20 лет теракту на Гурьянова: что произошло в 1999-м?
Ночь с 8 на 9 сентября 1999 года стала страшной для Москвы: в жилом доме на улице Гурьянова произошёл теракт с большим количеством жертв. Мощный взрыв на первом этаже полностью уничтожил два подъезда. Десятки человек погибли, а сотни – пострадали. Позднее следствие выяснило: атака была тщательно спланирована. Подробнее о том, что случилось 20 лет назад, читайте в подборке «Право.ru».
Ничто не предвещало…
Теракт в доме № 19 на улице Гурьянова произошёл 8 сентября 1999 года около полуночи. В результате взрыва мощностью 350 кг в тротиловом эквиваленте два подъезда оказались полностью уничтожены. Конструкция дома № 17 на той же улице деформировалась от взрывной волны. Трагедия унесла жизни 100 человек, ещё 690 человек пострадали.
На месте работали около 40 пожарных расчётов, 60 бригад скорой помощи, спасатели, кинологи. Поиски осложняли возникший в результате взрыва пожар и сильное задымление, сообщали в МЧС.
Ветеран пожарной охраны, бывший замглавы столичного управления МЧС и создатель Центра управления кризисными ситуациями Игорь Куряков рассказывал «Известиям», что тогда он впервые столкнулся с ситуацией, когда погибло и пострадало столько людей.
«Картина перед нами открылась ужасная: обрушились два подъезда девятиэтажного жилого блочного дома. Местами было загорание, но крупного пожара там не было – это обстоятельство оставляло шанс людям, находившимся под завалами, выжить», – говорил Куряков.
По словам Курякова, ситуация с точки зрения организации спасательных работ оказалась неординарной. В теории личный состав был готов к подобного рода чрезвычайным ситуациям, но на практике московский гарнизон столкнулся с такими разрушениями впервые. Спасатели разгребали осколки железобетонных плит руками. Объявляли минуты тишины по мегафонам, чтобы услышать крики о помощи.
Терактов был несколько
Сентябрь 1999-го оказался страшным не только для Москвы, но и для всей России. Трагедия на Гурьянова была не первой: 4 сентября взорвался жилой дом в дагестанском Буйнакске. Погибли 64 человека, 146 человек получили ранения.
13 сентября в столице произошёл ещё один теракт – на этот раз в жилом доме на Каширском шоссе (дом 6, корпус 3). Как сообщал ТАСС, взрыв мощностью около 300 кг в тротиловом эквиваленте прогремел примерно в пять часов. Восьмиэтажный кирпичный дом разрушился полностью. 124 человека погибли, семеро получили травмы.
16 сентября в городе Волгодонске Ростовской области рядом с девятиэтажным жилым домом взорвали грузовик. 19 человек ушли из жизни, 1045 человек признали пострадавшими.
В Москве преступники планировали теракты ещё по двум адресам: на Борисовских прудах и на Краснодарской улице. Их удалось предотвратить, передавало РИА Новости.
Как взрывчатка попала в Москву
Взрывчатку завезли в столицу с Северного Кавказа под видом сахара. Специалисты установили: взрывчатую смесь готовили на территории завода минеральных удобрений в Урус-Мартане Чеченской Республики. Оттуда смертельный груз попал сначала в Кисловодск, потом его доставили в Москву. Сотрудник милиции Станислав Любичев помог террористам беспрепятственно пересечь блокпост между Чечней и Ставропольским краем. Позднее его осудили за коррупцию (получил четыре года колонии).
В мешках с надписью «Черкесский сахарный завод» находились аммонит, алюминиевая пудра и селитра. Примерно такой же состав взрывчатого вещества использовали при взрывах в Буйнакске и Волгодонске.
Кто стоял за терактами?
В ходе расследования выяснилось, что организаторами взрывов оказались полевые командиры чеченских банформирований Хаттаб и Абу Умар (обоих убили в Чечне в 2001–2002 годах). Исполнителями терактов признаны Хаким Абаев, Равиль Ахмяров, Муратби Байракумов, Заур и Тимур Батчаевы, Ачимез Гочияев, Адам Деккушев, Юсуф Крымшамхалов, Руслан Магаяев, Денис Сайтаков, Муратби Туганбаев, Тайкан Французов, Аслан и Мурат Бастановы.
Магаяев, Байрамуков, Туганбаев, Французов, Бастановы получили сроки в ноябре 2001 года. Ставропольский краевой суд приговорил их к 9–15 годам лишения свободы.
Ахмяров, Сайтаков, Заур Батчаев погибли во время боевых действий в Чечне, Тимура Батчаева уничтожили в Грузии, Абаева убили в ходе спецоперации в Ингушетии.
В январе 2004-го Деккушева и Крамшамхалова приговорили к пожизненному заключению в колонии строгого режима. Их признали виновными в терроризме, незаконной перевозке, хранении и изготовлении взрывчатых веществ, участии в незаконном вооруженном формировании, убийстве с особой жестокостью, покушении на убийство, а также в незаконном пересечении госграницы.
Что было после?
Семьям, пострадавшим в результате взрывов в Москве, оказали материальную и психологическую помощь. Тем, кто остался без жилья, столичное правительство выдало ордера на 396 новых квартир. Семьи погибших и пострадавшие получили единовременную матпомощь, по личным заявлениям потерпевших компенсировалась стоимость утраченного имущества. Затраты из городского бюджета на эти цели составили около 29,7 млн руб.
В 2000 году в память о жертвах теракта в Москве на улице Гурьянова установили монумент на месте снесённого дома № 19. В 2003-м там построили храм-часовню в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Ежегодно здесь проходит траурная церемония по погибшим.
Дальше было еще страшнее: 20 лет теракту на улице Гурьянова
Подрыв жилых домов на улице Гурьянова в первые дни сентября 1999 года стал переломным для массового сознания россиян. Это был первый крупный теракт в столице, который показали по всем каналам. Всю страну облетели кадры разрушенного жилого дома, под завалами которого были погребены целые семьи. Едва ли после этого события остались равнодушные к сообщениям о вторжении бандформирований Шамиля Басаева и Хаттаба в Дагестан. Именно с этими событиями было связано жуткое преступление бандитов против мирного населения. О том, что происходило в те страшные дни, рассказывают «Известия». Ночь на 9 сентября стала бессонной почти для всей страны. Мощный взрыв 350-килограммовой бомбы в тротиловом эквиваленте в одно мгновение превратил в руины жилую девятиэтажку. Там мирно спали или готовились ко сну простые люди. Государство и общество столкнулось тогда с целым рядом новых проблем, требующих незамедлительной реакции.
«Мы выходили на работу с еще не снятыми швами»
Учительница Беслана — о жизни школы № 1 после теракта и о проблемах, с которыми там сталкиваются сегодня
Эффект землетрясения
Для ветерана пожарной охраны, а, в недавнем прошлом, замглавы столичного управления МЧС и создателя Центра управления кризисными ситуациями Игоря Курякова, подрыв жилых домов на улице Гурьянова стал первым столкновением с последствиями теракта. Позже он же будет руководить спасателями после взрыва дома на Каширском шоссе, после терактов на станциях метро «Лубянка» и «Парк культуры». Но то, самое первое соприкосновение с ужасом массового убийства людей, он помнит очень отчетливо по сей день.
«Повезло, что не было крупного пожара»
Я тогда впервые столкнулся с ситуацией, когда погибло и пострадало столько людей. Я был в то время заместителем начальника управления по Южному административному округу столицы, отвечал за пожаротушение и ликвидацию последствий чрезвычайных ситуаций. Был и начальником штаба бригады, которая фактически охраняла пол-Москвы, в том числе ЮВАО, где случилась беда.
9 сентября 1999 года. Террористический акт на улице Гурьянова. Спасатели на месте трагедии
Фото: ТАСС/Николай Малышев
Неуловимый Умаров: сколько раз ликвидировали террориста № 1
В Ингушетии нашли останки террориста, взявшего на себя ответственность за теракт в аэропорту Домодедово, подрывы в московском метро и поезда «Невский экспресс»
Информация пришла ко мне моментально, срочно приехал к месту. Картина перед нами открылась ужасная — обрушились два подъезда 9-этажного жилого блочного дома. Местами было загорание, но крупного пожара там не было — это обстоятельство оставляло шанс людям, находившимся под завалами, выжить. Но из-под обломков шел дым. На месте уже работали первые прибывшие подразделения — это был аварийно-спасательный отряд №4, они были ближе всех. Ну и пожарные части.
«С 7-го, 8-го этажей людей снимали на веревках»
Ситуация с точки зрения организации спасательных работ была неординарная. В теории личный состав был готов к подобного рода ЧС, схожими с последствиями землетрясения. Но московский гарнизон с такими масштабными разрушениями никогда не сталкивался. Была дана команда в первую очередь искать и спасать людей. Любым способом. На моих глазах снимали людей с помощью спасательной веревки с восьмого, седьмого этажей в тех частях здания, которые не обрушились. Эти люди оказались отрезанными от путей эвакуации.
Как происходил первый крупный теракт в истории современной России
Спасатели руками разгребали осколки железобетонных плит и доставали оттуда людей. Объявляли пятиминутную тишину по мегафонам, чтобы услышать крики о помощи.
Красный танк на завалах
Нам повезло, что незадолго до трагедии у нас оказалось современное гидравлическое оборудование и хорошие, передовые на то время, аварийно-спасательные инструменты и техника — город закупил. Быстро пригнали с нефтеперерабатывающего завода в Капотне тяжелую технику для разграждения железобетонных плит. А еще у нас на вооружении был, так называемый, танк. Выкрашенная в красный пожарный цвет боевая машина разгребала неподъемные осколки бетона, чтобы дать возможность машинам скорой помощи подъехать ближе. На месте, как я помню, было около 50 пожарных расчетов и 60 машин «скорой», а может и больше.
Фото: ТАСС/Антон Денисов
Террористы Басаева планировали захватить Госдуму и Большой театр
В 2002 году у боевиков были куда более обширные планы, чем захват театрального центра на Дубровке
«Многие застряли в лифтах»
Хорошо сработали тогда коммунальщики, Мосэнерго, Мосводопровод, Мослифта и другие службы города — они все принимали активное участие в спасении людей с первых минут. Например, многие жильцы оказались заблокированы в лифтовых кабинах (лифты отключились после взрыва) — спасатели Мослифта оперативно тогда смогли освободить всех людей.
«Охотничья собачка на моих глазах нашла человека»
Приехали кинологи с Центроспаса и спасатели из Жуковского с собаками, они помогали находить живых людей. Железобетонные плиты рушатся не плашмя, как карточный домик. Под ними всегда образовываются ниши, как шалаши, где есть возможность уцелеть человеку. Я на всю жизнь запомнил, как охотничья собачка, не помню, к сожалению, фамилию кинолога, на моих глазах указала место, где находился человек. Его извлекли, он был без сознания, но живой. Со временем, после трагедии было сформировано кинологическое подразделение в Пожарно-спасательном центре в Москве для спасения людей в подобных ситуациях.
Террористический акт на улице Гурьянова. Спасатели работают на месте трагедии
Фото: ТАСС/Николай Малышев
Кандидат террористических наук: как ученый-шифровальщик стал палачом ИГИЛ
Бывший офицер Минобороны сменил академическую карьеру на разбой
«Люди рвались к завалам»
Откровением для меня тогда стало, как много людей пострадали психически из-за взрыва. Люди были шокированы. К завалам приезжали родственники. Нет слов передать то, что творилось с ними. Психологическая служба оказывала посильную помощь. Люди рвались к месту, хотели лично убедиться, узнать, посмотреть. Разумеется, к месту трагедии их не подпускали, было хорошо организовано оцепление милицией.
«Американское 11 сентября наступило у нас на два года раньше»
Сегодня каждый житель России знает, что такое угроза теракта, но так было не всегда. Даже после окончания первой Чеченской кампании большинство людей не имели почти никакого представления о радикальных исламистах, их целях и требованиях. Все изменилось в ночь на 9 сентября 1999 года, считает собеседник «Известий», имевший отношение к антитеррористической работе в те годы. «Это преступление стало неожиданностью не только для людей, но и для спецслужб. Никто не ожидал, что целью террористов станут жилые дома. На протяжении очень длительного времени во всех отделах полиции невозможно было принимать звонки от граждан. Телефоны не умолкали даже ночью. Похожая реакция общества и паника позже наблюдалась и описывалась в США в 2001 году, после теракта в Нью-Йорке.
Фото: ТАСС/Роман Денисов
В 2017 году в России предотвращено 12 терактов
По данным Генпрокуратуры РФ, выявление преступлений террористической направленности возросло на 60%
Американское 11 сентября наступило у нас на два года раньше. Люди подозревали даже своих соседей и просили приехать, проверить, не террористы ли они. В то же время люди самоорганизовались — в каждом дворе появились гражданские патрули, которые осматривали каждую машину, требовали документов у любого подозрительного человека и сами проверяли грузовики. Статистика раскрываемости преступлений в этот период подскочила в разы — начали проверять каждый угол, каждый рынок, каждый багажник и попутно изымали оружие, наркотики. Были установлены и задержаны тысячи людей, находившиеся в розыске за различные преступления. Везде мерещились террористы», — рассказ свидетель тех событий «Известиям».
«В магазинах скупили все турпалатки»
Люди стали думать о «черном дне», началась настоящая продовольственная истерия. «Многие скупали ящиками тушенку, сахар, крупы, как-будто к войне готовились. Я сам отправил детей за город и так сделали многие мои знакомые. Люди брали отпуска и уезжали из Москвы. Городские парки были заставлены палатками — многие боялись ночевать в квартирах. Купить палатку в магазине было невозможно — все раскупалось моментально.
Штаб помощи пострадавшим во время взрыва в жилом доме на улице Гурьянова в Москве, где распределяют вещи, продукты питания, жилье
Фото: РИА Новости/Александр Поляков
Серьезно пострадали владельцы бизнеса, которые арендовали или приобрели в собственность помещения на цокольных этажах зданий. Все помещения осматривались милицией и опечатывались. Нередко предприниматели нарушали пломбы, чтобы забрать свой товар и если кто-то видел вскрытую пломбу — начиналась истерия. Сложнее всего приходилось в то время сотрудникам правоохранительных органов — это был первый раз, когда их перевели на круглосуточный режим несения службы», — поделился воспоминания столичный журналист, пожелавший остаться неназванным.
Террористы нацелились на детей
Цель мин-ловушек, замаскированных под бытовые предметы и игрушки, — испугать население.
По следам убийц
Сахар, опасный для жизни
В распоряжении «Известий» оказались служебные документы, позволяющие восстановить хронологию расследования теракта в первые дни. Из материалов, собранных милицией, ФСБ и следователями прокуратуры, следует, что взрыв произошел в 23.59. Дьявольский механизм сработал на первом этаже 4-го подъезда дома №19. В качестве замедлителя были использованы электронные часы с таймером. Террористы и их пособники предварительно сняли складские помещения у фирмы «Делко-2», находившиеся на цокольном этаже здания. Бандиты до мельчайших подробностей продумали легенду, благодаря которой им без привлечения внимания удалось завезти в столицу с Северного Кавказа тонны взрывчатки. Гексоген и тротил проникли в столичные подвалы в мешках из-под черкесского сахара.
Фото: ТАСС/Виталий Тимкив
Спецслужбы предотвратили крупный теракт в Москве 8 марта
Шахида из Турции задержали в одном из аэропортов столицы
Помогали без задней мысли
Разматывать клубок преступления было крайне сложно. Архитекторы этого преступления предполагали, как будет идти расследование, и несколько раз пускали следователей по ложному пути. Кроме того, бандиты вслепую использовали водителей и кладовщиков, достоверно изображая из себя торговцев. Например, накануне завоза партии «сахара» в дом на Гурьянова они наняли людей, которые ходили по квартирам и составляли список тех, кто желает прикупить пару мешочков песочку подешевле. Так усыпили бдительность жильцов и общественников. У бандподполья даже мешки были настоящими — руководитель одной из компаний в Карачаево-Черкессии взял в личное пользование специальную машинку по пошива мешков. Этого человека проверяли на причастность к преступлению, но доказать его умысел на пособничество террористам не смогли.
Сотрудник милиции опрашивает свидетелей
Фото: ТАСС/Виктор Великжанин
Фигурировали в деле и нечистоплотные сотрудники полиции, которые вместо прямых своих обязанностей занимались коммерцией. По одной из версий, они сводили замаскированных под предпринимателей террористов и столичных кладовщиков. Их умысел на соучастие в преступлении не был установлен.
Бомб на Дубровке хватило бы на всех заложников
Гособвинитель запросил поставщику оружия и бомб для «Норд-Оста» 23 года строгого режима
Силовики отмечали, что многие горожане искренне хотели помочь расследованию. Следствие продвинулось и смогло предотвратить ряд трагедий только благодаря тем, кто добровольно поделился информацией о предполагаемых преступниках, портреты которых крутили по телевизору. Всего поступило 678 значимых сигналов, связанных со взрывом.
Кисловодск-Москва
По официальной версии, основной груз тротила привезли из Кисловодска Николай Т. и Валерий С. Простые работяги, которым поручили доставить в столицу 380 мешков сахара. Груз они на свою фуру получили 4 сентября с двух «Камазов» со ставропольскими номерами. Погрузку осуществляли шесть человек. 5 сентября они были в Москве. Здесь 7 сентября они отгрузили 221 мешок (около 4 тонн) в гаражный бокс на Краснодарской улице (16 сентября он был обнаружен сыщиками), а еще 59 мешков на «Зиле» (принадлежала 35 автокомбинату) у них забрал и отвез на улицу Гурьянова и Борисовские пруды другой водитель, который также не знал, что его используют в своих целях преступники. Груз на Борисовских прудах (38 мешков взрывчатки массой около 2 тонн) успели отыскать оперативники, а саперы ФСБ остановили таймер. Взрыв должен был прогреметь 14 сентября.
Сотрудник ФСБ осматривает сомнительный предмет во дворе одного из домов
Фото: ТАСС/Виталий Иванов
Террористам дали срок
Московский окружной суд вынес приговор участникам ИГИЛ, планировавшим теракты в столице
Специалисты выяснили, что взрывчатую смесь готовили на территории завода минеральных удобрений в Урус-Мартане ЧР (когда Урус-Мартан заняли федеральные войска, то на территории бывшего завода были найдены таймеры-замедлители, сделанные на базе электронных часов Casio). С этого завода 9 тонн смертоносного вещества и попали в Кисловодск на «Камазах». Сотрудник милиции Станислав Любичев помог террористам беспрепятственно пересечь блокпост между Чечней и Ставропольем и сопроводил груз до склада их сообщника за взятку. Позже он был осужден, но только за коррупцию. Аммонит, алюминиевая пудра и селитра смешивались и упаковывались в мешки с надписью «Черкесский сахарный завод». Примерно такой же состав взрывчатого вещества был использован при взрывах в Буйнакске, предшествующем трагедии на Гурьянова, и при взрывах на Каширском шоссе 13-го сентября, и в Волгодонске 16-го сентября. Это обстоятельство также указывало на то, что преступления были совершены одной группой.
Бомбу в метро могли взорвать члены «спящей ячейки» боевиков
Исполнителем теракта, возможно, был террорист-смертник
До сих пор в бегах
Фотокомпозиционный портрет и даже имя предполагаемого режиссера массового убийства невинных людей оказались у силовиков в первые дни после теракта. Бандит, который оформлял договоры аренды и подыскивал склады для взрывчатки, использовал документы прикрытия на имя Мухита Лайпанова. Паспорт был настоящим, но его владелец погиб в ДТП за несколько месяцев до взрыва в родном Ставрополье. Установить личность реального подозреваемого помогла риелтор, к которой террорист обращался в августе, подыскивая помещения для смертоносного груза. Девушке предполагаемый преступник представился Маратом, но показал свой реальный паспорт на имя Ачемеза Гочияева. Она припомнила, что мужчине не понравился ни один из предложенных ею вариантов. Дело в том, что преступнику нужно было место, куда можно было проехать со МКАД, минуя посты ГИБДД. Тождество между фотопортретом предполагаемого преступника и жителем Карачаевска Гочияевым Ачемезом Шагобановичем помог следствию установить односельчанин.
Террорист Ачимез Гочияев
Фото: youtube.com/Criminal Info
За террористами в Москве проследят диспетчеры
В столице появится единый диспетчерский центр метрополитена (ЕДЦ), который позволит быстрее реагировать на чрезвычайные ситуации
Потом спецслужбы установили ближайшую связь, как называют силовики лиц из окружения фигурантов, Гочияева — Дениса Сайтакова. Большую часть жизни этот человек прожил в Набережных челнах (Татарстан), но после того как всерьез увлекся радикальными религиозными течениями, переехал в Грозный. Он принимал непосредственное участие в преступлении. В частности, руководил разгрузкой взрывчатки на улице Гурьянова. Он же разбирался в подрывном деле.
Трагедия с открытым финалом
По сведениям спецслужб, Сайтаков был ликвидирован в Чечне. Его судьбу разделили еще два участника теракта — Хаким Абаев и Равиль Ахмяров. Арестованные в Грузии Юсуф Крымшамхалов и Адам Даккушев были экстрадированы и приговорены к пожизненному заключению. Были ликвидированы и другие соучастники теракта.
Цветы в день солидарности в борьбе с терроризмом у памятного знака на месте взорванного дома №19 на улице Гурьянова в Москве
Фото: РИА Новости/Алексей Куденко
Игильное ушко: наводнят ли Россию беженцы из Таджикистана
В МВД России приготовились к провокациям исламистов
Сам же Гочияев на сегодняшний день находится в международном розыске. В разные году поступала противоречивая информация о его судьбе. Сообщалось, что он получил крупную сумму от Хаттаба (от 500 тысяч до 2 млн долларов США) и скрылся с деньгами, не расплатившись с исполнителями. Якобы его видели после терактов на территории родной Карачаево-Черкессии, в Чечне. Последние данные десятилетней давности говорили о том, что он обосновался в Турции. Хотелось бы закончить публикацию жизнеутверждающим финалом, но после трагедии на Гурьянова было только хуже. Не прошло и недели, как прогремел еще один взрыв по гурьяновскому сценарию — объектом атаки террористов вновь стал жилой дом. 124 жильца дома №6, корпус 3 на Каширском шоссе погибли под обломками бетона. Затем террористы сменили тактику — в 2004-м году случилась трагедия в Беслане, в 2002 году — захват заложников в театральном центре на Дубровке. Позже — взрывы в столичном и петербургском метро, подрывы самолетов смертницами, взрывы в Волгограде. И лишь в последние годы ужас бессмысленных массовых убийств обходит нас стороной.
20 лет назад произошли взрывы в домах на Гурьянова и Каширском шоссе
20 лет назад всю Россию потрясла серия страшных терактов. В Москве с интервалом в четыре дня были взорваны два жилых дома. Первый взрыв прогремел за две секунды до полуночи 8 сентября на улице Гурьянова, 19, в столичном районе Печатники. Погибли 106 человек, 690 получили травмы и увечья. Второй взрыв в 5 часов утра 13 сентября разрушил дом 6 корпус 3 по Каширскому шоссе. Погибли почти все жильцы — 124 человека, семеро получили ранения.
Взрывные устройства оба раза закладывали на первых этажах домов в нежилых помещениях, которые арендовали на одно и то же вымышленное имя. Дальнейшее расследование показало: взрывчатку изготовили в Урус-Мартане, доставили через Кисловодск в Москву под видом сахара. Хранили на двух складах на юго-востоке столицы — в районах Орехово-Борисово и Люблино. Заказчики, организаторы и все исполнители теракта были установлены. Большинство террористов ликвидировали в ходе спецопераций на Кавказе. Двое с 2004 года отбывают пожизненное заключение. Спецслужбы за время следствия предотвратили 13 терактов в России, в том числе шесть в столице. Взрывы на улице Гурьянова и на Каширском шоссе навсегда изменили жизнь в Москве. Чердаки и подвалы зданий опечатали, все подъезды оборудовали кодовыми замками. На месте взорванных домов установлены мемориалы жертвам терактов.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
В Беслане почтили память жертв теракта
«Смотрел на завалы вокруг, пытаясь отыскать свою мать» Двадцать лет назад в Москве взорвали дома. Так страшно россиянам было впервые
Двадцать лет назад в Москве террористы взорвали два дома, погибли 230 человек. Столица практически перешла на военное положение — со времен Великой Отечественной войны москвичи не чувствовали себя в такой опасности, как в тот сентябрь. Люди боялись возвращаться домой и засыпали со страхом проснуться под завалами. Но москвичи, как никогда после, объединились, чтобы защитить друг друга и помочь тем, кто в этом нуждался. В 20-летнюю годовщину терактов «Лента.ру» поговорила с выжившими, их близкими, соседями и теми, кто пытался им помочь.
«Я очнулся и почувствовал, что лечу»
Первый дом был взорван 4 сентября 1999 года в дагестанском городе Буйнакске. Два подъезда пятиэтажки, в которой жили семьи российских военных, остановивших наступление чеченских боевиков на Дагестан, превратились в груду кирпичей. Погибли 64 человека, 146 человек пострадали.
В ночь на 9 сентября теракты пришли уже в Москву. За пару минут до полуночи были взорваны два подъезда девятиэтажного панельного дома №19 по улице Гурьянова в Москве. Погибли 106 человек, ранения получили почти 700.
На 13 сентября был назначен общенациональный траур по жертвам этих двух терактов. Но именно в этот день, в пять часов утра, произошел третий взрыв — самый страшный по числу жертв. В уничтоженной террористами одноподъездной кирпичной восьмиэтажке №6 корпус 3 по Каширскому шоссе погибли 124 человека. Почти никто не выжил.
«Я очнулся и почувствовал, что лечу», — рассказал «Ленте.ру» Максим Мишарин, один из нескольких жильцов дома на Каширке, которые пережили теракт.
Квартира его семьи находилась на втором этаже, почти над эпицентром взрыва, мощность которого составила 300 килограммов в тротиловом эквиваленте. Мешки с гексогеном находились в подвале.
Фото: Ольга Ратькова / ТАСС
Но Максим, которому тогда было 24 года, каким-то образом оказался почти на самой вершине горы обломков.
«Я смотрел на завалы вокруг, пытаясь отыскать свою мать, отца или кого-нибудь еще из людей. Меня поразила полная тишина. Не было слышно ничего, кроме мелкого дождя, — вспоминает он. — Мои глаза и рот были забиты кирпичной пылью. Я был весь изранен. Одна из моих ног свешивалась через плечо».
Максим старался не терять самообладания. Когда подошли люди из соседних домов, прохрипел, что с ним все в порядке: «Ищите других, ищите!» Сильную боль Максим испытал, только когда его брали на руки. Она шла от ноги. У мужчины было сломано бедро.
Его отнесли и положили почти голым на мокрый холодный асфальт прямо у проезжей части Каширского шоссе, чем-то накрыли сверху. Из-за этого у Максима началась пневмония.
«Это были обычные люди. Они сами выбежали на улицу практически в нижнем белье. Кто-то остался рядом со мной, другие пытались вызвать скорую, но что-то не получалось, и они поймали проезжавшую мимо, видимо, по какому-то другому вызову, карету. Меня отвезли в 7-ю ГКБ. Она там совсем рядом», — вспоминает Мишарин. Кроме него в то утро в живых остались только шесть человек.
«Вдруг стало нечем дышать»
Двенадцатилетняя москвичка Юлия Савилина в те сентябрьские дни просыпалась от сильных взрывов дважды. До 8 сентября, когда террористы взорвали дом на Гурьянова, 19, она с семьей жила в соседнем, 17-м доме.
«Услышала хлопок, но долго не могла открыть глаза. Не знаю почему, наверное, из-за шока. Затем услышала мамин голос. Она звала меня к себе, — вспоминает Юлия. — Вдруг стало нечем дышать, и я открыла глаза, но по-прежнему ничего не видела. Стала искать выход из комнаты и сумела как-то выбраться через окно на балкон, разодрав москитную сетку, ориентируясь на звавший меня оттуда мамин голос».
Мать Юлии уже стояла на балконе со своей крестницей. Позднее к ним присоединился отец, который спал на кухне.
Выбраться на улицу обычным путем Савилины не могли: взрыв в соседней многоэтажке был настолько сильным, что несущие стены их дома сильно деформировались, перегородки попадали, двери заклинило. Образовались завалы. Им пришлось несколько часов провести на балконе, пока глава семейства разбирал их со своей стороны, а соседи — со стороны лестничной площадки.
«Папа еще бабушку спас из квартиры напротив. Тоже на балкон к нам привел. Спасатели, видимо, все находились на разборе завалов дома №19, — продолжает Юлия. — Когда вышли на улицу, взрослые остались у дома, а нас, детей, повели спать в находившийся рядом детский сад. Помню, была настолько уставшая, что уснула, несмотря на все эти события».
Потом семья Савилиных переехала на Каширское шоссе. И снова — взрыв.
«Встали на полянке. Без документов, денег и вещей»
Елена Колодий жила в третьем подъезде взорванного дома на улице Гурьянова. Она вспоминает, как спокойно было вечером перед терактом. «В этот день я пришла со школы, а потом допоздна сидела на балконе, где отец сделал самодельный столик, и читала книгу», — вспоминает она. Елене тогда было 16 лет.
Фото: Ратькова Ольга/Фотохроника ТАСС
Она, как и все, проснулась от сильного хлопка за несколько минут до полуночи. «Встала с кровати. В ночнушке зашла в мамину комнату и говорю, что там что-то взорвалось. Она отвечает: «Иди спи!» Я говорю: «Как я лягу, если у меня вся кровать в осколках от стекла?» Прошла еще, наверное, минута, пока мама поняла, что произошло», — рассказывает Елена.
Ее отец открыл входную дверь и услышал, что там кто-то кричит, бежит по лестнице вниз. Лена, ее двое младших братьев и родители, не глядя надели на себя какие-то вещи и побежали на улицу, где стеной стояла пыль.
Девушка на всю жизнь запомнила, как, еще находясь в квартире, высунулась из окна и увидела темную пыльную пустоту на месте, где находился соседний, четвертый подъезд.
«Мы вышли и встали на полянке. Без документов, денег и вещей. Одела юбку, тонкую вязанную кофту. Взяла, я помню, еще полотенце, оторвала от него кусок и подвязала себе волосы. Потом уже спустя несколько дней мы вернулись за вещами и документами», — говорит она.
Москвич Максим Макаров жил в другой уцелевшей части взорванного дома. «Помню, что проснулся от встряски и от шума разбившегося стекла. Когда вышли на улицу, уже много машин стояло — скорых и пожарных. Все в пыли было, как будто в тумане», — рассказывает он.
«Казалось, будто бы кино снимают»
Валентина Акимова и ее брат Михаил живут неподалеку от взорванного дома на улице Гурьянова. В ту ночь они, как и многие другие, сразу побежали к рухнувшему подъезду.
В момент взрыва Михаил сидел за компьютером, спиной к окну, в наушниках. «Почувствовал воздушный удар, вскочил и сразу же побежал на улицу. Только выхожу из подъезда, а мимо нашего дома уже едут пожарные. Очень быстро они там появились», — рассказывает он.
В цементной пыли почти ничего не было видно. «Разглядел пару пожилых людей, которые накрывали обнаженное тело погибшей девушки, — вспоминает Михаил. — Потом выяснилось, что эта девушка жила в соседнем от взорванного доме. Когда рвануло, она вышла из ванной и ее ударной волной выбросило на улицу».
Он запомнил дальнобойщиков, в недоумении стоявших возле своих машин. «Они там ночевали на дороге и, видимо, не знали, что делать: уезжать или нет. Некоторые фуры были повреждены какими-то долетевшими до них обломками, другие — нет», — вспоминает Михаил.
«Мужчины все побежали к обрушившемуся дому, чтобы спасать людей. И я тоже. Была кромешная тьма и железобетонная пыль стояла стеной, — рассказывает сестра Михаила Валентина. — Дышать можно было только через платочек. Я обо что-то все время спотыкалась: это были разбросанные взрывом части стен и еще чего-то».
Никаких спасательных работ добровольцам толком организовать не удалось. Подъехавшие на место милиционеры отогнали всех гражданских на пустырь у Москвы-реки и выставили оцепление.
«Нам оставалось только наблюдать за происходящим. Когда включили мощные прожекторы, то казалось, будто бы кино снимают. Ощущение нереальности возникло», — говорит Валентина.
При таком освещении стало видно, что средняя часть многоэтажки была будто бы ножом срезана. Левая и правая части дома устояли. Оттуда слышались крики какой-то девушки. «С верхнего этажа правой части спасатели снимали с помощью лестницы мать с ребенком. А внизу, между вторым и третьим, был пожар, который тушили, но он все время разгорался заново», — вспоминает женщина.
Погода была тихая, безветренная. В округе долго стоял странный запах. Местные сочли, что это пахло взрывчатое вещество, которое использовали террористы, — гексоген.
Утром к жителям соседних домов стали приходить солдаты, которых пригнали на Гурьянова для разбора завалов и работы в оцеплении. «На них были только легкие гимнастерки. Помню, обратились ко мне за водичкой, а я их позвала чаю горячего попить», — вспоминает одна из местных женщин.
Так как окна в домах по всей округе были выбиты ударной волной, на Гурьянова и на Каширском шоссе люди не могли оставить свои жилища без присмотра, опасаясь мародерства. Как окажется позднее — не без оснований.
«Это были очень тяжелые похороны»
Очень многие в те дни выжили по чистой случайности. Другие так же случайно погибли.
«Друг нашего сына Саша — им тогда было лет по двадцать — пошел к девушке смотреть кино по видаку и затем остался на ночь, — рассказывает москвичка Наталья Владимирова, которая жила на Каширском шоссе, рядом со взорванным домом. — Когда его нашли. Это были очень тяжелые похороны. Голова парня буквально скотчем была каким-то склеена. Его собирались хоронить в закрытом гробу, но отец уже на Домодедовском кладбище попросил открыть. Хотел увидеть сына в последний раз».
А молодого парня с улицы Гурьянова позднее свидание, наоборот, уберегло от беды. Жители одного из окрестных домов до сих пор помнят, как он пытался прорваться через оцепление. «Разорвал на себе рубаху и кричал, что у него там мать», — вспоминает одна из собеседниц «Ленты.ру».
Один из соседей Елены Радий — мальчик детсадовского возраста — напросился спать в кровать к своей матери. Это спасло ребенку жизнь: его комната была разрушена взрывом. А одну из бабушек, живших в доме на Каширском шоссе, спасла собака, которая разбудила ее раньше обычного на прогулку.
Подобных историй об этих двух домах осталась масса. Есть, конечно, и совершенно мистические. Так, на втором этаже дома на улице Гурьянова, прямо над местом взрыва, жила знакомая Валентины Акимовой. Она работала в парикмахерской и имела, по словам собеседницы «Ленты.ру», «выраженные экстрасенсорные способности».
Коллеги этой женщины после трагедии рассказали Валентине, что буквально за несколько мгновений до взрыва она почувствовала, что произойдет, разбудила и выкинула из окна свою дочь: девочка пострадала, но осталась жива, а останков ее матери так и не нашли.
Валентина и сама могла стать жильцом взорванного дома. «Мы раньше жили в общежитии в Текстильщиках — это коридорная система. И вот, когда ту общагу расселяли, то соседи в тот самый дом попали, а мы — в другой», — вспоминает она.
«Спали прямо на работе, часа по два в сутки»
Взрывы домов стали большим испытанием и для городских служб: пожарных, милиционеров и врачей. Многие из них работали круглыми сутками.
«Я был в оцеплении возле взорванного дома на Каширском шоссе. К сожалению, уже в день взрыва к этому месту стали проявлять интерес мародеры, — вспоминает Валерий Бузовкин, в ту пору бывший сотрудником муниципальной милиции. — Среди прочих здесь ходил слух о некоем сохранившемся самоваре с деньгами или драгоценностями. И вот за этим самоваром велась настоящая охота».
Бузовкин, как и почти все его коллеги, потом проверял чердаки, подвалы и помещения в жилых домах, которые сдавались в аренду. «Тогда была горячая пора и для юристов. Ведь многие помещения до массовых проверок сдавались вовсе без каких-либо документов, а теперь все ринулись их оформлять», — говорит Валерий.
Впрочем эти проверки, начавшиеся после взрыва на улице Гурьянова, не смогли уберечь жителей дома на Каширском шоссе, и почти все собеседники «Ленты.ру» из окрестных домов вспоминают, как бдительные бабушки рассказали местному участковому о подозрительных мешках, которые грузили какие-то неизвестные люди в подвал. Милиционер не проверил все как следует, за что потом был уволен с работы, как и начальник местного отделения милиции.
«Молодого парня просто сделали крайним, а он виноват не был», — утверждает Александр, бывший оперуполномоченный ОВД «Нагатино-Садовники», также живущий рядом со взорванным домом на Каширском шоссе. Сотрудники уголовного розыска, в котором Александр отслужил 20 лет, в те дни также работали круглосуточно. Обходили дома, разыскивали мародеров, собирали информацию о тех, кто мог быть причастен к взрыву.
«Сперва они [террористы] планировали заминировать дом №2, корпус 1 по Каширскому шоссе. Но хозяин помещения отказал им в аренде», — говорит бывший опер.
Однако хорошо разобраться в этой истории Александру, который всю свою службу специализировался на поисках угнанных машин, не дали: материалы забрали сотрудники ФСБ.
В экстренном режиме работали в сентябре 1999 года и сотрудники городских управ.
«Я жила в Марьино. Нас сразу после взрыва вызвали по тревоге, — рассказала «Ленте.ру» бывшая сотрудница управы района «Печатники» Маргарита Дмитриева. — Распределили, кто чем будет заниматься. Я сперва занималась вопросами питания людей, оставшихся без крова. Потом работали с Департаментом имущества, решали вопрос о том, кого и куда расселять из кинотеатра «Тула», где был развернут пункт временного размещения».
Никаких «единых окон» в ту пору не было. Любые процедуры, а уж тем более такие, которые связаны с получением жилья, требовали обойти множество учреждений, в каждом отстоять очередь и преодолеть бюрократические сложности.
Дмитриева и ее коллеги старались максимально ускорить помощь пострадавшим. «Запрашивали информацию из паспортных столов и так далее. Сидели на телефонах горячей линии, сообщали людям о судьбе их родственников. Спали прямо на работе, часа по два в сутки, и так недели две продолжалось», — говорит она.
«Было страшно возвращаться домой»
В Москве боялись новых взрывов. Жители столицы не надеялись на работу полиции или спецслужб, особенно после эпизода, произошедшего в Рязани 22 сентября, где в подвале жилого дома нашли мешки то ли с сахаром, то ли со взрывчаткой (сперва об этом будут сообщать как о предотвращенном теракте, потом — как об учениях). Поэтому москвичи взяли охрану своих домов на себя.
«Мы все дежурили, караулили по очереди, этажами. Недели три ходили вокруг дома. Закрыли наглухо все чердаки с подвалами», — вспоминает Михаил Акимов.
«Было страшно возвращаться домой с работы, — говорит его сестра Валентина. — Каждый день ходила к кинотеатру “Тула” и просматривала списки погибших, искала там знакомых. Переживала за тех, кто потерял близких, искала возможность им помочь».
А Наталья Владимировна со своим мужем переехали к сестре подальше от Каширского шоссе. Им казалось, что их дом тоже рухнет, что на его фасаде образовались какие-то трещины. «Только через несколько дней сын убедил нас вернуться домой», — вспоминает она.
«Храм на крови»
Но кроме страха была сплоченность. Многие тогда наконец познакомились и подружились со своими соседями, помирились с родными и близкими, стали верить.
Помимо небольших мемориалов, построенных на месте взорванных домов, напоминанием о трагических событиях двадцатилетней давности стал храм-часовня в честь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» в Печатниках. «Храм на крови» — так порой называет его настоятель, протоиерей Владимир Чувикин. Он приехал на место взрыва в первый же день и с тех пор регулярно проводит здесь богослужения.
«Сам я в тот момент находился дома в Одинцово, но в Иверском соборе Николо-Перервинского монастыря, находящегося в нескольких кварталах от места взрыва, были люди, — вспоминает отец Владимир. — Они рассказывали, что от взрыва стены огромного храма пришли в движение, и казалось, что он обрушится».
По его словам, время взрыва на улице Гурьянова неслучайно было назначено на полночь девятого числа девятого месяца (точное время — 23:58 8 сентября 1999 года). Священник уверен, что это, в сочетании с тремя девятками в летоисчислении, может трактоваться как перевернутые шестерки — символ торжества сатанинской силы.
«Совершивших этот теракт людей обуяла сатанинская злоба. Зачем они это сделали, я понять не могу? Ясно лишь, что они стремились убить как можно больше ни в чем не повинных взрослых и детей», — отмечает священник.
Идея построить рядом с местом трагедии храм появилась, по словам отца Владимира, у прихожан Николо-Перервинского монастыря. Власти поддержали ее не сразу. Автором проекта стал Владимир Козлов, который за основу взял православный храм, построенный в американском городе Джорданвилль. Одним из спонсоров был министр путей сообщения Николай Аксененко. Он выделил три миллиона рублей, которых хватило на то, чтобы подвести коммуникации, заложить фундамент и провести другие работы нулевого цикла.
Через два года после взрыва, 14 сентября, храм был заложен, а уже в ночь на 9 сентября 2003 года полностью построен и освящен.
«Сначала отслужили молебен в Иверском соборе, а потом прошли по Шоссейной улице туда, на улицу Гурьянова. Движение было перекрыто. Людей шло очень много. Больше тысячи человек», — вспоминает протоиерей. Теперь в этом храме ежедневно поминаются все погибшие от теракта люди — каждый из них поименно.
«Любая боль постепенно притупляется»
Отец Владимир помнит, какими массовыми были траурные мероприятия на Гурьянова в первые годы после взрыва. «Митинги устраивались ночью там, где сейчас находится обелиск: собирались люди, зажигались свечи, играла траурная музыка. Это было светское мероприятие, которое шло параллельно с нашим», — говорит священник.
Затем людей стало ходить все меньше и меньше. Так же и на Каширском шоссе. Мишарин четыре года подряд встречался там еще с одним пережившим теракт — Юрием Сафонцевым, но затем тот приезжать перестал. По словам местных жителей, Юрий уехал за границу к своей дочери.
«Теперь же [из] родственников погибших приезжают единицы, а то бывает так, что и никого из них нет в ночь [годовщины] трагедии у нас на службе», — говорит отец Владимир. Память человеческая, по его словам, так устроена, что любая боль постепенно притупляется.
Но люди из дома №19 по улице Гурьянова по-прежнему стараются поддерживать друг друга. Они и до взрыва жили очень дружно. «Некоторые даже свои квартиры не запирали. Знали, что соседи присмотрят», — говорит Елена Колодий.
Она до сих пор не может поверить, что на месте взрыва решили построить четыре дома. Две уцелевшие части 19-го дома уничтожили контролируемым подрывом. То же самое сделали и с домом № 17, который сильно деформировало взрывом. Так возле Москвы-реки появилась свободная площадка.
«Сперва там ничего строить не собирались. Хотели сделать небольшой парк. Но потом переиграли и решили возвести четыре жилые башни-многоэтажки. Строить их начали даже раньше, чем там появился наш храм», — говорит отец Владимир.
Квартиры в этих новостройках стоили несколько дешевле. Разумеется, появились и слухи, что живущие здесь люди видят привидения и чаще болеют. Сами жильцы башен ни в какую мистику не верят. «Да, нас предупредили, что дом построен рядом со взорванным, но не прямо на этом месте. Что же теперь? В советское время часто строили на месте кладбищ, и мало кого это беспокоило», — рассказал Владимир, переехавший в новостройку из Мордовии. Он выбрал этот дом из-за цены и хорошего вида на реку.
«Я все еще плохо сплю»
После Москвы был Волгодонск. Там 16 сентября 1999 года в 05:57 взорвался начиненный взрывчаткой грузовик, припаркованный рядом с девятиэтажным домом №35 по Октябрьскому шоссе. Все как в Буйнакске 12 днями раньше. Обрушился фасад здания, 19 человек погибли, еще 89 человек попали в больницы.
30 сентября федеральные войска вошли в Чечню, чтобы покончить с терроризмом. Но Москва, как и вся Россия, еще долго не будет чувствовать себя в безопасности. Через три года случится «Норд-Ост», еще через два — Беслан.
Следователи пришли к выводу, что все четыре взрыва — в Буйнакске, Москве и Волгодонске — были организованы Эмиром аль-Хаттабом и Абу Умаром, руководившими незаконным вооруженным формированием «Исламский институт «Кавказ»». В мае 2003-го четыре года лишения свободы получил бывший сотрудник милиции Станислав Любичев, который, как установил суд, обеспечил беспрепятственный проезд в Кисловодск грузовика, в котором под видом сахара находились мешки с гексогеном.
Руководитель диверсионной группы, которая арендовала в Москве помещения и завезла туда взрывчатку, — председатель карачаевского ваххабитского джамаата Ачемез Гочияев — был объявлен в розыск. Помогавшие ему Денис Сайтаков и Хаким Абаев убиты: один в Чечне, другой в Ингушетии.
В январе 2004 года к пожизненному заключению приговорили виновников взрыва в Волгодонске Адама Деккушева и Юсуфа Крымшамхалова.
Многие уцелевшие после взрывов 1999 года до сих пор не могут до конца оправиться. У одних появилась эпилепсия, у других — бессонница, кто-то попал в психбольницу, кто-то уже через несколько лет скончался из-за расшатанных нервов и здоровья. Многие годы страдали и бились за правду те, кто так и не нашел останков своих погибших родственников.
Тяжелая депрессия развилась у сестры Максима Мишарина, которая в момент взрыва вообще находилась в командировке в Испании. В течение нескольких лет она мучилась от головных болей, почти не спала и сидела на лекарствах, боялась находиться дома одна.
У самого Максима были сломаны обе ноги, повреждены оба легких, печень и желудок. Все это со временем зажило, хотя вернуть себе возможности ходить, хотя бы с палочкой, стоило ему большого труда. А вот контузия дает о себе знать даже двадцать лет спустя. «Я все еще плохо сплю. В голове стоит звон», — говорит он.
Власти подарили ему как инвалиду автомобиль «Ока», и он стал зарабатывать, перевозя на ней стройматериалы. Мишарин оказался талантливым предпринимателем. Он занялся витражными потолками и даже специально пошел учиться живописи в Суриковское училище, чтобы рисовать и разбираться в искусстве лучше конкурентов.
Максим также обзавелся большой семьей. У него трое детей. Про теракт с женой он не разговаривает. Когда кто-то расспрашивает о шраме на животе, Максим придумывает разные небылицы.
Двое молодых друзей, Адиль и Азат, любят отдыхать в небольшом заброшенном сквере прямо на берегу Москва-реки в Печатниках, немного севернее одноименного парка. Здесь, по их словам, можно спокойно выпить, закусить, а иногда и костерок разжечь. Сюда удобно приглашать знакомых. Есть удобный ориентир — необычный православный храм, а за ним — четыре высокие жилые башни-многоэтажки.
На вопрос, чем известно это место, Азат широко раскрывает глаза. «Здесь дом разрушился жилой. Это давно было. Из-за чего? Не знаю, может, землетрясение», — говорит парень.
Отец Владимир смотрит на «храм на крови» и замечает, что он как будто бы стоял здесь веками. Когда мы беседовали, в храме как раз готовились к двадцатой по счету годовщине трагедии.
«Это, как говорят святые отцы, наглая смерть, — говорит он. — То есть внезапная и совершенно неожиданная. За несколько минут до взрыва оттуда люди звонили и общались с родственниками по телефону. Многие из них совершенно не были готовы к переходу в вечную жизнь».
По словам батюшки, в Евангелии есть предостережение для всех живущих на земле: «В чем застану, в том и сужу». «И так было во все времена, — говорит он. — Недаром в одной из старинных молитв, которые читаются верующими перед сном, есть недоуменный вопрос, обращенный к Богу: “Неужели это ложе станет моим гробом, и я не проснусь завтра утром?»»