Что такое правовая природа договора

4.3 Правовая природа договора на оказание возмездных образовательных услуг

Правовой формой оказания возмездных образовательных услуг является договор на оказание образовательных услуг. Правовая природа данного договора вызывает много споров. Особенно остро вопрос об отраслевой принадлежности отношений между образовательным учреждением и обучающимся по поводу оказания возмездных образовательных услуг в рамках ГОС встал после принятия второй части ГК РФ, которая отнесла к договору возмездных услуг и услуги по обучению. Прежде всего, было обращено внимание на то, что в п. 2 ст. 779 ГК РФ речь идет об обучении, а не об образовании, которые не являются тождественными понятиями. И в связи с этим был сделан вывод, что глава 39 ГК РФ применима только к договорам на обучение (например, к договорам на обучение вождению автомобиля). Однако «обучение» и «образование», как выше было сказано, – взаимосвязанные понятия и одно вытекает из другого.

Вопрос о правовой природе договора на оказание возмездных образовательных услуг вызвал целую палитру взглядов. Наиболее распространено мнение о том, что данный договор относится к гражданско-правовым и подпадает под режим главы 39 ГК РФ 1 . Отдельные авторы категорически отвергают гражданско-правовой характер отношений между студентом и вузом по оказанию образовательных услуг 2 . Е.А. Суханов, один из представителей данной позиции, следующим образом обосновывает отсутствие гражданско-правовой природы договора на оказание возмездных образовательных услуг. Если допустить существование договора на оказание возмездных образовательных услуг между студентом и вузом, то это означает, во-первых, что на соответствующие отношения должен распространяться Закон РФ «О защите прав потребителей», согласно которого клиент может требовать, в том числе, возмещение морального вреда; во-вторых, профессор, читающий лекцию с кафедры, – уже не профессор в привычном понимании этого слова, а всего лишь услугодатель; в-третьих, студента-двоечника уже нельзя отчислить административным актом – приказом ректора или декана, потому что это будет односторонним расторжением гражданско-правового договора, т.е. вузу придется в суде требовать расторжения договора, ссылаясь на его грубое нарушение другой стороной 1 .

Данные аргументы против гражданско-правовой природы договора на оказание возмездных услуг вызывают некоторое удивление. В частности, нам не понятно, в силу каких причин на отношения между образовательным учреждением и студентом не может распространяться Закон о защите прав потребителей, тем более нормы о компенсации морального вреда. Цели приобретения образования у граждан разнообразны: получение общепрофессионального образования, целостного представления о профессии, мире, повышение культурного и духовного уровня, расширение кругозора и т.д. Получение образования с целью стать профессиональным предпринимателем не исключает вышеуказанные мотивации. И это доказывает, что за образованием граждане идут, руководствуясь в первую очередь личными интересами. Относительно второго замечания следует заметить, что профессор, читающий лекции, не состоит в договорных отношениях со студентом, он находится в трудовых отношениях с вузом, в силу которых и оказывает образовательные услуги студенту. Что касается отчисления студента-двоечника из вуза, то более подробно об этом будет сказано ниже.

Отдельные ученые доказывают принадлежность правоотношений между обучающимся и образовательным учреждением, вытекающих из договора на оказание возмездных образовательных услуг, к педагогическому праву через отрицание их гражданско-правового характера 1 . Например, В.И. Шкатулла полагает, что отношения между образовательным учреждением и обучающимся регулируются методом административного права, т.е. между ними устанавливаются отношения субординации. Аргументы против гражданско-правовой конструкции договора на оказание возмездных образовательных услуг сводятся к следующему: 1) в соответствии со ст. 426 ГК РФ публичный договор заключает только коммерческая организация, а образовательное учреждение не является таковой; 2) содержанием договора возмездного оказания услуг является совершение действий исполнителем по заданию заказчика, а заказчик обязуется оплатить услуги (ст. 779 ГК РФ), т.е. обязанность заказчика ограничивается лишь оплатой услуг. В договоре об образовании услуги исполнителя – образовательного учреждения или индивидуального педагога одновременно сопровождаются работой обучающегося по освоению образовательной программы 2 .

Действительно, согласно ст. 426 ГК РФ в качестве обязанной стороны публичного договора выступает коммерческая организация. Однако, на наш взгляд, это досадное упущение законодателя, так как некоммерческие организации при осуществлении ими предпринимательской деятельности могут также заключать договоры, правовой режим которых аналогичен режиму публичных договоров. Второй довод автора, на наш взгляд, совершенно неоправдан, так как ни в одной формуле гражданско-правового договора законодатель никогда не стремился изложить все права и обязанности его участников. Более того, определение договора на оказание возмездных услуг, приведенное в п. 1 ст. 779 ГК РФ, носит общий характер, так как невозможно учесть в одной дефиниции особенности всех типов договоров на оказание возмездных услуг.

В.М. Сырых также рассматривает отношения по оказанию платных образовательных услуг в качестве педагогических, которые, на его взгляд, не регулируются ни гражданским, ни административным, ни трудовым правом 1 . Гражданско-правовой характер платных образовательных услуг данный автор отрицает по следующим причинам: 1) в договоре на оказание образовательных услуг от заказчика требуется совершение ряда активных действий (посещение лекций, семинаров, выполнение учебного плана и т.д.), тогда как согласно ст. 779 ГК РФ от заказчика требуется лишь оплата за оказанные услуги; 2) обучающийся обязан подчиняться указаниям органа управления образовательным учреждением, претерпевать меры дисциплинарного взыскания, что не соответствует принципу равенства и независимости в гражданских отношениях; 3) договор на оказание платных образовательных услуг считается обязательным не с момента его заключения (ст. 425 ГК РФ), а с момента оплаты обучения; 4) прекращение образовательного правоотношения происходит не по правилам ст. 408 ГК РФ; 5) обучающийся лишен традиционного для гражданских правоотношений права оспаривать качество образования и взыскивать понесенные убытки 2 . Возражения по первому аргументу были изложены выше. Относительно других доводов следует отметить следующее. Во-первых, между обучающимся и вузом после издания приказа о зачислении устанавливаются разнообразные отношения, к которым относятся, в том числе, и административные. Поэтому наличие отношений власти и подчинения не влияет на гражданско-правовой характер договора. Во-вторых, согласно ст. 425 ГК РФ договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения. А заключенным он считается с того момента, когда между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора, к которым относятся также и условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (ст. 432 ГК РФ). В-третьих, предметом договора на оказание возмездных образовательных услуг является, в том числе, деятельность по оказанию образовательных услуг, а не действие. В связи с этим исполнение данного договора осуществляется поэтапно и растянуто во времени. Выдача расписки в получении исполнения полностью или в соответствующей части по данному договору, как предусмотрено ст. 408 ГК РФ, просто не соответствует сущности данного обязательства. Здесь отношения носят более сложный характер, и вместо расписки выдается либо справка о неоконченном высшем образовании, либо диплом. В-четвертых, право обучающихся на оспаривание качества образовательных услуг непосредственно вытекает из общих норм ГК РФ (ст. 11, 12, 15 ГК РФ) и норм главы 37 ГК РФ, которые в субсидиарном порядке применяются к договорам на оказание возмездных услуг.

Отвергая гражданско-правовой характер отношений между образовательным учреждением и обучающимся по поводу оказания возмездных образовательных услуг в рамках ГОС, В.М. Сырых в то же время не отрицает гражданско-правовую природу договора на оказание возмездных услуг в рамках дополнительного образования (ст. 45 Закона РФ об образовании). Отличие между этими договорами, на его взгляд, заключается в том, что в первом случае в договоре идет речь об образовании (которое включает как обучение, так и воспитание); во втором случае – только об обучении. Образование отличается от обучения в форме дополнительного образования тем, что 1) оно осуществляется в соответствии с государственным образовательным стандартом; 2) носит целенаправленный и системный характер; 3) воспитание в образовательном процессе имеет самостоятельное значение наряду с обучением; 4) обязательным компонентом образовательного процесса предстает итоговая аттестация обучающихся; 5) обучение завершается выдачей диплома о соответствующем образовании и (или) квалификации 1 . Данные доводы вызывают возражения, так как договор на оказание возмездных образовательных услуг выступает в качестве самостоятельного типа гражданско-правового договора, внутри которого выделяются виды и разновидности, наделенные определенной спецификой. Такими особенностями обладает и договор на оказание дополнительных образовательных услуг, выступающий в качестве вида договора на оказание возмездных образовательных услуг.

Отдельные авторы также считают, что конструкция договора об оказании возмездных образовательных услуг, предусмотренная главой 39 ГК РФ, приемлема только для платных дополнительных образовательных услуг, оказываемых государственными и муниципальными образовательными учреждениями; платной образовательной деятельности негосударственных образовательных учреждений; индивидуальной трудовой педагогической деятельности. Платная же образовательная деятельность, осуществляемая государственными и муниципальными образовательными учреждениями в рамках государственного образовательного стандарта, должна осуществляться в рамках договора о подготовке специалиста с высшим образованием. Данный договор рассматривается ими в качестве смешанного договора, сочетающего элементы разных отраслей права, но с преобладанием квазитрудовых (трудовые) отношений. При этом нормы трудового права должны применяться к данным отношениям по аналогии. В обоснование данного вывода приводятся следующие доводы: во-первых, обучающийся (абитуриент) принимается в образовательное учреждение на основе конкурсного испытания (тестирование, собеседование) путем издания приказа о зачислении (по аналогии – работника); во-вторых, с этого момента обучающийся обязан соблюдать правила внутреннего распорядка, расписание занятий и иные локальные акты (для работника также); в-третьих, за невыполнение указанных выше актов применяются меры дисциплинарного воздействия, вплоть до отчисления (для работника также); в-четвертых, за хорошую успеваемость (работу) обучающегося можно поощрять повышенной стипендией (для бюджетников) (для работников – денежная премия); в-пятых, для многих категорий работников (служащих) проводится аттестация для определения соответствия уровня знаний замещаемой или для замещения должности, а также курсы подготовки и повышения квалификации. Для перехода обучающегося на другой курс необходима также промежуточная аттестация, которая в конечном итоге определяет соответствие уровня знаний, умений и навыков требованиям, предъявляемым образовательными программами и учебными планами; в-шестых, наличие у обучающегося и работника отпуска (каникул); в-седьмых, обучение в образовательном учреждении входит в трудовой стаж и др. 1

Если мнение автора о выделении договора по подготовке специалиста с высшим образованием в отдельную группу договоров из числа договоров на оказание возмездных образовательных услуг еще поддается восприятию, то вывод о правовой природе данного договора вызывает недоумение, хотя, возможно, он и оригинален. Несмотря на так называемую «схожесть», между работой и обучением лежит большая пропасть, и применять к этим институтам одинаковый правовой механизм крайне было бы ошибочным. Кроме того, обучение в образовательном учреждении не включается в трудовой стаж.

Другие авторы, не определяя правовую природу договора на оказание возмездных образовательных услуг, отмечают, что 1) характерной чертой договора о платном обучении в государственном вузе является сочетание власти и равноправия 2 ; 2) по содержанию прав и обязанностей сторон такой договор не соответствует договору на оказание возмездных услуг. В то же время подобные взаимоотношения нельзя назвать чисто административно-правовыми, так как во многом они носят взаимный характер 1 .

Противоречивое мнение о правовой природе образовательных отношений высказала Т.А. Сошникова. С одной стороны, отмечается, что на данные отношения не распространяются ГК РФ и Закон о защите прав потребителей. Но, с другой стороны, критикуя решение коллегии МАП РФ от 24.11.1999 г. «О соблюдении законодательства о защите прав потребителей при оказании платных образовательных услуг» 2 , она ссылается на нормы ГК РФ и тем самым подводит данные отношения под гражданско-правовые 3 .

Распространено мнение и об административно-правовом характере отношений между обучающимся и образовательным учреждением 4 . По данной позиции заслуживает особого внимания мнение Г.С. Сапаргалиева, полагающего, что отношения между обучающимися и администрацией вуза в определенной степени являются равноправными. Администрация не только располагает управленческими правами, но имеет и определенные обязанности в отношении обучающихся (обеспечивать учащимся бесплатное пользование лабораториями, кабинетами, аудиториями, читальными залами, библиотеками и другими учебными и учебно-воспитательными учреждениями, спортивными базами и другим оборудованием учебных заведений). В отношениях же между педагогом и учащимся преобладает элемент равноправия, хотя имеется и управленческий элемент 5 .

На наш взгляд, договор на оказание возмездных образовательных услуг является сложным институтом, сочетающим элементы гражданско-правового и административно-правового регулирования, с преобладанием гражданско-правовых начал. Данный вывод подтверждается через анализ предмета договора и характера отношений, вытекающих из него. Специфика предмета договора на оказание возмездных образовательных услуг выражается в его неоднородном составе. Предмет договора включает в себя два элемента: образовательную деятельность и неовеществленный результат данной деятельности в виде приобретенных знаний, умений, навыков. Отношения, вытекающие из деятельности по оказанию образовательным учреждением образовательных услуг (проведение лекций, семинарских и практических занятий, консультаций, экзаменов, зачетов и т.д.) являются имущественными; отношения по поводу приобретенных знаний, умений, навыков по своей правовой природе относятся к личным неимущественным отношениям, связанным с имущественными (последние отношения являются основанием их возникновения). Вывод о характере последних отношений обусловлен тем, что знания, умения, навыки представляют собой личные нематериальные блага, они не отделимы от личности их носителя, не передаваемы, кроме того, они не подлежат денежной оценке. Денежной оценке подлежит образовательная деятельность, а результат данной деятельности, так же как и здоровье, представляет собой неоценимый личностный капитал. Если лицо, получившее образование, получает доходы посредством приложения приобретенных знаний, умений, навыков, то речь уже надо вести о самостоятельных отношениях, вытекающих из права гражданина на труд, на занятие предпринимательской деятельностью.

Правоотношения, непосредственно вытекающие из осуществления образовательной деятельности, являются гражданско-правовыми, так как субъекты данных отношений, во-первых, обладают юридическим равенством; во-вторых, имущественно обособленны; в-третьих, обладают автономной волей (они не зависят от воли контрагента в принятии решения и их осуществлении).

Отношения по поводу приобретенных обучающимися знаний, умений, навыков обогащают предмет гражданского права, так как в науке данной отрасли права к неимущественным отношениям, связанным с имущественными, традиционно относят только отношения, возникающие в связи с созданием и использованием результатов интеллектуальной деятельности.

Договор на оказание возмездных образовательных услуг является основанием возникновения и административных правоотношений, связанных с обязанностями обучающихся по соблюдению правил поведения, предусматриваемых Уставом и Правилами внутреннего распорядка вуза. Кроме того, данный договор порождает отношения и по воспитанию, которые, в свою очередь, предполагают сочетание метода «власти и подчинения» (административное право) и нравственно-психологических установок 1 .

Вышеизложенное позволяет прийти к выводу о том, что договор на оказание возмездных образовательных услуг является нетипичным гражданско-правовым договором, сочетающим элементы гражданского и административного права, с преобладанием гражданско-правовых начал. Данный вывод о правовой природе договора подтверждается и судебной практикой. В порядке примера можно сослаться на постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа № А56-21085/01 от 21.01.2002 г., в котором признано, что систематическое толкование ч. 3 ст. 46 Закона об образовании, предусматривающей заключение договора между обучающимся и образовательным учреждением, а также ст. 431, 779 ГК РФ «позволяет определить правовую природу договора о подготовке специалиста с высшим образованием как комплексного договора, включающего в себя элементы как гражданских, так и административных правоотношений. Таким образом, условия данного договора не должны противоречить нормам гражданского законодательства и нормам, регулирующим отношения в области образования» 1 .

Заключению договора на оказание возмездных образовательных услуг предшествуют вступительные экзамены. Отдельные авторы подводят их под гражданско-правовой институт – конкурс, на который распространяется глава 57 ГК РФ 2 . Данная позиция представляется нам ошибочной. Для публичного конкурса характерны, например, такие черты, как выдача (выплата) награды, направленность на достижение каких-либо общественно-полезных действий, отмена конкурса в течение первой половины срока. Однако данные признаки совершенно не характерны для вступительных испытаний. Кроме того, было высказано мнение, что вступительные экзамены содержат в себе элементы и признаки различных правоотношений 3 .

Согласно п. 1 ст. 16 Закона об образовании порядок приема граждан в образовательные учреждения в части, не урегулированной данным Законом, определяется учредителем и закрепляется в уставе образовательного учреждения. В то же время, установление порядка приема граждан в федеральные государственные высшие учебные заведения Закон о высшем и послевузовском профессиональном образовании относит к компетенции федерального государственного органа управления образованием (п/п 14 п. 3 ст. 24). В настоящий период действует Порядок приема в государственные образовательные учреждения высшего профессионального образования (высшие учебные заведения) РФ, утвержденный приказом Минобразования РФ 4 . Данный Порядок обязывает вуз самостоятельно разрабатывать и утверждать правила приема, предусматривающие порядок зачисления абитуриентов. Содержание Порядка приема в государственные образовательные учреждения высшего профессионального образования и Правил приема в Южно-Уральский государственный университет подтверждает вывод о том, что отношения между абитуриентом и вузом в большей мере носят административно-правовой характер.

Контактная информация
doc@lexed.ru (вопросы по нострификации дипломов)
info@lexed.ru (вопросы по работе информационного портала)
© 2022 Образовательное право. Законодательство об образовании. Информационный портал

Правовая природа договора

Петрушина Анна Андреевна – студентка магистратуры кафедры Гражданского и международного частного права Волгоградского государственного университета.

Аннотация: В данной статье рассматривается актуальный вопрос, связанный с определением правовой природы договора. Автор подчеркивает, что в последнее время договорная форма регулирования отношений, которая характерна для частного права, получила довольно широкое распространение, в том числе и для оформления публичных отношений. Однако место договоров среди источников публичного права сегодня однозначно так и не определено. В связи с этим в данной статье раскрываются сущностные признаки договора в разных исторических периодах, а также исследуются подходы, которые существуют в науке в настоящее время. В завершении автор приходит к выводу, что правовая природа договора состоит в том, что он является обременяющей юридическими обязанностями взаимной потерей субъектов соглашения в правах для получения ранее не существовавших юридических возможностей в форме юридического факта – правомерного либо неправомерного акта.

Ключевые слова: договор, правовая природа договора, признаки договора, юридический факт, субъект, законодательство.

Договорная форма регулирования отношений, характерная для частного права, в последнее время получила широкое распространение и для оформления публичных отношений. Несмотря на это, место договоров среди источников публичного права на сегодняшний день однозначно не определено [5].

Для качественного проведения классификации договоров необходимо определить сущность классифицируемого правового явления, его правовую природу. Для этого понадобится изучить сущностные признаки договора в разных исторических периодах, а также подходы, которые существуют в науке в настоящее время.

В современном праве стоит отделять гражданско-правовой договор от договоров или контрактов в публичном праве по признаку регулируемых отношений. Например, служебный контракт на государственной гражданской службе, договор о разграничении полномочий между субъектом Российской Федерации и Российской Федерацией в целом [1], международный договор. Несмотря на кажущуюся, на первый взгляд, несхожесть по предмету договоров в публичном и частном праве отмечается, что по правовой природе существенных различий провести невозможно.

На основе анализа законодательной системы Древнего Рима, можно выделить два правовых явления, которые имели сходное значение с современным гражданско-правовым понятием «договор»: контракты и пакты[6]. Отмечается, что при систематизации римского права была попытка подвести оба понятия под категорию «conventio», так как оба понятия являлись соглашением лиц о правовом регулировании отношений, в которых они участвуют с разницей в возможности исковой защиты установленных правил в контрактах [7]. Однако, с развитием римской юриспруденции произошло изменение и в системе пактов: защищённые пакты стали именоваться «одетыми», иные – голыми. Пакты приобретали защиту если являлись дополнительным соглашением к основному договору, а также путём признания таковыми императором или претором, к числу которых относилось соглашение о разбирательстве спора у третейского судьи [3]. Вероятно, поэтому в настоящее время третейская оговорка, сохраняет свою силу даже при оспаривании всего договора, в котором она была установлена[4].

Исходя из опыта систематизации римского законодательства, можно заключить, что когда идёт речь о правовой природе договора, речь должна идти о конвенции. Зачастую в литературе можно заметить упоминание о согласовании, совпадении или объединении воль посредством заключения такого соглашения [9]. Однако, можно и в данной ситуации обратиться к позиции В.А. Белова, который утверждает, что договор – это согласование волеизъявлений, но не воль. Например, покупатель желает купить товар за 10 рублей, а продавец продать товар за 100 рублей. Если они условятся на цену товара в 60 рублей, то получится выработка общей воли, не совпадающей по содержанию ни с одной из воль сторон договора. Получается, более корректным термином, характеризующим договор, будет «компромисс». А договор – акт изъявления обобщённой воли, носителем которой не является ни одна из сторон [2].

В Древней Руси, судя по пространной редакции Русской правды, то, что называется сейчас договором, называлось «ряд». Однако данное понятие охватывало как частноправовые договоры, например, документ завещание или договор займа (ст. 46) [8], так и публично-правовые, в том числе трудовые и межгосударственные. Лицо, являющееся должником по такому договору, именовалось рядовичем. В настоящее время данный термин остался лишь в договоре подряда, обязанная сторона которого именуется подрядчиком.

Исходя из определения договора, данного в ст. 420 ГК РФ а также позиции Б. М. Гонгало, можно заключить, что договор это юридический факт (обстоятельство, которое является основанием возникновения, изменения или прекращения правоотношений). Юридические факты могут быть классифицированы на события (абсолютные и относительные) и действия (акты и поступки). Последние – на правомерные и противоправные. Договор в рамках данной классификации занимает место юридического акта, так как существует по воле участников, желающих наступления правовых последствий. Данный юридический акт может быть, на наш взгляд, как правомерным, так и неправомерным.

Договор в качестве правомерного акта воспринимается с большей долей уверенности, так как не требуется прилагать особых усилий для того, чтобы увидеть повсеместность применения договора и его роль двигателя социальных процессов, поэтому отнесение договора к неправомерным юридическим фактам требует дополнительного подкрепления доказательствами. Например, мнимые сделки, которые совершены без намерения создания правовых последствий (ст. 170 ГК РФ), сделки в обход закона (ст. 30 ГК РФСФР 1922 г.) или сделки, не соответствующей требованиям закона или совершенной с целью, противной интересам государства и общества (ст. 48 и 49 ГК РСФСР 1964 г.). Несмотря на отсутствие упомянутых сделок в гражданском законодательстве, таковые находятся в охранительных отраслях права, например, уголовном. Например, ст. 127.1 УК РФ «торговля людьми», диспозиция которой содержит указание на разные виды сделок в отношении людей. Поэтому В. А. Белов и утверждает о единой природе договоров в разных отраслях права, в том числе публичных, а также договоров внеправовых. По его мнению, наличие договоров в публичной сфере является маркером недостаточности правового регулирования.

Анализируя его научный труд, можно прийти к следующим выводам. Правовая природа договора состоит в том, что договор может быть только между субъектами в состоянии равенства. Например, в случае применения правовой формы приказа не требуется тех инструментов обеспечения обязательства, и подвластный субъект, возможно, и не желает исполнять указания, но обязан в силу подчинённого положения. То есть, в случае международных договоров, контрактов на государственной службе, договоров между государством и его субъектами субъекты находятся в состоянии равенства, по крайней мере, до вступления договора в силу. В качестве различий гражданско-правового договора от договоров в публичной сфере приводится, во-первых, признак реализации одной из сторон компетенции, то есть власти, а не правоспособности, а во-вторых, признак направленности не на пользу сторон, а на удовлетворение публичных интересов [2].

Важным остаётся вопрос о рассмотрении договора как суммы односторонних сделок двух контрагентов. Представляется, что существование договора как суммы односторонних сделок отяготит гражданский оборот и создаст путаницу. Например, сумма односторонних сделок, совершённая под влиянием насилия или угрозы в порядке ст. 179 ГК РФ: на отдельные односторонние сделки применявший насилие шёл добровольно, следовательно, сумма односторонних сделок не является недействительной. Поэтому, сделку можно считать органической правовой формой, «тканью», состоящей из «клеток». И как любая органическая форма, для неё существенно, уничтожат ли её всю, либо «вылечат», путём изъятия пораженной составляющей.

Итак, правовая природа договора состоит в том, что он является обременяющей юридическими обязанностями взаимной потерей субъектов соглашения в правах для получения ранее не существовавших юридических возможностей в форме юридического факта – правомерного либо неправомерного акта.

1. Федеральный закон от 06.10.1999 № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1999. № 42. Ст. 5005.
2. Белов В. А. Гражданское право. – Москва: Издательство. Юрайт, 2015. 950 с.
3. Бортенев А. И. Римское право. – Волгоград: Издательство Волгоградского института управления, 2017. 135 с.
4. Кайль Я. Я. Гражданский процесс. – Москва: КНОРУС, 320 с.
5. Кривошеев Е. В. Договоры как источники публичного права Правовая парадигма. 2018. № 1 (38). С. 74-78.
6. Мейер Д. И. Русское гражданское право. – Москва: Статут, 831 с.
7. Новицкий И. Б. Римское частное право. – Москва : Издательство Юрайт, 2019. 607 с.
8. Русская правда, пространная редакция (по Троицкому списку второй половины XIV в.): официальный сайт исторического факультета МГУ. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/RP/prp.htm (дата обращения 15.11.2019).
9. Сергачева О. А., Козлова М. Ю., Кожемякин Д. В. Договорное право: сборник методических материалов. – Москва: Зерцало-М, 2018. 81 с.

Правовая природа договора технологического присоединения

Договор технологического присоединения – это не совсем типичный договор, в связи с чем на практике возникают вопросы о его правовой природе. Определение правовой природы (квалификация) договора технологического присоединения даёт возможность дополнительно к специальному регулированию применять положения ГК РФ об отдельных видах договоров, так как специальное регулирование не всегда является достаточным, а регулирование ГК РФ даёт решения правовых проблем, даёт ответы на вопросы, ответы на которые в специальном регулировании могут отсутствовать.

В судебной практике наиболее острыми вопросами оказались вопросы о допустимости одностороннего отказа заявителя (абонента) от договора технологического и последствиях такого отказа. В зависимости от квалификации договора технологического присоединения ответы на данные вопросы могут отличаться.

Можно выделить несколько вариантов квалификации договора технологического присоединения, которые встречаются в судебной практике.

1. Договор технологического присоединения – это особый договор, не относящийся к какому-то отдельному виду договоров из второй части ГК РФ (sui generis).

При таком варианте квалификации напрямую положения ГК РФ из какой-то главы не могут быть применены, к договору применяются только специальное регулирование (ФЗ «Об электроэнергетике», Постановление Правительства РФ от 27.12.2004 № 861). Если данного специального регулирования не хватит, то можно обратиться в общие положения об обязательствах и договорах. В крайнем случае (если возникнет необходимость) можно применить какие-то нормы из второй части ГК РФ по аналогии.

Данный вариант квалификации договора технологического присоединения был дан в Постановлении Президиума ВАС РФ от 10.07.2012 № 2551/12, в котором были сделаны следующие выводы: договор технологического присоединения – особый договор, который не может быть квалифицирован как смешанный договор (совмещение договора возмездного оказания услуг и договора подряда), из-за чего к нему не могут быть применены положения глав 37 и 39 ГК РФ. В связи с этим для договора технологического присоединения предусмотрено только одно основание для одностороннего отказа от договора: нарушение сетевой организацией сроков технологического присоединения, указанных в договоре. В остальных случаях должна быть применена идея из ст. 310 ГК РФ о недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства.

2. Договор технологического присоединения – это разновидность договора подряда.

Данный вариант квалификации исходит из того, что результатом действий, совершаемых в рамках данного договора, является физическое преобразование вещи (например, результатом является то, что начинает гореть лампочка), которое свойственно подрядным правоотношениям.

При таком варианте квалификации заявитель (абонент) имеет право на немотивированный односторонний отказ от договора технологического присоединения по ст. 717 ГК РФ.

3. Договор технологического присоединения – это разновидность договора возмездного оказания услуг.

Данный вариант квалификация является наиболее распространённым. Через возмездное оказание услуг обычно объясняют, почему одно лицо (заявитель, абонент) платит денежные средства другому лицу (сетевой организации), то есть объясняют синаллагматическую связь в договоре технологического присоединения. Если услуги по присоединению оказаны, то нужны платить; если не оказаны, то не нужно.

В таком случае заявитель (абонент) в силу ст. 782 ГК РФ имеет право на односторонний отказ от договора технологического присоединения.

Верховный Суд Российской Федерации поддерживает позицию, что договор технологического присоединения должен квалифицироваться как договор возмездного оказания услуг. Подтверждение данной позиции можно встретить в пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.03.2018), в котором говорится, что заказчик по договору об осуществлении технологического присоединения вправе отказаться от договора на основании положений ст. 782 ГК РФ.

В Определении СКЭС ВС РФ от 06.09.2021 № 305-ЭС21-8682 говорится, что договор о технологическом присоединении по всем своим существенным условиям соответствует договору возмездного оказания услуг; к правоотношениям сторон по договору технологического присоединения применяются помимо специальных норм положения главы 39 ГК РФ, а также общие положения об обязательствах и о договоре (раздел III ГК РФ).

Что такое правовая природа договора

Доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права
Пермский государственный национальный исследовательский университет
614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15
E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Автор раскрывает сущностные характеристики понятия и соотносит его с такими как «правовой режим», «правовая характеристика», где правовая характеристика явления – один из «срезов» правовой сущности явления, а правовой режим воспринимается как синоним правовой сущности. Необходимость исследования данного соотношения предопределена многооборотностью понятия «правовая природа». Феноменологический анализ сочетания «правовая природа» позволяет увидеть, что речь идет о глубинных, сущностных характеристиках правового явления, а если точнее, то о его правовых корнях.

Ключевые слова: правовая природа; правовой режим; юриспруденция; юридическая характеристика; канцеляризмы в праве; отрасль права; правовая характеристика; нормативные признаки; сущностные свойства правового явления

Достаточно часто в юриспруденции употребляется термин «правовая природа» и применяются многочисленные попытки его определения в привязке к тому или иному правовому явлению. Удобство использования данной категории и универсальность случаев, когда она может быть употреблена, как правило, отодвигают на второй план вопрос о сущности этого понятия. Практически всегда сочетание «правовая природа» воспринимается как данность, без анализа ее сущности (в изначальном смысле как «вышедший из права»). А потому нередко адекватность его использования в научном обороте оказывается весьма сомнительной. Термин обретает характер «оборотного канцеляризма», употребляемого во всех тех случаях, когда есть трудности в выборе «имени» научного вопроса. При этом масштабы и отраслевая география использования сочетания «юридическая природа» весьма значительны, как и субстанции, по отношению к которым оно используется, не говоря уже о наборе характеристик, которые, по мнению того или иного автора, образуют исследуемую им юридическую природу.

О критической частоте его употребления в отдельных правовых сферах свидетельствует тот факт, что практически ни одна кандидатская диссертация не обходится без параграфа с названием «Правовая природа …» Однако при этом, чаще всего, ракурс использования самого понятия в тексте не оговаривается. Поскольку без преувеличения можно утверждать, что всем феноменам с правовым качеством без исключения сопутствует правовая природа, на уровне доктринальном важно определиться: что же образует смысл и суть самого понятия.

К правильному выводу о сущности какого-либо явления можно прийти лишь в случае, когда оно в основном сформировалось. Несмотря на всю многооборотность термина «правовая природа», это утверждение по отношению к нему является преждевременным.

Научное стремление абсолютного большинства авторов, намеревающихся определить правовую природу того или иного явления, крайне редко предваряет вопрос о том, что на самом деле они имеют в виду. Лишь немногие авторы, предваряя процесс исследования правовой природы, останавливаются на определении заданного. Так, С.С. Алексеев определяет юридическую природу через юридические характеристики правового явления, позволяющие увидеть структуру, место и роль среди других правовых явлений в соответствии с его социальной природой [1]. Перекликается с определением С.С. Алексеева определение правовой природы, данное И.В. Матвеевым. Автор утверждает, что обращение к термину «правовая природа» обусловлено необходимостью дать исчерпывающую характеристику тому или иному юридическому факту, процессу, явлению. При этом в осмыслении правовой природы И.В. Матвеев исходит из значения самого термина «природа», под которым обычно понимается сущность, основное свойство чего-либо. Отсюда, по автору, определить правовую природу означает определить место правового явления в системе права с выявлением его специфических существенных признаков. Так, анализ правовой природы применительно к недействительным сделкам, согласно точке зрения И.В. Матвеева, будет означать «определение их места в системе юридических фактов и указание на специфические признаки недействительных сделок, позволяющие отграничить их от других юридических фактов» [13]. Более узкое определение правовой природы дает А.В. Захаров, утверждая, что правовая природа явления – это, по сути, вопрос об отраслевой принадлежности норм, которыми эти отношения регламентируются с целью определить, какие нормы «ответственны» за регулирование данной группы общественных отношений [8].

Опираясь на последнее определение правовой природы, можно предположить, что в использовании категории «правовая природа», авторы сплошь и рядом совершают логическую ошибку, определяя то, чего на самом деле определять и не требуется. Ведь в любой достаточно развитой и надлежаще отдифференцированной правовой системе для абсолютного большинства правовых явлений вопрос об отраслевой принадлежности норм уже является решенным, а значит, они находятся под правовым воздействием норм конкретной отрасли права. Вопрос же о необходимости определять принадлежность того или иного явления к соответствующей сфере правового регулирования возникает не столь часто. Причинами для этого могут быть либо пересечение кросс-понятий в разных областях права (1); нерешенность вопросов о соотношении нормативных актов разной отраслевой принадлежности, когда один акт является актом общего действия, а другой актом специальным применительно (2); необходимость определения отраслевой принадлежности внешнеэкономических сделок при решении вопроса о том относятся ли они к публичному праву либо к международному частному праву (3) [24].

Применительно к первому случаю можно привести пример с конструкцией брачного договора, используемого как в области гражданско-правового регулирования, так и семейно-правового регулирования. Известно, что одни авторы рассматривают брачный договор в качестве одного из видов гражданско-правовых договоров, являющихся «чем-то уникальным» [3; 6]. Другие авторы полагают, что брачный договор не может считаться гражданско-правовой сделкой, а лишь является особым, семейно-правовым соглашением [18]. Третьи рассматривают брачный договор как гражданско-правовой с особенностями, определенными СК РФ [4; 10; 11; 15; 16].

Что касается второй причины, побуждающей исследовать правовую природу явления на предмет его отраслевой принадлежности, то она является частью большой теоретической проблемы о соотношении актов общего законодательства и специального. Как известно, разделение норм на общие и специальные проводится в зависимости от назначения нормативных актов. Общие нормативные акты предназначены для всех субъектов, поскольку в них закреплены общие правила поведения без учета каких-либо особенностей экономической и иной деятельности. Специальные (нередко комплексные) нормативные акты отражают особенности правового регулирования в отдельных областях. Практическое значение деления нормативных актов на общие и специальные заключается в том, что специальным актам в процессе правоприменения отдается предпочтение перед общими. Теоретически нормы общих актов применяются лишь тогда, когда отношение не урегулировано либо не в полной мере урегулировано в специальном нормативном акте. Однако, несмотря на признание того, что между общим и специальным законодательством существует неразрывная связь, поскольку специальное законодательство базируется на общем и зависимо от него, фактически бывает непросто определить исходные юридические характеристики соответствующего явления с опорой на правовой аппарат действующего законодательства. В этой части известны коллизии гражданского и земельного законодательства, а также других специальных актов (налогового, финансового) законодательства.

Для того чтобы остановиться на каком-либо понимании сущности «юридической природы 1 » обратимся к онтологическому (что есть природа) и аксиологическому (в чем ее ценность) аспектам этого сочетания.

Понятие «природа» не является специальным юридическим термином. За пределами права под природой вещей обычно понимается их основное качество или существенный признак. При этом существенным должен считаться только тот признак определяемого понятия, с исключением которого уничтожается само понятие [21]. Философ Эриуген понимал под природой вещей их субстанцию или сущность. По нему, знание субстанции или сущности вещи «схватывает» ее существование и категориальные характеристики [22]. Исходя из этого можно утверждать, что, говоря о природе явления, мы в первую очередь имеем в виду первооснову, ведущее начало, обусловившие существование самого явления, его суть, сущность. Определение сущности явления сводится к выявлению его основ, что является самым глубоким уровнем понимания сущности (другими словами ядром сущности): «…сущность определяет самое себя как основание» [5], которое показывает на чем держится сущность. Другой составляющей сущности является совокупность необходимых (существенных, сущностных) свойств [7] и отношений явления, определение которых можно назвать менее глубоким предшествующим пластом понимания сущности. Свойствами выступают как потенциальные возможности (непроявленное), так и реально присущие явлению (предмету) признаки. Отсюда справедливо под признаком понимается наличие или отсутствие свойства у явления (предмета), а также наличие или отсутствие отношения между явлениями (предметами) [9].

В отношении того или иного явления можно говорить о различных аспектах [20] его природы (социальная природа, экономическая, этическая, политическая, правовая и т.д.). Поэтому в анализе терминологического значения понятия «правовая природа» определяющее значение имеет присутствие в нем термина «правовая», указывающего на то, что явление определяется с точки зрения права. Если наличие правовой природы в том или ином правовом явлении это аксиома, то значение будет иметь ее определение, выявление, которое будет заключаться в анализе с позиции права его существенных свойств (как потенциально возможных, так и признаков реально присущих) и раскрытии основания.

Исходя из сказанного мы не находим оснований не согласиться с определениями правовой природы, данными С.С. Алексеевым и И.В. Матвеевым, в которых сущностный (феноменологический) анализ сочетания «правовая природа» сводится к юридическим характеристикам, структуре, месте и роли явления в ряду других. Однако объективно встает вопрос о соотношении исследуемой категории с такими смежными и также часто используемыми понятиями, как «юридическая оценка», «юридическая характеристика» и «правовой режим».

Описание существенных свойств явления называется его характеристикой [7, c. 691]. В свою очередь под правовой характеристикой явления в объективной действительности понимается правовой режим [17, c. 140].

Сама категория «правовой режим» тоже небесспорна в применении и также не отличается унифицированным пониманием. Одни авторы воспринимают правовой режим как глубокое содержательное правовое явление, связывающее воедино целостный комплекс правовых средств в соответствии со способами правового регулирования, его типами [2].

Другие определяют его через точку приложения правового воздействия, указывая, что для каждого явления объективной действительности существует отраслевой правовой режим, который преимущественно и определяет правовое значение данного явления в типичной для него правовой сфере. При этом внутри отраслевого правового режима вычленяется институционный, в некоторых случаях индивидуальный правовой режим данного явления [17, c. 139–142].

Представляется, что задача определения правового режима близка к задаче правовой квалификации явления и отличается только объемом исследования: при определении правового режима рассматривается не только существующее правовое регулирование, но и заложенные в праве правовые возможности. Следовательно, при определении места явления в системе права, отраслевой принадлежности норм, которыми регламентируются отношения, связанные с данным явлением, фактически определяется не правовая природа, а правовой режим явления либо дается его правовая квалификация, под которой понимается юридическая оценка деяния, основанная на соответствующих нормативных предписаниях [12].

Вместе с тем правовой режим опосредовано, через категорию «правовая характеристика», связан с определением существенных свойств явления, а следовательно, с пониманием одного из уровней его правовой сущности (или правовой природы).

Обратимся к осмыслению второго уровня в понимании правовой сущности явления через раскрытие его правового основания. Если правовая характеристика явления это лишь один из «срезов» его сущности, то определение основания суть попытка раскрыть исконно правовое начало, его «правовой корень». Можно предположить, что именно этот пласт правовой сущности интересовал Д.И. Степанова при определении правовой природы устава юридического лица. Автор обошел традиционные подходы в понимании природы устава в виде договорной концепции, согласно которой основой устава является договор (как соглашение между учредителями) либо правовой феномен, основанный на договоре или содержащий в себе договор, и выдвинул мнение о том, что устав – это акт применения права [19].

Анализируя правовую природу договоров присоединения, А.В. Цыпленкова также исходит из задачи раскрыть правовую основу, «правовой корень» данного вида договоров. При этом автор констатирует, что в отношении правовой природы договоров присоединения существует две точки зрения: последователи одной говорят о наличии договорной природы, сторонники другой выделяют нормативную природу договора присоединения, рассматривая его как одностороннюю сделку нормативной природы [23].

С учетом предложенных размышлений достаточно привлекательно выглядит мысль о том, что двигаться к пониманию правовой сущности (правовой природы) можно через познание функций, определение правовой характеристики. Ведь сущность явления имеет несколько ступеней познания, идти по которым можно все дальше и дальше, в глубь правового явления – от его существенных свойств к основанию. И, несмотря на то, что «юридическая природа» – сложная, составная категория, не исключается возможность найти и увидеть границы ее применения в научном обороте. Взаимосвязь категории «юридическая природа» с такими терминами, как «правовая оценка» (квалификация), «правовая характеристика», «правовой режим», «функция», а также с методом правового регулирования определяет ее существенное значение (аксиологический аспект). Таким образом, определение правовой природы позволяет не только дать правовую характеристику юридического явления, уяснить его место и роль среди других, но и выявить его основание («правовой корень»), оказывающее неизбежное влияние на его правовую характеристику.

Библиографический список

1. Алексеев С.С. Общие дозволения и запреты в советском праве. М.: Юридическая литература, 1998. С. 227.
2. Алексеев С.С. Теория права. М.: БЕК, 1994. С. 172.
3. Антокольская М.В. Семейное право. М.: Юристъ, 2002. С. 156.
4. Бондов С.Н. Брачный договор. М., 2002. С. 56;
5. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. М., 1971. Т.2. С. 70.
6. Гонгало Б.М., Крашенинников П.В. Брачный договор: коммент. семейного и гражд. законодательства. М.: Статут, 2004. С. 8 – 9.
7. Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М., 2002. С. 530.
8. Захаров В.А. Создание юридических лиц: правовые вопросы. М.: Норма, 2002. С. 52.
9. Ивлев Ю.В. Логика для юристов: учебник для вузов. М.: Дело, 2000. С. 133.
10. Королев Ю.А. Брачный контракт // Закон. 2004. Апр.
11. Максимович Л.Б. Брачный договор в российском праве. М.: Ось-89, 2003. С. 8.
12. Малько А.В. Теория государства и права в вопросах и ответах: учеб.-метод. пособие. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2002. С. 265.
13. Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок. М.: Юрдитинформ, 2004. С. 5.
14. Общая теория права: учебник для юрид. вузов / Ю.А. Дмитриев, И.Ф. Казьмин, В.В. Лазарев и др.; под общ. ред. А.С. Пиголкина. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1995. С. 99.
15. Пчелинцева Л.М. Семейное право России. М.: Норма, 2004. С. 206.
16. Реутов С.И. Практические вопросы заключения брачного договора // Нотариус. 2003. №5.
17. Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения // Актуальные проблемы гражданского права / под ред. М.И. Брагинского. М.: Статут, 1999. С. 140.
18. Слепакова А.В. Правоотношения собственности супругов. М., 2005. С. 275.
19. Степанов Д.И. Правовая природа устава юридического лица [Электронный ресурс]. URL : http :// www . profgarant . ru / stati / stat 1. htm .
20. Теория государства и права: курс лекций / под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. 2–е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2000. С. 547.
21. Трубецкой Е.И. Труды по философии права / вступ. ст., сост. и примеч. И.И. Евлампиева. СПБ.: Изд-во РХГИ, 2001. С. 519–520.
22. Философия природы в Античности и в средние века / Общ. ред. П.П. Гайденко, В.В. Петров. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 441.
23. Цыпленкова А.В. Правовая природа договоров присоединения // Юридический мир. 2002. №4. С. 38–48.
24. Шелудяков П.М. О правовой природе сделки как категории международного частного права // Бюл. нотар. практики. 2004. №3. С. 27 – 31.

1 Словосочетания «правовая природа» и «юридическая природа» преимущественно применяются в качестве синонимов, вполне взаимозаменяемых исходя из контекста или стилистической предпочтительности. Именно такое отношение к ним мы примем за основу в настоящей работе. Однако в теории права существует разграничение между понятиями «правовой» и «юридический» и считается не верным признавать юридическим правом все, что имеет правовое значение (см. [14]).