«Бери» отдельно, «плати» отдельно: ВС разъяснил принцип Take or Pay
Швейцарская компания заключила с российским контрагентом пятилетний договор на перевалку угля по схеме Take or Pay, но через полгода отказалась от него в одностороннем порядке. ВС подтвердил, что она имеет на это право, это не снимает с фирмы обязательств по уплате оговоренной соглашением суммы. Эксперты надеются, что эта позиция даст дополнительные гарантии стороне договора, в пользу которой включают условие «бери или плати». Пока она часто не получает правовой защиты в судах.
В рамках договорной конструкции Take or Pay можно отказаться от своих прав, но не от обязанностей. Это значит, что заказчик может в одностороннем порядке расторгнуть договор, но все еще будет обязан выплатить оговоренную сумму контрагенту. Это следует из мотивировочной части определения коллегии Верховного суда по экономическим спорам по иску «ОТЭКО-Портсервис» к Kaproben. Опрошенные Право.ru юристы надеются, что это сделает судебную практику по договорам формата «бери или плати» более последовательной и защитит поставщиков. Но бизнес все еще ждет, что такой механизм напрямую пропишут в законодательстве, добавляют эксперты.
История вопроса
В феврале 2019 года российская «ОТЭКО-Портсервис» заключила договор оказания услуг по экспедированию, перевалке и хранению каменного угля для заказчика, швейцарской Kaproben Handels AG. Kaproben обязалась своевременно предъявлять оператору уголь для перевалки в оговоренных объемах в рамках принципа Take or Pay («бери или плати»). Таким образом, швейцарская компания должна была оплачивать недопоставленный объем угля по стоимости перевалки. Договор действовал до 2023 года.
18 августа, 9:40
20 марта, 17:39
В сентябре 2019-го Kaproben уведомила российскую компанию, что выходит из договора в одностороннем порядке. «ОТЭКО-Портсервис» посчитала, что условия соглашения этого не позволяют.
Компания обратилась в АСГМ с иском о признании одностороннего отказа от сделки незаконным (дело № А40-328885/2019). Суд поддержал позицию «ОТЭКО-Портсервис»: ни нормы Гражданского кодекса в отношении смешанных договоров, ни условия самого соглашения не подразумевают его одностороннего расторжения.
Иного мнения оказался 9-й ААС. Он счел, что речь идет о договоре возмездного оказания услуг. А от его исполнения п. 1 ст. 782 ГК позволяет отказаться в одностороннем порядке. Принцип «бери или плати» не закреплен в российском законодательстве, а его применение в договоре не умаляет закрепленного в Гражданском кодексе права на односторонний отказ от исполнения договора. Кассация подтвердила эту позицию.
Как уточнили суды, Kaproben должен компенсировать российскому контрагенту фактически понесенные для исполнения договора расходы.
А затем их решения оценила экономколлегия.
Позиция ВС
ВС подтвердил, что договорные отношения формата Take or Pay напрямую не урегулированы в российском законодательстве. Но близкие к этому принципу механизмы содержатся в некоторых правовых актах (например, в Правилах поставки газа). Само это условие не образует особый вид договора, но стороны вправе его включить, и суды не должны его игнорировать.
Условие «бери или плати» состоит из двух обособленных, но тесно связанных между собой обязательств, полагает экономколлегия:
- заказчик вправе получить услуги в оговоренном объеме, причем реализация этого права зависит только от воли заказчика;
- заказчик обязан заплатить исполнителю оговоренную сумму, независимо от того, воспользовался ли он этим правом.
Получение этой платы — право контрагента. Это не нарушает принципа возмездности, поскольку заказчик в такой конструкции получает дополнительные преимущества, которые имеют самостоятельную стоимость, подчеркивает ВС. Например, это резерв производственных мощностей, внеочередное и гарантированное обслуживание в любое время, фиксированная или сниженная цена.
Формат «бери или плати» не нарушает принцип возмездности, потому что заказчик получает дополнительные преимущества, например, резерв мощностей, внеочередное обслуживание, фиксированная или сниженная цена.
Что же касается вопроса о допустимости отказа от договора, экономколлегия напутствует помнить: отказаться можно от реализации своего права, но не обязанности. Заказчик на будущее отказывается от возможности требовать от второй стороны предоставления услуг и освобождает исполнителя от соответствующей обязанности («бери»). Но заказчик не может так просто отказаться от своих обязанностей перед исполнителем («плати») . Их выполнение можно рассматривать как плату за отказ от договора, указал ВС.
Сам по себе отказ заказчика от договора не нарушает имущественных прав российской компании, так как «ОТЭКО-Портсервис» не утратила права потребовать от Kaproben согласованных договором платежей. Но фактически истец просил в рамках судебного спора о компенсации фактически понесенных расходов.
Экономколлегия решила оставить решения апелляции и кассации в силе, но исключила из мотивировочной части определений нижестоящих инстанций упоминание о компенсации расходов, так как могло показаться, что эта сумма — единственное, на что «ОТЭКО-Портсервис» вправе притязать. Тогда как это могут быть и договорные платежи, которые оператор может потребовать позже.
Бизнес ждет правовой определенности
Судебная практика по таким соглашениям до сих пор была противоречивой, а сторона, в пользу которой в договор вносили условие «бери или плати», часто не получала правовой защиты, считает Надежда Хан, ведущий юрист практики разрешения споров A-PRO A-PRO Федеральный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (корпоративные споры) группа Уголовное право группа Банкротство (споры high market) группа Налоговое консультирование и споры (споры) группа Экологическое право × . В 2014 и 2015 годах ВС указывал, что плату за отказ от договора установить нельзя (дело № А27-17274/2013, № А40-186044/2013). Постановление Пленума ВС от 22.11.2016 № 54 несколько изменило практику, но единого подхода пока не выработали, говорит Хан.
9 марта, 10:00
6 июня, 17:30
Российские суды обычно квалифицируют условия Take or Pay в качестве неустойки за неисполнение обязательства стороной, либо заранее оцененных убытков, говорит Кирилл Барановский, старший юрист Рустам Курмаев и партнеры Рустам Курмаев и партнеры Федеральный рейтинг. группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры: high market) группа Банкротство (споры high market) группа Недвижимость, земля, строительство (споры) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции группа Уголовное право группа Антимонопольное право группа Интеллектуальная собственность (защита прав и судебные споры) группа Недвижимость, земля, строительство (консультирование) группа Интеллектуальная собственность (консультирование) группа Трудовое и миграционное право 4 место По выручке Профайл компании × . Поскольку это условие призвано защитить поставщика от финансовых потерь, такой подход имеет право на существование, полагает он. Его косвенно закрепляет и определение ВС, когда оценивает условие «бери или плати» как форму ответственности за неисполнение обязательства, отмечает Барановский.
Советник Denuo Denuo Федеральный рейтинг. группа Антимонопольное право группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Защита персональных данных группа Корпоративное право/Слияния и поглощения (high market) группа Недвижимость, земля, строительство (консультирование) группа Природные ресурсы/Энергетика группа Ритейл, FMCG, общественное питание группа Рынки капиталов группа Санкционное право группа Транспортное право группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (валютное регулирование) группа ВЭД/Таможенное право и валютное регулирование (таможенное право) группа Интеллектуальная собственность (консультирование) группа Интеллектуальная собственность (регистрация) группа Комплаенс группа Международный арбитраж группа Морское право группа Налоговое консультирование и споры (консультирование) группа ТМТ (телекоммуникации, медиа и технологии) группа Трудовое и миграционное право группа Финансовое/Банковское право группа Частный капитал группа Арбитражное судопроизводство (крупные коммерческие споры: high market) группа Интеллектуальная собственность (защита прав и судебные споры) Профайл компании × Алина Кудрявцева, которая представляла интересы компании Kaproben в Верховном суде, напоминает, что принцип Take or Pay пытались ввести в российскую правовую систему в 2018 году, когда Минэкономразвития разработало соответствующие поправки в ГК. Но их так и не приняли. Кудрявцева полагает, что этот спор станет важным сигналом для законодателя о том, что запрос на такое регулирование у крупного бизнеса есть.
Хан же полагает, что в российском праве уже существуют все необходимые нормы для реализации принципа «бери и плати». Вопрос в их толковании.
При этом в рамках этого спора речь шла только о принципиальном праве заказчика отказаться от договора, напомнила Кудрявцева. В этом отношении ВС, по сути, подтвердил выраженную ВАС еще в 2014 году в постановлении Пленума о свободе договора и ее пределах позицию. Значение для практики будет иметь предстоящий спор о последствиях такого отказа, указывает Кудрявцева.
Принцип «бери или плати»: интересные примеры из практики судов за 2020 — 2021 годы
Недавно ВС РФ разъяснил, что условие «бери или плати» можно применять к различным договорам. Рассмотрим, как принцип работает на практике: не мешает ли он одностороннему отказу от договора, приходится ли ответчикам платить, если они не получали товар или не пользовались услугами.
Условие «бери или плати» не препятствует одностороннему отказу от договора
Стороны заключили договор на экспедирование, перевалку и хранение каменного угля. Документ содержал условие «бери или плати»: если заказчик по своей вине не обеспечивает гарантированный годовой объем угля, начисляется неустойка по цене перевалки непоставленного груза.
Позже заказчик отказался от договора. ВС РФ подтвердил, что такое право есть. Однако подчеркнул, что отказ от обязательства «бери» не устраняет обязательство «плати». Последнее можно расценивать как плату за отказ от договора.
Принцип «бери или плати» действует в рамках договора поставки
Условия поставки предусматривали минимальный гарантированный объем вывоза бутана. При невыборке этого объема покупатель должен был заплатить штраф в размере цены товара.
Суды признали, что факт невыборки доказан, и взыскали с покупателя деньги. Он не согласился с трактовкой условий по принципу «бери или плати». В кассации покупатель среди прочего заявил: договор нельзя рассматривать как инвестиционный проект, поскольку он не потребовал от продавца никаких капиталовложений.
АС Западно-Сибирского округа отклонил эти доводы и поддержал изначальный подход судов.
Напомним, из более ранней практики по договорам поставки газа следует, что включать в них неустойку по принципу «бери или плати» можно только с согласия покупателя.
Суд может применить принцип «бери или плати» к договору возмездного оказания услуг
Договоры возмездного оказания услуг иногда предусматривают фиксированную плату за определенный период, например за каждый месяц. На практике возникают споры, считать ли такие договоры абонентскими, по которым платить за услуги нужно независимо от того, оказывались ли они.
В одном случае стороны заключили договор на оказание юрпомощи. Он содержал условие об обратной силе. Оплату предусмотрели фиксированную, ежемесячную. Заказчик заплатил лишь за полтора месяца с даты подписания договора.
Суды признали договор абонентским, так как стороны согласовали цену услуг без привязки к их объему. Задолженность взыскали с учетом тех месяцев, на которые распространялась обратная сила договора.
Примеры, в которых договор оказания услуг признавали абонентским, встречались также в практике АС Поволжского округа, АС Северо-Западного округа, АС Западно-Сибирского округа и др.
Условие о ежемесячной оплате услуг не всегда предполагает принцип «бери или плати»
Договор консультационного обслуживания предусматривал ежемесячную оплату независимо от объема оказанных услуг.
Первая инстанция признала договор абонентским, но апелляция и кассация не согласились. Они учли, что фактическое оказание услуг не доказано, а договор подразумевал затребование исполнения и последующую оплату. ВС РФ не стал пересматривать дело.
В другом примере суд подчеркнул: установление в договоре ежемесячной оплаты само по себе не говорит о ее абонентском характере. Между сторонами был договор об оказании услуг по очистке крыш от снега и наледи. Заказчик не хотел платить полную сумму, так как снега выпадало мало.
Апелляция не признала договор абонентским, указала, что денежное обязательство возникает у заказчика только после получения акта сдачи-приемки и счета на оплату. Кассация сослалась на подход ВС РФ: когда неясно, является ли договор абонентским, правила о такой конструкции договора применять нельзя.
Модель Take or Pay: столкновение с российскими реалиями
В Определении от 20 августа № 305-ЭС21-10216 по делу № А40-328885/2019 Верховный Суд РФ проанализировал договорную конструкцию Take or Pay («бери или плати»), предполагающую обязанность покупателя (заказчика) принять у поставщика (исполнителя) и оплатить минимально определенное количество товара или услуги, а при невостребовании их – уплатить стоимость невостребованного товара или услуги. Данное условие применяется чаще всего сторонами, взаимодействующими на долгосрочной основе.
Читайте также
ВС разрешил вопрос о том, может ли одна из сторон отказаться от исполнения договора в рамках условий «Take or Pay»
Верховный Суд пояснил, что отсутствие в российском законодательстве специального регулирования указанных условий не дает судам оснований игнорировать их, особенно если это касается предпринимательской деятельности
31 августа 2021 Новости
Считается, что впервые указанная конструкция была использована в середине ХХ в. в Голландии, где на тот момент началась разработка газового месторождения и поставщики газа стремились найти договорную модель, которая позволила бы им избежать экономических потерь.
В российской практике модель Take or Pay активнее всего применяется при поставках природных ресурсов: газа, нефти, меди, угля и т.д.
При этом названная конструкция не предполагает неравноценности встречных предоставлений. Верховный Суд подтвердил данный тезис, указав, что при модели Take or Pay принцип возмездности обмена материальными благами не нарушается, поскольку заказчик получает встречное предоставление в виде дополнительных преимуществ, имеющих самостоятельную стоимость (например, резерв производственных мощностей под его нужды).
Согласно фабуле дела компания «ОТЭКО-Портсервис» (оператор), осуществлявшая перевалку сыпучих грузов в морском порту Тамань, и компания «Капробен» (заказчик), занимавшаяся торговлей углем, заключили в феврале 2019 г. договор, по условиям которого оператор гарантировал заказчику осуществить за определенное вознаграждение c 1 июля 2019 г. по 31 декабря 2023 г. комплекс работ и услуг в отношении экспедирования, перевалки, хранения и накопления каменных углей, перемещаемых за границу РФ, а также выполнять другие работы и услуги в процессе перевалки.
Условия оплаты услуг оператора по договору были сформулированы по модели Take or Pay, в соответствии с которой заказчик обязался предъявить к перевалке гарантированный годовой объем угля, а также оплатить стоимость перевалки непоставленного минимального объема угля по ставке, определенной в договоре. На недопоставленный по вине заказчика объем рассчитывалась неустойка по ставке перевалки.
В сентябре 2019 г. заказчик в одностороннем порядке отказался от исполнения договора, о чем уведомил оператора. Последний обратился в суд с требованием о признании одностороннего отказа недействительным.
Исковые требования оператора были удовлетворены. Сославшись на смешанный характер договора, суд посчитал, что к нему не применимы правила ст. 782 ГК РФ, допускающей немотивированный односторонний отказ заказчика от договора возмездного оказания услуг. На наш взгляд, суд первой инстанции правильно определил действительные намерения сторон, согласовавших в договоре условия по модели Take or Pay, которые, очевидно, состояли не только в необходимости оплаты услуг оператора даже в случае непредъявления заказчиком угля к перевалке, но и в невозможности для одной из сторон в одностороннем порядке выйти из договорных отношений, поскольку право на односторонний отказ от договора фактически лишал бы оператора возможности получать гарантированную оплату.
Однако суд избрал слабые юридические доводы в обоснование своей позиции, ведь в силу положений п. 3 ст. 421 ГК к смешанным договорам применяются правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре.
Апелляция отменила решение первой инстанции, отказав оператору в удовлетворении исковых требований со ссылкой на п. 3 ст. 421 ГК. Кассация поддержала такой подход. При этом суды особо отметили, что конструкция Take or Pay российским законодательством не предусмотрена, а негативные имущественные последствия одностороннего отказа оператор может возместить посредством взыскания с заказчика фактически понесенных расходов в порядке п. 1 ст. 782 ГК.
Верховный Суд, в свою очередь, указал, что односторонний отказ заказчика от договора означает отказ от получения встречного представления со стороны оператора, но не может приводить к устранению обязанности заказчика исполнить денежное обязательство Pay. Таким образом, как заключил ВС, при отказе от договора обязательство Pay представляет собой плату за односторонний отказ от договора, исчисляемую исходя из согласованного сторонами периода действия условия Take or Pay.
В качестве положительного момента стоит отметить, что Верховный Суд в данном определении предпринял попытку защитить оператора от еще больших имущественных потерь.
Нельзя не согласиться с позицией Верховного Суда о том, что заключенный между оператором и заказчиком договор тяготеет к договору возмездного оказания услуг. Соответственно, заказчик действительно мог в любой момент отказаться от его исполнения в порядке ст. 782 ГК, возместив причиненные оператору убытки, и, как следует из судебной практики и позиций высших судов, возможность такого отказа заблокировать договором нельзя 1 , что, безусловно, спорно, но не могло не учитываться сторонами при формулировании договорных условий. Согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» договором можно предусмотреть только иные последствия или порядок одностороннего отказа от договора возмездного оказания услуг.
В возникшем споре Верховный Суд предпринял попытку найти «золотую середину» между запретом блокировки возможности одностороннего отказа от договора возмездного оказания услуг и интересами оператора. Таким «компромиссом» выступила квалификация возникшего денежного обязательства как платы за односторонний отказ от договора, которая может быть уменьшена судом, но по крайней мере, в отличие от убытков (расходов), не нуждается в доказывании.
Однако с точки зрения правовой квалификации выводы, отраженные в определении ВС, вызывают множество вопросов.
Полагаем, что Верховный Суд допустил смешение правовых понятий, уравняв договорное обязательство по оплате услуг с обязательством по внесению платы за односторонний отказ от такого договора. Стороны не устанавливали в договоре иных последствий одностороннего отказа, заблокировав эту возможность своей волей. При этом ВС не привел убедительных аргументов в пользу квалификации обязательства Pay в качестве платы за отказ от договора, а лишь констатировал ее.
Спорным представляется и вывод о том, что заказчик односторонним отказом от договора мог прекратить только свои права по договору, но не обязанности, хотя в силу ст. 453 ГК при расторжении договора по общему правилу прекращаются все определенные им права и обязанности сторон.
Однако подобное «расщепление» сложной обязательственной связи было сделано для того, чтобы в дальнейшем иметь возможность переквалифицировать оставшееся после одностороннего отказа обязательство Рay в плату за односторонний отказ от договора. Ведь если бы ВС сделал вывод, что все взаимные права и обязанности сторон в результате одностороннего отказа заказчика прекратились, оператор мог претендовать лишь на возмещение расходов и убытков, размер которых ему предстояло бы доказать.
Гораздо более логичным с правовой точки зрения являлось бы признание отказа от договора недействительным — ведь заказчик может и не предъявлять уголь к перевалке, уплачивая при этом оператору установленную договором сумму.
Обе стороны являются предпринимателями, и игнорирование их воли представляется недопустимым. Предприниматели, профессиональные участники оборота должны самостоятельно нести риски их экономической деятельности. В рассматриваемом споре заказчик, вступая в договорные отношения, должен был в полной мере осознавать как преимущества, так и риски модели Take or Pay. Зачем законодателю в таком случае предоставлять дополнительную протекцию в виде запрета одностороннего отказа участнику оборота, поскольку заказчик и оператор, очевидно, имели равные переговорные возможности и намеренно включили в договор указанную модель?
С нашей точки зрения, недифференцированное применение императивной нормы в отношениях между равными субъектами, договорившимися об отказе в ее применении, не соответствует потребностям современного экономического оборота и не является оправданным.
Верховный Суд проанализировал модель Take or Pay с позиции действия принципа свободы договора и пришел к справедливому выводу, что оператор и заказчик были вольны урегулировать свои отношения подобным образом. В определении подчеркнуто: «отсутствие в российском законодательстве специального регулирования не ограничивает стороны в праве создавать различные договорные конструкции, выходя за рамки обозначенных в ГК РФ, и не дает судам оснований для игнорирования таких условий договора, особенно если это касается предпринимательской деятельности».
Однако, на наш взгляд, в данном случае ВС проигнорировал волю и договоренности сторон, квалифицируя обязательство Рay как плату за отказ от договора. От того еще более странным видится приведенный в определении анализ положений о свободе договора и ее пределах, ведь в конечном счете Суд фактически деформировал волю сторон, согласившихся на условие Take or Pay, и применил к их отношениям совершенно чуждую в данном случае правовую конструкцию платы за односторонний отказ от договора.
В силу п. 16 Постановления Пленума ВС от 22 ноября 2016 г. № 54 суд может полностью или частично отказать во взыскании платы за односторонний отказ от договора при доказанности очевидного несоответствия размера этой денежной суммы неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения обязательства или изменением условий договора.
Рискнем предположить, что ключевой стратегией заказчика при предъявлении ему требований со стороны оператора об уплате «платы за односторонний отказ от договора» будет доказывание пресловутого «очевидного несоответствия размера этой денежной суммы неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения обязательства или изменением его условий».
Поскольку действие договора было рассчитано на долгосрочный период, очевидно, что оператор предполагал внести предсказуемость в свою будущую хозяйственную деятельность и обеспечить получение дохода на четырехлетний период при помощи модели Take or Pay. Однако уже спустя два месяца с начала действия договора заказчик от договора отказался.
При предъявлении оператором требований о взыскании платы за односторонний отказ в размере, эквивалентном обязательству по оплате за более чем трехлетний период, суд может снизить размер платы. Между тем остается надеяться, что суд, который будет рассматривать дело по требованию оператора о взыскании с заказчика платы за односторонний отказ от договора, не снизит ее размер, так как ВС в определении по данному делу не только обосновал саму допустимость применения сторонами модели Take or Pay, но и подчеркнул, что она не нарушает принципа возмездности обмена материальными благами.
Именно соответствие модели Take or Pay критерию возмездности обмена материальными благами должно, с нашей точки зрения, служить основанием для отказа судом в снижении размера платы за односторонний отказ от договора.
Полагаем, последствием вынесения обсуждаемого определения может стать стремление участников оборота, планирующих взаимодействовать по модели Take or Pay, оформить договорные отношения в договорных моделях, близких по содержанию к данной конструкции, – например, в форме абонентского договора. Однако это не означает, что абонентский договор способен полностью заменить конструкцию Take or Pay, но, в отличие от квалификации обязательства Рay в качестве платы за односторонний отказ от договора, модель абонентского договора хотя бы не предполагает возможность уменьшения размера денежных обязательств заказчика.
Существенным различием названных договорных конструкций выступает то, что при модели Take or Pay устанавливается, как правило, лишь нижний порог предоставления, в то время как в абонентском договоре закрепляется максимальный (предельный) объем. Соответственно, возникает риск того, что объемы встречных предоставлений окажутся неравноценными и оператор не получит желаемой прибыли. Для минимизации соответствующих рисков он будет вынужден поднять цены по абонентским договорам. В отличие от абонентского договора при использовании сторонами конструкции Take or Pay у оператора не будет экономических предпосылок вкладывать цену риска в стоимость его услуг. Иными словами, конструкция Take or Pay оказывается выгодна не только оператору, получающему некую гарантию минимально необходимого объема доходности, но и заказчику, который за единицу предоставления уплачивает меньшую цену.
Таким образом, модель абонентского договора не способна полностью заменить конструкцию Take or Pay и лишь отчасти позволяет учесть ее характерные особенности. На наш взгляд, Take or Pay является самостоятельной договорной конструкцией, которая не способна без ущерба подстроиться под имеющиеся договорные модели. Любая попытка подвести модель Take or Pay под имеющееся регулирование будет неудачной.
Думаем, что выраженная в определении правовая позиция вряд ли добавит популярности модели Take or Pay на практике, так как ее реализация влечет существенные финансовые риски. Решение проблемы видится либо в преодолении позиции о запрете блокирования возможности одностороннего отказа от договора возмездного оказания услуг, либо в подходе, не позволяющем снизить плату за односторонний отказ от договора при избрании сторонами конструкции Take or Pay для регулирования отношений, либо во внесении в ГК положений, касающихся модели Take or Pay и предусматривающих характерные для нее черты.
1 См. п. 3 Постановления Пленума ВАС от 14 марта 2014 г. № 16, Определение ВС от 21 июля 2021 г. № 302-ЭС21-12642 по делу № А69-2481/2020, постановления АС Волго-Вятского округа от 11 июня 2019 г. № Ф01-2286/2019 по делу № А43-28258/2017; АС Московского округа от 13 марта 2019 г. № Ф05-11980/2018 по делу № А40-251578/16, от 29 октября 2018 г. № Ф05-17187/2018 по делу № А40-217529/2017, от 24 октября 2018 г. № Ф05-17099/2018 по делу № А40-25015/18; АС Северо-Западного округа от 15 декабря 2016 г. № Ф07-11978/2016 по делу № А26-1056/2016, от 6 мая 2015 г. № Ф07-2680/2015 по делу № А56-24932/2014.
«Бери или плати»
(take-or-pay) — распространенная норма построения договоров о поставках природного газа крупным покупателям. Поставщик берет на себя обязательство предоставить природный газ вплоть до зафиксированных в договоре максимальных объемов, а покупатель обязуется в любом случае оплатить определенную часть этих объемов, вне зависимости от того, сколько он закупил на самом деле в рассматриваемый период.
С помощью принципа «Бери или плати» минимизируются риски поставщика по сбыту, на фоне капиталовложений, которые он вынужден сделать для обеспечения поставок в максимальном объеме. Данные риски в альтернативном случае поставщик был бы вынужден включить в формулу ценообразования.
Еще парочка терминов:
- Краевой прогиб,
- Тампонажный материал,
- Приемистость скважины