Какой кодекс был принят первым в годы советской власти

Гражданский кодекс РСФСР 1922 года: предпосылки принятия и преемственность правового регулирования Текст научной статьи по специальности «Право»

В статье исследуются социально-политические, экономические и юридические предпосылки принятия ГК РСФСР 1922 г . Отмечается, что издание декретов Советской власти предшественников ГК было обусловлено скорее революционной целесообразностью, нежели целями построения системы нового законодательства . При этом указывается на преемственность ГК РСФСР 1922 г . проекту Гражданского Уложения Российской империи, несмотря на то что Кодекс вслед за декретами коренным образом изменил одни гражданскоправовые институты и полностью отменил другие.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Рузанова В.Д.

Особенности развития советского гражданского права на начальном этапе (1917-1922)

Преемственность в регулировании гражданско-правовых отношений в российском дореволюционном и советском законодательстве

К вопросу об особенностях правового регулирования наследования в условиях новой экономической политики

Развитие основных положений гражданского кодекса: на примере гк рсфср 1922 г
Понятие договора страхования по дореволюционному, советскому и российскому законодательству
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

CIVIL CODE OF THE RSFSR OF 1922: BACKGROUND OF ACCEPTANCE AND CONTINUITY OF LEGAL REGULATION

The article examines socio-political, economic and legal preconditions of acceptance of the Civil Code of the RSFSR, 1922. It is noted that the publication of the decrees of the Soviet power predecessors of the Civil Code was due more to the revolutionary expediency, rather than to the goals of building a new system of legislation. This points to the continuity of the Civil Code of the RSFSR, 1922 to the draft of the Civil Code of the Russian Empire, in spite of the fact that the Code after the decree has radically changed some civil institutions, and completely reversed the others.

Текст научной работы на тему «Гражданский кодекс РСФСР 1922 года: предпосылки принятия и преемственность правового регулирования»

ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РСФСР 1922 ГОДА: ПРЕДПОСЫЛКИ ПРИНЯТИЯ И ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

В статье исследуются социально-политические, экономические и юридические предпосылки принятия ГК РСФСР 1922 г. Отмечается, что издание декретов Советской власти — предшественников ГК было обусловлено скорее революционной целесообразностью, нежели целями построения системы нового законодательства. При этом указывается на преемственность ГК РСФСР 1922 г. проекту Гражданского Уложения Российской империи, несмотря на то что Кодекс вслед за декретами коренным образом изменил одни гражданско-правовые институты и полностью отменил другие.

Ключевые слова: декрет, право, правовые нормы, законодательство, ГК РСФСР 1922 г., преемственность, пандектная система.

Результатом социалистической революции 1917 года явилось коренное изменение всех сторон общественной жизни России. Основой для правовых преобразований, совершаемых революционной властью, стала коммунистическая идеология. Естественно, что принципы построения коммунистического общества исключали возможность сохранения большинства из тех общественных отношений, которые регулировались гражданским законодательством Российской Империи. А следовательно, само гражданское законодательство предшествующего периода исторического развития не могло не восприниматься большевистским правительством как феномен, чуждый создаваемому социальному, в том числе правовому, порядку.

Эти настроения были выражены П.И. Стучкой: «После Октября мы в буквальном смысле сожгли старые законы и стали писать новые» [1, с. 101]. В сфере частного права декретами советской власти, принятыми в период революции и гражданской войны, были затронуты многие правовые институты.

— статус лиц и семейные отношения (декреты от 10.11.1917 «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», от 18.12.1917 г. «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», от 19.12.1917 «О расторжении брака»);

— отношения собственности (декреты от 27.10.1917 г. «О земле», от 19.02.1918 г. «О социализации земли», ряд декретов 1917—1918 годов о национализации отдельных предприятий и целых отраслей народного хозяйства (промышленность, банковская сфера, торговый флот, железные дороги), декреты от 20.08.1918 г. «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах», от 16.04.1920 г. «О реквизициях и конфискациях»);

— обязательственное право (декрет от 14.12.1917 г. «О запрещении сделок с недвижимостью», ряд декретов о запрещения отчуждения ценных бумаг и обязательств по

* © Рузанова В.Д., 2016

Рузанова Валентина Дмитриевна (cl-su@mail.ru), кафедра гражданского и предпринимательского права, Самарский университет, 443086, Российская Федерация, г. Самара, Московское шоссе, 34.

долговым ценным бумагам, декрет от 09.05.1918 г. «О продовольственной диктатуре» и другие нормативные акты, направленные на замену рыночного денежного товарообмена распределительно-натуральным);

— наследственное право (декрет от 27.04.1918 г. «Об отмене наследования»);

— трудовое законодательство (декрет от 29.10.1917 г. «О восьмичасовом рабочем дне»);

Положения первых декретов были закреплены в первом разделе Конституции

РСФСР от 10.07.1918 г. — Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа.

Указанные нормативные акты коренным образом изменяли одни гражданско-правовые институты и полностью отменяли другие. В то же время преобразования производились без какой-либо видимой системы. Логика принятия декретов была обусловлена революционной целесообразностью. Вместе с тем уже в 1918 году были приняты Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве и Кодекс законов о труде.

Неизбежно возникал вопрос о возможности применения нормативных актов, принятых до Октябрьской революции. Он нашел разрешение в статье 5 декрета Совета народных комисаров РСФСР от 24.11.1917 г. «О суде»: «местные суды решают дела именем Российской Республики и руководятся в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию». В примечании к этой статье указывалось, что отмененными признаются все законы, противоречащие декретам ЦИК Советов правительства, а также программам -минимум РСДРП и партии социалистов-революционеров.

Положением о народном суде РСФСР, принятым в ноябре 1918 года, были запрещены всякие ссылки на законы свергнутых правительств. В случае обнаружения правового пробела судам было предписано руководствоваться революционным правосознанием.

Правовые преобразования первых лет советской власти исходили из посылки близости мировой социалистической революции и, как следствие, достаточно быстрого переустройства общественной жизни на коммунистических основах. Исходя из этого в годы гражданской войны и «военного коммунизма» (1918—1921 гг.) гражданский оборот в его традиционном понимании практически исчез. Вместо него преимущественно нормами административного права активно внедрялись централизованные методы управления экономикой на стадиях производства, распределения и обращения, основанные на монополии государственной собственности и приводящие к вытеснению товарообменных денежных отношений плановым (командно-распределительным) процессом, который В.А. Венедиктов называл «натурализацией» производственного и потребительского снабжения [2, с. 23—24].

Однако социалистическая революция не переросла в мировую, а экономическая политика военного коммунизма не только не создавала условий для роста, но и привела к системному кризису, который усугубился послевоенной разрухой. Это обстоятельство привело к необходимости выбора иной стратегии общественного развития, получившей название НЭП — новая экономическая политика. Именно переход к НЭПу обусловил принятие Гражданского кодекса РСФСР.

Народный комиссариат юстиции РСФСР (далее — НКЮ) в середине 1921 года приступил к разработке проекта ГК, начав кодификацию с положений об обязательствах. Тем самым первоначально был выбран путь, по которому в свое время пошли разработчики проекта Гражданского Уложения Российской империи — кодифицировать гражданское законодательство поэтапно, начав с обязательственного права. В феврале 1922 года проект Кодекса законов об обязательствах был внесен

в Совет народных комиссаров РСФСР (далее — Совнарком), однако получил отрицательную оценку В.И. Ленина, который, в частности, потребовал расширить:

— применение государственного вмешательства в частноправовые отношения;

— возможность государства отменять «частные» договоры [3, с. 65].

Результатом доработки данного проекта явился декрет Всероссийского центрального исполнительного комитета (далее — ВЦИК) от 22.05.1922 г. «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР». Заключительной статьей данного декрета было поручено «Президиуму Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совету Народных Комиссаров выработать соответствующие законы и внести на следующую очередную сессию Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета проект кодекса гражданских законов РСФСР».

В конце июля 1922 года при НКЮ была образована межведомственная комиссия для разработки проекта Гражданского кодекса. При этом первый вариант проекта, разработанный данной комиссией, был отклонен коллегией НКЮ, так как не учитывал «классовой специфики»: необходимости четкого определения допустимых пределов частного оборота и устанавления преимуществ для социалистического сектора. Доработанный проект кодекса рассматривался на заседаниях Совнаркома под председательством В.И. Ленина дважды — 10 и 24 октября 1922 года. В новом проекте были учтены ранее высказанные замечания, однако была признана необходимость его дальнейшей доработки. Поэтому на первом заседании была образована комиссия для согласования проекта с ведомствами и наркоматами, а проект предлагалось снять с рассмотрения сессии ВЦИК, которая должна была открыться 24 октября 1922 года. В день же открытия сессии ВЦИК Совнарком принял решение передать проект на ее рассмотрение и инициировал принятие другого постановления сессии ВЦИК: поручить Совнаркому создать при себе особую комиссию для систематизирования материалов по пересмотру ГК с целью подготовки к 1 января 1925 года его новой редакции.

В итоге первый советский Гражданский кодекс — Гражданский кодекс Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (ГК РСФСР) был принят 31.10.1922 года четвертой сессией Всероссийского центрального исполнительного комитета девятого созыва и введен в действие с 1 января 1923 г. При этом вышеуказанное поручение так и не было выполнено [3, с. 66—67].

Исторические условия принятия ГК РСФСР 1922 года и дальнейшее развитие политического строя в нашем государстве обусловили два направления в его исследовании как памятника права:

— роль В.И. Ленина в его разработке и принятии;

— объяснение рецепции в советском законодательстве значительного массива норм буржуазного права и обоснование отличия социалистического гражданского права от буржуазного гражданского права.

При этом первое из указанных направлений преобладало после сворачивания НЭПа и вплоть до 1990-х годов, второе же — в период НЭПа, а также в современной литературе.

Одно из первых комплексных исследований ГК РСФСР принадлежит П.И. Стуч-ке, который придерживался взглядов о переходном, временном характере данного кодекса как предназначенного для регулирования экономических отношений в период перехода к социализму. При этом признавалась преемственность ГК РСФСР проекту Гражданского Уложения Российской империи (далее — ГУ), что объяснялось частичным допущением товарно-денежных отношений рыночного характера при НЭПе [1]. Сходных взглядов на временный характер советского гражданского права при-

держивался Е.Б. Пашуканис [4]. С 1930-х и до 1990-х годов исследования ГК РСФСР 1922 г. проводятся в основном в рамках дискуссий о системе советского права (1938— 1940, 1956-1958, 1982), в том числе в рамках споров между школами цивилистов и хозяйственного права. В этот и последующие периоды преемственность ГК РСФСР проекту Гражданского Уложения практически не затрагивалась, а основной акцент делался на роли В.И. Ленина в принятии кодекса и на положениях, отражающих классовую сущность ГК РСФСР. Тем самым обосновывался социалистический характер данного памятника права [5].

В период становления современного гражданского права России (1990—2000-е годы) наблюдалось снижение интереса к рассматриваемому источнику. К его содержанию исследователи обращались в основном с целью демонстрации исторического развития того или иного правового явления. Вместе с тем нельзя не назвать работу Т.Е. Новицкой (Гражданский кодекс РСФСР 1922 года), изданную в 2002 г., которую можно считать исключением из указанной тенденции [6].

В современных исследованиях ГК РСФСР 1922 г. рассматривается преимущественно в аспекте истории кодификации гражданского законодательства. При этом подчеркивается как преемственность его ГУ при регламентации гражданского оборота на началах рыночной экономики (в той мере, в которой такой способ хозяйствования допускался при НЭПе, а после его сворачивания — в имущественных отношениях между гражданами), так и особенности идеологической составляющей Кодекса. Также отмечается (А. Л. Маковский), что имущественные отношения социалистического типа получили в ГК РСФСР регламентацию лишь на «стыках» НЭПа с государственной экономикой [3].

ГК РСФСР состоял из 435 статей, объединенных в четыре части: общая часть, вещное право, обязательственное право, наследственное право. К некоторым статьям были сделаны примечания, а после текста кодекса помещены приложения. Следует отметить, что такие структурные элементы как примечания и приложения, были характерны для Свода законов Российской империи.

Преемственность ГК РСФСР дореволюционному российскому праву прослеживается и в других аспектах. По словам П.И. Стучки, принятие ГК РСФСР означало рецепцию буржуазного права [1].

Структура ГК РСФСР, выстроенная в соответствии с пандектной системой, также была во многом схожа со структурой проекта ГУ. Отличие в построении системы двух указанных актов заключается в последовательности расположения их частей: в проекте ГУ наследственное право предшествует обязательственному, в ГК РСФСР — наоборот. Помимо этого, в ГК РСФСР не были включены нормы, регулирующие брачно-семейные и опекунские отношения.

В ГК РСФСР 1922 г. отсутствовало какое-либо упоминание о правовых обычаях или других источниках гражданского права. Фактические, не получающие признание государством обычаи некоторое время продолжали существовать в крестьянской среде и торговом обороте [1, с. 176]. Однако сворачивание НЭПа и коллективизация привели к ликвидации тех отношений, в которых использовались нормы обычаев.

В Гражданском процессуальном кодексе РСФСР, принятом в 1923 году, вопрос о роли судебной практики решался по-иному, чем в Декрете «О суде». Статья 4 ГПК РСФСР содержала правило об аналогии права: в случае пробела в нормативном правовом акте суд должен при рассмотрении дела руководствоваться общими началами советского законодательства и общей политикой рабоче-крестьянского правительства. Понятия «революционная совесть» и «революционное правосознание» в тексте ГПК РСФСР отсутствовали.

На практике особое значение придавалось разъяснениям, которые давал Верховный Суд РСФСР «впредь до издания особого закона» [1, с. 177]. Таким образом, в советское время сохранилась сложившаяся в период существования Правительствующего сената Российской империи практика издания верховным органом судебной власти особого рода актов, законодательно не признаваемых источниками права, но фактически выполняющих регулятивную функцию.

Плановый (командно-административный) характер социалистической экономики привел к превалированию вертикальных отношений в гражданском обороте, типичных для публичного права [7, с. 58]. Данный процесс нашел выражение в формировании массива нормативных правовых актов, получивших название «хозяйственное законодательство», которое первоначально рассматривалось как объединение гражданского, промышленного, торгового, земельного и кооперативного права [2, с. 3] (законодательства). Однако по мере развития планово-вертикальных отношений и сворачивания НЭПа хозяйственное законодательство приобрело черты не просто предметного объединения правовых норм, а самостоятельного правового феномена, отличительной чертой которого стало сочетание в предмете регулирования имущественно-стоимостных и направленных на управление ими административных отношений.

Как отмечает Т.Е. Новицкая, в период действия кодекса произошли колоссальные изменения, нашедшие в нем отражение (появлялись новые статьи, исчезали целые главы), однако в целом он продолжал оставаться ГК РСФСР 1922 г., сохранив свою структуру и основное содержание [6, с. 1].

1. Стучка П. И. Курс советского гражданского права. Введение в теорию гражданского права. М.: Издательство коммунистической академии, 1928. 231 с.

2. Аскназий С.И. Очерки хозяйственного права СССР. Л.: Рабочее издательство «Прибой», 1926. 200 с.

3. Маковский А.Л. О кодификации гражданского права (1922—2006). М.: Статут, 2010. 736 с.

4. Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М.: Наука, 1980. 271 с.

5. Развитие кодификации советского законодательства / отв. ред. С.Н. Братусь. М.: Юридическая литература, 1968. 245 с.

6. Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. 224 с.

7. Брагинский М.И. О месте гражданского права в системе «право публичное — право частное» // Проблемы современного гражданского права: сб. ст. М.: Городец, 2000. С. 46—80.

1. Stuchka P.I. Kurs sovetskogo grazhdanskogo prava. Vvedenie v teoriiu grazhdanskogo prava [Course of the Soviet civil law. Introduction into the theory of civil law]. M.: Izdatel’stvo kommunisticheskoi akademii, 1928, 231 p. [in Russian].

2. Asknaziy S.I. Ocherki khoziaistvennogo prava SSSR [Essays on the economic law of the USSR]. L.: Rabochee izdatel’stvo «Priboi», 1926, 200 p. [in Russian].

3. Makovsky A.L. O kodifikatsii grazhdanskogo prava (1922 — 2006) [On codification of the civil law (1922-2006)]. M.: Statut, 2010, 736 p. [in Russian].

4. Pashukanis E.B. Izbrannye proizvedeniia po obshchei teorii prava i gosudarstva [Selected works on the general theory of law and state]. M.: Nauka, 1980, 271 p. [in Russian].

5. Razvitie kodifikatsii sovetskogo zakonodatel’stva. Otv. red. S.N. Bratus’ [Development of codification of Soviet legislation. S.N. Bratus’ (Ed.)]. M.: Iuridicheskaia literatura, 1968, 245 p. [in Russian].

6. Novitskaya T.E. Grazhdanskii kodeks RSFSR 1922 goda [Civil Code of the RSFSR of 1922]. M.: IKD «Zertsalo-M», 2002, 224 p. [in Russian].

lOpudmecKuü eecmHUK Самарского yrnueepcumema. 2016. T. 2. № 2

7. Braginskij M.I. O meste grazhdanskogo prava v sisteme «pravo publichnoe — pravo chastnoe» [On the place of the civil law in the system of «public law — private law»]. Problemy sovremennogo grazhdanskogo prava: Sbornik statei [Problems of modern civil law: Collection of articles]. M.: Gorodets, 2000, pp. 46-80 [in Russian].

CIVIL CODE OF THE RSFSR OF 1922: BACKGROUND OF ACCEPTANCE AND CONTINUITY OF LEGAL REGULATION

The article examines socio-political, economic and legal preconditions of acceptance of the Civil Code of the RSFSR, 1922. It is noted that the publication of the decrees of the Soviet power — predecessors of the Civil Code was due more to the revolutionary expediency, rather than to the goals of building a new system of legislation. This points to the continuity of the Civil Code of the RSFSR, 1922 to the draft of the Civil Code of the Russian Empire, in spite of the fact that the Code after the decree has radically changed some civil institutions, and completely reversed the others.

Key words: decree, law, legal norms, legislation, Civil Code of the RSFSR, 1922, continuity, classification of law based on the pandects of Justinian.

* Ruzanova Valentina Dmitrievna (cl-su@mail.ru), Department of Civil and Entrepreneurial Law, Samara University, 34, Moskovskoye shosse, Samara, 443086, Russian Federation.

Крашенинников: 100 лет назад был принят первый отечественный Гражданский кодекс

Первый отечественный Гражданский кодекс был принят 31 октября 1922 г. и введен в действие 1 января 1923 г. вместе с большим количеством приложений — специальных нормативных актов. Они установили, в частности, пределы количества и стоимости имущества, которое могло находиться у частных лиц, включая юридические лица. В кодексе получило законодательное признание имущественно-правовое положение граждан и юридических лиц — договорное, вещное и наследственное право.

Павел Крашенинников: Во многом благодаря и ГК РСФСР 1922 года гражданское право у нас «выжило». / Сергей Куксин/ РГ

Штурм себя не оправдал

Гражданский кодекс — закон, в систематизированном виде содержащий все основные правила и принципы частного (гражданского) права. До принятия ГК РСФСР 1922 г. в Российской империи не было законов такого рода, хотя в конце XIX — начале XX веков предпринимались попытки создания Гражданского уложения — огромного сводного законодательного акта, подобного гражданским кодексам других европейских государств.

Тщательно подготовленный проект Уложения содержал более 2600 статей. Однако эти попытки не увенчались успехом. В сравнении с ними ГК 1922 г. был компактным (менее 450 статей) и более удобным для ознакомления и применения как судьями и профессиональными юристами, так и всеми гражданами, на которых он прежде всего и был рассчитан.

Вместе с тем по своему содержанию и даже порядку и срокам разработки этот кодекс во многом имел беспрецедентный характер. Как писал сразу после его принятия один из его главных создателей А.Г. Гойхбарг, член коллегии Наркомюста и один из руководителей «Малого Совнаркома»: «Наш Гражданский кодекс не имеет корней в прошлом. Он не является завершением долголетней судебной практики или теории. Он построен на совершенно расчищенном месте. За два года до его появления в Советской России почти не оставалось и следа от тех отношений, которые обычно именуются частноправовыми или гражданско-правовыми». Конечно же, разработчики советского ГК учитывали наработки дореволюционных юристов, но говорить об этом было смерти подобно.

После окончания Гражданской войны Советская Россия оказалась в глубоком экономическом кризисе. Страна почти ничего не производила, и перераспределять было больше нечего. В.И. Ленину пришлось признать: «К весне 1921 года выяснилось, что мы потерпели поражение в попытке «штурмовым способом». перейти к социалистическим основам производства и распределения». Нарастало недовольство не только значительной части крестьянства, но и рабочих, кульминацией которого стало восстание моряков в Кронштадте 28 февраля — 18 марта 1921 г.

Кронштадтские события ускорили принятие решения о замене продразверстки продналогом, ознаменовавшее переход к новой экономической политике — НЭПу.

Гражданский кодекс России рождался в условиях нешуточной политической борьбы едва ли не за каждую его статью. Фото: Сергей Куксин

Рынок нам поможет

Сущность НЭПа состояла в использовании элементов рыночной экономики при сохранении большевиками «командных высот» в политике и экономике. Имелись в виду руководящая роль РКП(б), государственный сектор, централизованная финансовая система и монополия внешней торговли. В результате сложилась более или менее цельная экономическая система, в которой сплелись рыночные и административные начала. Была введена свободная торговля, разрешены аренда земли и применение наемного труда в сельском хозяйстве, а также запрещенное ранее мелкое и среднее частное предпринимательство. Именно введение, хоть и в урезанном виде, рыночных отношений и послужило основанием воссоздания гражданского законодательства на территории РСФСР, а впоследствии — СССР.

Начало создания Гражданского кодекса Наркомюстом относится ко второй половине 1921 г. Первоначально все усилия были направлены на создание Кодекса законов об обязательствах, возникающих из договоров, поскольку развитие торгового оборота диктовало необходимость урегулировать в первую очередь договорные отношения. Поэтому сначала готовился закон с названием «Кодекс законов об обязательствах».

Обсуждалось название «Кодекс экономических законов», поскольку термин «гражданское уложение» ассоциировался с имперскими воззрениями, а «гражданский кодекс» — с буржуазными.

Работа над проектом велась в Наркомюсте с лета 1921 г. до начала 1922 г., когда проект был внесен на рассмотрение в Совнарком. Следивший за этой работой В.И. Ленин в письме наркому юстиции Д.И. Курскому от 20 февраля 1922 г. требовал «не перенимать (вернее, не дать себя надувать тупоумным и буржуазным старым юристам, кои перенимают) старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое. Не поддаваться Наркоминделу, который «по должности» тянет линию «приспособления к Европе», а бороться с этой линией, вырабатывать новое гражданское право, новое отношение к «частным» договорам и т.п. Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное». Это означало, что вся экономика в итоге должна оказаться под полным контролем государства.

10 тысяч золотых

Жаркие споры шли по поводу недвижимого имущества, поскольку «недвижимая собственность как связь частной собственности с землей была исключена из области тех уступок, которые пролетариат мог предоставить буржуазии». Выступая на III сессии ВЦИК 15 мая 1922 г., Д.И. Курский отмечал, что «мы предоставляем право на строение, но не предоставляем прав на участки под этими строениями». В результате ГК 1922 г. «упразднил» деление имуществ на движимые и недвижимые, сделав правилом, а не исключением сохраняющийся у нас и в настоящее время разрыв между правом собственности на строение и правом собственности на земельный участок, на котором оно расположено. В конечном итоге это привело и к «упразднению» вещного права в целом, восстановить которое в полном объеме не удается до сих пор.

Введение, хоть и в урезанном виде, рыночных отношений и послужило основанием воссоздания гражданского законодательства на территории РСФСР

Еще до принятия ГК, проект которого нуждался в доработке, с целью «не выпустить из своих рук ни малейшей возможности расширить вмешательство государства в «гражданские» отношения» и в условиях необходимости в ходе НЭПа скорейшего урегулирования имущественных отношений был подготовлен Декрет ВЦИК от 22 мая 1922 г. «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР». Он предоставлял всем гражданам право организовывать промышленные и торговые предприятия и заниматься дозволенными законами РСФСР профессиями и промыслами, гарантируя юридическую защиту их имущественных прав. Этим Декретом определялась и система обязательственных прав, а также восстанавливалось право наследования по завещанию и по закону супругами и прямыми нисходящими потомками (в пределах общей стоимости наследства 10 тыс. золотых рублей).

III сессия ВЦИК девятого созыва в мае 1922 г., приняв упомянутый Декрет, поручила Президиуму ВЦИК и Совнаркому выработать и внести на очередную сессию ВЦИК проект Кодекса гражданских законов, который должен был развить положения, законодательно уже закрепленные только что принятым Декретом. Первый раз на заседании ВЦИК проект с названием «Кодекс гражданских законов» докладывался 25 октября 1922 г., через неделю состоялось еще одно рассмотрение, и 31 октября 1922 г. он и был принят как Гражданский кодекс РСФСР. После редакционной правки закон был подписан 11 ноября 1922 г.

Одни проблемы с этим НЭПом.

Гражданский кодекс 1922 г. состоял из четырех частей (хотя поименована частью только первая часть): «Общая часть», «Вещное право», «Обязательственное право» и «Наследственное право». Он восстанавливал ряд классических институтов и понятий, свойственных всякому рыночному хозяйству, таких как право собственности, сделка, юридическое лицо, обязательство, деликт (обязательство из причинения вреда), неосновательное обогащение, завещание и др.

Кодекс законодательно закрепил ранее признаваемое лишь теоретически единство российского гражданского законодательства, т.е. отсутствие в нем свойственного многим тогдашним европейским правовым системам «дуализма» гражданского и торгового права, выражавшегося в наличии двух однородных по содержанию кодексов — Гражданского и Торгового.

С тех пор отечественное право последовательно шло по этому пути, отвергая предложения о создании наряду с Гражданским кодексом особого Хозяйственного или Предпринимательского «кодексов». Вместе с тем неизбежность возрождения в условиях НЭПа многих традиционных частноправовых подходов вызывала раздражение у политического руководства страны, которое рассчитывало, что этот закон сыграет определенную роль в «социалистическом строительстве».

Что же «социалистического», принципиально нового удалось внести в него разработчикам? Ведь, на первый взгляд, невозможно придумать особую, «социалистическую модель» купли-продажи, договорной неустойки или неосновательного обогащения, отразив в ней принципиальные отличия от аналогичных «буржуазных» понятий.

Прежде всего, речь зашла о «формах собственности», многообразие которых появилось именно в ГК 1922 г. и до сих пор считается у нас одним из важнейших признаков рыночного хозяйства. При его принятии на сессии ВЦИК А.Г. Гойхбарг подчеркнул, что «нам пришлось установить то, чего нет ни в каком буржуазном кодексе, что собственность бывает троякая: собственность государственная, кооперативная и частная». В «буржуазном» частном праве существует лишь одно право собственности с одинаковым для всех содержанием, но с различными субъектами — гражданами, юридическими лицами, государством и другими публично-правовыми образованиями.

Согласно ст. 54 ГК РСФСР предметом частной собственности могли быть исключительно немуниципализированные строения, предприятия торговые, предприятия промышленные, имеющие наемных рабочих в количестве, не превышающем предусмотренного особыми законами; орудия и средства производства, деньги, ценные бумаги и прочие ценности, в том числе золотая и серебряная монета и иностранная валюта, предметы домашнего обихода, хозяйства и личного потребления, товары, продажа которых не воспрещается законом, и всякое имущество, не изъятое из частного оборота.

ГК 1922 г. признал самостоятельными юридическими лицами — субъектами гражданского права — переведенные на хозрасчет государственные предприятия, тогда как ранее «торговые (коммерческие) предприятия» считались объектами, а не субъектами права. Не случайно промышленные и торговые предприятия со строго ограниченным числом наемных работников кодекс признавал «предметом частной собственности», а национализированные и муниципализированные предприятия считал «имуществом, изъятым из частного оборота» (хотя и допускал сдачу его в аренду). С тех пор такие уникальные для обычного частного права субъекты, как унитарные предприятия, не являющиеся собственниками своего имущества, продолжают играть значительную роль в отечественной экономике.

Охраняются. за исключением

Кодекс открывала ст. 1 (авторство которой нередко приписывается самому В.И. Ленину), гласившая: «Гражданские права охраняются законом, за исключением случаев, когда они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением». Тем самым признание новой властью любых гражданских (имущественных) прав изначально ставилось в зависимость от усмотрения «пролетарского суда» и других правоприменителей, что в первые годы использования этой нормы узаконивало «классовый подход» к разрешению имущественных споров частных лиц, а фактически — судебный произвол. В конце своего действия этот принцип «ограниченной защиты гражданских прав» широко использовался для борьбы с нетрудовыми доходами. Лишь в новом российском гражданском праве он получил более узкую трактовку в виде известного большинству развитых правопорядков запрета злоупотребления правом.

В соответствии со ст. 30 и 147 ГК 1922 г. недействительными признавались сделки (договоры), совершенные с целью, противной закону или в обход закона либо направленные к явному ущербу для государства, а полученное сторонами по таким сделкам «неосновательное обогащение» взыскивалось в его доход, т.е. подлежало конфискации, чего никогда ранее не было в частном праве. Недействительными также считались сделки, заключенные гражданином под влиянием крайней нужды на явно невыгодных для себя условиях («кабальные сделки»), причем с иском о признании их недействительными в суд могли обращаться не только сами потерпевшие, но и «подлежащие государственные органы и общественные организации», не участвовавшие в оспариваемой сделке.

Наряду с правом собственности в числе вещных прав кодекс традиционно предусматривал право застройки и залоговое право. Договоры о предоставлении городских участков под застройку заключались коммунальными отделами с кооперативными объединениями или иными юридическими лицами, а равно с отдельными гражданами на срок до 49 лет для каменных и до 20 лет для прочих строений. Право застройки само могло стать предметом залога для получения кредита на строительство. Таким образом, оно (как, впрочем, и в дореволюционной России) успешно заменяло нынешнюю «инвестиционную аренду» государственной или муниципальной земли.

Дом — отдельно, земля — отдельно

ГК РСФСР 1922 г. действовал на протяжении более 40 лет, до вступления в силу Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. Он оказался достаточно противоречивым как по своему содержанию, так и по своей роли в развитии отечественного законодательства. Закрепив некоторые новые, «социалистические» подходы, отторгнутые современным российским правопорядком, а в конечном итоге и самой экономической жизнью, в целом он сыграл положительную, прогрессивную роль в развитии отечественного законодательства, направив его развитие в сфере экономики в относительно четкие правовые рамки. Однако постепенно он вытеснялся из сферы «хозяйственных» взаимоотношений государственных предприятий подзаконными правительственными актами и к концу своего действия фактически регулировал в основном имущественные отношения с участием граждан. Примечательно, что даже этот «социалистический кодекс» не смог обойтись без многих классических институтов и юридических конструкций, известных задолго до его принятия. Некоторые из них до сих пор вызывают споры среди отечественных юристов и экономистов и им еще предстоит пробить себе дорогу в современном российском законодательстве. К их числу можно, например, отнести отсутствующее в действующем законодательстве право возведения строений на чужой, в том числе государственной земле (вещное право застройки); правило о возникновении права собственности на вещь у ее добросовестного, но незаконного приобретателя в случае судебного отказа собственнику в иске о ее истребовании; признание юридически прочного вещно-правового характера прав залогодержателя и многое другое.

Так или иначе, но в значительной мере благодаря и ГК РСФСР 1922 г. гражданское право «выжило», а целый ряд частноправовых институтов успешно прошли времена империи, диктатуры пролетариата, социализма и обрели свою новую жизнь в современном Гражданском кодексе Российской Федерации.

Павел Крашенинников, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, Евгений Суханов, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Какой кодекс был принят первым в годы советской власти

30 октября 1922 г. 4-й сессией Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета 9-го созыва был принят первый Земельный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР), основной задачей которого явилось урегулирование крестьянского землепользования «в целях обеспечения правильного и устойчивого, приспособленного к хозяйственным условиям, пользования землёй».

В первый год после октябрьских событий 1917 г. новым руководством России были предприняты попытки кодификации земельного законодательства. В начале 1918 г. Народным комиссариатом земледелия был разработан проект Земельного кодекса РСФСР, который включил в себя основные положения декретов «О земле» (1917) и «О социализации земли» (1918). Кодекс предусматривал закрепление права государственной собственности на землю, впервые определял единый государственный земельный фонд, указывал формы и виды землепользования. Особое внимание уделялось землепользованию коллективных хозяйств. В проекте Кодекса содержались положения о сельскохозяйственных землях, городских землях, землях транспорта, а также подробно говорилось о землеустройстве, рассмотрении земельных споров.

На III Всероссийском съезде Советов в декабре 1920 г. обсуждалась необходимость перехода к практическим мерам помощи крестьянскому единоличному хозяйству. В декабре следующего года IX Всероссийский съезд Советов поручил Народному комиссариату земледелия пересмотреть действующее земельное законодательство в целях полного согласования его с основами новой экономической политики.

В целях упорядочения и создания устойчивого трудового единоличного хозяйства 3-я сессия ВЦИК 9-го созыва в мае 1922 г. приняла закон «О трудовом землепользовании» и постановление «По вопросу о кодексе земельных законов». 4-я сессия того же созыва утвердила Земельный кодекс РСФСР, который вступил в действие 1 декабря 1922 г.

Земельный кодекс РСФСР собрал воедино и кодифицировал всё действовавшее и не противоречившее новым условиям и новой политике законодательство. При этом были отменены законодательные акты, либо вошедшие в Кодекс, либо устаревшие. В отличие от предыдущих нормативных актов данный Земельный кодекс расширил государственное регулирование земельных отношений. Кодексом довольно подробно регулировалось землепользование советских хозяйств, сельскохозяйственных артелей и коммун, товариществ по общественной обработке земли, а также добровольные объединения отдельных дворов или совокупность дворов, выделившихся из прежних обществ. Большое внимание в Кодексе было уделено правовому положению земельного общества, а также крестьянского двора.

В 1928 г. в дополнение к Земельному кодексу были также приняты Общие начала землепользования и землеустройства. В декабре 1968 г. Общие начала были отменены Законом «Об утверждении Основ земельного законодательства Союза ССР и Союзных республик», который не только расширил полномочия органов государственной власти РСФСР в сфере земельных отношений, но и лёг в основу нового Земельного Кодекса РСФСР 1970 г.

Лит.: Михайлов А. А., Разорвин И. В. Зарождение и развитие советского земельного законодательства, и его влияние на современные земельные отношения в России // Научный вестник Уральской академии государственной службы: политология, экономика, социология, право. 2010. Май. № 1 (10); О введении в действие Земельного кодекса, принятого на 4 сессии IX созыва: Постановление ВЦИК от 30 октября 1922 г. // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 15 ноября 1922. № 68. Ст. 901; Ушаков А. А. К истории создания Земельного кодекса РСФСР 1922 г. // Учёные записки. Пермь, 1957. Т. 11. Вып. 4. Кн. 2. С. 60-70.

Какой кодекс был принят первым в годы советской власти

Законодательное обеспечение репрессивной политики советского государства

в период 1920-50-х годов *

В начальный период существования со­ветской власти, непосредственно после Ок­тябрьской революции 1917 г. и до конца 1918 г., основным источником советского права являлись декреты Всероссийских съездов Советов, ВЦИК, ВРК, ВЧК, прика­зы народных комиссаров, акты местных со­ветов. Кодификация советского права нача­лась в конце 1918 г., в условиях иностран­ной интервенции и гражданской войны, что обуславливало репрессивный характер мно­гих законоположений. Статья 65 Конститу­ции РСФСР 1918 г. впервые узаконила дли­тельную практику лишения избирательных и иных гражданских прав по классово­му признаку. В Кодексе законов о труде, принятом в декабре 1918 г., зафиксирова­но положение о всеобщей трудовой повин­ности. В период 1918-1922 г., наряду с общи­ми местами лишения свободы, находящими­ся в ведении Народного комиссариата юсти­ции, для изоляции классово-враждебных элементов были созданы лагеря принуди­тельных работ НКВД и лагеря ВЧК. Поря­док их организации был изложен в Поста­новлении ВЦИК (апрель 1919 г.). 10 сентяб­ря 1918 г. вступает в силу ныне широко изве­стное постановление СНК N 710 «О крас­ном терроре», которое узаконило уже фак­тически начавшийся террор против врагов советской власти. В декабре 1919 г. ВЦИК принимает «Руково­дящие начала по уголовному праву РСФСР», где в статье 25 один из пунктов перечня наказаний гласит: « объявление врагом революции и народа» [1] . Таким образом, клейм­ление «врагов народа» началось с ведома В.И.Ленина.

Кровавая вакханалия граждан­ской войны, унесшая жизни милли­онов россиян, была стихией лишь формально управляемой какими-то законодательными актами. Поэто­му период 1919-1922 гг. является слишком специфическим для того, чтобы уверенно выделить основ­ные направления формирования законодательных основ Совет­ской власти. Обратимся к времени мирному.

В 1922 г. наступает второй этап кодификации советского права: со­здаются гражданский, земельный, и уголовный кодексы РСФСР, ко­декс законов о труде. КЗОТ 1922 г., в отличие от Кодекса 1918 г., отме­нил всеобщую трудовую повин­ность и ввел свободный наем рабочих. Од­нако уголовное и иные виды законодатель­ства сохранили целенаправленный классо­вый характер. Это подтверждает ст.40 УК РСФСР 1922 г., дающая разъяснение о по­ражении в гражданских правах. Согласно Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 г. особо суровый режим содержания устанавливался для «классово враждебных» преступников [2] . Первый советский уголов­ный кодекс 1922 г. подтвердил необходи­мость террора и сохранил внесудебное пре­следование [3] .

Новый уголовный кодекс РСФСР был принят в 1926 г. и введен в действие 1 янва­ря 1927 г. (формально действовал до 1960 г.). В УК 1926 гг. против врагов советской власти направлен целый ряд статей и, в первую очередь, знаменитая 58-я статья с четырнадцатью подпунктами. В феврале 1927 г. вступило в силу общесоюзное поло­жение о государственных преступлениях, куда включены «контрреволюционные и особо для Союза ССР опасные преступле­ния против порядка управления» [4] . Следу­ет отметить, что УК 1926 г. довел нижний предел возраста уголовно наказуемых до 12 лет. В результате тюрьмы были заполнены «малолетками». Например, в 1927 г. з/к в возрасте от 16 до 24 лет было 48% от всех з/к. [5]

Понятно, что период 1922-1928 гг. стал самым мягким для «врагов революции», прекративших и помышлять об уничтоже­нии советской власти. Новый этап ожесто­ченной классовой борьбы открывается в 1929 г., с провозглашением политики «Вели­кого перелома». Террор обрушился на кре­стьян. В 1927-29 гг. против них активно ис­пользовали статьи 60,61 и 62 УК РСФСР 1926 г., которые позволяли лишать «кула­ков» свободы с конфискацией имущества на срок от 1-го до 2-х лет, за отказ от выполне­ния государственных повинностей. Статья 107 (спекуляция) была повернута против крестьян не сдающих зерно. Согласно цир­куляру Наркомюста от 5 сентября 1929 г. разрешались репрессии против «кулаков» и контрреволюционеров с применением вы­сшей меры наказания — расстрела. А поста­новление СНК РСФСР от 19 ноября 1929 г. давало право на заключение осужденных «кулаков» в концлагеря [6] . В этом же году перешла в активную стадию борьба с оппо­зицией в партии, с инакомыслящими по всей стране. В 1929 г. издан ряд постановле­ний об изменении «Основных начал уголов­ного законодательства СССР и союзных республик» (таким образом, редакти­руется и дополняется УК 1926 г.). Именно в этом году специальным законом СССР граждане, находив­шиеся за границей и «перебежав­шие в лагерь врагов рабочего клас­са», объявлялись вне закона, и в случае их обнаружения и опозна­ния, подлежали расстрелу в 24 ча­са; их имущество конфисковывалось. Следует особо подчеркнуть, что этому закону придавалась об­ратная сила, то есть могли быть рас­стреляны все, арестованные до его появления.

В 1930-х годах выходит целая серия постановлений, указов инст­рукций и законов ужесточающих репрессивную политику советско­го государства. Попытаемся распо­ложить их в хронологическом по­рядке.

7 августа 1932 г. — Постановле­ние ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных пред­приятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социа­листической) собственности». В на­роде — «указ о семи колосках». Как пишет А.И. Солженицын: «За стрижку колосьев детям давали не менее 8 лет. и за карман картошки тоже». Особенно актив­но использовался «указ о колосках» во вре­мя голодовок 30-х и 40-х годов [7] .

22 августа 1932 г.- Постановление ЦИК и СНК СССР «О борьбе со спекуляцией». Этот закон такого же рода, что и предыду­щий. Отменены они были совместно Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1953 г., а осужденные по ним — амнистированы [8] . В этом же году была ус­тановлена уголовная ответственность за по­сягательство на ударников и активистов со­циалистического труда со стороны «классо­во враждебных элементов», усилена ответ­ственность за акты террора со стороны «ку­лаков» против крестьян.

1933 г. — принят Закон «Об ответствен­ности служащих государственных учрежде­ний и предприятий за вредительские акты», и 27 июня этого же года — Постановление Верховного совета РСФСР о наказании за недоносительство о хищениях, подпадаю­щих под действие закона от 7 августа 1932 г. 8 июня 1934 г. — установлена ответствен­ность за измену Родине (высшая мера нака­зания или 10 лет заключения [9] . Этот закон в годы войны обрек на несправедливое на­казание тех, кто по вине самого государства попал в плен.

2 октября 1934 г. — Инструкция ЦИК СССР о выборах в Советы в 1934-35 гг., где подробнейшим образом перечислялись все категории граждан, лишенных избиратель­ных прав.

10 ноября 1934 г. по Постановлению ВЦИК и СНК РСФСР исправительно-трудо­вые учреждения НКЮ РСФСР переданы в ведение НКВД СССР [10] .

1 декабря 1934 г. — Постановление ЦИК СССР «О порядке ведения дел о подготов­ке и совершении террористических актов». 10 декабря 1934 г. — Постановление ВЦИК и СНК РСФСР (утвержденное 9 фев­раля 1936 г.) «О дополнении уголовно-про­цессуального кодекса РСФСР главой XXXIII». Эта глава носила название «О рас­следовании и рассмотрении дел о террори­стических организациях и террористиче­ских актах против работников Советской власти». Вот выдержки из Постановления, определяющие его суть: «. Следствие по делам о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти (ст. 58/8 и 58/11 УК) долж­но быть закончено в срок не более 10 дней. Обвинительное заключение вручает­ся обвиняемым за одни сутки до рассмотре­ния дела в суде. Дела слушаются без уча­стия сторон. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств не до­пускается. Приговор о высшей мере нака­зания приводится в исполнение немедлен­но по вынесении приговора. » [11] .

14 сентября 1937 г. — Постановление ЦИК СССР, по которому обвиняемым во вредительстве и диверсиях обвинительное заключение вручалось за сутки до разбира­тельства дела и не допускалось кассацион­ное обжалование. 2 октября 1937г. — Постановление ЦИК СССР по повышению срока наказания за особо опасные государственные преступле­ния — шпионаж, вредительство и диверсию — с 10 до 25 лет [12] .

2 февраля 1938 г. — Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О дополнении УПК РСФСР главой XXXIV» — «О рассмотрении дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях», где говорилось: «. Кассацион­ное обжалование по делам о преступлени­ях, предусмотренных статьями 58/7 УК РСФСР (вредительство) и 58/9 (диверсия) не допускается. Приговоры о высшей ме­ре наказания (расстреле) приводятся в ис­полнение немедленно по отклонении хода­тайств осужденных о помиловании» [13] .

1939 г. — отменено применение условно-досрочного освобождения осуждаемых и, фактически, прекратил свое действие испра­вительно-трудовой кодекс РСФСР 1933 г., который обеспечивал хотя бы минимальные права заключенных [14] .

Уже в 1940 г. выходит целый ряд указов Президиума Верховного Совета СССР, ко­торые очень похожи на мобилизационные .мероприятия военного периода. Это позво­ляет некоторым авторам утверж­дать, что «конструктивные детали» механиз­ма мобилизации оттачивались еще в 20-х го­дах, а перед войной нашли воплощение в указах Верховного Совета. Вот хронологи­ческий ряд этих указов:

10 февраля 1940 г. «О запрещении прода­жи, обмена, отпуска на сторону оборудова­ния и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия».

10 июля 1940 г. «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомп­лектной продукции и за несоблюдение обя­зательных стандартов промышленными предприятиями». Срок наказания по этому указу от 5 до 8 лет. Учитывая качество про­дукции и дисциплину в нашем социалистиче­ском производстве, можно понять, что этот указ грозил многим и многим тысячам орга­низаторов и исполнителей в промышленно­сти [15] .

17 июля 1940 года «О запрещении само­вольного ухода с работы трактористов и комбайнеров, работающих в машинно-трак­торных станциях». 26 июля 1940 г. «О переходе на восьми­часовой рабочий день, на семидневную ра­бочую неделю и о запрещении самовольно­го ухода рабочих и служащих с предприя­тий и учреждений» (отменен 25 апреля 1956 г.) [16] .

10 августа 1940 г. «О рассмотрении на­родными судами дел о прогулах и самоволь­ном уходе с предприятий и учреждений, без участия народных заседателей» и «Об уголовной ответственности за мелкие кра­жи на производстве и за хулиганство» (срок -1 год) [17] .

2 октября 1940 г. «О государственных трудовых резервах СССР», по которому мо­лодежь, фактически, насильно мобилизовывалась в систему ФЗО. По более позднему указу, за побег из школ ФЗО детям давали 6 месяцев заключения. Пострадали очень многие. Только 18 марта 1955 г. вышел указ ПВС СССР «Об отмене призыва (мобилиза­ции) молодежи в ремесленные и железно­дорожные училища» [18] .

19 октября 1940 г. «О порядке обязатель­ного перевода инженеров, техников, масте­ров, служащих и квалифицированных рабо­чих с одних предприятий и учреждений в другие». 28 декабря 1949 г. «Об ответственности учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за нарушение дисциплины и за самовольный уход из училища (школы)». Как пишет Кнышевский: «Совокупность этих законов являла собой законченную си­стему казарменной экономики с механиз­мом тотальной мобилизации. Лишь за пол­года, с 26 июня 1940 г., за самовольный уход, прогулы и опоздания на работу было осуждено более 2,09 млн. человек, из них свыше 1,7 млн. отбывали 6-месячный испра­вительно-трудовой срок по месту работы. С начала 1941 г. показатели карательной пол­итики упали, ибо меры принуждения воз­ымели действие и система прижилась, да так, что и в военное время она не потребо­вала радикального изменения. » [19] .

Теперь от предвоенного времени перей­дем к войне 1941-1945 гг. Весьма характер­но, что законодательство 1930-х годов плав­но переходит в годы 40-е и новые жесткие законы военного времени не очень сильно отличаются от законов мирного времени. Складывается такое впечатление, что война для советского народа началась уже в 1929 году. Вот хронологический ряд законов пе­риода войны.

26 июня 1941 г. — указ «О режиме рабо­чего времени рабочих и служащих в воен­ное время», с установлением на предприя­тиях, в сельском хозяйстве и на транспорте сверхурочных работ от 1 до 3 часов в день. 29 июня 1941 г. — директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Все для фронта, все для победы».

П.Н. Кнышевский приходит к выводу: «Крупные поражения советских войск ле­том и осенью 1944 г. повлекли за собой де­стабилизацию местного и военного управле­ния во многих районах и вызвали социаль­но-экономическую напряженность в тылу. Для преодоления нарастающего кризиса власти Сталин пошел по пути ужесточения репрессивных мер. Таков приказ Ставки ВГК № 270 от 26 августа 1941 г. Не менее же­стким было постановление ГКО за № 903 «со» от 17 ноября 1941 г., состоявшее всего из двух пунктов: «1. Привести в исполнение все приговоры о ВМН без утверждения их в высших инстанциях; 2. Особому Совеща­нию НКВД дано право выносить наказания вплоть до ВМН по ст. 58/1-58/14,59/2, 59/3,59/За, 59/36,59/4,59/7-59/10,59/12, 59/13 УК РСФСР и СССР. Тотчас прокати­лась волна массовых расстрелов.» [20] .

«Постановление № 903 «сс» имело пря­мое отношение к выполнению мобилизаци­онных, экономических и оборонно-призводственных задач и до конца войны остава­лось прототипом многих последующих рас­поряжений и постановлений ГКО» — заме­чает Кнышевский. Достаточно было намека и ОСО и НКВД занимались срывом выполнения производственных за­даний как контрреволюционным преступле­нием.

26 декабря 1941 г. вышел указ ПВС СССР «Об ответственности рабочих и слу­жащих предприятий военной промышлен­ности за самовольный уход с предприятий» (отменен 13 января 1953 г.). Этот указ уста­новил, что самовольный уход с предприя­тий, в том числе эвакуированных, «рассмат­ривать как дезертирство, а лиц виновных в самовольном уходе, карать тюремным за­ключением на срок от 5 до 8 лет, дела же о виновных передавать в военные трибуна­лы» [21] .

15 апреля 1942 г. — указ ПВС СССР «Об ответственности колхозников за невыработ­ку обязательного минимума трудодней» (от­менен 28 октября 1953 г.) и указ «Об ответст­венности за уклонение от мобилизации на сельскохозяйственные работы или за само­вольный уход мобилизованных с работы» [22] . Следует отметить, что «невыполнение норм влекло за собой уголовную ответст­венность, а основанием для привлечения к суду являлся даже простой список лиц, за­веренный счетоводом» [23] . 10 июля 1942 г. — постановление ГКО № 2005 «сс» — одна из самых массовых моби­лизаций молодежи 14-18 лет и направления ее в ремесленные, железнодорожные учи­лища и школы ФЗО промышленных цент­ров восточных областей.

Наряду со всеми этими указами и поста­новлениями следует помнить о следующих видах репрессивной практики мобилизации трудовых ресурсов в годы войны: чистка войсками НКВД, органами милиции, госбе­зопасности и народными дружинами при­фронтовой полосы и бывших оккупирован­ных территорий, с целью осуждения за ук­лонение от трудовой мобилизации; форми­рование рабочих колонн из представителей репрессированных народов и других катего­рий «врагов народа»; использование труда узников ГУЛАГа; использование труда воен­нопленных и такого спецконтингента, как бывшие советские военнопленные и интер­нированные лица не прошедшие проверки; с конца 1944 г. интернирование граждан­ского населения Германии количеством бо­лее 140 тыс. человек.

В тяжелых условиях послевоенной раз­рухи и голода 1946-47 гг. был принят репрес­сивный указ от 4 июня 1947 г. «Об уголов­ной ответственности за хищение государст­венного и общественного имущества». Срок наказания по нему был определен в 7 — 25 лет. Под его действие попали десятки тысяч малолетних преступников и вконец обнищавших людей. (Именно они были ос­вобождены по амнистии 1953 года). А 10 ян­варя 1955 года был принят новый указ, кото­рый предусматривал наказание за мелкое хищение (не выделенное особо в указе 1947 г.) в 3 месяца лишения свободы или от 6 ме­сяцев до 1 года исправительных работ [24] .

15 февраля 1947 года принимается неле­по-жестокий указ Президиума Верховного Совета СССР «О воспрещении браков меж­ду гражданами СССР и иностранцами» (от­менен 26 апреля 1954 г.) [25] .

Жестокое уголовное и трудовое законо­дательство тоталитарного государства неу­молимо изобретало все новые указы о нака­зании своих, задавленных тяготами реаль­ной жизни граждан. Когда сегодня мы пыта­емся вычислить — сколько же сидело в тюрь­мах и лагерях незаконно репрессирован­ных, нам доказывают, что политических в ла­герях было мало, что в основном там сиде­ли уголовники. Таким образом, неосталини­сты утверждают, что жертв сталинщины бы­ло не так уж и много, что в основном нака­зывались «за дело». Однако суть заключает­ся в том, что жертвами были отнюдь не только осужденные по 58-й статье. Репрес­сивных статей хватало и без нее. Когда по­сле смерти «вождя народов» началась кам­пания амнистий и отмена наиболее одиоз­ных репрессивных законов, мы обнаружили как много было этих жертв.

По амнистии от 27 марта 1953 г. освобо­дили значительную часть тех, кто попал в за­ключение за мелкие хищения по указу 1947 г. По указу ПВС СССР от 8 сентября 1953 г. амнистировали тысячи тех, кто был осужден по указам от 7 и 22 августа 1932 г. По указу ПВС СССР от 28 октября 1953 г. отменили уголовную ответственность за невыработку колхозниками обязательного минимума тру­додней. Только в 1954 г. повысили возраст уголовно наказуемых за любые деяния до 16 лет. Как отмечает Солженицын: «Сталин­ские законы о малолетках просуществовали 20 лет — до Указа от 24 апреля 1954 г., осво­бодившего тех, кто отбыл более трети сро­ка. Двадцать возрастов свихнули в преступ­ление и разврат» [26] .

Только в июле 1954 г. восстановили прак­тику условно-досрочного освобождения, прерванную в 1939 году. За это время мно­гие десятки тысяч людей стали закоренелы­ми преступниками, пройдя воспитание лаге­рями и тюрьмой.

17 сентября 1955 г. вышел указ «Об амни­стии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной Войны 1941-1945 гг.», который наряду с подлинными коллаборационистами, освобо­дил и тех, кто по вине Сталина попал в плен в первые годы войны.20 сентября 1956 г. этот указ был распро­странен на военнослужащих, побывавших в плену и осужденных по статьям 193 /22 и 58/.

Закон Верховного Совета СССР «Об от­мене лишения избирательных прав по суду» вышел только 25 декабря 1958 г., хотя еще в марте 1937 г. было принято Постанов­ление ЦИК СССР «О прекращении произ­водством дел о лишении избирательных прав граждан СССР по мотивам социально­го происхождения, имущественного поло­жения и прошлой деятельности. » [27]

В декабре 1956 г. приняты новые (после 1924 г.) Основы уголовного законодательст­ва Союза ССР и республик. Здесь в статье 3, впервые в советской практике, провозгла­шено, что наказание может даваться только по решению суда. Кроме того, уголовная от­ветственность начиналась теперь с 16 лет. Из перечня видов наказаний в Основах иск­лючили такие меры, как: объявление врагом трудящихся с изгнанием из СССР навсегда; удаление из СССР на неопределенный срок и поражение политических прав по су­ду, в том числе избирательных прав. 27 ок­тября 1960 г. Верховный Совет РСФСР при­нял новый УК РСФСР [28] .

Однако это от­нюдь не означало, что советское право рас­сталось с прошлым. 25 декабря 1958 г. был принят новый закон СССР «Об уголовной ответственности за государственные пре­ступления», в котором присутствовали: ст. 1 «Измена Родине..;», ст. 6 «Вредительство)..», ст. 7 «Антисоветская агитация и пропа­ганда (срок от 3 до 10 лет). », ст.9 «Организа­ционная деятельность, направленная на со­вершение особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисовет­ской организации. » [29] .

Излишне напоминать современнику о том, что сохранилась практика изгнания неу­годных лиц за границу, поражения полити­ческих прав, да к тому же добавилось при­нудительное лечение в спецпсихбольницах. И еще одна характерная деталь — на ука­зах, отменяющих жестокие законы сталин­щины, зачастую встречается гриф: «Без опуб­ликования в печати». Тайна свято хранилась и во времена оттепели.

* Опубликовано: Карта: Российский независимый исторический и правозащитный журнал. Рязань, 1995.№5. С.82-84

[1] История государства и права в СССР. ч. 2, М., 1981. С.132, 115.