Что такое абсолютный характер вещных прав

Определение понятия вещных прав и их признаки Текст научной статьи по специальности «Право»

понятие вещных прав / признаки вещных прав / право собственности / ограниченные вещные права / вещно-правовая защита / абсолютный характер вещных прав / индивидуально-определённая вещь / определение вещных прав / объект вещных прав / защита вещных прав. / definition of proprietary rights / attributes of proprietary rights / right of property / limited proprietary rights / proprietary legal defense / peremptory nature of proprietary rights / individually-defined thing / the definition of property rights / the object of proprietary rights / protection of property rights.

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Парыгин Сергей Николаевич

Исследуется проблема определения понятия вещных прав , а также выделения их характерныхпризнаков. Анализируются точки зрения учёных-цивилистов и действующее российское гражданскоезаконодательство в рассматриваемой области. Сделан вывод о необходимости законодательногозакрепления определения понятия и признаков вещных прав . Предложено авторское определениепонятия «вещное право».

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

THE PROBLEM OF DEFINITION OF PROPERTY RIGHTS AND THE CONSIDERATION OF SOME OF THEIR FEATURES

Author of the article reaches out to the problem of proprietary rights definition as well as the problem of revelation of proprietary rights attributes. Standpoints of civil law scholars and Russian Federation civil legislation currently in effect are analyzed. Necessity of legislative consolidation for the definition and attributes of proprietary rights is stated. Author offers original definition for the proprietary right term.

Текст научной работы на тему «Определение понятия вещных прав и их признаки»

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2015. № 4 (45). С. 104-106.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ ВЕЩНЫХ ПРАВ И ИХ ПРИЗНАКИ

THE PROBLEM OF DEFINITION OF PROPERTY RIGHTS AND THE CONSIDERATION OF SOME OF THEIR FEATURES

С. Н. ПАРЫГИН (S. N. PARYGIN)

Исследуется проблема определения понятия вещных прав, а также выделения их характерных признаков. Анализируются точки зрения учёных-цивилистов и действующее российское гражданское законодательство в рассматриваемой области. Сделан вывод о необходимости законодательного закрепления определения понятия и признаков вещных прав. Предложено авторское определение понятия «вещное право».

Ключевые слова: понятие вещных прав; признаки вещных прав; право собственности; ограниченные вещные права; вещно-правовая защита; абсолютный характер вещных прав; индивидуально-определённая вещь; определение вещных прав; объект вещных прав; защита вещных прав.

Key words: definition of proprietary rights; attributes of proprietary rights; right of property; limited proprietary rights; proprietary legal defense; peremptory nature of proprietary rights; individually-defined thing; the definition of property rights; the object of proprietary rights; protection of property rights.

Всестороннее исследование вещных прав прежде всего предполагает детальное изучение определения вещных прав, которое в настоящее время не сформулировано в действующем российском законодательстве, и выделение их признаков.

В современной отечественной цивилистике выработано огромное количество подходов к определению вещных прав, при этом отсутствует единое определение, которое могло бы быть закреплено законодательно. В последнее время ввиду активной работы по совершенствованию гражданского законодательства Российской Федерации вопрос закрепления определения вещных прав в Гражданском кодексе Российской Федерации видится весьма актуальным.

Профессор Ю. К. Толстой под вещными правами понимает права, обеспечивающие удовлетворение интересов управомоченного лица путем непосредственного воздействия на вещь, которая находится в сфере его хо-

зяйственного господства [1]. В приведенном определении обнаруживается устойчивая связь между вещными правами и нахождением вещи в сфере хозяйственного господства обладателя. Стоит отметить, что выбытие вещи из хозяйственного господства обладателя ещё не влечет прекращения вещных прав. Так, в случае с залогом вещь может выбыть из хозяйственного господства обладателя, при этом вещные прав собственника имущества не прекратятся.

Под вещными правами профессор Е. А. Суханов понимает права, которые оформляют и закрепляют принадлежность вещей (материальных, телесных объектов имущественного оборота) субъектам гражданских правоотношений, иначе говоря, статику имущественных отношений, регулируемых гражданским правом [2]. Необходимо отметить, что вещные права в данном случае закрепляют статику имущественных отношений, а динамику закрепляют обязательст-

Определение понятия вещных прав и их признаки

венные права, которые оформляют переход права собственности от одних субъектов гражданских правоотношений к другим. Несмотря на некоторую абстрактность данного определения, оно выглядит более корректным.

Определения, приведенные выше, составляют базу классической теории вещных прав и представляют основу целостной системы института вещных прав.

Сложность и неоднозначность определения вещных прав обусловлена прежде всего необходимостью емкости соответствующего понятия. Для дефиниции какой-либо емкой категории в науке принято выделять признаки, общие для всех видов. Безусловно, и для определения понятия вещных прав огромное значение играет выделение родовых признаков всех вещных прав начиная с права собственности и завершая ограниченными вещными правами.

Одним из основных признаков вещных прав является их абсолютный характер. Рассматривать его считаю необходимым в связке с другим признаком вещных прав — абсолютным характером защиты, который закреплен в ст. 234 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой собственник имеет право защищать свои права от посягательств третьих лиц, не являющихся собственниками имущества, посредством способов защиты гражданских прав, предусмотренных законодательством. В настоящее время некоторыми цивилистами высказываются предположения о том, что данный признак характерен не только для права собственности и не может быть признан универсальным для обобщения вещных прав. Согласно ст. 305 Гражданского кодекса Российской Федерации [3] право на защиту вещных прав в случаях, предусмотренных рассматриваемой статьей, ввиду договора или другого предусмотренного законом основания приобретает лицо, не являющееся собственником данного имущества. Думается, эта позиция весьма интересна, если рассматривать право собственности как основу вещных прав. Но для определения признаков вещных прав необходимо рассматривать вещно-правовой институт более широко, не упуская из вида вещные права лиц, не являющихся собственниками имущества.

По мнению В. В. Васильева, «вещноправовая защита не может быть признана при-

знаком вещных прав, поскольку нет необходимости рассматривать объект через последствия нарушения субъективных прав, а такое свойство, как вещно-правовая защита является не чем иным, как последствием» [4]. В. В. Васильев разграничивает понятие абсолютности вещных прав и вещно-правовой защиты. Данная позиция также является весьма любопытной. Аналогичной позиции придерживается В. А. Белов: «Тот, кто признает, что вещное право абсолютно, не может в то же время не признать, что оно защищается с помощью так называемых абсолютных исков» [5]. Правда думается, что абсолютность, выражающаяся в осуществлении субъектом вещных прав своих правомочий независимо от воли иных лиц, без вещно-правовой защиты является не чем иным, как фикцией.

Обобщая изложенное, считаю, что абсолютный характер защиты вещных прав вполне уместно использовать в качестве обобщающего признака вещных прав.

Помимо абсолютного характера вещных прав отечественные цивилисты, в частности Ю. К. Толстой [6], в качестве признака вещных прав выделяют их бессрочный характер. Указанный признак вещных прав также не может претендовать на безоговорочную универсальность. Так, говоря о бессрочности вещных прав, необходимо отметить, что этот признак не характерен для всех вещных прав, хотя и присущ большинству из них. Например, право залога и аренды относятся к вещным правам, но ограничены временным промежутком действия. В качестве примера можно привести такое вещное право, как сервитут. В соответствии с Земельным кодексом Российской Федерации сервитут может быть срочным или постоянным, он может использоваться как для изыскательских работ (временное пользование), так и для проезда, прохода (постоянное пользование) [7].

Наиболее единодушны отечественные цивилисты в том, что признаком вещных прав является единый объект — индивидуальноопределенная вещь, с гибелью которой автоматически прекращается и само вещное право. Очень точный тезис касательно объекта вещных прав был сформулирован профессором М. М. Агарковым. «Нельзя быть собственником десяти литров бензина вообще, т. е. десяти литров бензина, определенных лишь

родовыми признаками. Объектом собственности всегда будут индивидуально определенные десять литров»; «. нельзя быть собственником каких-то десяти литров бензина (вещное правоотношение), можно быть собственником лишь так или иначе индивидуализированного бензина. Но можно быть кредитором или должником десяти литров бензина» [8].

При рассмотрении специфического объекта вещных прав в качестве их признака следует обратить внимание на то, что вещи могут быть объектом как вещных, так и обязательственных прав. Таким образом, указанный признак присущ не только рассматриваемому правовому институту. И даже индивидуальность вещи не позволяет отнести его к числу уникальных признаков вещных прав.

Большое сомнение вызывает такой признак вещных прав, как преимущественное удовлетворение вещно-правовых требований. Так, в ст. 16 Федерального закона от 26 октября 2012 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» сказано, что требования конкурсных кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, учитываются в реестре требований кредиторов в составе требований кредиторов третьей очереди.

Подобная неоднозначность, а также отсутствие единого подхода к определению признаков вещных прав требует их рассмотрения в единой системе. Именно это позволит выявить истинные вещно-правовые отношения.

Весьма любопытным является рассмотрение определения вещных прав, предложенное в проекте Федерального закона № 475386 «О внесении изменений в часть первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [9], которое звучит следующим образом: «Вещное право предоставляет лицу непосредственное господство над вещью и является основанием осуществления вместе или по отдельности правомочий владения, пользования и распоряжения ею в пределах, установленных Гражданским кодексом».

Предложенное в проекте определение отражает единственный признак вещно-правовых отношений, их абсолютный характер, выражающийся в непосредственном господстве над вещью. Безусловно, подобным способом

автор проекта пытается избежать конкретики в определении и таким образом сделать его более гибким и восприимчивым к быстроменяющемуся гражданскому законодательству.

Анализ действующего российского законодательства, а также рассмотрение многолетнего, проверенного временем опыта российских цивилистов позволяет сформулировать наиболее полное, емкое определение вещных прав следующим образом. «Вещное право — это абсолютное субъективное гражданское право лица, предоставляющее ему возможность непосредственного господства над конкретной вещью и отстранения от нее всех иных лиц посредством способов защиты гражданских прав, установленных гражданским законодательством».

Безусловно, для дальнейшего совершенствования гражданского законодательства и построения целостной системы вещного права вопрос о всестороннем рассмотрении и законодательном закреплении признаков и определения вещных прав является краеугольным камнем и требует безотлагательного решения.

1. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. — М. : Академия, 2009. — С. 121.

2. Гражданское право / отв. ред. Е. А. Суханов. -М. : Волтерс-Клувер, 2009. — С. 251.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 13 июля 2015).

4. Васильев В.В. Признаки вещных прав: Проблемы и пути научного разрешения // Бизнес в законе. — 2010. — № 5.

5. Белов В. А. Очерки вещного права. Научнополемические заметки : учебное пособие для бакалавриата и магистратуры. — М. : Юрайт, 2015. — С. 30.

6. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. — М., 2001.

7. Земельный кодекс Российской Федерации от 25 октября 2001 г. № 136-ФЗ (ред. от 8 марта 2015 г.) (с изм. и доп., вступ. в силу с 1 апреля 2015 г.).

8. Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. — М., 1940.

9. О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации : Проект Федерального закона № 47538-6 (ред., принятая ГД ФС РФ в I чтении 27.04.2002).

Абсолютная защита как признак вещного права Текст научной статьи по специальности «Право»

В статье исследуются вопросы, связанные с абсолютной защитой вещных прав . На основании анализа теории охранительных и регулятивных правоотношений, а также соотношения понятий «защита» и «охрана» гражданских прав обосновывается вывод о самостоятельном характере такого признака субъективного вещного права, как абсолютная защита .

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

ABSOLUTE PROTECTION AS A CHARACTERISTIC OF THE RIGHT IN REM

The article investigates the issue connected with the absolute protection of the rights in rem. Basing on analysis of the theory of protection and regulation legal relations and the correlation between the notions of civil rights defense and protection, the author grounds the conclusion of independent character of such sign of subjective right in rem as absolute protection .

Текст научной работы на тему «Абсолютная защита как признак вещного права»

гражданское право; предпринимательское право; семейное право

О.Г. БУДНЕВА, старший преподаватель

Институт экономики, управления и права (г. Казань)

абсолютная защита как признак вещного права

В статье исследуются вопросы, связанные с абсолютной защитой вещных прав. На основании анализа теории охранительных и регулятивных правоотношений, а также соотношения понятий «защита» и «охрана» гражданских прав обосновывается вывод о самостоятельном характере такого признака субъективного вещного права, как абсолютная защита.

В науке гражданского права до сих пор ведутся дискуссии о понятии вещного права и присущих ему особенностях. При этом большинство исследователей в качестве одного из конститутивных признаков вещного права называют абсолютный характер его защиты.

Считается, что абсолютная защита — признак вещных прав, который закреплен на законодательном уровне наряду с правом следования. Существует, однако, позиция, в соответствии с которой абсолютная защита (как впрочем, и право следования) является не признаком, а «специальным правовым последствием классификации субъективного гражданского права как вещного» [1]. Доля логики в этом рассуждении присутствует, так как ст. 216 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) [2], в которой, по мнению ученых, закреплены признаки вещных прав, не использует понятие «признаки» либо другой подобный термин.

По поводу соотношения таких категорий, как «абсолютность вещного права» и «абсолютная защита», в современной юридической литературе единодушия мнений среди ученых не прослеживается. Одни авторы считают оба

признака самостоятельными, каждый из которых по-своему характеризует сущность вещных прав [3, с. 495]. Другие ученые вовсе отвергают существование абсолютного правоотношения и предлагают выделять в качестве признака вещного права только абсолютную защиту [4, с. 26-27]. Третьи исследователи, наоборот, указывают, что «абсолютный характер защиты является лишь одним из признаков абсолютного права, причем признаком второстепенным, производным от основных» [5, с. 50]. Таким образом, вопрос взаимосвязи таких признаков, как абсолютность вещных правоотношений и абсолютная защита, является актуальным для современного гражданского права.

Вещно-правовая защита распространятся против всякого нарушителя, что вполне естественно для абсолютных прав. В случае же предъявления обязательственного иска, ответчиком по нему выступает заранее определенное лицо — должник нарушенного обязательства.

Отметим, что гражданское право должно обеспечивать стабильность имущественного оборота не только посредством урегулирования поведения участников, но и представления достаточного

набора защитных средств как вещно-правового, так и обязательственного характера. Поэтому, по нашему мнению, определенный интерес по исследуемой проблеме вызывает вопрос о соотношении регулятивного и охранительного правоотношения.

Деление правоотношений на регулятивные и охранительные признается практически всеми учеными. Тем не менее исследователи охранительных правоотношений по-разному трактуют содержание, основания возникновения, субъектный состав и другие частные вопросы теории охранительных правоотношений.

Смысл существования охранительных правоотношений в правовой системе, по мнению В.Н. Протасова, в том, что они призваны опосредовать деятельность государства по обеспечению функционирования правового механизма и социальной структуры [6, с. 75].

Схожей позиции придерживается В.В. Бутнев: «Главное достоинство теории охранительных правоотношений состоит в том, что она нацеливает на исследование механизма защиты субъективных прав и интересов как одного из «блоков» механизма правового регулирования» [7, с. 7].

Одним из последовательных разработчиков теории охранительного правоотношения выступает Е.Я. Мотовиловкер, который указывает, что нарушение регулятивного субъективного гражданского права влечет возникновение нового охранительного права [8, с. 93]. Таким образом, момент возникновения охранительного правоотношения связывается с правонарушением, которое является юридическим фактом, при наличии которого и возникает охранительное правоотношение.

Е.В. Васьковский еще в конце XIX в. указывал: «Для предъявления иска суду необходимо, чтобы право действительно нуждалось в защите. Пока его никто не оспаривает, не мешает осуществлять, пока нет основания опасаться будущего его нарушения, до тех пор иск будет преждевременным, а потому бесцельным и безуспешным» [9, с. 194].

Правонарушение как основание возникновения охранительного права признается подавляющим большинством авторов. Именно по основанию возникновения проводится классификация охранительных и регулятивных правоотношений, что

особенно ярко прослеживается в трудах исследователей советского периода [10; 11; 12].

Однако некоторые авторы справедливо указывают, что основанием возникновения охранительного правоотношения является не только правонарушение, но и другие действия и события, включая правомерное поведение, если оно привело к нарушению субъективного права, но не сопровождалось при этом одновременным нарушением конкретной нормы права [13; 14; 15].

Действительно, именно правонарушение в большинстве случаев является основанием для возникновения охранительного правоотношения. Так, лицо, которое создает препятствия собственнику в пользовании вещи, несомненно, нарушает чужое право собственности, на основании чего возникает охранительное негаторное правоотношение.

но возможен и другой пример, когда вещь выбывает из владения собственника и в последующем приобретается добросовестным приобретателем. Представляется, что незаконный владелец не совершал противоправного деяния (в случае его добросовестности), но, тем не менее, охранительное виндикационное правоотношение между владельцем и собственником вещи все же возникло. Иными словами, не всякое нарушение субъективного права является следствием противоправного поведения. Следовательно, основаниями возникновения охранительного права являются не только правонарушения, но и любые препятствия в реализации регулятивных гражданских прав. Отсюда следует, что функциональной задачей охранительных прав является восстановление нарушенного (оспариваемого) права. Регулятивные правоотношения, в свою очередь, возникают на основании сделок и иных правомерных юридических фактов и направлены на регулирование прав субъектов гражданского оборота в нормальных условиях его функционирования.

Безусловно, регулятивные и охранительные правоотношения возникают по различным основаниям, но провести четкую грань между ними не всегда возможно. Использование правонарушения в качестве единственно возможного основания возникновения охранительного правоотношения не охватывает всех юридических действий, способных привести в действие охра-

нительные нормы. В данном случае, полагаем, уместнее использовать деление юридических фактов на дозволенные и недозволенные действия, где дозволенные — это действия, призванные порождать нормальные для гражданского оборота юридические последствия и требующие применения регулятивных норм, в то время как недозволенные действия — это проступки и правонарушения, которые, как следствие, требуют применения охранительных норм права [16]. Но даже при таком подходе неучтенными остаются такие юридические факты, как события, которые также могут выступать основаниями возникновения охранительных и регулятивных отношений. В силу этого разграничивать охранительные и регулятивные правоотношения по основанию возникновения возможно лишь условно, ибо основным выступает признак выполняемой функции в правовом регулировании.

В последнее время утверждается позиция, согласно которой критерием разделения гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные является наличие у субъективных прав и юридических обязанностей, составляющих содержание правоотношения, способности к принудительной реализации. При этом авторы подразделяют регулятивные правоотношения на три группы: 1) правоотношения с обязанностями активного типа; 2) правоотношения с обязанностями пассивного типа; 3) правоотношения с иным пассивным содержанием. Причем, только правоотношения с обязанностями активного типа могут выступать основанием для возникновения охранительных правоотношений [17]. Полагаем, что согласиться с такой позицией нельзя, так как осуществление любого субъективного права обеспечивается возможностью применения мер принуждения при его нарушении, право без принуждения было бы неэффективным в силу того, что именно санкция способствует надлежащему исполнению права. В случае нарушения права собственности основной обязанностью правонарушителя является восстановление права собственности с помощью определенных мер принуждения. Важнейшей характеристикой субъективного права является его защищенность, обеспеченность объективным правом. Приобретение субъективного права означает одновременно и то, что будет обеспечена его защита. Возмож-

ность требования восстановления регулятивного права гарантирована государством — право на защиту провозглашено в Конституции РФ [18] (ст. ст. 45, 46). Соответственно, если имеется правонарушение со стороны пассивно обязанных лиц, то применяются меры принуждения, которые являются по своей сути мерами защиты права.

В частности, после совершения правонарушения или иных действий, препятствующих реализации регулятивного вещного права, возникает необходимость в вещно-правовой защите и, соответственно, новое охранительное правоотношение, направленное на восстановление нарушенного права. Отметим, что существует позиция, согласно которой при осуществлении защиты права собственности новое охранительное правоотношение не возникает. Так, по мнению И.Б. Живихиной, возможность защиты органично вписывается в содержание самого права собственности [19]. Такой вывод следует из понимания права на защиту как необходимого элемента субъективного права, что по нашему мнению, представляется не совсем верным. Таким образом, защита права проявляет себя именно в рамках охранительных правоотношений. Охранительные правоотношения устанавливают связь относительного характера между управомочен-ным на защиту и конкретным правонарушителем (лицом, обязанным восстановить нарушенное право), но при этом абсолютность защиты вещных прав продолжает существовать. Вызвано это тем, что право на защиту неразрывно связано с самим субъективным материальным правом.

Таким образом, право на защиту зависит от того, какое право (вещное / абсолютное или обязательственное / относительное) было нарушено. Поэтому представляются ошибочными суждения Ю.А. Тарасенко о том, что для целей восстановления нарушенного субъективного права совершенно безразлично, имело ли оно абсолютный или относительный характер, иными словами иррелевантно, какое право — вещное или обязательственное нарушается [17, с. 508]. Зависимость требования от характера нарушенного права очевидна, и проявляется она во многих случаях. Так, к примеру, при уничтожении объекта виндикации (вещи) удовлетворение вещных притязаний становится уже невозможным, удовлетворить свои интересы лицо сможет только

лишь предъявлением деликтных требований. Следовательно, особенности защищаемых прав оказывают непосредственное воздействие на содержание охранительного правоотношения. Соответственно, абсолютная защита вещных прав во многом взаимосвязана с абсолютностью самого вещного права, что представляется вполне естественным, поскольку именно субъективное вещное право предопределяет особенности его защиты. Но при этом право на защиту не является частью самого субъективного права, а входит в структуру особого охранительного правоотношения. Таким образом, абсолютность защиты вещных прав находится в прямой зависимости от сущности самого права, но при этом не теряет своей самостоятельности, так как возникает в рамках нового охранительного правоотношения.

Другая проблема при исследовании механизма гражданско-правового регулирования отношений по защите вещных прав связана с исследованием единства и дифференциации таких правовых категорий, как «охрана» и «защита» субъективных прав.

Большинство исследователей сходятся во мнении, что охрана субъективных прав — понятие более широкое, чем защита [20; 21; 22]. Охрана и защита вещных прав — категории, безусловно, во многом пересекающиеся, так как направлены на правовое обеспечение прав, но, тем не менее, не совпадающие друг с другом. Поэтому нельзя согласиться с пониманием защиты и охраны прав как тождественных друг другу правовых конструкций, имеющих одинаковое содержание.

В действующем российском гражданском законодательстве понятия (определения) защиты и охраны субъективных прав не закреплены, поэтому существует проблема разработки и формулирования этих двух дефиниций.

Так, В.И. Абрамов под охраной понимает совокупность законодательных актов и систему государственных, муниципальных и общественных мероприятий, направленных на создание условий для реализации субъективных прав и охраняемых законом интересов [23]. Однако более удачным представляется определение охраны прав, предложенное А.А. Новоселовой, по мнению которой «система охраны вещных прав — это нормативно закрепленная совокупность правовых средств (мер) регулятивного, превентивного, штрафного

и восстановительного (компенсационного) действия, условий, принципов, гарантий, обеспечивающих реализацию вещных прав на их защиту» [24]. Следуя такому подходу, можно утверждать, что охрана является институциональным понятием, включающим в себя защиту. Охрана вещных прав проявляется и в охранительных, и в регулятивных правоотношениях. Механизм защиты субъективного вещного права реализуется только в рамках охранительного правоотношения.

Защита прав, в отличие от охраны, предполагает совершение активных действий. Она представляет собой действие или совокупность действий, направленных на предупреждение и (или) пресечение незаконного ограничения и (или) незаконного лишения прав [25].

Некоторые авторы рассматривают защиту права лишь с процессуальной стороны, характеризуя не содержание, а форму осуществления защиты [26; 27]. По нашему мнению, защиту права при рассмотрении ее в отношении вещных прав необходимо понимать не с процессуальной точки зрения, а рассматривать непосредственно материально-правовой аспект защиты права.

Подводя итог, можно определить, что защита права — это осуществление возможности требовать восстановления нарушенного или оспариваемого права, пресечения его нарушения в рамках охранительного правоотношения. При этом абсолютная защита вещных прав — это самостоятельный признак вещного права, выражающийся в осуществлении возможности требовать восстановления нарушенного или оспариваемого права, пресечения его нарушения со стороны любого лица, реализуемый в рамках особого охранительного правоотношения.

1. Рыбалов А.О. Ограниченные вещные права: проблемы определения // Закон. — 2007. — № 2. — С. 115.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Федеральный закон РФ от 30 ноября 1994 г (с изм. от 8 мая 2010 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1994. — № 32. — Ст. 3301; 2010. — № 19. -Ст. 2291.

3. Российское гражданское право: учебник. В 2-х т. Т. 1: Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права / отв. ред. Е.А. Суханов. — М.: Статут, 2010.

4. Братусь М.Б. Вещно-правовые способы защиты прав собственности и владения: дис. . канд. юрид. наук. — М., 2005.

5. Краснова С.А. Защита права собственности и иных вещных прав посредством восстановления владения: дис. . канд. юрид. наук. — М., 2007.

6. Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. — М.: Юридическая литература, 1991.

7. Бутнев В.В. Несколько замечаний к дискуссии о теории охранительных правоотношений // Вопросы теории охранительных правоотношений: материалы научной конференции. — Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та, 1991.

8. Мотовиловкер Е.Я. Теория охранительных правоотношений и основы гражданского законодательства Союза ССР и республик // Регламентация защиты субъективных прав в основах гражданского законодательства: сб. науч. тр. — Ярославль, 1992.

9. Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. — М.: Статут, 2003.

10. Вершинин А.П. Охранительные материально-правовое отношения и право на судебную защиту // Вопросы теории охранительных правоотношений: материалы научной конференции. — Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та, 1991. — С. 36.

11. Орлова Е.А., Носов В.А. Охранительные гражданско-правовые нормы и правоотношения // Материально-правовое и процессуальные проблемы защиты субъективных прав. — Ярославль, 1983. — С. 14.

12. Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. — М.: Юридическая литература, 1974. — С. 58-61.

13. Басманова Н.К. К вопросу о противоправных действиях как основании возникновения правоотношений возмещения и компенсации // Адвокат. — 2008. — № 7. -С. 109-111.

14. Бутнев В.В. Несколько замечаний к дискуссии о теории охранительных правоотношений // Вопросы теории охранительных правоотношений. — Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та, 1991. — С. 8.

15. Сироткина Т.А. Понятие охранительных гражданских правоотношений // Гражданин и право. — 2010. -№ 4. — С. 18.

16. Рожкова М. Юридические факты в гражданском праве // Хозяйство и право. — 2006. — № 7. Приложение. -С. 39.

17. Бабаев А.Б., Белов В.А. Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В.А. Белова. — М.: Юрайт-Издат, 2007. — С. 258.

18. Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) // Российская газета. — 1993. — 25 декабря.

19. Живихина И.Б. Гражданско-правовые проблемы охраны и защиты права собственности: автореф. дис. . д-ра юрид. наук. — М., 2007. — С. 7.

20. Гражданское право: учебник. В 3-х т. Т. 1 / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. — М.: ТК Велби; Изд-во Проспект, 2004. — С. 335.

21. Никитин А.С. К вопросу о понятиях «охрана» и «защита» в российском праве // Государство и право. -2008. — № 4. — С. 21-26.

22. Свердлык Г.А. Страупинг Э.Л. Защита и самозащита гражданских прав: учеб. пособие. — М.: Лекс-книга, 2002. — С. 6.

23. Абрамов В.И. Соотношение понятий охрана», «защита», «гарантированность», «обеспечение» прав ребенка // Государство и право. — 2006. — № 6. — С. 70.

24. Новоселова А.А. Вещные правоотношения: содержание и развитие: дис. . канд. юрид. наук. — Волгоград, 2007. — С. 149.

25. Мальцев М.Н. Категория защиты в современной российской юриспруденции: теоретические вопросы // Вестник Волжского ун-та им. Татищева. — Вып. 41. — 2004. — С. 37.

26. Алексеев С.С. Общая теория права. В 2-х т. Т. 1. — М.: Юридическая литература, 1981. — С. 280.

27. Цихоцкий А.В. Рецензия на кн. Вершинина А.П. Выбор способа защиты гражданских прав. — СПб., 2000 // Правоведение — 2001. — № 2. — С. 245.

В редакцию материал поступил 19.01.11

Ключевые слова: вещное право, абсолютная защита, охрана гражданских прав.

Что такое абсолютный характер вещных прав

Вещным правом является абсолютное гражданское право лица, предоставляющее ему возможность непосредственного господства над вещью и отстранения от нее всех других лиц, защищаемое специальными гражданско-правовыми исками.

Вещные права характеризуются следующими признаками:

непосредственным отношением лица к вещи;
абсолютным характером;
объектами являются только индивидуально-определенные вещи;
защитой с помощью особых вещно-правовых исков.

Абсолютный характер вещных прав, проявляется в том, что все без исключения третьи лица обязаны не препятствовать управомоченному лицу в использовании вещи и не воздействовать на вещь без его разрешения. Следовательно, третьи лица должны быть четко осведомлены о видах и содержании вещных прав. Именно этим обстоятельством объясняется необходимость исчерпывающего определения в законе перечня вещных прав и их содержания.

Виды вещных прав определены в законе следующим образом:

право собственности — наиболее широкое по объему правомочий вещное право, предоставляющее управомоченному лицу максимальные возможности использования принадлежащего ему имущества;
ограниченные вещные права (ст. 216 ГК РФ) связаны с использованием чужих земельных участков и других объектов недвижимости, в силу чего подлежат государственной регистрации. К числу таких прав относятся сервитут, пожизненное наследуемое владение, постоянное пользование;
ограниченные вещные права, оформляющие имущественную обособленность государственных и муниципальных унитарных предприятий, казенных предприятий и учреждений — юридических лиц, не являющихся собственниками закрепленного за ними имущества. Имущество за названными юридическими лицами закрепляется собственником на праве хозяйственного ведения и оперативного управления.

Виды вещных прав

Что такое абсолютный характер вещных прав

М.А. Рожкова,
д.ю.н., главный научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, профессор-исследователь Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта,
президент IP CLUB,
член Экспертного Совета Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи

«Журнал Суда по интеллектуальным правам», № 26, декабрь 2019 г., с. 20-24

Активное внедрение цифровых технологий способствует возникновению принципиально новых нематериальных «предметов», которые в силу своей имущественной ценности годятся для того, чтобы рассматривать их в качестве объектов имущественных прав. Но на каком праве они будут принадлежать субъектам?

Как известно, в российском гражданском праве под имущественными правами, носящими абсолютный характер, принято понимать, во-первых, право собственности и иные вещные права, во-вторых, интеллектуальную собственность (интеллектуальные права) 1 , – как свидетельствует анализ отечественной литературы, третьего не дано (лат. tertium non datur). Вследствие этого на вновь возникающие нематериальные объекты, обладающие экономической ценностью, юристы пытаются распространить режим либо права собственности, либо интеллектуальной собственности, что находит отражение не только в выступлениях и публикациях, но и в законопроектах.

Например, проект федерального закона № 419059-7 «О цифровых финансовых активах» в первоначальной редакции ст. 1 закреплял правило, согласно которому право собственности на цифровой финансовый актив (то есть на криптовалюты и токены – «имущество в электронной форме, созданное с использованием шифровальных (криптографических) средств») должно было быть удостоверено «путем внесения цифровых записей в реестр цифровых транзакций».

Между тем новые цифровые объекты, как и ряд нематериальных объектов, не связанных с цифровыми технологиями, не втискиваются в рамки ни одной из упомянутых разновидностей абсолютных прав. Имея абсолютную природу, имущественные права на такие нематериальные объекты не могут быть отнесены к категории вещных прав, поскольку в соответствии с постулатом отечественного гражданского права объектом права собственности может выступать только индивидуально-определенная вещь (материальный предмет). Не могут права на такие объекты рассматриваться и как относящиеся к интеллектуальной собственности, поскольку эти объекты не отвечают установленным законом условиям охраноспособности.

Каким же должен быть выход из сложившейся ситуации?

На мой взгляд, неверно использовать подход, предполагающий расширение (а по сути искажение) содержания права собственности или интеллектуальной собственности с целью «охвата» ими новых явлений, и допущение применения норм вещного права, например, — к отношениям по поводу доменных имен или игровой валюты. Равным образом сложно поддержать и периодически звучащие предложения о концептуальном пересмотре сложившихся доктринальных постулатов. В частности, трудно согласиться с выводом, что «не право собственности является частным случаем вещного права, а, наоборот… вещное право является частным случаем права собственности» 2 , и выводимой отсюда идеей «распространить отношения собственности вообще и частной собственности в частности на объекты и права интеллектуальной собственности как составные части имущества» 3 .

По-моему, сегодня является очевидной потребность в глубокой доктринальной разработке категории «имущественное право», которая охватывает не только вещные и исключительные права, но и права на разнообразные нематериальные объекты, не относящиеся к объектам интеллектуальной собственности. При этом первым шагом должно стать признание существования в системе абсолютных прав помимо вещных и интеллектуальных еще одной разновидности имущественных прав – имущественных прав на новые нематериальные объекты 4 .

Наименование этой группы прав – имущественные права на новые нематериальные объекты – в определенной мере условно, но именно такое наименование позволяет разрабатывать эту разновидность прав, без привязки к какой-либо общей (объединяющей) отличительной черте изучаемых явлений и охвата для целей исследования всевозможных нематериальных объектов, имеющих не только цифровую форму.

В обоснование правильности избранного пути следует отметить, что в отечественном праве уже установлены гражданско-правовые режимы для отдельных объектов, которые не подпадают ни под понятие вещи, ни под понятие объекта интеллектуальных прав. То есть существование иных (кроме права собственности и интеллектуальных прав) имущественных прав на нематериальные объекты легально закреплено.

Речь прежде всего идет о праве на имя и псевдоним, в отношении которых в ст. 19 ГК установлена возможность не только их использования самим субъектом, но и распоряжения правами на них путем предоставления права их использования другим лицам в творческой, предпринимательской и иной экономической деятельности. В качестве другого примера можно вспомнить, что п. 1 ст. 152.1 ГК допускает использование изображения гражданина после его смерти супругом и детьми, а при их отсутствии – родителями, что позволяет рассматривать изображение гражданина как объект имущественных прав.

Здесь же должна быть упомянута и деловая репутация, которая изначально была отнесена в ст. 150 ГК к нематериальным благам, что, по всей видимости, стало атавизмом советского цивилистического наследия (и явно нуждается в исправлении). Причем даже сам ГК демонстрирует отход от такого понимания: в последующих разделах Кодекса за репутацией уже признается полноценное имущественное значение. Это вытекает, в частности, из п. 2 ст. 1027 ГК о договоре коммерческой концессии, в котором предусматривается право использования одной стороной (пользователем) деловой репутации другой стороны (правообладателя). Позиция признания за деловой репутацией экономической значимости прослеживается и в п. 1 ст. 1042 ГК, согласно которому товарищ вправе вносить в общее дело не только деньги, иное имущество, знания, навыки и умения, но и деловую репутацию, деловые связи.

Таким образом, анализ действующего законодательства подтверждает факты установления различных правовых режимов для некоторых нематериальных объектов, и этот процесс начинает набирать обороты (например, создается специальный правовой режим криптовалюты и других цифровых финансовых активов). И здесь нельзя не вспомнить слова Е.А. Суханова: «Различные виды имущественных прав связаны с установлением для отдельных видов имущества – объектов гражданских прав – особого гражданско-правового режима. Разумеется, такой режим в действительности устанавливается не для самих объектов, а для лиц, совершающих с ними юридически значимые действия. Но различные объекты гражданских прав в этом своем качестве отличаются друг от друга именно своим правовым режимом, а не физическими или экономическими свойствам, а особенности такого режима формируются в виде тех или иных разновидностей имущественных (гражданских) прав» 5 .

Изучение легально закрепленных гражданско-правовых режимов позволило заключить, что в отсутствие единого доктринального стержня устанавливаемые для различных нематериальных объектов правовые режимы решают частные, нередко сиюминутные задачи и характеризуются явной фрагментарностью, что при возникновении споров выливается в сложности правоприменения. Яркий тому пример – споры о правах на псевдонимы исполнителей (в частности: Димы Билана, Егора Крида, Кристины Си), возникающие между продюсерскими компаниями и исполнителями в случае расторжения или окончания связывающего их контракта. При том, что упоминавшаяся ст. 19 ГК РФ закрепляет право на псевдоним за его носителем, наделяя именно его возможностью предоставлять право использования этого псевдонима другим лицам, судебные органы нередко склоняются к тому, чтобы поддерживать продюсерские компании, которые предоставляют исполнителям право использовать псевдоним в своей творческой деятельности, а в случае расторжения контракта возвращают этот псевдоним себе (иногда со ссылкой на то, что псевдоним является интеллектуальной собственностью компании).

Создание полноценного гражданско-правового режима для новых нематериальных объектов, на мой взгляд, требует четкости при определении содержания возникающих имущественных прав, складывающихся из правомочий правообладателя. Учитывая, что разбираемые новые объекты имеют нематериальную природу, общепризнанная «триада» правомочий собственника вещи – владение, пользование и распоряжение – бесспорно, неприменима для определения предоставленных правообладателю нематериального объекта правовых возможностей. Применительно к объектам интеллектуальной собственности – исходя из их нематериальной природы – мной в 2013 г. была выдвинута идея о необходимости выделять в исключительном праве три правомочия: обладание исключительным правом, использование объекта интеллектуальной собственности и распоряжение исключительным правом 6 . Как показали проведенные исследования, предложенная мной градация правомочий применима ко всем носящим абсолютный характер имущественным правам на нематериальные объекты.

Таким образом, содержание носящего абсолютный характер имущественного права на нематериальные объекты складывается из правомочий:

обладания абсолютным правом на нематериальный объект, означающего возможность для управомоченного субъекта (правообладателя) иметь в распоряжении имущественные права на этот объект и соответственно требовать должного поведения от обязанных лиц;

использования самого этого объекта, понимаемого как возможность для правообладателя (обладателя абсолютных прав) осуществлять самостоятельные действия по практическому применению этого объекта;

распоряжения абсолютным правом на нематериальный объект, подразумевающего для правообладателя возможность (1) отчуждать права на этот объект в полном объеме и (или) (2) предоставлять другому лицу возможности по использованию этого объекта на условиях, определенных договором.

Как показывает практика, все правовые возможности, предоставляемые правообладателю нематериального объекта, охватываются обозначенной «триадой», а специфика некоторых возможностей свидетельствует лишь о разнообразии форм их реализации.

Например, применительно к имени и псевдониму можно выделить такие правомочия:

обладание абсолютным правом на свой псевдоним или свое имя (включающее фамилию, имя отчество), не исключающее возможности для других лиц носить такое же имя;

использование своих имени и псевдонима в своей деятельности, в том числе творческой;

распоряжение абсолютным правом на свои имя и псевдоним, допускающее возможность предоставить право их использования другому лицу (на условиях, определенных соответствующим договором), но не полное отчуждение этих прав.

В отношении доменных имен содержание имущественного права будет, безусловно, иным, включая следующие правомочия:

обладания правом на доменное имя, означающее возможность для правообладателя иметь права в распоряжении и требовать должного поведения от обязанных лиц;

использования доменного имени, подразумевающее, что правообладатель может осуществлять действия по практическому применению домена, в частности, создавать поддомены; размещать на домене или поддоменах сайты; создавать почтовые ящики, связанные с доменом или его поддоменами; размещать рекламу на доменах, не используемых под сайты; парковку доменов и т.д.

распоряжения правами на доменное имя, которое может быть реализовано путем: отказа от прав на доменное имя, что влечет исключение из соответствующего реестра доменных имен сведений об обладателе прав на конкретное доменное имя и прекращение у него прав на этот домен; отчуждения прав (уступки прав) на доменное имя, предполагающее заключение обладателем прав на доменное имя с другим лицом соглашения, которое становится основанием для внесения в реестр доменных имен изменений и влечет за собой переход прав на доменное имя от первого лица ко второму; предоставления иному лицу права использовать доменное имя на условиях, предусмотренных соответствующим договором, что не предполагает переход (передачу) прав на доменное имя от одного лица к другому.

Важно заметить, что ст. 128 ГК, содержащая открытый перечень объектов гражданских прав, создает правовую основу для признания имущественных прав, носящих абсолютный характер, на такие экономические активы, которые прямо не упомянуты в отечественном законодательстве либо мельком упоминаются в законе применительно к другим правовым ситуациям, и таких, которые урегулированы в отечественном законодательстве, но в доктрине не были соответствующим образом классифицированы. Сложность исследовательской задачи состоит в том, чтобы своевременно «разглядеть» вновь возникший нематериальный объект, приобретший экономическую значимость и в связи с этим нуждающийся в установлении специального гражданско-правового режима.

Например, в настоящее время за информацией многие правоведы не признают значение самостоятельного объекта гражданских прав, в большинстве случаев исходя лишь из того, что она была исключена из перечня объектов гражданских прав в связи с введением в действие части четвертой ГК (см. ст. 17 Федерального закона от 18 декабря 2006 № 231-ФЗ «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Между тем в условиях, когда информация является главным ресурсом в парадигме информационного общества, нет смысла отрицать за ней экономическую значимость 7 . Информация сегодня представляет собой один из самых важнейших нематериальных объектов имущественных прав, нуждающихся в тщательной теоретической проработке и создании соответствующего гражданско-правового режима.

Завершая настоящую статью, хотелось бы обратить внимание на то, что разработке гражданско-правовых режимов для новых нематериальных объектов имущественных прав должно предшествовать установление характера этих прав – относятся они к числу абсолютных или относительных. Практическая значимость такого разграничения объяснялась, в частности, В.С. Емом потребностью в создании различных мер гражданско-правовой защиты: «…При нарушении абсолютного права меры защиты и ответственности могут быть применены к любому нарушителю, а при нарушении относительного права может отвечать только строго определенное лицо, обязанное своими действиями удовлетворять интересы управомоченного» 8 .

Так, по результатам проведенных изысканий был сделан вывод о том, что отношения по поводу игрового имущества и игровой валюты (в рамках многопользовательских онлайн-игр) есть отношения относительные, а не абсолютные 9 . Заключая соглашение, пользователь многопользовательской онлайн-игры вступает в договорные отношения с правообладателем / оператором игры, который принимает на себя обязательство предоставлять игроку доступ к функционалу своего информационного продукта в целом, включая возможность приобретать, пользоваться и распоряжаться игровым имуществом в соответствии с правилами игры. Таким образом правообладатель / оператор онлайн-игры становится исполнителем по договору возмездного оказания услуг, а игрок – заказчиком, что позволяет распределить между ними сферы ответственности. При этом Е.А. Останина обращает внимание на то, что подобные соглашения надо рассматривать в качестве потребительских 10 , это позволяет применять к возникающим правоотношениям законодательство о защите прав потребителей.

Подводя итоги, хотелось бы отметить, что правовое регулирование только тогда может быть эффективным, когда оно основывается на тщательных доктринальных разработках. В отсутствие таковых предлагаемые законодательные новации не встраиваются в существующую правовую систему и не позволяют полноценно охранять и защищать права заинтересованных лиц.

1 Подробнее об этом см.: Рожкова М.А. Об имущественных правах на нематериальные объекты в системе абсолютных прав (часть первая, вводная – вещные права, интеллектуальная собственность) [Электронный ресурс] // Закон.ру. 2018. 17 декабря. URL: https://zakon.ru/blog/2018/12/17.

2 Новосельцев О.В. «Прокрустово ложе» вещных прав [Электронный ресурс] // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2019. 12 марта. URL: http://ipcmagazine.ru/legal-issues/procrustean-bed-of-real-rights

4 Выделить в системе абсолютных прав в качестве самостоятельной третью группу прав, носящих имущественный характер, было предложено мной в 2018 г. (см. например, Рожкова М.А. Информация как объект гражданских прав, или Что надо менять в гражданском праве [Электронный ресурс] // Закон.ру. 2018. 6 ноября. URL: https://zakon.ru/blog/2018/11/06. ; Рожкова М.А. Об имущественных правах на нематериальные объекты в системе абсолютных прав (часть вторая – общее о правах на новые объекты, деловая репутация и некоторые «нематериальные блага») [Электронный ресурс] // Закон.ру. 2018. 23 декабря. URL:https://zakon.ru/blog/2018/12/23.

5 Суханов Е.А. Вещное право: Научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017. С. 45.

6 См. Рожкова М.А. Интеллектуальная собственность: к вопросу об основных понятиях // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2013. № 11. С. 46–74.

7 Подробнее см. Рожкова М.А. Об имущественных правах на нематериальные объекты в системе абсолютных прав (часть третья – права на сведения и данные как разновидности информации) [Электронный ресурс] // Закон.ру. 2019. 14 января. URL: https://zakon.ru/blog/2019/1/14.

8 Ем В.С. Глава 5. Понятие, содержание и виды гражданских правоотношений // Гражданское право. В 2-х томах. Том 1 Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. М. БЕК, 1993. С. 53.

9 Рожкова М.А. Об имущественных правах на нематериальные объекты в системе абсолютных прав (часть четвертая – об относительных правах на игровое имущество и абсолютных правах на доменные имена) [Электронный ресурс] // Закон.ру. 2019. 26 марта. URL: https://zakon.ru/blog/2019/03/26.

8 Останина Е.А. Основание присоединения к многопользовательской онлайн-игре – договор с участием потребителей // Право в сфере Интернета: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. д.ю.н. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2018.

Список литературы

1. Новосельцев О.В. «Прокрустово ложе» вещных прав [Электронный ресурс] // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2019. 12 марта. URL: http://ipcmagazine.ru/legal-issues/procrustean-bed-of-real-rights

2. Суханов Е.А. Вещное право: Научно-познавательный очерк. М.: Статут, 2017.

3. Гражданское право. В 2-х томах. Том 1 Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. М. БЕК, 1993.

4. Останина Е.А. Основание присоединения к многопользовательской онлайн-игре – договор с участием потребителей // Право в сфере Интернета: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. д.ю.н. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2018.

Что такое абсолютный характер вещных прав

Определение понятия вещных прав и их признаки Текст научной статьи по специальности «Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Парыгин Сергей Николаевич

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Парыгин Сергей Николаевич

THE PROBLEM OF DEFINITION OF PROPERTY RIGHTS AND THE CONSIDERATION OF SOME OF THEIR FEATURES

Текст научной работы на тему «Определение понятия вещных прав и их признаки»

Абсолютная защита как признак вещного права Текст научной статьи по специальности «Право»

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Буднева О. Г.

ABSOLUTE PROTECTION AS A CHARACTERISTIC OF THE RIGHT IN REM

Текст научной работы на тему «Абсолютная защита как признак вещного права»

Что такое абсолютный характер вещных прав

Что такое абсолютный характер вещных прав

Добавить комментарий Отменить ответ