мы не сможем наказать недобросовестность, т.к. «компенсаторный» характер гр. ответственности делает нарушение экономически выгодным. Читал Ваши посты по злоупотреблениям со стороны банков, иногда ведь они граничат с мошенничеством. Мне кажется банки яркий пример экономически сильного субъекта, сознательно (умышленно) идущего на нарушения прав клиентов, т.к. в сам худшем случаи с них взыщут лишь «должное», а в суд пойдут единицы. Выгода от недобросовестного поведения очевидна.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
16.07.2014 — 18:27 Алексей Шарон » Владимир Аникеев

Совершенно точно.
Ситуация, когда право нарушать выгодней, чем соблюдать должна быть нетерпимой.
Идеала не будет, но к этому надо стремиться — соблюдать закон выгодно.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Владимир Аникеев Санкт-Петербург управляющий директор, Юридическая фирма «Бодлер»
16.07.2014 — 16:23 Владимир Аникеев
Трудно, что-то адекватное предложить, после трех часов в душном АС СПб и ЛО, набирая с телефона))
Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Артем Карапетов Москва Директор, Юридический институт М-Логос
10 лет на Закон.ру
18.07.2014 — 1:35 Артем Карапетов автор

вот я что подумал.

Мы все исходим из того, что в уголовном праве вина описывается через психическое отношение человека к своему поведению и его последствиям. Отсюда тезис о том, как же может этот подход применяться к ответственности в гражданском праве, где основным действующим лицом является юрлицо: мол в чью психику мы будем залезать дабы определить вину? Но давайте задумаемся вот над чем.

Во-первых, а занимается ли уголовный суд реально определением психического отношения обвиняемого в своему поведению настолько буквально? Конечно же, нет. Суд оценивает это отношение обвиняемого к своему поведению через соответствующий стандарт доказывания. Если прокурор доказал, что обвиняемый ВЕРОЯТНЕЕ ВСЕГО сделал то-то и то-то намеренно, осознанно, приведя в пользу такой интерпретации его поведения те или иные признанные судом убедительными косвенные доказательства, то человека наверняка осудят за умысел. Сам факт соответствующего деяния может быть в ряде случаев определен на основе прямых и не оставляющих почти никаких сомнений доказательств (например, видеозапись). Но нет средств абсолютно точно определить умысел. Поэтому умысел, наверное, всегда определяется лишь по косвенным признакам. Человек выстрелил на охоте в своего злейшего врага с расстояния в 30 метров. Это все, что может доказать прокурор более или менее достоверно. А вот сделал ли он это специально или решил просто пострелять наугад и случайно попал в жертву, это вряд ли можно часто определить наверняка. Суд, учтя разные косвенные улики (вроде личных неприязненных отношений, ясную погоду, отсутствие дичи в округе, хорошее зрение стрелка и т.п.) скорее всего решит, что он сделал это намеренно. Иначе говоря, думаю, и в уголовном праве никто в черепную коробку обвиняемого не залезает.

Во-вторых, специфика договорной ответственности в том, что в 99% случаях нарушение договора состоит в бездействии, в то время как, наверное, в 90% случаях преступлением является действия нарушителя. Думается, что доказать умысел при бездействии вряд ли можно иначе чем путем определения того, была ли реальная возможность действовать. Если была, а человек бездействовал, то считается, что был умысел. Я думаю в уголовном праве ситуация именно такая. Возьмем, например, состав уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов (ст.199 УК). Такое уклонение может быть и в форме бездействия (напр., непредоставление налоговой декларации). ВС РФ пишет, что вина здесь в форме прямого умысла (Пост. Пленума ВС №64). Как суд будет определять умысел? Думаю, очень просто. Не представил, значит бездействовал умышленно. И все. Бремя доказывания прокурор реализовал. Презумпция невиновности опрокинута. Далее обвиняемый уже должен оправдываться. Если последний докажет что была какая-то веская причина (лежал в больнице, полагался на разъяснения Минфина о том, что представлять не нужно, и т.п.). Это я так фантазирую. Наверняка не знаю, так как далек от этой сферы права. Но, думаю, ситуация именно такая. Причем не только у нас, а во всем мире по таким составам, где криминолизировано бездействие.

В-третьих, тут еще нужно вспомнить про бремя доказывания. В гражданском праве презумпция вины. Соответственно, доказывать свою невиновность должен нарушитель. Но что значит презумпция вины в тех случаях, когда право вводит специфические правила ответственности за умысел? Означает ли это, что умысел тоже презюмируется? Думаю, так быть не должно. Что же презюмируется? Наверное, неосторожность. Но какая? Ведь во многих случаях ГК говорит о том, что нарушитель отвечает за умысел и грубую неосторожность. Думаю, логично предположить, что в таких случаях презюмируется грубая неосторожность. Иначе в чем тогда смысл презумпции вины в таких случаях? Итак, умысел не презюмируется (наверное). Значит, его должен доказать истец, если хочет рассчитывать на применение специфических норм об умысле (напр., хочет опрокинуть условие договора об освобождении от ответственности по п.4 ст.401 ГК, а, если у нас когда-нибудь будут введены карательные убытки за умышленные нарушения договоров, — то во имя этого).

В-четвертых, проблему определения психического отношения (фактора осознанном, намеренности) можно сделать менее актуальной, если грамотно разложить бремя доказывания и определить стандарт доказывания.

С учетом сказанного выше можно обсудить такое решение в качестве рабочей гипотезы:

1. Умышленное нарушение договора — это такое намеренное неисполнение или ненадлежащее исполнение договора, которое произошло по причинам, которые не оправдывают поведение должника с точки зрения принципа добросовестности.

2. Нарушение договора предполагается намеренным и совершенным в отсутствии причин, способных оправдать поведение должника с точки зрения принципа добросовестности, если кредитор доказал, что у должника вероятнее всего была реальная возможность исполнить свое обязательство (стандарт доказывания «скорее да, чем нет»).

При наличии доказательств того, что должник вероятнее всего совершил нарушение с целью причинить вред кредитору или извлечь прямую выгоду из факта нарушения, намеренность и недобросовестность поведения должника становится еще более очевидной. Но даже если кредитор доказал, что у должника просто была возможность легко исполнить договор, этого должно быть достаточно, чтобы снять с кредитора бремя доказывания умысла.

При представлении кредитором достаточных доказательств умысла бремя доказывания обратного перекладывается на должника. При этом чем более убедительные доказательства умысла представил кредитор, тем более сильные доказательства обратного должен представить должник, чтобы опровергнуть такую квалификацию его нарушения

3. При доказывании отсутствия признаков недобросовестности в поведении должника последний может привести доказательства того, что что он был вынужден пойти на осознанное нарушение в связи с необходимостью избежать непропорциональных затрат, иных существенно неблагоприятных последствий, нарушения прав других кредиторов или иных лиц и т.п.

Примеры:
Так, например, нарушение продавцом договора (например, двойная продажа) с целью извлечения дополнительной выгоды от продажи товара по более высокой цене является явно недобросовестным. Равным образом недобросовестное нарушение мы имеем и в той ситуации, когда должник осуществляет исполнение со скрытыми дефектами (в том числе пороками в титуле), о которых ему было известно, но которые он не раскрыл кредитору.
В то же время вряд ли заслуживает признания особо предосудительной и недобросовестной просрочка, на которую продавец пошел в ситуации, когда исполнение договора из-за перебоев на запланированной для использования в целях доставки транспортной линии в момент наступления срока стало невозможным, а использование альтернативных средств транспорта было хотя и возможно, но в конкретных обстоятельствах требовало от продавца несения явно непропорциональных расходов. Также не является недобросовестной просрочка в оплате, если у плательщика не было средств или платеж лишил бы его возможности выплачивать заработную плату работникам.

Если есть желание, можно обсудить и покритиковать эту гипотезу.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
10 лет на Закон.ру
18.07.2014 — 13:48 Сергей Будылин » Артем Карапетов

« Во-первых, а занимается ли уголовный суд реально определением психического отношения обвиняемого в своему поведению настолько буквально? Конечно же, нет. »

Я не специалист по уголовному праву, но, по-моему, часто очень даже «да».

Помните это: «Скажите, подсудимый испытывал личную неприязнь к потерпевшему?» 🙂

Если испытывал личную неприязнь, то, наверное, действовал умышленно. Конечно, имеет значение весь комплекс объективных и субъективных признаков вины, но психологию никак нельзя сбрасывать со счетов.

« думаю, и в уголовном праве никто в черепную коробку обвиняемого не залезает »

В прототипическом случае, как я это представляю, присяжные или судья, определяя наличие или отсутствие вины, должны представить себя на месте обвиняемого и сказать, какое психическое состояние (желал — не желал и т.п.) наиболее правдоподобно объясняет его поведение. У них есть вполне реальная возможность это сделать, поскольку они, как и обвиняемый, являются физическими лицами, то есть кое-что понимают в человеческой психике.

Конечно, для «спасения» психологического определения вины в гражданском праве можно сказать, что «желания» юрлица – это вполне нормальная юридическая фикция. Юрлицо – это вообще юридическая фикция, соответственно, его имущества, права, обязанности и т.д. – это все юридические фикции. Они «существуют» лишь в том смысле, что эти термины используются в правовых нормах. Так почему же у юрлица не может быть желаний, тоже являющихся юридической фикцией?

Тогда для определения «желаний» и иных «психических отношений» юрлица к своему поведению присяжные или судья, по-видимому, должны (1) представить себе, что это не юрлицо, а физлицо, и (2) представить себя на месте этого физлица и сказать, какой вариант ответа наилучшим образом объясняет его поведение (факты дела).

В принципе это решает проблему. Но насколько оправдано внедрение подобных фикций психологического характера в гражданское право? Я считаю, что неоправдано по ряду причин, в том числе чтобы не умножать сущности без необходимости.

« 1. Умышленное нарушение договора — это такое намеренное неисполнение или ненадлежащее исполнение договора, которое произошло по причинам, которые не оправдывают поведение должника с точки зрения принципа добросовестности.

2. Нарушение договора предполагается намеренным и совершенным в отсутствии причин, способных оправдать поведение должника с точки зрения принципа добросовестности, если кредитор доказал, что у должника вероятнее всего была реальная возможность исполнить свое обязательство (стандарт доказывания «скорее да, чем нет»). »

Мне видится большая куча проблем в этом определении.

Во-первых, что значит «намеренное»? Это что, синоним «желания» в традиционном психологическом определении? Если так, нужно ли все остальное? Стоит ли запихивать элементы правовой нормы, такие как обстоятельства, исключающие ответственность (в данном случае добросовестность стороны договора), в определение термина «умысел»?

Во-вторых, использование сугубо оценочного термина «добросовестность» в определении гораздо более конкретного и в большинстве ситуаций общепонятного термина «умысел» представляется неоправданным. Оно вносит существенную неопределенность в правовые нормы, использующие термин «умысел».

Прототипический присяжный или судья, устанавливающий наличие умысла, вынужден будет определять не только «желания» лица, но отдельно еще и его добросовестность. Это, по-моему, контринтуитивно (я бы, например, сказал, что иногда можно нарушить правило умышленно, но добросовестно), что само по себе повлечет большой разброс в вердиктах.

Кроме того, что один человек сочтет добросовестным, другой сочтет недобросовестным. Например, Вы полагаете, что отказ от договора продавцом с целью продажи того же товара по более выгодной цене другому лицу, является недобросовестным (и потому заслуживает отдельной санкции помимо взыскания убытков потерпевшего). Я полагаю, что данное нарушение не является недобросовестным, если нарушитель готов добровольно возместить убытки контрагенту в полном объеме. Значит, мы с Вами рассудили бы вопрос об _умысле_ (в вашем определении) различным образом. Налицо существенная правовая неопределенность, даже когда суд полностью осведомлен о желаниях и намерениях ответчика.

Замечу к слову, что упомянутый спор (о надлежащей санкции за нарушение договора) лишь выражен через квазипсихологический и неизбежно оценочный термин «добросовестность». В действительности для его разрешения необходимо задаться вопросом, какая из двух санкций за целенаправленное нарушение договора (увеличенные убытки или просто убытки) более эффективна с экономической точки зрения. Тут возможны разные мнения (я бы сказал, что просто убытки; это на тему «эффективного нарушения» и т.п.). Но подменять этот спор спором (квази)этического характера о том, является такое нарушение «добросовестным» или «недобросовестным», по-моему, не следует.

Конечно можно пытаться устранить неопределенность, вводя многочисленные правила определения добросовестности в разного рода ситуациях, типа:

« например, нарушение продавцом договора (например, двойная продажа) с целью извлечения дополнительной выгоды от продажи товара по более высокой цене является явно недобросовестным. Равным образом недобросовестное нарушение мы имеем и в той ситуации, когда должник осуществляет исполнение со скрытыми дефектами (в том числе пороками в титуле), о которых ему было известно, но которые он не раскрыл кредитору.
В то же время вряд ли заслуживает признания особо предосудительной и недобросовестной просрочка, на которую продавец пошел в ситуации, когда исполнение договора из-за перебоев на запланированной для использования в целях доставки транспортной линии в момент наступления срока стало невозможным, а использование альтернативных средств транспорта было хотя и возможно, но в конкретных обстоятельствах требовало от продавца несения явно непропорциональных расходов. Также не является недобросовестной просрочка в оплате, если у плательщика не было средств или платеж лишил бы его возможности выплачивать заработную плату работникам. »

Но оцените сами, насколько все это утяжеляет _определение_ умысла! Наличие или отсутствие всех упомянутых факторов (от перебоях натранспортных линиях до отношений должника с работниками) суд обязан будет оценить, прежде чем сможет ответить на простой вопрос – имел тут место умысел или нет.

В-третьих, что означает слово «предполагается»? Это что, доказательственная презумпция? Или речь просто о тождестве понятий по определению? В последнем случае Ваше двучленное определение эквивалентно следующему:

«Нарушение договора считается умышленным, если кредитор доказал, что у должника вероятнее всего была реальная возможность исполнить свое обязательство.»

Тут целый комплекс проблем. На положительной стороне то, что из определения исключено оценочное понятие добросовестности (а тогда зачем его было вообще вводить?), а заодно и намеренности. Зато появились совсем уже загадочные выражения «вероятнее всего» (это что, установление стандарта доказывания? применимого только к этому обстоятельству?) и «реальная возможность». Короче говоря, эта формула мне вообще непонятна.

« При доказывании отсутствия признаков недобросовестности в поведении должника последний может привести доказательства того, что что он был вынужден пойти на осознанное нарушение в связи с необходимостью избежать непропорциональных затрат »

Кстати сказать, с точки зрения экономики я не вижу никакой разницы между осуществлением «непропорционально высоких» затрат и потерей «непропорционально высокой» прибыли. Для контрагента нет никакой разницы, по какой из двух этих причин был нарушен договор. Для экономики в целом нарушение договора для избежания любого из этих двух последствий его исполнения является полезным. Тем более для самого нарушителя. Так что карать ни за то, ни за другое не надо. Пускай заплатит убытки, и все.

Конечно, контрагент может пострадать, если нарушитель будет уклоняться от уплаты убытков. Но это равным образом относится к обоим случаям.

Вывод: сверхомпенсаторные санкции (если они вообще нужны в договорном праве) нужно вводить вовсе не за умышленное нарушение договора, а за недобровольность возмещения убытков (а-ля «штрафные убытки» в ЗОЗПП).

И для этого нет необходимости изменять определение умысла.

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Алексей Шарон Иваново Частная практика
10 лет на Закон.ру
18.07.2014 — 9:07 Алексей Шарон

Спасибо Артем за прекрасный анализ!

«. Нарушение договора предполагается намеренным и совершенным в отсутствии причин, способных оправдать поведение должника с точки зрения принципа добросовестности, если кредитор доказал, что у должника вероятнее всего была реальная возможность исполнить свое обязательство. «

Я думаю вполне себе рабочая тема. Например наиболее распространенный случай — неоплата по договору.
Кредитор говорит в суде — должник раскройте свои доказательства, предъявите в суд выписки со счетов банков , что у вас не было движения, то есть не было реальной возможности.

У нас только вот какая проблема нарисовалась в арбитражном процессе.
Некоторые суды начали отказывать в удовлетворении ходатайств об истребовании документов от другой стороны, мол так нарушается принцип диспозитивности, никто не должен собирать доказательства против себя.

Собирать то не должен, собирает другой, и у него другого способа собрать доказательства нет. Но суд не соглашается — и относит это к графе «Ваши проблемы».

Комментарий скрыт автором или модератором.
отмечено автором
Артем Карапетов Москва Директор, Юридический институт М-Логос
10 лет на Закон.ру
18.07.2014 — 16:34 Артем Карапетов автор

во-первых, Вы не правильно меня поняли. Я свои тезисы выше не в качестве норм закона предлагал. Отсюда и вольный текст: «вероятнее всего» и т.п.

во-вторых, в Вашем же примере про выяснение умысла в уголовном праве Вы подтверждаете, что присяжные или суд определяют умысел по косвенным признакам (какие были у обвиняемого отношения с жертвой? и т.п.). Часто невозможно абсолютно точно определить психическое состояние обвиняемого, и суд ориентируется на наиболее вероятное объяснение его действий. Тем более по составам, где криминализировано бездействие. Я абсолютно уверен, что по делам о несданных налоговых декларациях это вообще прокурор не доказывает.

в-третьих, фраза про «вероятнее всего» в моих тезисах указывала на релевантный стандарт доказывания. Смысл в том, что для признания поведения нарушителя умышленным нужно доказать, что его поведение соответствовало это форме вины с точки зрения признанного стандарта доказывания (по гражданским делам «баланс вероятностей»).

в-четвертых, вопрос не столько в том, чтобы ввести карательные убытки за умышленные нарушения, сколько в том, чтобы для начала разобраться как быть с теми уже признанными в законе случаями, когда умысел осложняет положение нарушителя (в первую очередь, п.4 ст.401 ГК : невозможность ссылаться на условия договора, освобождающие от ответственности).

в-пятых, психическое отношение нарушителя к своему поведению, понимаемое через концепт фиктивности юрлица, может использоваться, но если вдуматься в то, как это может работать по гражданским делам о нарушении договора, где чаще всего нарушение состоит в бездействии, то становится очевидным, что в большинстве случаев кредитор не сможет доказать ничего, кроме того, что у должника была возможность исполнить договора. Доказать же, что он не банально забыл про свой долг, кредитор просто не может. А ведь без доказывания умысла кредитор не сможет опрокинуть оговорку об освобождении от ответственности. Поэтому я и пишу, что доказывание кредитором умысла должника состоит в том, что он должен доказать наличие у должника возможности исполнить договор. Далее уже бремя опровержения переходит на должника.

в-шестых, насчет добросовестности. Тут, действительно, мы выражаем одно мутное понятие через другое. Но я не вижу иного пути. Дело в том, что далеко не всякое самое что ни на есть осознанное нарушение договора заслуживает особого порицания и какого-то особо жесткого отношения со стороны права (в том числе, в форме блокирования условия об освобождении от ответственности). Например, в случае, когда платеж кредитору лишил бы должника средств для выплаты зарплаты или уплаты налогов трудно обвинить должника в чем-то особо предосудительном. Та же ситуация имеет место и тогда, когда должник сделал осознанный выбор в пользу нарушения, стремясь избежать затрат непропорциональных интересу кредитора в буквальном исполнении (случай с задержкой отправки груза из-за временных перебоев на жд транспорте, которую должник мог бы и избежать, если бы отправил груз авиатранспортом). С другой стороны, есть, на мой взгляд, очевидные случаи оппортунизма вроде задержки в выплате страхового возмещения без каких-либо поводов. Даже если не предрешать вопрос о том, к какой группе отнести случай с двойной продажей, очевидно, что осознанное нарушение может восприниматься обществом по-разному. Поэтому и тезис, что там где закон говорит об умысле, он говорит не о всяком нарушении, совершенном в ситуации, когда у должника была возможность исполнить, а только о некоторых из них, таких, которые являются особо предосудительными с точки зрения деловой этики.
Иначе, если мы под умыслом будем понимать любое намеренное нарушение договора, то возникает странная ситуация. С точки зрения п.4 ст.401 ГК, а также иных норм, устанавливающих особый, более жесткий режим ответственности за умысел, должник, который нарушил договор осознанно, но в целях избежать катастрофы в своих делах, окажется в худшем положении, чем должник, который нарушил договор неосторожно, попросту игнорируя элементарные, самые минимальные меры предосторожности и относясь к вероятности нарушения прав кредитора абсолютно безразлично.

в-седьмых, насчет Вашего тезиса о том, что с точки зрения экономики нарушение, произошедшее для целей избежать непропорциональных расходов и убытков, и нарушение. произошедшее с целью не упустить шанс извлечь дополнительную выгоду, суть одно и то же. Все именно так. В первом случае нарушение происходит в целях избежать прямых издержек, в то время как во втором — т.н. альтернативных издержек (opportunity costs). Именно такой тезис развивают Познер и некоторые его последователи, выступающие за теорию эффективного нарушения. Но проблема их аргументации в том, что они берут в фокус анализа лишь микроэкономические последствия на коротком шаге. Помимо экономики есть моральная составляющая политики права. Опросы среди людей и в частности бизнесменов показывают, что они категорически не признают нормальным осознанные нарушения с целью заработать и четко отделяют их от осознанных нарушений с целью избежать потерь. Экономика не имеет монополии на политику права. Кроме того, в долгосрочном плане уравнивание двух указанных форм осознанного нарушения стирает предосудительность циничных несогласованных изменений согласованных условий, провоцируя такое поведение, закрепляя в сознании людей его нормальность. Так что я с этим не согласен и считаю, что оппортунизм должен получать по шапке. Впрочем, развивать эту дискуссию, которая вот уже лет 40 идет и набрала сотни объемных статей, здесь не предлагаю, так как мы это с Вами уже обсуждали.

в-восьмых, насчет Вашего тезиса о карательных убытках за добровольное неудовлетворение требований кредитора. Опять же это не решает самой главной проблемы — квалификации умысла применительно к тем случаям, когда он уже по тексту ГК предусматривает особый режим ответственности (п.4 ст.401 и т.п.). Тут все равно придется дать понятие умысла. Что же до самой идеи — она интересная, но заслуживает отдельного обсуждения. Ее очевидный минус состоит в том, что когда речь идет не об упрямом непогашении долга по накладной, где вопрос о сумме не столь острый, а о погашении убытков, возникает сомнение в том, заслуживает ли нарушитель договора, который нарушил его без всякого умысла, того, чтобы с него взыскивали двойные или тройные убытки только потому, что он добровольно их не погасил? Ведь чаще всего определить в процессе переговоров с кредитором, каковы реально убытки последнего без проведения полноценного процесса и анализа всех доказательств, проведения экспертиз, запроса доказательств и контрдоказательств, очень сложно. Взыскание в такой ситуации с неповерившего кредитору на слово должника кратных убытков было бы каким-то иезуитством. Если же напишите, что в некоторых случаях все-таки расчеты достаточно убедительны и нормальный должник не доводил бы дело до суда, я с уверенностью соглашусь. Но также очевидно, что в ряде других случаев это будет не так. Чтобы отделить одно от другого нам придется ввести какой-то оценочный критерий. Боюсь, что им окажется опять же столь не любимый Вами критерий добросовестности. Только в данном случае он будет оценивать не причины нарушения, а причины отказы от добровольного удовлетворения требований кредитора по убыткам. Кстати, в таком формате мне эта идея кажется вполне обсуждаемой.