Международный договор как источник права
Подборка наиболее важных документов по запросу Международный договор как источник права (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).
- Теория права:
- Административное законодательство
- Алеаторные сделки
- Буквальное толкование закона
- Верховенство права и правовое государство
- Вещи изъятые из оборота
- Показать все
- Теория права:
- Административное законодательство
- Алеаторные сделки
- Буквальное толкование закона
- Верховенство права и правовое государство
- Вещи изъятые из оборота
- Показать все
Судебная практика
Подборка судебных решений за 2022 год: Статья 11 «Нормативные правовые акты, применяемые судом при разрешении гражданских дел» ГПК РФ «Ссылки в кассационной жалобе на иную судебную практику несостоятельны. В соответствии со статьей 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд обязан разрешать гражданские дела на основании Конституции Российской Федерации, международных договоров Российской Федерации, Федеральных конституционных законов, Федеральных законов, нормативно-правовых актов. Судебная практика к источникам права не относится и руководящего значения для судов общей юрисдикции при рассмотрении гражданских дел не имеет.»
Статьи, комментарии, ответы на вопросы
«Проблемы унификации международного частного права: монография»
(2-е издание, переработанное и дополненное)
(отв. ред. Н.Г. Доронина)
(«ИЗиСП», «Юриспруденция», 2023) Работа по созданию и принятию единообразных норм составляет содержание прямой унификации гражданского права. В данном случае, как отмечает А.Л. Маковский, единообразие достигается без создания государством в своем праве новых норм, отличных по содержанию от правил, установленных в договоре. Государство, участвуя в международном унификационном соглашении, применяет единообразные нормы права либо как нормы национального права, либо как нормы международных соглашений, то есть как международно-правовые нормы. Унификация права считается достигнутой лишь после того, как нормы соответствующего содержания будут приняты в национальном законодательстве. Выбор наиболее эффективного, по мнению А.Л. Маковского, способа унификации права (метода прямой унификации) предполагает действие международного договора как источника права при регулировании гражданско-правовых отношений между лицами участвующих в договоре государств. Это мнение разделяют и специалисты в области международного публичного права. Применение прямого метода унификации соответствует, как правило, таким ситуациям, когда нормы международного договора обладают прямым действием и могут применяться судами государств, участвующих в договоре, при разрешении конкретных споров . Именно в связи с принадлежностью единообразной нормы к национальной и международной правовой системе мнения специалистов международного частного и международного публичного права о действительной правовой природе единообразной нормы расходятся .
Нормативные акты
«Венская Конвенция о праве международных договоров»
(Заключена в Вене 23.05.1969) признавая все возрастающее значение договоров как источника международного права и как средства развития мирного сотрудничества между нациями, независимо от различий в их государственном и общественном строе,
Правовые ресурсы
- «Горячие» документы
- Кодексы и наиболее востребованные законы
- Обзоры законодательства
- Федеральное законодательство
- Региональное законодательство
- Проекты правовых актов и законодательная деятельность
- Другие обзоры
- Календари
- Формы документов
- Полезные советы
Особенности международных правовых актов как источников конституционного права Азербайджанской Республики
Исследуются особенности международных правовых актов как источников конституционного права Азербайджанской Республики, являющихся важным аспектом проблемы взаимодействия международного и конституционного права.
Страницы в журнале: 152-157
С.Г. КАЛАНДАРЛИ,
докторант кафедры конституционного права Бакинского государственного университета veliev.i@rambler.ru
Исследуются особенности международных правовых актов как источников конституционного права Азербайджанской Республики, являющихся важным аспектом проблемы взаимодействия международного и конституционного права. Данная проблематика имеет большое значение при проведении сравнительно-правовых исследований тенденций развития конституционного права и законодательства постсоветских государств. Особое внимание уделяется рассмотрению вопросов признания общепринятых принципов и норм международного права как источников конституционного права, что является дискуссионным в науке конституционного права Азербайджана.
Ключевые слова: конституционное право, международное право, источники конституционного права, норма права, международный договор.
Features of International Instruments as Sources of Constitutional Law the Republic of Azerbaijan
The author considers features of international instruments as sources of constitutional law of the Azerbaijan Republic, which are an important aspect of the problem of the interaction of international and constitutional law. This problem is of great importance in conducting comparative legal studies trends in constitutional law and the laws of post-Soviet states. Particular attention is given to the consideration of issues of recognition of universally recognized principles and norms of international law as a source of constitutional law that is controversial in the science of constitutional law in Azerbaijan.
Keywords: constitutional law, international law, the sources of constitutional law, rule of law, international treaty.
Изучение проблем формирования и тенденций развития конституционного права и законодательства постсоветских государств имеет важное значение при проведении доктринальных исследований. Особо следует отметить тенденции развития конституционного права и законодательства постсоветских государств в сфере взаимодействия международного и конституционного права (как части национального права), получившие свое отражение в новых конституциях постсоветских государств после приобретения ими независимости.
С этой точки зрения важным аспектом взаимодействия международного и конституционного права, вызывающим несомненный интерес, является исследование особенностей международных правовых актов как источников конституционного права Азербайджанской Республики. В связи с этим возникает насущная необходимость решения проблем соотношения международного права и внутригосударственного права Азербайджанской Республики, в систему которого входит конституционное право страны, определения места международных договоров, участником которых является Азербайджанская Республика, в сфере конституционно-правового регулирования, и международных правовых актов в системе источников конституционного права Азербайджанской Республики.
Взаимодействие международного права с конституционным правом имеет ряд особенностей, важных как теоретическом, так и в практическом отношении. Следует отметить, что в российской юридической науке проблемы взаимодействия международного права и конституционного права Азербайджанской Республики в целом и рассмотрение особенностей международных правовых актов как источников конституционного права Азербайджанской Республики в частности, вероятно, в силу новизны данной проблематики практически остались вне поля исследования. В азербайджанской юридической литературе также затронуты лишь отдельные аспекты данной проблематики[1].
Основной целью настоящей статьи является восполнение пробела в этой области.
Принятие Конституции Азербайджанской Республики от 12 ноября 1995 года (далее — Конституция АР) является одним из самых значимых и важных событий в новейшей истории независимого Азербайджанского государства. Конституция АР установила, что Азербайджан является независимым демократическим правовым светским унитарным государством.
Прежде всего следует отметить, что в Конституции АР предусмотрены гарантии осуществления международно-правовых норм, получившие свое отражение в ст. 1, 7, 10, 12, 95 (ч. 1 п. 4), 109 (п. 17 и 30), 130 (ч. 3 п. 6 и
ч. 10), 148 (ч. 2), 151. Так, ст. 148 «Акты, входящие в систему законодательства Азербайджанской Республики» Конституции АР содержит важное положение о том, что международные договоры, стороной которых является Азербайджанская Республика, — неотъемлемая составная часть системы законодательства Азербайджанской Республики, т. е. международные договорно-правовые нормы непосредственно включены в правовую систему страны. Включение международно-правовых норм непосредственно в правовую систему страны имеет важное практическое значение. Оно позволяет правоприменительным органам (включая и суды) в рамках своих полномочий, определенных законом, непосредственно применять международные договорно-правовые нормы. Особенно это важно относительно основных прав и свобод человека, получивших правовое закрепление в таких базовых международных документах универсального и регионального характера, как Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года и Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года.
Ш. Алиев отмечает: «Это чрезвычайно важная новелла, которая оказывает существенное влияние на функционирование правовой системы… Заинтересованные физические и юридические лица могут ссылаться непосредственно на нормы международных договоров при разрешении споров между собой и с государственными организациями, учреждениями и организациями»[2].
Ст. 12 «Высшая цель государства» Конституции АР предусматривает, что обеспечение прав и свобод человека и гражданина есть высшая цель государства. И далее: «Права и свободы человека и гражданина, перечисленные в настоящей Конституции, применяются в соответствии с международными договорами, участницей которых является Азербайджанская Республика». Безусловная уникальность Конституции АР в том, что в ней целый раздел посвящен вопросам основных прав и свобод человека и его обязанностей (раздел второй, гл. III, IV, ст. 24—80); международно-правовые нормы в этой области имплементированы в национальное законодательство страны.
Следует отметить, что ст. 148 Конституции АР отражает положение, которое известно в конституционном праве других государств. Например, ст. 15 (ч. 4) Конституции Российской Федерации 1993 года (далее — Конституция РФ) предусматривает, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
П. 1 ст. 4 Конституции Республики Казахстан 1995 года предусматривает: «Действующим правом в Республике Казахстан являются нормы Конституции, соответствующих ей законов, иных нормативных правовых актов, международных договорных и иных обязательств Республики, а также нормативных постановлений Конституционного Совета и Верховного Суда Республики»[3].
Конституция Королевства Нидерландов 1983 года (далее — Конституция Нидерландов) закрепляет: «Действующие положения законов не применяются, если их применение противоречит общенормативным положениям международных договоров и актов международных организаций» (ст. 94). Отсюда следует, что международные договоры считаются непосредственно действующим правом и обладают приоритетом перед внутренним правом[4].
Ст. 25 Конституции Федеративной Республики Германии 1949 года (далее — Конституция Германии) прямо объявляет нормы международного права частью германского правопорядка. Она предусматривает: «Общепризнанные нормы международного права являются составной частью права Федерации. Они имеют преимущество перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории»[5].
Похожее положение нашло свое отражение и в Конституции Итальянской Республики 1948 года: «Правопорядок Италии согласуется с общепризнанными нормами международного права» (ст. 10)[6] .
Вместе с тем следует отметить и существенное отличие, содержащееся в cт. 148 Конституции АР, от аналогичных положений конституций вышеуказанных стран. Прежде всего в данной норме речь идет о международных договорах, стороной которых является Азербайджанская Республика. В доктрине конституционного права положение о том, что международный договор является одним из новых источников конституционного права (иногда международный договор относят к специальным источникам конституционного права), общепринято и в целом не дискутируется. Проблематично рассмотрение обычно-правовых норм международного права как источника конституционного права.
Исследуя новые тенденции развития взаимодействия международного и внутригосударственного права в новейших конституциях или в конституциях стран, в которые вносятся поправки, имеющие отношение к международному праву, и в качестве примера рассматривая Конституцию Нидерландов, И.И. Лукашук отмечает, что конституция этой страны «…по-прежнему обходит молчанием обычные нормы международного права. Судебная практика исходит из того, что такие нормы также могут быть частью правовой системы страны, но, как правило, не отменяют ее писаное право»[7].
Между тем следует отметить, что наряду с договорно-правовыми нормами в международном праве существуют и обычные нормы, имеющие обязательную юридическую силу[8]. Многие общепризнанные нормы и принципы международного права как раз таки являются нормами международного обычного права. В юридической доктрине ряд ученых основываются на положении, что международное право покоится в основном на обычае. Дж. Кунцом высказывалась точка зрения, что обычай — иерархически более высокая форма норм международного права, чем договор[9]. По Л. Оппенгейму, «обычай является первоначальным источником международного права, договоры являются источником, сила которого проистекает из обычая»[10].
Следует также заметить, что в соответствии со ст. 38 Статута Международного суда ООН 1945 года суд «обязан решать переданные ему споры на основании международного права, применяет:
а) международные конвенции, как общие, так и специальные, устанавливающие правила, определенно признанные спорящими государствами;
b) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы…»
Это обстоятельство дало основание проф. И.И. Лукашуку заключить, что договор и обычай являются универсальными источниками, их юридическая сила вытекает из общего международного права[11]. В юридической доктрине данное положение носит общепризнанный характер и никем не оспаривается. Так, П. Маланчук отмечает: некоторые авторы критиковали классификацию, приведенную в ст. 38 Статута Международного суда ООН, на том основании, что она не перечисляет все источники международного права или что она включает в себя такие источники, которые не являются подлинными источниками, но ни один из предложенных альтернативных списков не получил всеобщего одобрения[12].
Также немаловажным является то обстоятельство, что международные обычно-правовые нормы содержат большое количество норм, имеющих универсальный характер в отношении как международного, так и внутреннего права. Например, обычно-правовые нормы, содержащиеся во Всеобщей декларации прав человека 1948 года, носят обязательный характер для всех государств. Если даже в силу определенных причин те или иные государства, скажем, не присоединились к таким универсальным международным правовым актам о правах человека, как международные пакты о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах 1966 года, являющимся по своей правовой природе международными договорами, то и в этом случае нормы, содержащиеся в этих документах, носят обязательный для этих государств характер.
Таким образом, с точки зрения международного права трудно обосновать положение о том, почему, например, императивные нормы международного права, к которым относятся по существу общепризнанные принципы и нормы международного права, обладают в правовой системе той или иной страны более низким статусом, чем договорно-правовые нормы, на что справедливо указывается и в юридической литературе[13].
С этой точки зрения представляется логичной конструкция, предусмотренная ст. 15 Конституции РФ, которая наряду с международными договорами объявляет составной частью ее правовой системы и общепризнанные принципы (например, основные принципы международного права), а также и нормы международного права (общего международного права (jus cogens)). В российской научной юридической литературе указывается: «В условиях глобализации, неуклонно расширяющегося круга проблем, требующих решения на международном уровне, мировым сообществом, закономерно включение общепризнанных принципов и норм международного права и норм международных договоров Российской Федерации в качестве составной части правовой системы России. Как таковые они становятся особым видом источников конституционного права, однако не утрачивают при этом международно-правового характера…»[14]
Следует отметить, что и в Конституции АР имеется ссылка на принципы, предусмотренные в общепризнанных международно-правовых нормах. Так, ст. 10 Конституции АР предусматривает: «Азербайджанская Республика строит свои отношения с другими государствами на основе принципов, предусмотренных в общепризнанных международно-правовых нормах». Отсюда можно заключить: в конституционном законодательстве страны получили свое закрепление положения о том, что Азербайджан руководствуется в своих отношениях с другими странами как раз общепризнанными международно-правовыми нормами, являющимися по своей сути нормами обычного международного права.
На наш взгляд, в этом вопросе имеется определенный потенциал развития конституционно-правовых норм и конституционного законодательства страны. С этой точки зрения конституционный закон Азербайджанской Республики «О нормативных правовых актах», принятый 21 декабря 2010 года, в значительной степени восполнил данный пробел, дополнив положения cт. 148 Конституции АР. (Закон был разработан с участием членов Венецианской комиссии Совета Европы.) Так, ст. 22 конституционного закона предусматривает, что Азербайджанская Республика признает приоритет общепризнанных принципов и норм международного права и обеспечивает соответствие им законодательства страны.
Таким образом, можно прийти к важному заключению, что наряду с международным договором, участником которого является Азербайджанская Республика, к источникам конституционного права Азербайджана необходимо отнести и общепризнанные принципы и нормы международного права.
Важным аспектом соотношения международного и внутригосударственного права является решение проблемы при возникновении коллизии между нормами этих систем права.
Общеизвестно положение международного права о том, что каждое государство свободно устанавливать свою независимую правовую систему и конституционный порядок. Конституционное право каждой страны определяет основные параметры взаимодействия внутригосударственного права своей страны и международного права. При этом в большинстве конституций государств, особенно в новых принятых конституциях (или в конституциях, в которые внесены значительные новации), содержатся положения, направленные на обеспечение соблюдения международно-правовых норм.
Вместе с тем в международном праве присутствует норма о том, что государства не могут ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения взятых ими на себя договорно-правовых обязательств. Соответствующее положение закреплено в ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года (далее — Венская конвенция)[15]. В конституционном праве различных государств проблема соотношения внутригосударственно-правовых норм, и в частности конституционно-правовых норм с международно-правовыми нормами решается по-разному.
Так, в конституциях ряда государств имеется положение о том, что заключение международного договора, в котором имеются правила, противоречащие основному закону страны, возможно лишь после пересмотра самой конституции. Например, на это имеется прямое указание в ст. 54 Конституции Французской Республики 1958 года[16]. П. 2 ст. 9 Конституции Украины 1996 года предусматривает, что заключение международных договоров, противоречащих Конституции Украины, возможно только после внесения соответствующих изменений в Конституцию Украины[17].
П. 1 ст. 95 Конституции Испанского королевства 1978 года предусматривает, что «заключению международного договора, содержащего положения, противоречащие Конституции, должен предшествовать предварительный пересмотр Конституции»[18]. Таким образом, возникает проблема определения соответствия конституции международному договору.
Следует также отметить: действие ст. 151 Конституции АР в части примата международных договоров над внутригосударственным законодательством не распространяется на саму Конституцию АР и акты, принятые путем референдума. Международные межгосударственные договоры могут обладать приоритетом только в отношении нормативных правовых актов, входящих в систему законодательства Азербайджанской Республики, и не могут иметь преимущества над конституционными нормами. Можно утверждать о наличии такого примата международно-правовых договорных норм относительно прав человека и основных свобод, поскольку они поставлены самой конституцией на тот же уровень, что и другие положения основного закона страны.
Представляется, что в решении данной проблемы важную роль призваны играть конституционные суды.
Так, в соответствии со ст. 130 Конституции АР Конституционный Суд Азербайджанской Республики решает вопросы о соответствии не вступивших в силу межгосударственных договоров Азербайджанской Республики Конституции Азербайджанской Республики, а также о соответствии межправительственных договоров Азербайджанской Республики Конституции и законам Азербайджанской Республики. При этом в случае обнаружения такого несоответствия межправительственные договоры Азербайджанской Республики теряют силу в срок, установленный в решении Конституционного Суда Азербайджанской Республики, а межгосударственные договора Азербайджанской Республики не вступают в силу.
Решение данной проблемы в законодательстве Российской Федерации также небесспорно и вызывает вопросы. Так, в соответствии с п. 4 ст. 15 Конституции РФ «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Из текста данной статьи следует, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. В таком случае также должен быть указан механизм возможного разрешения коллизий в случае их возникновения между общепризнанными принципами и нормами международного права и национальными законами страны. К примеру, такой механизм предусмотрен в случаях, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем определены законом: тогда применяются правила международного договора. Такая постановка вопроса актуальна и для конституционного законодательства Азербайджана.
Идея примата международного права по отношению к внутригосударственному праву закреплена в ст. 151 Конституции АР, предусматривающей, что при возникновении противоречия между нормативными правовыми актами, входящими в систему законодательства Азербайджанской Республики (исключая Конституцию АР и акты, принятые путем референдума), и межгосударственными договорами, стороной которых является Азербайджанская Республика, применяются международные договоры.
Правда, в юридической литературе была высказана и иная точка зрения. Так, Л. Гусейнов отмечает: на первый взгляд создается такое впечатление, что Конституция АР в этой статье определяет примат международного права. Но в действительности ст. 151 призвана урегулировать возможные противоречия между положениями международного договора и нормативными правовыми актами Азербайджана. Однако и он констатирует, что международный договор обладает превосходством (приоритетом) в отношении любого нормативного правового акта[19].
На наш взгляд, при решении данной проблемы можно использовать немецкую модель, в соответствии с которой если речь идет об «общих нормах международного права», то основной закон определяет международное обычное право как «составную часть федерального права», применяя при этом иную технику регулирования, что предусмотрено в абз. 2 ст. 59 Конституции Германии касательно договоров[20]. Указанные общие нормы международного права «имеют приоритет перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для проживающих на территории Федерации лиц» (п. 2 ст. 25 Конституции Германии), чего нет ни в российском, ни в азербайджанском конституционном законодательстве.
Вызывает определенные вопросы и порядок разрешения коллизий, предусмотренный ст. 151 Конституции АР, при установлении соотношения закона и международного договора Азербайджанской Республики.
Во-первых, международные договоры не ограничиваются только межгосударственными соглашениями, которые составляют лишь небольшой удельный вес в системе международных договоров. По смыслу ст. 151 можно заключить, что порядок разрешения коллизий, предусмотренный ст. 151 Конституции АР, не может быть применен, если речь идет не о межгосударственном договоре, а, скажем, о межправительственном договоре. Например, это обстоятельство дает основание Л. Гусейнову, исходя из смысла нормы подп. 6 п. III ст. 130 Конституции АР, заключить, что в нормативной иерархии они (межправительственные договора) стоят ниже Конституции АР и законов Азербайджанской Республики[21].
Во-вторых, Венская конвенция, являющаяся основным источником международного договорного права, не проводит классификацию международных договоров по степени их юридической силы и исходит из посылки, что все международные договоры обладают равной силой. Так, ст. 26 Венской конвенции (Pacta sunt servanda) предусматривает, что каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться.
В юридической литературе справедливо подчеркивается: «Субъектом международного договора является государство в целом, а не его отдельные органы. В то же время права государства выступают как права его конкретных органов. Поэтому независимо от того, какой орган государства заключил международный договор (глава государства, правительство или ведомство), субъектом международного договора является государство в целом, а не его отдельные органы. Хотя внешне воля, выраженная в международном договоре, выступает как воля конкретного государственного органа, именно государство несет ответственность по всем заключенным его органами международным договорам»[22].
Ст. 27 «Внутреннее право и соблюдение договоров» Венской конвенции закрепляет: каждое государство-участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора, а ст. 46 (1) предусматривает, что государство не может ссылаться на то, что свое согласие на обязательность для него договора было выражено в нарушение положений его внутреннего права, касающихся компетенции заключать договоры, как на основание недействительности его согласия.
M. Shaw подчеркивает: наличие или отсутствие конкретного положения в рамках внутренней правовой системы государства, включая его конституцию, не может являться основанием, чтобы избежать выполнения международного обязательства[23].
Также следует отметить, что непосредственное действие (применение) международно-правовых норм права вовсе не означает их применения помимо национальной правовой системы. Поскольку международные правовые ак-ты включены Конституцией АР в правовую систему страны, постольку они применяются как составная часть данной системы в соответствии с ее целями и принципами.
1 См.: Аскеров З.А. Конституционное право: учеб. — Баку, 2011. C. 532—543; Гусейнов Л.Г. Международное право: учеб. — Баку, 2012. C. 63—64; Каландарли С.Г. Мировая практика соотношения национального конституционного права и международно-правовых норм // Современные проблемы правовой науки: материалы III республиканской науч.-практ. конф. — Баку, 2013. С. 233—236; Он же. Международно-правовые нормы как источник конституционного права // Проблемы и риски современной Российской модернизации: концептуальное осмысление и практика реализации: материалы междунар. науч. конф. (Москва, 22—24 октября 2012 года) / отв. ред. И.В. Турицын. — М.—Чебоксары, 2012. C. 241—246.
2 Aлиев Ш. Научно-практический комментарий к Конституции Азербайджанской Республики. — Баку, 2000. С . 695.
3 URL: http://www.constitution.kz/razdel1/
4 URL: http://www.concourt.am/armenian/legal_resources/world_constitutions/constit/nethrlnd/holand-r.htm
5 Конституции зарубежных государств: учеб. пособие / сост. проф. В.В. Маклаков. 5-е изд., перераб. и доп. — М., 2006. С. 124.
6 См.: Конституции зарубежных государств. С. 201.
7 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: учеб. для студентов юрид. фак. и вузов. 3-е изд., перераб. и доп. — М., 2005. C. 275-276.
8 См.: Решение по делу о военной и полувоенной деятельности в и против Никарагуа // ICJ. Reports, 1986. P. 184, 188.
9 См .: Kunz Josef. L. The Changing Law of Nations. Essays on International Law. By. Columbus. — Ohio, 1968. Р. 970.
10 Оппенгейм Л. Международное право. Т. 1, полутом 1 / пер. с 6-го англ. изд., доп. Г. Лаутерпахтом; под ред. и с предисл. С.Б. Крылова. — М., 1948. С . 51.
11 См.: Лукашук И.И. Указ. раб. С . 23.
12 См .: Malanczuk P. Akehurst’s Modern Introduction to International Law / 7th ed. — N.Y., 1997. С . 35.
13 См.: Лукашук И.И. Указ. раб. С. 276.
14 См.: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: учеб. 4- е изд ., перераб . и доп . — М ., 2010. С . 18.
15 United Nations, Treaty Series. Vol. 1155. P. 331.
16 См.: Конституции зарубежных государств. С. 608.
17 URL: http://base.spinform.ru/show_doc.fwx?rgn=8689
18 URL: http://worldconstitutions.ru/archives/149/3
19 См.: Гусейнов Л.Г. Указ. раб. С. 64.
20 См.: Международное право / В.Г. Витцум и др.; пер. с нем. — М., 2011. С. 176.
21 См.: Гусейнов Л.Г. Указ. раб. С. 64.
22 Самедов М.Н. Международные межправительственные договоры Азербайджанской Республики // Новости Бакинского государственного университета. Серия «Социально-политические науки». 2010. № 4. С. 24.
23 См .: Shaw M.N. International law. — Cambridge, 2003. С . 137.
Поделитесь статьей с друзьями и коллегами:
Чтобы получить короткую ссылку на статью, скопируйте ее в адресной строке и нажмите на «Укоротить ссылку»:
Международный договор и источники конституционного права Российской Федерации Ильиных Алексей Валерьевич
Актуальность темы исследования, С принятием Конституции Российской Федерации 1993 г- существенно возросло значение взаимодействия российского, в том числе конституционного, права и международного права. Естественно, что в центре внимания оказались международно-правовые аспекты самой Конституции РФ, прежде всего ч. 4 ст, 15, согласно которой общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, а в случаях, когда международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Позднее данные конституционные положения были восприняты отраслевым законодательством, зачастую в несколько модифицированном виде. Конституционная и отраслевая оценка международных договоров РФ как составной части российской правовой системы поставила не только теоретические, но и весьма важные в практическом плане проблемы перед отечественными законодательными и правоприменительными органами, должностными лицами и гражданами (индивидами), а также правовой наукой.
Центральным компонентом общей проблемы «международные договоры — составная часть правовой системы России» представляется вопрос об их положении в данной системе и соотношении с национальным правом, с его источниками, особенно, в конституционно-правовой сфере регулирования.
Различные аспекты применения международных договоров в российской правовой системе занимают значительное место как в нормотворчестве, так и в судебной практике.
Актуальность выбранной темы диссертационного исследования подтверждается существованием целого ряда факторов, свидетельствующих о
4 возрастающей роли международного права во внутренних делах государства,
что указывает на необходимость своевременного приведения положений
российского права в соответствие с общепризнанными принципами и
нормами международного права, международными договорами РФ, а также
дальнейшего учета обозначенных международных регуляторов в
правоприменительной, в том числе судебной, деятельности.
В связи с указанными обстоятельствами требуют исследования проблемы общетеоретического плана, касающиеся определения статуса международных договоров Российской Федерации в ее правовой системе.
Разработка данных вопросов позволяет выйти на новые, научно обоснованные решения по совершенствованию действующего конституционного и отраслевого законодательства в целях повышения качества и эффективности действия международных правовых институтов в среде российской правовой системы, сформулировать конкретные рекомендации по разрешению существующих сложностей в процессе применения международных договоров.
Степень разработанности темы. Теоретическую базу исследования составили труды в области общей теории права и теории международного права таких ученых, как С.С. Алексеев, ВЛС Бабаев, М.И. Байтин, П.Н. Бирюков, И.П, Блищенко, A.M. Васильев, B.C. Верещетин, Н,А- Власенко, В,В. Гаврилов, С.А. Голунский, В.Н. Дурденевский, С JL Зивс, Б,Л. Зимненко, В.Д Зорькин, В.В. Ершов, Д.А. Керимов, С-Ф, Кечекьян, Ю.М. Колосов, Г\И. Курдюков, Л.В. Лазарев, В.И. Леушин, И.И. Лукашук, А,В. Малько, Г.В. Мальцев, СЮ Марочкин, М.Н. Марченко, Н.И, Матузов, Л,Х. Мингазов, Р.А. Мюллерсон, B.C. Нерсесянц, Т.Н. Нешатаева, В.Д. Перевалов, А.С. Пиголкин, М.С. Строгович, BJL Суворова, А.Н. Талалаев, Ю.А. Тихомиров, О.И. Тиунов, Б.Р. Тузмухамедов, Г.И. Тункин, Е.Т. Усенко, А,Ф. Черданцев, С.В Черниченко, Л.С. Явич и др.
В конституционно-правовой литературе особое внимание рассматриваемой и смежным проблемам уделяют С.А- Авакьян, М.В. Баглай, Н.М. Добрынин, В.Б. Евдокимов, А.Е. Козлов, Е.И. Козлова, Е.В. Колесников,
5 А.Н. Кокотов, ИЛ- Кравец, М.И. Кукушкин, О.Е. Кутафин, М.С. Матейкович,
В.В. Невинский, СЭ. Несмеянова, П.И. Савицкий, МС. Саликов, Ю.И,
Скуратов, АЛ. Фартыгин, Г-Н. Чеботарев, Т.Я. Хабриева, Б.С. Эбзеев.
Применительно к отраслевым аспектам использованы работы таких представителей административного, гражданского, уголовного, трудового и процессуальных отраслей права, как Д.Н, Бахрах, М,А. Викут, Б.Н. Габричидзе, СЮ. Головина, Б.В, Здравомыслов, В.В. Игнатенко, МЛ Клеандров, Ю.М. Козлов, СП. Маврин, В.М. Манохин, А.Н, Медушевский, М.В. Молодцов, В,А. Мусин, А.В. Наумов, В.Д. Плесовских, А.А. Прохоров, В.И. Радченко, А.И. Рарог, А.Г, Сапрунов, В.Е. Севрюгин, А.П, Сергеев, АЛ. Сунцов, ЕЛ. Суханов, Ю.К, Толстой, Ю.В. Трунцевский, В.А. Юсупов, В.В. Ярков и др.
Объектом диссертационного исследования является совокупность общественных отношений, складывающихся в сфере взаимодействия международного права и национального права России в целом, международного и конституционного права в частности.
Предмет исследования составляют нормы конституционного права, отраслевые нормы Российской Федерации и нормы международного права, способствующие определению положения и роли международных договоров в российской правовой системе, а также судебная практика применения международных договоров.
Цель и задачи диссертационного исследования. Целью исследования является комплексное изучение, обоснование объективного существования и теоретическая разработка проблемы действия и применения международных договоров РФ в отечественной правовой системе без наделения их качествами источника российского конституционного права, определение их статуса в правовой системе Российской Федерации.
На основе научного и практического материала, с учетом многоаспектное и комплексности проблемы в диссертационной работе поставлены следующие задачи исследования:
изучить основные подходы к вопросу взаимодействия национального (внутригосударственного) и международного права;
исследовать юридическую природу и выявить основные критерии, позволяющие дать определение такой категории как «источник права», и на этой основе сформулировать уточненное понятие источника конституционного права Российской Федерации;
проанализировать современное российское, в том числе конституционное и отраслевое, законодательство по вопросу их взаимоотношения с международным правом;
— определить место и значение международных договоров в российской
правовой системе;— исследовать особенности соотношения норм международных
договоров и норм российского конституционного права;изучить практику применения международных договоров и норм международного права Конституционным Судом РФ;
выявить роль решений Европейского суда по правам человека в практике Конституционного Суда РФ;
в пределах конституционного регулирования сформулировать и аргументировать предложения по совершенствованию процесса применения международных договоров Российской Федерации,
Методология исследования. Методологической базой исследования является диалектический метод научного познания и основанные на нем частно-научные методы: формально-логический, историко-правовой, сравнительно-правовой, статистический и другие методы научно-исследовательской деятельности.
Нормативную базу составляют положения Конституции Российской
Федерации и конституционного законодательства, международно-правовых
актов, а также положения административного, гражданского, трудового,
семейного, уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного, гражданско-процессуального законодательства Российской
7 Федерации и иных нормативных актов, а также конституционного
законодательства зарубежных стран.
Эмпирическую базу исследования составляют материалы Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека, а также иная практика применения международных договоров РФ.
Научная новизна исследования состоит в том, что в рамках комплексного исследования взаимодействия международного права и национального права России, прежде всего конституционного, разработан подход к изучению проблемы действия и применения международных договоров РФ в национальной правовой системе- Диссертантом предлагаются уточненные формулировки понятий «источник права», «источник конституционного права Российской Федерации», «правовая система Российской Федерации», определяется место и роль международных договоров в рамках отечественной правовой системы, В диссертации представлено авторское видение проблем применения международных договоров Российской Федерации в российской правовой системе в качестве определенного правового регулятора, а не источника конституционного права России. В работе обосновываются предложения по дальнейшему совершенствованию конституционного законодательства, отраслевых норм, затрагивающих аспекты взаимодействия национального и международного права.
На защиту выносятся следующие основные положения:
1, При установлении понятия «источник права», прежде всего, следует исходить из того, что он представляет собой «сплав» общеобязательности и нормативности, которые соединены в единую конструкцию. Необходимо также учитывать неразрывную связь источника поава и комплекса норм, существующего в рамках конкретной правовой системы, в которой он зародился и продолжает выступать неотъемлемым ее элементом на протяжении всего своего существования, независимо от выполнения им различных функций за рамками данной системы.
8 Таким образом, источник права (применительно к правовой системе) —
это определенная юридическая конструкция, закрепляющая социальные
нормы в качестве общеобязательных, являющаяся элементом нормативного
комплекса конкретной правовой системы, не изменяющая принадлежности по
отношению к нему в течение всего своего существования и способная
регулировать общественные отношения, как в данной системе, так и за ее
2. Основываясь на базовых характеристиках «источника права» в
общетеоретическом аспекте, которые в полной мере характерны и для
«источников российского конституционного права», а также, имея в виду,
саму специфику конституционного права России предложено уточненное
понятие источника конституционного нрава Российской Федерации,
который представляет собой определенную юридическую конструкцию,
закрепляющую нормы конституционного права в качестве общеобязательных,
способную регулировать общественные отношения, образующие предмет
конституционного права и, являющуюся неотъемлемым элементом
нормативного комплекса российской правовой системы.3, Автор поддерживает и конкретизирует существовавшую и ранее
позицию, согласно которой правовая система России, в том числе в
конституционно-правовом аспекте — широкое понятие, не ограниченное
системой права, а включающее в себя совокупность юридических явлений и
процессов, существующих в обществе, а именно: право, создаваемое
государством (то есть Конституцию РФ, федеральные законы, иные
внутригосударственные акты); правовую деятельность (деятельность всех
органов, учреждений и субъектов по созданию и реализации правовых норм)
и складывающийся из этой основе правопорядок. Для конституционно-
правового регулирования и конституционно-правовых отношений особенно
значимо включение в российскую правовую систему в качестве
самостоятельных и обособленных компонентов международных договоров
Российской Федерации, общепризнанных принципов, норм международного
права и, в строго очерченных рамках и предусмотренных законом случаях,9 применимых иностранных судебных решений и применимых норм
4. На основе анализа нормативных и доктринальных аспектов
применения международных договоров РФ в национальной правовой системе
делается вывод, что международные договоры РФ, являясь составной частью
российской правовой системы, не приобретают статуса источника
конституционного права России.Из этого следует, что:
международные договоры РФ должны толковаться и применяться в соответствии с целями и принципами международного права, а не с позиции ориентиров национального поава;
с точки зрения соотношения юридической силы, а также иерархии, международные договоры РФ не находятся в одном ряду с источниками конституционного права России, соотношение соответствующих норм, содержащихся в данных актах, возможно лишь в процессе применения (динамическом процессе), а не в статическом состоянии;
— международные договоры РФ могут иметь прямое действие и
непосредственно порождать права и обязанности участников
внутригосударственных отношений.— нормы, содержащиеся в международных договорах РФ, не становятся
нормами российского конституционного права, поскольку в соответствии с ч.
4 ст. 15 Конституции РФ международные нормы могут действовать не
трансформируясь в российские, а образуя с ними так называемые
правоприменительные комплексы,5. Правила действующего международного договора Российской
Федерации, затрагивающего сферу конституционно-правового
регулирования, в ситуациях, когда согласие на обязательность договора было
принято как в форме федерального закона, так и в иных формах, имеют
приоритет в применении по отношению к нормам подзаконных ноомативных
актов, изданных органом государственной власти, заключившим данный
договор, а также и в отношении норм подзаконных нормативных актов10 органов государственной власти нижестоящего уровня, прежде всего, в
совмещенной сфере регулирования. Причем устанавливаемый Конституцией
РФ приоритет правил международных договоров над несоответствующими
им правилами законов возможен лишь в процессе применения.
6. Применение общепризнанных принципов и норм международного
права и международных договоров в контексте конституционного
судопроизводства имеет свои особенности. Конституционный Суд РФ:
— ссылается на предписания международных регуляторов для
аргументации собственной правовой позиции;— устанавливает с помощью норм международного права содержание
нормативных положений Конституции РФ и иных актов, то есть использует
международные логовопы как соелство выявления конституционного смысла
данных положений;способствует определению того, относятся ли соответствующие международные нормы к числу общепризнанных, а также определению их роли в российской правовой системе.
подтверждает, что положения, содержащиеся в Конституции РФ, соответствуют международно-правовым нормам, которые стали обязательными для Российской Федерации,
— формирует конституционно-правовую доктрину, исходя из положений
международных договоров РФ и использования их в своей практике.Практическая значимость диссертации состоит в том, что результаты исследования — общетеоретические выводы и практические рекомендации — могут быть полезными для осмысления проблемы действия и применения международных договоров Российской Федерации в национальной правовой системе России без наделения последних качествами источника российского конституционного права. Данное исследование может рассматриваться как значительный компонент комплекса работ по вопросам взаимодействия российской и международной правовых систем.
Общие подходы, выводы и рекомендации могут учитываться не только в конституционно-правовой сфере регулирования, но и в других отраслях
11 российского права, а также стать звеном в дальнейших научных
исследованиях в данной области и использоваться в учебном процессе в
юридических учебных заведениях.
Апробация результатов проведенного исследования. Диссертация
выполнена на кафедре конституционного права Уральского юридического
института МВД России, где проводилось ее рецензирование и обсуждение.
Диссертационное исследование прошло также обсуждение и было одобрено
кафедрой конституционного и муниципального права Института государства
и права Тюменского государственного университета. Основные идеи
излагались автором в сообщениях на заседаниях кафедры; на региональной
научно-практической конференции, проходившей в Челябинском институте
(филиале) Уральской академии государственной службы; на «круглом столе»,
проведенном в Уральской государственной юридической академии; нашли
отражение в опубликованных статьях. Материалы исследования
используются при проведении занятий в Уральском юридическом институте
МВД России по дисциплинам «Конституционное право РФ»3
«Международное право» и «Обеспечение прав и свобод человека и
гражданина в деятельности ОВД».
Понятие источника права и источника конституционного права Российской Федерации
Правовая норма для того, чтобы стать реальностью и успению выполнять свое предназначение, должна иметь внешнее выражение, которое одни ученые называют формами права, другие — источниками, третьи — и формами, и источниками одновременно.
Этот терминологический вопрос может показаться несущественным, однако, как это нередко случается, именно такого рода категории зачастую становятся причиной наиболее ожесточенных научных споров. Корень такого рода раздоров лежит в том, что представитель каждой научной школы выдвигает на первый план, по-своему обоснованно, по лишь какую-то одну сторону из множества сторон того или иного явления.
Но прежде чем начать рассмотрение непосредственно интересующей пас категории «источник конституционного права Российской Федерации», на наш взгляд, представляется необходимым остановиться на понятии «источник права» в общетеоретическом плане, которое позволит определить базовые характеристики данного явления, так как изучение источников конституционного права невозможно без учета результатов исследований но теории государства и права, вырабатывающих методологические подходы к данной категории.
Понятие «источники права» возникло более двух тысяч лет назад, когда Тит Ливии в своей «Римской истории» назвал Законы XII таблиц «источником всего публичного и частного права» в том смысле, что эти законы представляют собой основу, на базе которой развилось и сложилось современное ему римское право . Однако в качестве научной проблемы вопрос об источниках права возник лишь в XIX в. как результат столкновения различных правовых идей. При этом термину «источники права» был придан совсем иной смысл, чем тот, в котором употреблял его Тит Линий,
Возникновение и решение вопроса о понятии источника права пс является для отечественных и зарубежных авторов делом только сегодняшнего дня. Еще в начале XX в, И.В. Михайловский писал, что термин «источник права» «до сих пор еще понимается различно, и по поводу его ведутся споры». И добавлял, «между тем споры основаны на недоразумении: нет ничего проще устранить эти недоразумения и согласиться на счет общего понимания термина, которым столь часто пользуется наука» .
По мнению автора, «в сущности почти все ученые» одинаково понимают «источники права» как «факторы, творящие право», а «разногласия начинаются только при решении вопроса, что должно считаться правотворящими факторами». При этом, продолжал он, «одни говорят, что это — объективные условия данной среды, другие, что это высший этический закон, третьи, — что это психические переживания личности, четвертые, что это тс формы (обычай, закол и т.д.), в которых облекается высшим внешним авторитетом известное содержание»2.
Говоря о спорах по поводу понятия источника права, «основанных па недоразумении», И.В. Михайловский полагал, что они неизбежны и к тому же весьма скоро будут успешно решены. Однако, история распорядилась по-иному.
Дискуссии, касающиеся проблем понятия источников права, проходили и в 40-е годы XX в., когда под источником права понимался «тот способ, которым правилу поведения придается государственной властью общеобязательная сила» . Споры о понятии источника права периодически возникали и во все последующие годы. Констатируя данный факт, С.Ф. Кечекьян писал, что данное понятие «принадлежит к числу наиболее неясных в теории права. Не только нет общепринятого определения этого понятия, по даже спорным является самый смысл, в котором определяются слова «источник права» .
На это же указывалось и указывается в отечественной литературе. И по сей день констатируется некоторыми российскими авторами, «в отечественной юридической науке отсутствует общепринятое понятие источника права. Вместе с тем, реализация концепции правового государства в целях обеспечения устойчивого развития российского общества в целом предполагает наличие научно обоснованной концепции источников права»2.
Аналогичные по своему характеру утверждения относительно неразработанности и спорности понятия источника права имеют место и в современной западной литературе.
Весьма характерны в этом плане рассуждения известного французского теоретика права Жана-Луи Бержеля о том, что неопределенность понятия и термина «источник права» нередко возникает потому, что этим термином «принято одновременно обозначать и содержательные и формальные источники права». Юридические правила, замечает автор, «отнюдь не лишены причин, и их происхождение связано с некоторыми скрытыми от внешнего взора данностями». Это и «самые разнообразные принципы: моральные, религиозные, философские, политические, социальные, идеологические — тс, которые управляют позитивными правилами, служат их идеологической основой, и те, которые восходят к философии права». Это в равной мерс и факты социальной действительности, и «требования ситуации», складывающейся во времени, в пространстве, в «области технических средств права, определяющих его ориентацию и содержание». Одним словом, заключает Жан-Луи Бержель, это, прежде всего, «созидательные силы права», составляющие его «содержательные (сущностные) источники», и называются они так «потому, что обеспечивают нормы материальной основой».
Российская правовая система и система права (конституционно-правовая характеристика)
Учитывая многозначность категории источник права, его связь с правовой системой, на наш взгляд, также необходимо определиться и с самим понятием «правовой системы Российской Федерации», особенно в контексте ч- 4 ст- 15 Конституции РФ, а также его соотношении с «системой права».
Попытаемся рассмотреть обозначенную категорию, В юридической литературе понятие и содержание термина «правовая система» исследователями определяется по-разному. Это объясняется, на наш взгляд, не только отличием индивидуальных подходов.
Считается, что само появление в юридической науке этого термина не в последнюю очередь было связано с осознанием научной общественностью необходимости более широкого подхода к правовым явлениям во всем их многообразии и взаимодействии между собой, а также важности учета их функциональных свойств по отношению к человеку, государству и обществу. Он был призван охватить широкий круг правовых явлений, включая нормативные, организационные, социально-культурные аспекты и стороны правового феномена . Однако в общей теории права никогда не было единого подхода к решению вопроса о том, какие именно правовые явления составляют содержание термина «правовая система».
Казалось бы, в силу того, что термин «правовая система» активно применяется но всех юридических науках, его содержание может быть с достаточной степенью достоверности установлено только па основе сравнительного анализа и выявления характерных признаков и международной, и внутригосударственной составляющих права как общемировой нормативной конструкции. Между тем вплоть до конца XX века в рамках общей теории права он использовался почти исключительно для характеристики правовых явлений, существующих внутри конкретного государства или характерных для определенной группы стран. Рассматривая эволюцию взглядов советских и российских теоретиков права на понятие и содержание рассматриваемой юридической категории с середины 60-х годов XX века и до нашего времени, можно выделить несколько основных точек зрения. Для первой из них характерным является отождествление правовой системы только с формами проявления права (Д.А. Керимов, Л.С. Явич, Г.В. Мальцев)1- Вторая группа авторов (Н.И Матузов, В,К, Бабаев, ВЛ1 Протасов)2 допускала отождествление понятий «правовая система» и «механизм правового регулирования». Третья стремилась поставить знак равенства между термином «правовая система» и совокупностью всех правовых явлений, существующих в государстве (А.Ф. Чсрданцев, СЛО. Марочкип, МИ, Байтип)3. «Указание на правовую систему, — еще более 20 лет назад подчеркивал С.С. Алексее] , — означает, что в данном случае право берется в единстве с его проявлениями, с «сопровождающими» его компонентами правовой действительности» . Характерная черта четвертого подхода — включение в содержание термина «правовая система» не только нормативной, праворсализациоппой и идеологической, но и организационной составляющей, представленной совокупностью правовых учреждений, функционирующих в государстве и обществе (С.С. Алексеев, A.M. Васильев, В.Н. Кудрявцев, ЮЛ. Тихомиров) .
Одновременно с существованием указанных точек зрения, в учебной и научной литературе достаточно часто можно было встретить, па наш взгляд, ошибочное отождествление понятий «правовая система» и «система права», а также объявление международного права отраслью или частью внутреннего права России. Именно последнее замечание, но нашему мнению, объясняет то обстоятельство, что в рамках всех существующих концепций анализировались только характерные признаки правовых систем отдельных государств или их групп, а факт существования международно-правовой системы как самостоятельного феномена по существу игнорировался1.
Рассматривая данные категории, В.А. Каланда в своей работе, посвященной конституционно-правовому исследованию проблемы действия норм международного права в правовой системе России, фактически поставил знак равенства между понятиями «система права» и «правовая система». Он поддержал получившую распространение среди определенной группы теоретиков права точку зрения о том, что под национальной правовой системой следует понимать «определяемую экономическим и социальным строем структуру права, выражающую внутреннюю согласованность и единство юридических норм данного государства и одновременно их распределение на соответствующие отрасли»
Место и значение международных договоров в правовой системе Российской Федерации
Конституция — Основной закон государства, в котором наряду с основами внутригосударственной жизни закреплены и основы его международной деятельности. В этом документе мы можем найти и положения о внешней политике и международной жизни государства.
На основе анализа текста конституции любого государстиа можно выяснить, какое соотношение между национальным и международным правом является для него предпочтительным.
Закрепленные во многих государствах конституционные формулировки воплощают не вполне однозначные подходы к проблеме соотношения международной и национальных правовых систем.
В значительном ряде конституций различных государств общепризнанные принципы и нормы международного права it международны . договоры отнесены к внутреннему праву (законодательству) соответствующей страны, с учетом, конечно Dice, определенных особенностей.
Так, в ст. 95 Конституции Испании (1978 г.) указано, что заключение международного договора, содержащего противоречия Конституции, требует предварительного пересмотра Конституции, т.е. договоры, противоречащие действию Конституции, не могут заключаться, а в ст. 96 огмсчастся, что международные договоры, заключенные в соответствии с установленными требованиями, становятся после публикации в Испании составной частью внутреннего законодательства».
Федеральный конституционный закон Австрийской Республики говорит об общепризнанных нормах международного права, которые действуют її качестве составной части федерального права (ст. 9і в редакции Закона 1981 г.).
Общие нормы международного права являются составной частью права Федерации (ст. 25 Основного закона ФРГ от 23 мая 1949 г.). Эти нормы имеют преимущество перед внутригосударственными законами и порождают права и обязанности непосредственно для лиц, проживающих на территории ФРГ. Если в споре о праве возникнет сомнение, является ли норма международного права составной частью федерального права и порождает ли она непосредственно права и обязанности для отдельного лица, суд должен получить решение Федерального конституционного суда (ч. 2 ст. 100). Договоры с иностранными государствами, регулирующие политические отношения ФРГ или касающиеся вопросов федерального законодательств?, оформляются федеральными законами (ч. 2 ст. 59).
В Конституции Греции (1975 г.) записано; «Греция, следуя общепризнанным нормам международного права, стремится к закреплению мира, справедливости, а также к развитию дружественных отношений между народами и государствами (ч. 2 ст. 2), Ст. 28 Конституции Греции гласит, что общепризнанные нормы международного права, а также международные соглашения с момента их ратификации законом и вступления в силу согласно условиям каждого из них являются неотъемлемой частью внутреннего греческого права и имеют приоритет перед любым противоречащим игл положением закона.
Конституция Португальской Республики (1976 г.) не содержит норм о преимуществе международного права над внутренним, по в то же время ст. 8 закрепляет следующие положения: «Нормы и принципы общего или обычного международного права являются составной частью португальского права; нормы международных договоров, ратифицированных или одобренных должным образом, вступают в силу после официальной публикации, и их выполнение становится обязательным для португальского государства; нормы, исходящие из компетентных органов международных организаций, в которые входит Португалия, действуют непосредственно во внутреннем праве, поскольку это установлено в соответствующих учредительных договорах».
В статье 11 Конституции Румынии» которая носит название «Международное право и внутреннее право» определено, что «ратифицированные Парламентом договоры, согласно закону, составляют часть внутреннего права». Международные договоры, ратифицированные в соответствии с Конституцией, являются частью внутреннего правопорядка и не могут быть изменены, отражено в ст. 118 Конституции Республики Македонии (1991 г,). В свою очередь, общие принципы международного права являются составной частью законодательства Боснии и Герцеговины (ст. II Конституции Боснии и Герцеговины 1995 г.)
В силу ст. 4 Конституции Болгарии (1991 г.) международные договоры» ратифицированные в конституционном порядке, опубликованные и вступившие в силу для Республики Болгарии, являются частью внутреннего права страны- При этом они имеют преимущество перед теми нормами внутреннего законодательства» которые им противоречат.
Статьей 9 Конституции Украины действующие международные договоры, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины, объявлены «частью национального законодательства Украины».
В Конституции США сказано, что договоры, заключенные властью Соединенных Штатов, так же? как Конституция и законы США, являются высшими законами страны. Они имеют преимущество в случае коллизии перед конституциями и законами отдельных штатов (ст. VI)1, но не наделены превосходством перед федеральными законами и Конституцией США, Общепризнанные принципы и нормы международного права и Конституции США не упоминаются.
Нормы международного права и международные договоры в правовых-позициях Конституционного Суда
Конституционный Суд РФ осуществляет конституционное судопроизводство, которое наряду с гражданским; административным и уголовным, является средством осуществления судебной власти- Однако Конституционный Суд обладает особенностями по сравнению с судами общей юрисдикции. В первую очередь они касаются вопросов ведения Суда и характера выносимых им решений.
Принятые в соответствии с Конституцией России Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде РФ» (I994i\) J: Федеральный закон «О международных договорах РФ»» (1995г.) содержат очень важные нормы, касающиеся оценки конституционности международных договоров Российской Федерации, не вступивших в силу, понятий вступления договоров в силу и их временного применения, действительности нормативных актов, выражающих согласие России как единого субъекта международного права па обязательность для нее международных договоров и санкционирующих их вступление в силу и др.
Системное рассмотрение находящихся в нормативном единстве норм Конституции РФ, положений названных законов и иных актов, так или иначе затрагивающих международные договоры, порождает ряд дискуссионных вопросов.
Во-первых каково правовое основание включения международных договоров в конструкцию сопоставления закона, иных внутригосударственных актов и Конституции РФ? Конституционный Суд РФ, являясь органом конституционного контроля, обладает широкими полномочиями в области проверки соответствия нормативных актов Конституции РФ. Его полномочия закреплены в ст. 125 Конституции РФ и в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде РФ».
В соответствии с пп. «а», «б» ч, 1 ст. З ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» Суд разрешает дела о соответствии Конституции федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ, конституций республик, уставов, а также законов, иных нормативных актов субъектов РФ, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти РФ и совместному ведению органов государственной власти РФ и органов государственной власти субъектов РФ.
При разрешении Судом указанной категории дел возможно привлечение норм международного права. Могут возникнуть вопросы, имеющие международно-правовой характер, и при разрешении споров о компетенции, например, вопросы, касающиеся правомочия заключения международных договоров, введения их в действие и прекращения. Привлечение норм международного права может оказаться необходимым и при даче Конституционным Судом толкования отдельных положений Конституции РФ1.
Да, по на каком основании он это делает? Правовым основанием, в первую очередь, выступает сама Конституция РФ, а именно ее ч. 4 ст. 15, так как именно она говорит о составных частях российской правовой системы: общепризнанных принципах, нормах международного права и международных договорах, Л также о преимущественном применении правил международных договоров в случаях несоответствия их нормам законов. Однако, помимо этого, в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде РФ» также имеются очень интересные, в рассматриваемом аспекте, положения. Речь идет о нормах, закрепленных в ст. 74 данного закона (Требования, предъявляемые к решениям), в которой говорится, что решения Конституционного Суда Российской Федерации должны основываться на материалах, исследованных Конституционным Судом Российской Федерации, при этом, он принимает решение по делу оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов.
Таким образом, получается следующее — в соответствии с предписаниями части второй ст. 74 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» Конституционный Суд РФ оценивает смысл рассматриваемого акта, исходя из его места в системе правовых актов, в том числе международных договоров Российской Федерации, которые согласно ч, 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью российской правовой системы. Причем, данные выводы подкреплены практикой самого Конституционного Суда РФ, который обращал на это внимание в Постановлении от 25 января 2001 г , а также в Постановлении от 31 июля 1995 г,, в котором сказано, что в соответствии с принципами правового государства, закрепленными Конституцией Российской Федерации, органы власти в своей деятельности связаны как внутренним, так и международным правом. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью се правовой системы и должны добросовестно соблюдаться, в том числе путем их учета внутренним законодательством.
ДОГОВОРНЫЕ ИСТОЧНИКИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА
(Стр. 37-43)Кочев Владимир Александрович доктор юридических наук, профессор; профессор кафедры конституционного и финансового права
Пермский государственный университет Ромашов Павел Андреевич кандидат юридических наук, доцент; доцент кафедры конституционного и финансового права
Пермский государственный университетНажимая на кнопку купить вы соглашаетесь с условиями договора оферты
В статье дается понятие договорный источник права, обосновывается широкий подход к пониманию договоров, как источников конституционного права, определяются их основные виды, осуществляется классификация по субъектному составу (международные, внутригосударственные и региональные), предложен авторский подход решения вопроса о соотношении Конституции РФ, федеральных законов и международных правовых актов, в том числе решения ЕСПЧ.
Образец цитирования:
Кочев В.А., Ромашов П.А., (2018), ДОГОВОРНЫЕ ИСТОЧНИКИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА. Пробелы в российском законодательстве, 5 => 37-43.
Список литературы:
Конституция РФ // СЗ РФ. 2009. 26 января. № 4. Ст. 445.
Федеральный закон от 4 января 1999 г. № 4-ФЗ «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» // СЗ РФ. 1999. 11 января. № 2. Ст. 231.
Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. 17 июля. № 29. Ст. 2757.
Федеральный закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» // СЗ РФ. 1998. 6 апреля. № 14. Ст. 1514.
Федеральный закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // СЗ РФ. 1999. 18 октября. № 42. Ст. 5005.
Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» // СЗ РФ. 2003. 15 декабря. № 50. Ст. 4850.
Постановление Конституционного Суда РФ от 19 января 2017 г. N 1-П «По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации постановления Европейского Суда по правам человека от 31 июля 2014 года по делу «ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС» против России» в связи с запросом Министерства юстиции Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 2017. № 2.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. №12.
Авакьян С.А. Конституционное право России в 2т. М., 2006.Т.1.
Байтин М.И., Матузов Н.И., Малько А.В. и др. Теория государства и права. Курс лекций. /Под ред. Н.И. Матузов, А.В. Малько. М., 1997.
Должиков А. В. «Гордость и предубеждение»: соразмерность полного конституционного запрета заключенным голосовать в России. Постановление Европейского суда по правам человека от 4 июля 2013 года // Международное правосудие. 2013. № 4. С. 11-31.
Зорькин В.Д. Закон прав // Российская газета. 2008. № 4812 (0).
Иванов В.В. Российский федерализм и внутригосударственная договорная политика. Красноярск 1997.
Капустин А.Я. Понятие и виды источников права Европейского союза // Проблемы права. 2004. №2. С.115-125.
Капустин А.Я. Актуальные вопросы международного права. Общие принципы права как источник права Европейского Союза // Вестник РУДН. Юридические науки. 2000. № 1. С. 120.
Ковлер А.И. Соотношение европейского конвенционного и национального конституционного права — обострение проблемы (причины и следствия) / А.И. Ковлер // Российский ежегодник Европейской конвенции по правам человека. Вып. 1: Европейская конвенция: новые «старые» права. М.: Статут, 2015. С. 19-65.
Конюхова И.А. Конституционное право Российской Федерации. Общая часть: курс лекции. М., 2006.
Кочев В.А. Конституционное право: учеб.пособие: в 3 ч. / В.А. Кочев: Перм.гос.нац.ислед.ун-т. — 2-е изд., перераб. и доп. — Пермь, 2017.- Ч.1.
Кузнецова О. А. Юридическая сила общепризнанных принципов и норм международного права в российской правовой системе // Юридическая наука и правоприменительная практика. 2009. № 3. С. 4-10.
Кутафин О.Е. Источники конституционного права. М., 2002.
Надточей Ю.О. Конфликт позиций ЕСПЧ и органов конституционного правосудия / Ю.О. Надточей // Правоприменение. 2017. Т. 1, № 4. С. 158-165. DOI: 10.24147/2542-1514.2017.1(4).158-165.
Тиунов О.И. Интерпретация норм европейского гуманитарного права в российской правовой системе // Российская и европейская правозащитные системы: соотношение и проблемы гармонизации: сб. статей / под ред. В.М. Баранова. Н. Новгород, 2003. С. 167-185.
Хессе Конрад. Основы конституционного права ФРГ. М., Юрид. лит., 1981. с. 370
Худолей К. М. Отказ от исполнения решений международных судебных органов по защите прав и свобод граждан // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2017. Вып. 38. C. 463-473. DOI: 10.17072/1995-4190-2017-38-463-473.
Эбзеев Б.С. Конституция Российской Федерации: прямое действие и условия реализации // Государство и право. 2008. № 7. С. 5-15.
Pescatore P. L’ordre juridique des Communautés europpéennes. Presses universitaires de L’iège. 1975.
Smith, Rhona K.M. The essentials of Human Rights / Rhona K.M. Smith, van der Anker. Hodder Arnold, 2005. P. 115. ISBN 0-340-81574-4.Ключевые слова:
договорный источник конституционного права, международный договорный источник конституционного права, внутригосударственный договорный источник, региональный договорный источник конституционного права, Конституция, федеральный закон, международный договор РФ, общепризнанный принцип и норма международного права.