Почему информацию можно считать объектом собственности?
Информация — личное нематериальное имущество человека (субъекта).
Остальные ответы
Похожие вопросы
Ваш браузер устарел
Мы постоянно добавляем новый функционал в основной интерфейс проекта. К сожалению, старые браузеры не в состоянии качественно работать с современными программными продуктами. Для корректной работы используйте последние версии браузеров Chrome, Mozilla Firefox, Opera, Microsoft Edge или установите браузер Atom.
Введение
Современная цивилизация не мыслима без информационных технологий. Необходимость осмысления новыми поколениями многовекового человеческого опыта, глобализация социальных отношений и развитие на базе трансграничных информационных систем всемирного информационного пространства, с одной стороны, глубокая информатизация межличностных коммуникаций, осознание и использование людьми информации в качестве ресурса, обеспечивающего мощное конкурентное преимущество при решении коммерческих, политических и даже военно-политических вопросов, с другой стороны, предопределяют значение информации как жизненно необходимого ресурса развития любого общества. Естественно, информационная сфера, как сфера отношений формирующихся по поводу информации, не может оставаться вне рамок правового регулирования основного инструмента упорядочивания современных общественных отношений. Сегодня практически все развитые страны мира в той или иной форме регламентируют информационные отношения. Исключение не составляет и отечественное право. Действующее информационное законодательство Российской Федерации представлено целым блоком нормативно-правовых актов самого различного уровня и юридической силы. Это международные договоры РФ, Конституция РФ, законы, подзаконные акты субъектов РФ, акты министерств и ведомств. Общее количество нормативных актов в той или иной мере затрагивающих вопросы информации исчисляется десятками тысяч. В качестве узкоспециализированных, фундаментальных источников в этой группе можно выделить законы Российской Федерации «Об информации, информатизации и защите информации» и «Об участии в международном информационном обмене». Прогрессивные для своего времени законы не только закрепили легальное определение базовых понятий информационного законодательства, но и установили многие принципиальные нормы, регулирующие оборот информационных ресурсов и защиты информации. Большой объем актов правового регулирования и наличие основополагающих профильных нормативных актов, к сожалению, не означает совершенства действующего законодательства в этой сфере. Скорее наоборот, действующее информационное законодательство, а вместе с ним и отечественная доктринальная база, обнаруживают необходимость продолжения теоретических исследований и законотворческой работы. Сегодня и законодательство, и наука не позволяют однозначно отграничивать информацию от других объектов права, определяя ее правовую природу, четко определить круг информационных правоотношений, однозначно определить субъектный состав и содержание информационных отношений и т.д. Большинство нормативных актов, являющихся источниками информационного права, в основном, носят публично-правовой характер. Большинство исследований ориентированы также на публично-правовой характер. Исходя из личной практики представляется возможным и, более того, необходимым исследовать отрасли частного права, ряд институтов которого посвящен преимущественно определению режима информации в различных ее формах. Более того, ряд исследователей придерживаются той точки зрения, что основным объектом правоотношений в информационной сфере и информационном праве является информация, которая находится в гражданском обороте. Таким образом, частноправовой, в том числе гражданско-правовой аспект информационного права играет чрезвычайно важную роль. Необходимо также отметить, что рассмотрение информации как объекта гражданских правоотношений способствует выработке общеправовых подходов к определению правового режима различных ее видов, тем самым способствуя дальнейшему становлению такой новой отрасли, как информационное право. Особенно важно то, что такой подход к информации помогает избежать одностороннего рассмотрения информационного права как исключительно публичноправовой отрасли.
1. Информация как объект права.
- Информация, в том числе информационные ресурсы массивы документов, базы и банки данных, все виды архивов, библиотеки, музейные фонды и пр., содержащие данные, сведения и знания, зафиксированные на соответствующих носителях информации.
- Информационная инфраструктура, включающая в себя совокупность информационных систем: организационные структуры; информационно-телекоммуникационные структуры; информационные, компьютерные и телекоммуникационные технологии; системы средств массовой информации.
В настоящей работе нас интересует только информация как объект информационной сферы. Следует отметить, что информация как явление в естественно научном понимании нетождественна объекту правовых отношений в информационной сфере. Надо отличать правовые режимы собственно информации от правовых режимов других объектов, хотя и имеющих информационное содержание. Информацию надо отделять как особый объект от объектов интеллектуальной собственности, безналичных денег, бездокументарных ценных бумаг, доказательств в юридических процессах и других объектов, имеющих информационное содержание. Можно отметить, что такие объекты вообще не являются объектами правоотношений в информационной сфере. Некоторые исследователи [5] предлагают исходить из того, что информация, оставаясь с физической точки зрения одним и тем же явлением, способна нести на себе, выражать различные общественные ценности. Образно говоря, информации присуща своего рода «юридическая пластичность», то есть повышенная, в сравнении с другими явлениями (например, с вещами), способность воспринимать совершенно различные правовые режимы.
Рассматривая информацию в юридическом аспекте, следует назвать две группы правовых режимов, которыми наделяется информация:
- правовые режимы собственно информации (например, массовая информация, тайны и др.). В этих случаях юридическая и естественно-научная характеристика информации совпадают;
- правовые режимы, выражающие иные объекты, например: неотчуждаемые нематериальные блага, безналичные деньги, бездокументарные ценные бумаги, доказательства в юридическом процессе и др. В этих случаях для законодателя имеет значение не сама информация, а другое социальное благо, которое обозначает (выражает) информация. Здесь информация выступает своего рода «несущей частотой» для других объектов правовой охраны.
Для рассмотрения информации как объекта права желательно отталкиваться от какого-либо определения информации. Юридическая наука, рассматривая тот или иной объект права, обращается к иным отраслям знаний, для которых этот объект является традиционным предметом исследования. Что касается информации, то это категория прежде всего философская (хотя и используется в целом ряде иных гуманитарных и технических отраслей знания). Существование множества теорий информации и, соответственно, определений информации не привело к выработки общепринятого теоретического определения этого понятия. Существующие же определения кардинально разняться.
В действующем законодательстве содержится целый ряд терминов и понятий применительно к одному и тому же объекту информации: «информация», «документ», «массив документов», «официальная информация», «массовая информация», «данные», «банки данных», «информационный ресурс» и т.д. Если их проанализировать, то становится ясно, что в существующем понятийном аппарате основных категорий правовой информации отсутствует системность, они не соотносятся друг с другом, противоречат друг другу, не отражают основных связей и признаков объектов, которые они обозначают.
Поскольку дать единое определение информации затруднительно, то объект правоотношений возможно раскрыть, прежде всего, через его правовую характеристику (правовой режим). Для целей конструирования правовых режимов информации, тем более при отсутствии нормативных определений, принципиально важно учитывать юридически значимые признаки информации. Совместное исследование информационных процессов в информационной сфере, правовых норм, регулирующих отношения, возникающие в этих процессах, с действиями над информацией, позволяет установить такие особенности и свойства. Разные исследователи выделяют разные признаки информации [1], [2]. Обобщив их, для целей настоящей работы представляется необходимым выделить следующие свойства:
- Свойство неисчерпаемости или тиражируемости информации. Это означает, что информация может тиражироваться и распространятся в неограниченном количестве экземпляров без изменения ее содержания и потери качества. Она может принадлежать неограниченному кругу лиц, может быть использована неограниченное количество раз неограниченным числом субъектов, в том числе в разных местах и одновременно. Т.е. при передачи от одного субъекта к другому одна и та же информация остается у передающего и появляется у принимающего субъекта принадлежит двум участникам информационных отношений. Этим она и отличается от вещи или энергии.
- Свойство двуединства информации и материального носителя, на котором она находится. Информация передается и распространяется на материальном носителе и с помощью материального носителя.
- Свойство физической неотчуждаемости информации. Оно основано на том, что информация неотчуждаема от создателя, обладателя, потребителя. Знания неотчуждаемы от человека их носителя.
- Свойство организационной формы, системности. Оно означает, что информация представляется в определенных организационных формах отдельные данные (сведения), документ, массив документов, библиотека, фонд, архив и т.д. Такое свойство дает возможность юридически закреплять «принадлежность» конкретному лицу и соответственно быть включенным в состав имущества данного лица, относить к информации как отдельные документы так и сложные организационные структуры (библиотека, фонд).
- Свойство обособленности. Оно означает, что для включения в оборот информация всегда овеществляется в виде символов, знаков, волн вследствие чего обособляется от своего создателя и существует отдельно и независимо от него. Что, собственно, и делает возможным оборот информации. При этом она может переводится на другие языки и сама информация может быть количественно измерена.
Следует отметить, что качество современного уровня правового регулирования отношений по поводу информации во многом зависит как раз от степени учета законодателем этих юридических свойств информации.
Из перечисленных признаков наибольшего внимания заслуживает признаки объективации информации (организационной формы, двуединства информации и носителя, обособленности), как являющиеся источниками большей части спорных вопросов в определении правового режима информации. Как продукт интеллектуальной деятельности, информация изначально существует субъективно в сознании человека. В то же время, для того, чтобы стать объектом правового регулирования, информация подлежит закреплению в форме, делающей возможным дальнейшее восприятие этой информации другими лицами. Такой формой может служить закрепление на материальном носителе (круг таких носителей неограничен, единственное выдвигаемое к ним требование способным быть прочитанным человеком непосредственно или с использованием технических или иных средств), так и иные способы: передача по коммуникационным сетям, устное сообщение и т.п. Дальнейшее восприятие может осуществляться как непосредственно (чтение книги), так и опосредованно (с помощью компьютера).
Хотя необходимость объективации и признается большинством исследователей, все же можно отметить ряд интересных случаев, когда объектом права становится информации не закрепленной на каком-либо носителе. Это прежде всего устные выступления, являющиеся объектом авторских прав, а также информация, передаваемая по каналам связи. В данном случае мы имеем дело с «иными» формами объективации. Вопрос о форме объективации информации, передаваемой по коммуникационным сетям не имеет однозначного решения. Как выход из положения предлагается считать формой ее объективации физическое поле, в частности, магнитное и др. Это вытекает из того, что физические поля представляют собой особую форму материи. Данное обстоятельство справедливо учитывается, например, в Законе Российской Федерации «О государственной тайне», где к носителям сведений отнесены также и физические поля.
Необходимость объективации вызвало появление в правовой сфере такого объекта, как документ «организационной форма обособления» информации от других объектов, позволяющий четко определить объект правового регулирования.
Существует множество критериев классификации информации. Из применяемых чаще всего можно выделить следующие:
- По степени упорядоченности документированная и иная информация; информационные ресурсы и информация не находящаяся в информационных системах; систематизированная и несистематизированная.
- По виду носителя на бумажном носителе, видео- и звуковая, компьютерная информация, в объемно-пространственной форме, устная и т.д.
- По сфере применения массовая информация, распространяемая через СМИ, отраслевая, профессиональная.
- По степени доступа информация с ограниченным доступом, информация без права ограничения доступа, объекты интеллектуальной собственности.
Отсюда видно, что информация как объект правовых отношений многообразна и не является единым, монолитным явлением. Она может находится в разных правовых режимах: публично- и частноправовых, имущественного и неимущественного характера и др. Режимы могут быть многообразны даже в рамках одной отрасли права. Один и тот же объект может включаться (и в реальной жизни включается) в различные правоотношения: с разными субъектами, разным характером, регулируемым разными методами, разным характером связи субъектов отношений (основанных на координации, либо, напротив, на началах субординации).
Информация представляет из себя категорию идеального, она не может быть объектом правоотношения безотносительно к своему носителю, содержанию, идентифицирующим признакам. Поэтому представляется правильным говорить не об информации как таковой, а о конкретных формах существования информации. Информационная составляющая присутствует во многих объектах права в большей или меньшей степени. Если по своей значимости она является главной в объекте, то такой объект имеет преимущественно информационное содержание. В этих объектах источником основной ценности является сама информация. которые можно назвать «информационными объектами». Таким образом, можно вывести, возможно, не совсем удачный, но вполне приемлемый термин «объект права, имеющий информационное (преимущественно информационное) содержание» или, говоря проще, «информационный объект». Информационные объекты могут быть весьма разнообразными и разнородными. Одни могут регулироваться нормами вещного права (книга, архив, библиотека), другие нормами авторского права (база данных, литературное произведение). Они могут охраняться путем установления условий, при соблюдении которых гарантируется защита гражданско-правовыми способами (служебная или коммерческая тайны) и другими способами (Уголовным кодексом по отношению к государственной тайне).
2. Информация как объект гражданского права.
Изначально основу информационного права составляли отрасли публичного права. В ходе становления права становилось возможным и, более того, необходимым включать в информационное право отрасли частного права, ряд институтов которого посвящен преимущественно определению правового режима информации в различных ее формах. Более того, ряд исследователей придерживаются той точке зрения, что «основным объектом правоотношений в информационной сфере и информационном праве является информация, которая находится в гражданском обороте» [4]. Таким образом, частноправовой, в том числе гражданско-правовой аспект информационного права играет чрезвычайно важную роль.
Статья 128 Гражданского кодекса РФ однозначно перечисляет объекты гражданского права: это вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага. Что же можно отнести к информации как к объекту гражданских прав? Буквальное толкование Гражданского кодекса РФ приводит к выводу о том, что в качестве объекта гражданского права выступает лишь служебная и коммерческая тайна (ст.139), а также личная и семейная тайна (ст.150).
Как видно, гражданское законодательство не содержит общего определения информации, что в значительной степени усложняет рассмотрение этой категории в частноправовом контексте. Существующие подходы базируются, прежде всего, на нормах закона «Об информации, информатизации и защите информации» и других базовых законов информационного права, которые созданы для регулирования публично-правовых по своей сущности отношения. В то же время законодательство и в этой сфере не придерживается единой концепции, используя, в зависимости от потребностей нормативного регулирования в каждом конкретном случае то концепцию нематериальной информации (информации «как таковой»), то концепции информации, закрепленной на материальном носителе («документированной информации»).
Так, статья 2 закона «Об информации, информатизации и защите информации» определяет информацию как сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления. Здесь же дано и определение документа (документированной информации) зафиксированной на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать; информация о гражданах (персональные данные) сведений о фактах, событиях и обстоятельствах жизни гражданина, позволяющих идентифицировать его как личность; конфиденциальной информации документированной информации, доступ к которой ограничивается в соответствии с законодательством РФ.
Можно отметить, что этим подходам соответствуют две группы, в которые можно объединить существующие точки зрения: концепция права собственности на информацию (выдвигается в работах И.Л. Бачило, В.А. Копылова и др.) и концепция исключительных прав на информацию (наиболее четко сформулированной В.А. Дозорцевым). Современное гражданское законодательство практически не содержит норм о вещных правах на информацию и во многих сферах гражданско-правового регулирования информационных объектов, последние зачастую выступают прежде всего как нематериальные объекты. Корректность и обоснованность того или иного подхода будет рассмотрена ниже.
Говоря об информации, являющейся объектом гражданского права, т.е. вовлеченной в имущественный оборот, имеющей самостоятельную коммерческую ценность и т.д., можно разделить ее на две основные группы: информацию ограниченного использования (охраняемую информацию) и информацию свободного использования (общедоступную информацию), которая выступает в гражданско-правовых договорах об оказании информационных услуг, в которых исполнитель обязуется осуществить поиск, систематизацию общедоступной информации и предоставить ее заказчику. Необщедоступная информация имеет свою коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам. В тоже время, общедоступная и общеизвестная информация имеет коммерческую ценность в силу ее представления в необходимой заказчику форме, она не является результатом творческого труда, но для ее обработки сделаны определенные затраты. Таким образом, у информации как объекта гражданского права может регулироваться содержание, а может и форма.
Охраняемую информацию, вовлеченную в гражданский оборот, можно подразделить следующим образом:
- Результаты творческой деятельности;
- Объекты патентных прав — информация с приоритетом существа результата;
- Объекты авторских и смежных прав информация с приоритетом формы;
- Средства индивидуализации субъектов гражданского оборота, продукции, работ, услуг;
- Коммерческая информация.
Приведенный список не включает те виды информации, режим которых устанавливается нормами публичного права, но к которым применим гражданско-правовой механизм защиты, прежде всего составляющий предмет нематериальных прав и интересов личности, а также информацию, составляющую государственную, служебную и другие публично-правовые тайны.
Право собственности на информацию.
Вопрос распространения права собственности на информацию отнюдь не риторический. Его решение позволит выстроить строгую концепцию совершенствования законодательной базы Российской Федерации. На этот воппрос существуют различные, зачастую диаметрально противоположные, точки зрения. Одни авторы решительно относят информацию к сугубо идеальной категории, считают что она подпадает под действие интеллектуального законодательства и потому требуют изъять из законодательства все указания на вещные права (права собственности) в отношении какой-либо информации [5].
Другие относят информацию к вещам и, соответственно, предлагают применять к ней нормы вещного права, что аргументируется, например, следующим образом [6]:
- Из свойства двуединства информации и ее носителя следует, что она может быть включена в оборот только после овеществелния, объективизации. Что частично подтверждается законом «Об авторском праве и смежных правах» (ст.6.4.), исключающем категорию «идея» (информация не выраженная в какой-либо материальной форме) из числа объектов авторского право (ст.6.4). Обмениваться мыслью в чистом виде пока нереально т.е. обмен сведениями идет посредством каких-либо сигналов с привлечением сенсоров. Для того, чтобы сенсоры смогли правильно воспринять сведения, необходимо выразить их в символах доступных восприятию (рисунок, литера, звук, электромагнитное колебание и т.д.), выстроенных в определенном порядке.
- Распространяются (обращаются) только копии с информацией. Первоначальными сведениями может владеть только один субъект (или какое-то конечное число субъектов). Он же владеет и первой копией этих сведений, выраженных символами. Он же единственный, кто может ее передать или использовать каким-либо другим способом т.е. использовать или распорядится информацией. Остальные могут владеть, использовать и распоряжаться только копией с информации (не всегда первой, и не всегда санкционированно).
- Информация имеет размерность и может быть измерена. В современную повседневную жизнь уверенно вошли такие единицы измерения, как биты, байты, мегабайты, гигабайты. Из этого следует, что информация стала измеряемой в физических единицах, то есть она стала представлять из себя предмет, обладающий определенными физическими параметрами со своей размерностью.
- Информация имеет определенную цену. Для того, чтобы определенный сведения создать или осознать необходимо затратить определенное количество энергии. Далее эти сведения надо еще закодировать какими-либо символами и использовать какие-то средства для дальнейшей передачи. Подсчитать себестоимость такой информации вполне возможно (хотя этот вопрос гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд).
Согласно юридическому словарю ИПС «Кодекс», вещь определена как «предмет внешнего (материального) мира, находящегося в естественном состоянии в природе или созданный трудом человека». Учитывая вышеизложенные свойства информации, можно с определенной оговоркой отнести информацию к категории вещей. Кроме того, в комментариях к Гражданскому Кодексу РФ, «под имуществом» законодательство подразумевает обычно вещи, которую имеют или могут иметь денежную оценку. Тот же термин нередко используется для обозначения не только вещей, но вместе с ним прав на вещи, либо вещей, прав и обязанностей одновременно. Это тоже делает возможным отнести информацию к вещам.
Существует и третий подход, наиболее полно разработанный В.А. Копыловым [2]. После «документирования» информации т.е. закрепления информации на носителе, фактически приходится иметь дело с двумя объектами нематериальной информацией и материальных носителем, причем на последний в полной мере распространяются нормы вещного права. Эту ситуацию является основой для теории «сложной вещи» или «информационной вещи». Сторонники такой теории (В.А. Копылов) предлагают рассматривать документированную информацию как некий информационный объект, состоящий из материального носителя и информации, отображенной на этом носителе. Тогда все правоотношения по поводу такого объекта должны регулироваться одновременно и в совокупности двумя институтами вещного права и интеллектуальной собственности.
Кстати, законодатель распространил на информацию, информационные продукты, информационные ресурсы, в том числе на библиотеки и архивы институт собственности (федеральные законы «Об информации, информатизации и защите информации», «О библиотечном деле», Основы законодательства «Об Архивном фонде Российской Федерации», «О соглашениях о разделе продукции»), представляя регулирование этого вопроса гражданскому законодательству. Если рассмотреть определения, данные в указанных законах, то фактически, в основном, речь в них идет о таких же «информационных вещах».
Раз имеет место «информационная вещь», то имеет право на существование и «информационный собственник». Правомочия «информационного собственника» предлагается установить по аналогии с правомочиями вещного собственника: право владения, пользования и распоряжения информацией.
Суть права вещной собственности заключается в том, что конкретная вещь может принадлежать одновременно только одному лицу собственнику. Принцип распространяемости информации, основанный на одноименном юридическом свойстве информации говорит о том, что одна и та же информация может принадлежать одновременно неограниченному кругу лиц. Так как при этом можно говорить об информационном собственнике и об его исключительном праве владения, пользования и распоряжения информацией? Для ответа на этот вопрос можно установить правомочия субъекта, обладающим исключительными правами на информацию. Традиционно выделяем три составляющих права собственности: право владения, пользования, распоряжения.
- Право владения по отношению к информации, точнее, ее содержанию, может означать право знать это содержание.
- Право пользования информацией (ее содержанием), может означать право применять информацию в собственной личной деятельности, главным образом для принятия решений и управления.
- Право распоряжения информацией в смысле ее гражданского оборота, т.е. с целью реализации исключительного права на это содержание может означать право тиражировать и распространять информацию, прежде всего, в коммерческих целях.
Тогда собственники информационных объектов (информационных вещей) или информационные собственники могут быть трех видов:
Собственник информационного объекта производитель информации, отображенной в этом информационном объекте. Это производитель информации, обладающий всеми информационными правомочиями, и одновременно собственник оригинала информационного объекта, на котором созданная им информация содержится. Информационные правомочия и право собственности он на оригинал информационного объекта он приобретает по создания информации.
Собственник (или владелец) информационного объекта обладатель (держатель) информации, отображенной в этом информационном объекте. Это субъект, обладающий определенным объемом информационных правомочий в соответствии с условиями договора, заключенным им с производителем информации на тиражирование и распространение информации с учетом удовлетворения имущественных прав производителя информации. Одновременно, в соответствии с условиями того же договора, он является собственником либо оригинала произведения (при передаче ему всех информационных правомочий), либо учтенной копии информационного объекта (при передаче части таких правомочий).
Собственник информационного объекта потребитель информации, отображенной на этом объекте. Это субъект, обладающий информационными правомочиями в объеме права знать и применять в личной деятельности содержания информации, отображенной в приобретенном им информационном объекте, на условиях договора купли-продажи или иным образом.
Все перечисленные выше собственники могут в полной мере осуществлять правомочия вещного собственника по отношению к информационному объекту, который им принадлежит на праве собственности, т.е. продать его, дарить, наследовать и осуществлять другие аналогичные действия. Однако при этом должны жестко выполнятся условия договора на переданные ему информационные правомочия, устанавливающие право использования содержания информации, отображенной на этом объекте. Получатель информационного объекта также не имеет права нарушить указанные информационные правомочия.
Следует отметить, что информационные объекты, находящиеся в собственности этих субъектов, не всегда одни и те же вещи, т.е. это не всегда один и тот же носитель информации. Это, конечно, может быть физически и один и тот же объект, но могут быть и информационные объекты как вещи принципиально разные. А «объединяются» они только через содержание информации, отображенной на этих носителях.
Я не являюсь апологетом того или иного подхода в решении данной проблемы, но определенная тяга к концепции «информационной вещи» и «информационного собственника» мне импонирует. Это объясняется тем, что, на мой взгляд, при применении такой правовой конструкции отсутствует необходимость перекраивать все гражданское законодательство под нужды информационного права. Сохраняется возможность без больших изменений использовать гражданское законодательство, законодательство об интеллектуальной собственности и информационное законодательство.
Для достижения этой цели представляется необходимым:
- ввести в состав объектов гражданского права «информационную вещь» или «информационный объект», прописав ее правовой режим;
- ввести в информационное законодательство такое же понятие информационного объекта (материальный носитель с отображенной на нем документированной информацией) и определить понятие информационного ресурса через понятие информационного объекта [7].
Заключение
Из вышеизложенного можно сделать вывод о недостаточной системности, единстве нашей правовой системы в области информационного законодательства. Информация как объект правоотношений и, в частности, как объект гражданского оборота изучена мало. Однако не вызывает сомнений, что информация должна занять достойное и соответствующее практике общественных отношений место среди объектов гражданских прав. Отсюда важна роль исследований, направленных на изучение феномена информации в рамках гражданских правоотношений.
Поэтому, в том числе и для исследования правого положения информации в гражданском законодательстве, я собираюсь написать диссертационную работу, которую намерен назвать «информация, как объект договорных отношений». В работе предполагается рассмотреть особенности правового режима информации и различных информационных объектов в частноправовых договорах разного типа.
Причиной написания и, в какой-то степени, источником информации для предполагаемой диссертационной работы послужил, прежде всего, мой опыт работы в крупном, динамично перестраивающемся, современном банке.
Не секрет, что основной статьей расходов и одной из основных точек приложения усилий в банковском бизнесе является разработка, внедрение и эксплуатация современных информационных технологий и средств телекоммуникаций. В мои служебные обязанности входит заключение, исполнение, сопровождение и поддержание в актуальном состоянии договоров разнообразного типа (как внутрироссийских, так и внешнеторговых), обеспечивающих упомянутую сферу деятельности. Основной проблемой при подготовке таких договоров и организации работ является отсутствие стройной системы правового регулирования в частноправовой сфере оборота информации и информационных объектов, отсутствие единства в понимании терминов и толковании норм.
Мне не хотелось бы включать в диссертационную работу только статичное описание действующего законодательства. Главной целью я вижу системный анализ существующих правовых отношений и выработку рекомендаций как для законотворчества, так и для правоприменения.
Список использованной литературы.
1) И.Л. Бачило, В.Н. Лопатин, М.А. Федотов, учебник «Информационное право», Юридический центр Пресс, Санктъ-Петербург, 2001
2) В.А. Копылов, учебник «Информационное право», Юрист, Москва, 2002
3) Гражданское право. В 2-х томах, Т.1: Учебник/Под ред. Е.А. Суханова. М, Изд-во БЕК, 1993
4) С.И. Семилетов, Информация как особый объект права//Проблемы информатизации. 1999. Вып.3. с.56
5) Д.В. Огородов, автореферат диссертации, http://www.urbicom.ru/Include/ OpenMaterial.htm?Id=1167
6) В.А. Копылов, статья «Правовой режим документированной информации и информационных ресурсов в законе «Об информации, информатизации и защите информации»», журнал «Информационные ресурсы России» No2 (66) 2002 год.
Право собственности на информацию, или «Всякое определение в гражданском праве опасно»
В связи с принятием Закона «О цифровых правах» [1] и все большим числом судебных актов по сделкам в Интернете, уместно вспомнить об идее права собственности на информацию. Ведь если информация имеет явную рыночную стоимость, не наступило ли время рассматривать ее как имущество? Тем более что с 1 октября 2019 года в ГК РФ появится ст.141.1, посвященная цифровым правам. Или просто потому, что по поводу баз данных (по сути совокупности информации об интернет — пользователях) уже активно ведутся судебные тяжбы [2]?
Прежде всего, работа без сбора массивов информации невозможна во многих сферах бизнеса. Банки и страховые компании не могут обходиться без массового сбора информации о клиентах – без этого просто невозможно адекватно рассчитывать риски. Схожим образом звучит политико-правовой аргумент в пользу конструкция залога и приоритета залоговых кредиторов в банкротстве: посредством залогов банки создают себе надежное обеспечение требований, и благодаря этому могут предоставлять дешевые кредиты. Но подходит ли такое же политико-правовое обоснование чтобы предоставлять абсолютное (право собственности, или аналогичное ему непоименованное право) на информацию?
Представляется, чтобы оценить этот аргумент политики права, нужно прояснить два аспекта: 1) Соотносимы ли нормы о праве собственности с правовой природой информации;
2) К каким последствиям для гражданского оборота все это предприятие приведет.
Взгляд на нормы об объектах права собственности ясно показывает, что соотнести их с информацией сложно. Сложно выделить информацию как индивидуально-определенный объект, нельзя четко обозначить владение – ведь информация переходит из рук в руки не через передачу формы, а через обмен содержанием. Как контролировать такой оборот? Как вести учет (подобно правам на недвижимость – как на социально значимые объекты гражданских прав) для гарантии законности переходов жизненно значимой информации о состоянии здоровья, семейной тайне, коммерческой информации и т.д.?
Конечно, можно рассматривать с той точки зрения, что регулирование будет постепенно разработано. Сейчас есть спрос: информацией обмениваются, собирают и анализируют ее на заказ. Если дать для оборота информации абсолютное право, участники оборота сразу получат возможность проводить множество коммерческих идей. Так почему не закрепить это легально?
Безусловно, ответ – да. Почему бы нет.
Причины не закреплять отсутствуют. Право должно соответствовать жизни, но такое соответствие нужно достигать за счет норм адекватных тому, что регулируется. А если закинуть информацию в оборот под соусом права собственности? Со всеми данными о болезнях и рисках клиентов, за которые страховые компании и банки отдадут миллионы? О предпочтениях потребителей – цели компаний рекламодателей? Представляется, что дело пойдет по сценарию в духе:
Лицо, собирающее массивы информации (правообладатель соц сети, медицинский работник, чиновник – не важно, кто) получает предложение – продай сведения. Заплатим 100 миллионов. И он начертит, как в американских фильмах, два столбика на листе: «почему продать хорошо» и «почему продать плохо». Почему хорошо: получу 100 миллионов. Почему плохо:
— в чужие руки попадут сведения, связанные с конституционными правами (на частную жизнь, семейную тайну и т.д.)
— потребителям будут навязывать услуги
— наносить вред нельзя, даже если прямо не запрещено (минимум принцип генерального деликта в ст. 1064 ГК РФ)
— возникнут случаи дискриминации (не примут на работу, не дадут кредит – из-за предполагаемых заболеваний или делинквентого поведения )
— пострадает чужая репутация
БАХ – печатью по договору – продано.
Потому что таковым может стать поведение среднего участника гражданского оборота, от которого отсчитывает стандарт добросовестности, и в целом стандарт экономического поведения. Конечно, нарушение интересов людей в таких масштабах явно неправильно с точки зрения морали и принципов приоритета охраны личности. Но в случаях, когда данные регуляторы работают, не нужно и само право – именно такова его субсидиарная роль – «страховать» общество на случай неэтичного поведения. А вне этики – «прожженно»- рациональный обладатель чужой информации будет ясно понимать, что на одной чаше весов – 100 миллионов. А на другой нет:
1) ни уголовной ответственности ( главой 28 УК РФ охватывается лишь компьютерная информация, а наличие «законного права собственности» не дает применять ст.137 УК РФ за «незаконное собирание сведений о частной жизни»)
2) ни четкой возможности оспорить сделку по передаче собственности (поскольку сделка законна в силу допущения собственности на информацию – ее нельзя оспорить по той же ст.168 ГК РФ)
3) есть сложные перспективы доказывания размера убытков и морального вреда и получения их в меньшем объеме
Поскольку в основе рыночной экономики лежит стремление получать большую выгоду с меньшими издержками, понятно, каким будет рациональное решение. Должно ли частное право создавать ситуацию, когда сам рынок будет подталкивать своих участников к злоупотреблениям? Представляется, что если информацию можно закрепить в обороте иным способом, по пути злоупотреблений лучше не идти.
Альтернативой может быть квалификация информации как предоставления по договорам возмездного оказания услуг. Этот вариант лучше с практической точки зрения. Условия договоров можно настроить исходя из прямой связи этих отношений с конституционными правами (например, признавая сделки, связанные с разглашением информации о здоровье или тайнах лица недействительными по ст.169 ГК РФ или, что, видится точно необходимым – расширив применение Закона о защите прав потребителей). Видится, что в таком случае возможен как активный гражданский оборот всего связанного с информацией с одной стороны, так и учет интересов лиц, которых информация касается, с другой. Помимо прочего, сфера потребительских отношений защищается антимонопольной службой [3]. Кроме того в судебной практике уже есть примеры разграничения объектов абсолютных прав и услуг. Так в Постановление ФАС Московского округа от 18 июня 2015 г. по делу N А40-91072/14 суд указал, что «…представление возможности использования дополнительного функционала игры (ДФИ) в целях облегчения игрового процесса и более быстрого развития игрового персонажа является по своей сути договором оказания платных услуг и имеет отдельное регулирование в анализируемом лицензионном соглашении.» [4].
Конечно, есть практика показывающая возможность признавать абсолютные права на близкие к информации объекты. Например, нашумевшее дело по биткоинам в конкурсной массе [5]. Повод говорить о таких предпосылках давал и Закон «О цифровых правах», в проекте которого указывалось на возможность рассматривать цифровые права как имущество. Но данный Закон был принят в измененной редакции, с формулировкой «Цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права», что предполагает соразмерное разграничение, какие из цифровых прав смогут стать объектами абсолютных прав, сходных с собственностью, а какие — обязательственных прав. Дело за дальнейшим законом.
Представляется, что, если подвести промежуточный итог по ситуации с новыми объектами гражданских прав, латинскую поговорку «Всякое определение в гражданском праве опасно» («Omnis definitio in juri civile periculosa est») можно дополнить так: «Всякое определение в гражданском праве опасно. Но если есть – нужно определиться с ним».
1. Федеральный закон от 18 марта 2019 г. N 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»
Почему информацию можно считать объектом собственности
А.И. Тиунова,
юрист по интеллектуальной собственности ЦИС «Сколково»,
магистрант 2 курса программы «Право информационных технологий и интеллектуальной собственности»
(НИУ ВШЭ)
«Журнал Суда по интеллектуальным правам», № 3 (33), сентябрь 2021 г., с. 169-177
Термин «результаты интеллектуальной деятельности» является собирательным, традиционно объединяя в себе несколько групп объектов интеллектуальной собственности: объекты авторских, смежных и патентных прав, а также нетрадиционные объекты (селекционные достижения, топологии интегральных микросхем, секреты производства).
Некоторые исследователи используют в качестве синонимичных понятия «результаты интеллектуальной деятельности» и «результаты творческой деятельности». Так, А.П. Сергеев определяет объекты интеллектуальной собственности как «результаты интеллектуальной и в первую очередь творческой деятельности 1 , а также приравненные к ним средства индивидуализации, конкретный перечень которых устанавливается законодательством соответствующей страны с учетом принятых ею международных обязательств 2 . Вероятно, что указанное обусловлено использованной законодателем в ст. 1228 ГК РФ формулировкой, в соответствии с которой автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат.
Действительно, для признания большинства объектов результатами интеллектуальной деятельности законодатель вводит обязательное условие – творческий вклад автора. В частности, творческий вклад является конститутивным признаком и одним из условий охраноспособности объектов авторских прав. Однако существуют исключения, например, объекты смежных прав (за исключением исполнений) признаются результатами интеллектуальной деятельности в отсутствие творческого вклада их создателя. Особые условия патентоспособности, среди которых отсутствует творчество, присущи объектам патентных прав. Именно поэтому некорректно отождествлять прилагательные «интеллектуальный» и «творческий» и, соответственно, понятия «результаты интеллектуальной деятельности» и «результаты творческой деятельности».
Далее рассмотрим вопрос о соотношении информационной и творческой составляющих объектов авторских прав. Ответ на него видится актуальным в контексте использования произведений для обучения искусственного интеллекта и позволит определить, является ли использование объектов авторских прав в таком случае воспроизведением, или же этот процесс представляет собой извлечение информации и требует особого подхода.
1. Понятие творчества с точки зрения авторского права
В доктрине и практике отсутствует единство мнений относительно содержания и сущности творчества в контексте авторского права. Анализ существующей литературы позволяет выделить три основных подхода.
Часть исследователей придерживаются объективного подхода, подчеркивая, что новизной и оригинальностью должен характеризоваться внешне объективированный результат 3 . В основе данного подхода лежит тезис о том, что авторское право охраняет не то, что сказано, а то, как это сказано.
Представители второго, субъективного, подхода полагают, что творческий характер – это субъективная характеристика, которая проявляется «в оригинальности творческого почерка, характерного только конкретному автору» 4 . Аргументация сторонников указанного подхода зиждется на тезисе о том, что творчество представляет собой сложный психофизический процесс, в связи с чем непосредственно отражает личность автора-создателя. Так, по мнению А.В. Нестерова, «поскольку у людей не существует двух одинаковых психик, то и самостоятельно созданные произведения разными авторами всегда будут отличаться» 5 . Отсюда вытекает вывод о том, что произведение несет отпечаток личности автора, подчеркивает его индивидуальность и, как следствие, его уникальный авторский стиль (язык). Аналогичного подхода придерживались также О.С. Иоффе 6 и В.А. Дозорцев 7 .
Третий подход представляет собой синтез первого и второго, в связи с чем его можно назвать комплексным. В его основе лежит субъективно-объективный критерий, позволяющий учитывать как оригинальность самого произведения, так и индивидуальные особенности личности автора 8 .
В.О. Калятин полагает, что критерий творческой деятельности один – это качественная новизна. Говоря про такую деятельность, невозможно полноценно оценить ее творческий характер, поэтому исследователь считает, что подходить к указанному вопросу нужно объективно и считать творческой ту деятельность, которая приводит к созданию качественно нового объекта.
Наконец, следует отметить, что существуют различные позиции относительно того, что именно должно носить творческий характер – деятельность автора 9 или же само произведение 10 . Исходя из анализа положений российского законодательства (в частности, ч. 4 ГК РФ), можно сделать вывод, что законодатель придерживается первого подхода, о чем свидетельствуют формулировки ряда статей, например, ст. 1228 ГК РФ («автором результата интеллектуальной деятельности признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат»), ст. 1257 ГК РФ («автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано») и др.
Однако более обоснованным представляется второй подход, в соответствии с которым творческим должен быть именно результат. Указанный подход отвечает современным тенденциям развития общества и права в духе цифровых технологий и в дальнейшем позволит вынести на обсуждение вопрос о признании создаваемых искусственных интеллектом объектов охраняемыми результатами интеллектуальной деятельности.
Анализ российского законодательства, а также судебной практики, позволяет выделить три основных характеристики результата творческой деятельности. Некоторые исследователи считают их синонимичными, однако логичным будет разделить их:
новизна, которая может быть как объективной (неизвестность полученного результата для всех), так и субъективной (неизвестность полученного результата для создателя);
оригинальность, под которой, по словам Э.П. Гаврилова, понимается неповторимость при параллельном творчестве нескольких лиц 11 ;
уникальность. В соответствии со словарем Ожегова, прилагательное «уникальный» означает «единственный в своем роде, неповторимый» 12 . Несмотря на тот факт, что судебная практика выделяет данную характеристику, ее различие с предыдущими неочевидно.
Тем не менее Пленум Верховного Суда РФ 13 разъяснил, что отсутствие указанных характеристик (как в совокупности, так и по отдельности) не может свидетельствовать о том, что результат создан не творческим трудом и, следовательно, не является объектом авторского права. Тем самым закреплена презумпция создания творческим трудом любого объекта авторских прав, которая активно применяется судами 14 .
С одной стороны, указанная презумпция снимает часть вопросов о том, следует ли считать тот или иной результат творческим. Однако в случае, когда возникает спор, требуется точное понимание того, что есть творчество, в чем сущность его критериев и каков порог оригинальности.
Анализируя российскую судебную практику, можно сделать вывод, что среди судов не сформировался единый подход к определению порога оригинальности и понятию творчества. Ниже приведены судебные решения, в которых суды анализировали спорные объекты с точки зрения наличия в них критерия творчества.
Так, в одном из дел суд апелляционной инстанции, а в дальнейшем и Суд по интеллектуальным правам отметили: те обстоятельства, что «фотография никак не обработана, при фотографировании не учтены условия освещения, не подобраны настройки, соответствующие условиям освещения, и могут подтверждать лишь наличие либо отсутствие у фотографа определенного уровня профессионализма. Вместе с тем ст. 1257 ГК РФ не связывает авторство с обладанием гражданином специальными навыками и знаниями в определенной сфере деятельности» 15 . Именно поэтому вышестоящие суды не согласились с выводом суда первой инстанции о том, что фотография «Пермских ворот» сделана технически, без реализации художественного (творческого) замысла, с сугубо информационной целью и не является результатом творческой деятельности. Также можно считать опровергнутым довод о том, что возможность многократного воспроизведения спорной фотографии неопределенным кругом лиц исключительно техническим способом в отсутствие специальной постановки кадра или применения профессиональных фотографических навыков также подтверждает отсутствие творческого замысла
Первый арбитражный апелляционный суд в одном из своих решений перечислил критерии творческой деятельности фотографа: «Выбор экспозиции, размещение объекта фотоснимка в пространстве, выбор собственной позиции для совершения фотосъемки, установка света и/или адаптация своего местонахождения и места нахождения объекта фотосъемки под имеющееся освещение» и др. Таким образом, суд сделал общий вывод о том, что «процесс создания любой фотографии или видеозаписи обладает признаками творческой деятельности, представляющей собой фиксацию с помощью технических средств различных отражений постоянно изменяющейся действительности» 16 .
Наконец, Шестой арбитражный апелляционный суд в своем постановлении признал необоснованными выводы эксперта о том, что «под творчеством необходимо понимать деятельность, порождающую нечто качественно новое, никогда ранее не существовавшее; создание чего-то нового, ценного не только для одного человека, но и для других», и признал объектом авторских прав материал о пожаре. В свою очередь ответчик, опираясь на экспертное заключение, считал, что видеоматериалы представляют собой обычную пресс-информацию, содержащую сведения о новостях дня, событиях, фактах, в связи с чем исключены из правовой охраны в соответствии с подп. 4 п. 6 ст. 1259 ГК РФ 17 .
Анализ данных дел позволяет заключить, что суды, как правило, придерживаются презумпции создания объекта авторского права творческим трудом. Вместе с тем не выработаны единые критерии творческой деятельности, которые могли бы выступить ориентиром для судов в целом, что влечет правовую неопределенность и невозможность спрогнозировать исход дела.
Обратимся к зарубежному опыту. Здесь наибольший интерес для анализа представляют США. Одним из условий охраноспособности объекта авторских прав является оригинальность, которая рассматривается с точки зрения двух аспектов. Во-первых, произведение должно иметь «минимальную творческую искру» (англ. minimal creative spark) или «капельку творчества» (англ. the modicum of creativity). Во-вторых, его создание должно быть результатом самостоятельного творчества автора, независимо от других работ.
Впервые на необходимость наличия «капельки творчества» для признания результата оригинальным и, следовательно, охраноспособным указал Верховный суд США в известном деле Feist Publications v. Rural Telephone Service (1991) 18 . Суд опроверг доктрину авторского права «в поте лица» (англ. Sweat of the brow) и признал, что телефонный справочник, где фамилии расположены в алфавитном порядке, не удовлетворяет требованиям охраноспособности. Также были сделаны важные выводы о том, что оригинальность не тождественна понятию новизны, и так называемый «порог оригинальности» значительно ниже. Для признания работы таковой необходимо лишь проявить творческий подход (например, если речь идет о телефонном справочнике – сгруппировать фамилии по территории, годам рождения абонентов, иным неочевидным критериям). Одновременно с этим нет необходимости создавать нечто «поразительно-уникальное» или «непревзойденно новое». Указанное правило действует и в обратном порядке – если работа является уникальной, новой, инновационной, это не презюмирует ее оригинальности и наличия творческой составляющей 19 .
Отсюда можно сделать вывод о комплексном характере понятия творчества и высокой степени его субъективизма. Но существование объективных критериев невозможно, что обусловлено сущностью творческой деятельности, а также разным представлением каждого человека о творчестве. Например, трудно сопоставить «объем» («уровень») творчества, выраженный в программе для ЭВМ и пьесе, однако и программа для ЭВМ, и пьеса могут быть объектами авторских прав.
Таким образом, можно предположить, что творческая составляющая, необходимая для признания некоего результата объектом авторских прав, – это юридическая фикция. То, что некоторым людям может показаться абсолютно не творческим (например, фотографии архитектурной постройки, сделанные из общедоступного места), с юридической точки зрения признается созданным творческим трудом.
Тем не менее отсутствие единообразия в понимании того, что есть творчество и каков его минимальный порог, порождает правовую неопределенность. Для решения проблемы необходимы дополнительные, подробные разъяснения высшей судебной инстанции, проиллюстрированные примерами из практики, поскольку существующие критерии, к сожалению, имеют весьма размытые очертания.
Преодолению правовой неопределенности будет также способствовать изменение существующего в настоящее время подхода к понятию «творчества» – следует рассматривать творчество применительно к результату интеллектуальной деятельности, а не к труду его создателя.
2. Объекты авторских прав с точки зрения информационной составляющей
Информация – неотъемлемая часть нашей повседневной жизни, которая настолько глубоко проникла в общество, что вполне справедливым кажется тезис «все вокруг нас – информация». Обратившись к российскому законодательству, можно найти легальное определение понятия «информация» – то сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления 20 .
Информационная составляющая неотъемлемо связана с объектами авторских прав, поскольку каждый из них является носителем определенной информации. Однако важно понимать, какое значение она имеет.
Обобщая позиции отечественных исследователей (например, В.Я. Ионаса, Э.П. Гаврилова 21 ), можно сделать вывод, что к охраняемым авторским правом элементам относятся элементы формы произведения (образы произведения как выражение внутренней формы, и язык как выражение внешней формы), а к юридически безразличным – идейное содержание, тема 22 .
Полагаю, что информационная составляющая объектов авторских прав не является юридически значимой, за одним исключением, о котором будет рассказано ниже. При этом, следует различать содержание и информацию, которую несет объект авторских прав.
Содержание – категория субъективная, представляет собой единство всех основных элементов целого, его свойств и связей, существующее и выражаемое в форме и неотделимое от нее 23 . Понимание содержания произведения во многом зависит от уровня развития человека, в том числе культурно-социального. Так, некоторые не видят никакого смысла в «Черном квадрате» К. Малевича, в то время как другие наполняют картину своим собственным содержанием, полагая, что черный квадрат символизирует конец традиционного предметного мышления художника, чистое творчество в целом.
Информация – в большей степени объективная категория. Возвращаясь к примеру творчества К. Малевича, нет сомнений, что вышеупомянутое произведение можно трактовать однозначно – черный квадрат (геометрическая фигура) на белом фоне. Это и есть описание объекта авторских прав с точки зрения информационной составляющей.
Существует одно исключение, когда информационная составляющая находит свое отражение в законодательстве. Так, подпункт 4 п. 6 ст. 1259 ГК РФ устанавливает, что объектами авторских прав не являются сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное). В этой связи информационная составляющая юридически значима и выступает критерием исключения результатов интеллектуальной деятельности из правовой охраны.
Как следует из приведенных ранее решений российских судов, реализация указанного законоположения на практике вызывает вопросы: суды должны тонкую грань между исключительно информационным характером и наличием творческой деятельности, которая не всегда очевидна.
Проведенный выше анализ позволяет сделать следующие выводы. С одной стороны, информационная составляющая лежит вне права интеллектуальной собственности, поскольку представляет собой метафизическую категорию, явление объективной реальности. С другой стороны, информационная и творческая составляющие выступают как взаимоисключающие категории при решении вопроса об исключении из правовой охраны таких результатов, которые носят исключительно информационный характер (подп. 4 п. 6 ст. 1259 ГК РФ). Так, с преобладанием исключительно информационной составляющей, результат выходит из правовой охраны. Если же имеет место определенный уровень творчества, результат признается объектом авторских прав.
3. Свободное использование объектов авторских прав для обучения искусственного интеллекта
Взаимодействие технологий искусственного интеллекта и интеллектуального права влечет появление новых вопросов, в числе которых – правомерность использования объектов авторских прав для обучения искусственного интеллекта. Важно понимать, имеет ли место в таком случае использование с точки зрения авторского права, какие авторско-правовые правомочия могут быть затронуты, а также попадает ли это под существующие случаи свободного использования.
Анализ функционирования искусственного интеллекта позволяет предположить, что в процессе его обучения возможен такой способ использования произведений, как воспроизведение (англ. reproduction). Это возможно при условии, что те объекты авторских прав, которые используются для обучения, копируются (загружаются) в память искусственного интеллекта.
Вместе с тем стоит помнить о существующих исключениях. Так, например, в подп. 1 п. 2 ст. 1270 ГК РФ установлено правило, в соответствии с которым не считается воспроизведением краткосрочная, временная или случайная запись произведения, которая составляет неотъемлемую и существенную часть технологического процесса, имеющего единственной целью правомерное использование произведения , при условии, что такая запись не имеет самостоятельного экономического значения. Схожее правило реализовано в ст. 5(1) Директивы Европейского парламента и Совета Европейского Союза «О гармонизации некоторых аспектов авторских и смежных прав в информационном обществе» 24 , где подобное временное воспроизведение в технических целях признается случаем свободного использования.
Если воспроизведение не попадает под существующее исключение (например, запись постоянная), то подобное действие, осуществленное без согласия правообладателя, является нарушением исключительного права последнего. Тем не менее логично предположить, что самому́ искусственному интеллекту не важно, является ли то или иное произведение уникальным выражением мысли автора. Искусственный интеллект воспринимает произведение в первую очередь как совокупность определенных сведений, факты, исходные данные. Те творческие элементы, которые представляют собой задумку автора и наделяют работу конкурентным преимуществом (фразовые обороты, уникальные способы выражения и др.), не представляют никакой пользы для машины. Именно поэтому использование произведений непосредственно для обучения искусственного интеллекта не следует рассматривать как возможную угрозу авторским правам, считает Джозеф Гратц (США) 25 .
Отсюда вытекает важный вопрос – следует ли рассматривать процесс копирования произведений в память искусственного интеллекта с целью его обучения как их воспроизведение в любом случае, или нужно менять подход, акцентируя внимание на имманентном признаке такого процесса – извлечении информации.
По мнению Джула Сигалла (США) 26 , несмотря на то что подобное использование представляет собой воспроизведение материала путем создания копий в памяти искусственного интеллекта, в случае, когда целью использования является обучение последнего и сущность использования заключается в извлечении фактического содержания произведения (например, использованием картины Энди Уорхола «Банки с супом Кэмпбелл» для демонстрации понятия «консервы»), необходимо констатировать отсутствие нарушения авторских прав.
Следует оговориться, что в зависимости от функциональных особенностей искусственного интеллекта, возможны иные ситуации и, соответственно, различные способы использования объектов авторских прав. Например, переработка (если искусственный интеллект переводит загружаемые тексты с одного языка на другой или создает новое произведение на основе загруженных материалов при условии сохранения узнаваемости оригинальных произведений), доведение до всеобщего сведения (если в дальнейшем искусственный интеллект «публикует» использованные произведения или их части). Также возможна ситуация, когда искусственный интеллект создает конкурирующий продукт, например, копируя почерк художника. Такие ситуации, безусловно, требуют самостоятельного анализа, и подход, описанный ранее, к ним вряд ли применим.
Тем не менее, возвращаясь к примеру непосредственно обучения искусственного интеллекта, которое нацелено на развитие у него человекоподобных мыслительных процессов (без создания в дальнейшем конкурирующего произведения), считаю целесообразным придерживаться следующего подхода. Воспроизведение объектов авторских прав для обучения искусственного интеллекта (вне зависимости от длительности копирования) следует признать случаем свободного использования, рассматривая в таком случае использование как извлечение информации.
Проведенный выше анализ позволяет сделать следующе выводы.
В литературе отсутствует единство мнений о том, что представляет собой «творчество», что обусловлено комплексностью и межпредметностью термина. Тем не менее это не может являться оправданием правовой неопределенности, которую вызывает отсутствие понятных правоприменителю и иным участникам правоотношений критериев творческой деятельности. С одной стороны, это компенсируется действующей презумпцией создания творческим трудом любого объекта авторских прав. С другой стороны, судебная практика не сформировала единые критерии-ориентиры, что не позволяет спрогнозировать возможный исход дела.
На мой взгляд, творческая составляющая должна характеризовать именно объективированный результат интеллектуальной деятельности, а не деятельность его создателя (несмотря на то, что российский законодатель воспринял именно второй подход).
Информационную составляющую объектов авторских прав следует рассматривать двояко. С одной стороны, она лежит вне права интеллектуальной собственности, представляя собой метафизическую категорию и сообщая людям буквальные сведения о том, что они видят, слышат, чувствуют и т.д. С другой стороны, информационная и творческая выступают как взаимоисключающие категории при решении вопроса об исключении из правовой охраны результатов, которые носят исключительно информационный характер (подп. 4 п. 6 ст. 1259 ГК РФ).
Наконец, соотношение информационной и творческой составляющих меняется, когда речь идет об использовании объектов авторских прав для обучения искусственного интеллекта. Перед мировым сообществом стоит задача определить траекторию развития: рассматривать процесс копирования произведений в память искусственного интеллекта с целью его обучения как воспроизведение произведений в любом случае, или же менять подход, акцентируя внимание на имманентном признаке такого процесса – извлечении информации.
Использование произведений для обучения искусственного интеллекта по своей сущности представляет собой извлечение информации, которая в них содержится. Таким образом, воспроизведение объектов авторских прав с целью обучения искусственного интеллекта следует признать одним из случаев свободного использования.
1 Если не указано иное курсив в цитатах автора. — А.Т.
2 Гражданское право : учебник : в 3 т. Т. 3. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева [и др.]; под ред. А.П. Сергеева. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва : Проспект, 2016. – 736 с.
3 См.: Гордон М.В. Советское авторское право. М.: Госюриздат, 1955. С. 63; Ионас В.Я. Критерий творчества в авторском праве и судебной практике. М.: Юридическая литература, 1963. С. 23; Кашанин А.В. Творческий характер как условие охраноспособности произведения в российском и иностранном авторском праве // Вестник гражданского права. 2007. N 2. С. 97.
4 См.: Нестеров А. В. Критерий творчества: юридический аспект. – М.: НИУ ВШЭ, препринт окт. 2014. – 13 с.
6 Советское гражданское право: учебник. Том 1. / Отв. ред. О.С. Иоффе. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1971. — 472 с.
7 Дозорцев В.А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации». Сборник статей / Исслед. центр частного права. М.: Статут, 2003 г.
8 См.: Копылов А.Ю. Творчество как условие охраноспособности произведения // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2019. N 12. С. 56 — 62.
9 См., например: Советское авторское право. Основные положения. Тенденции развития / Гаврилов Э.П.; Отв. ред.: Рассудовский В.А. — М.: Наука, 1984. — 222 c.
10 См., например: Гражданское право : учебник : в 3 т. Т. 3. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева [и др.]; под ред. А.П. Сергеева. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва : Проспект, 2016. – 736 с.
11 Советское авторское право. Основные положения. Тенденции развития / Гаврилов Э.П.; Отв. ред.: Рассудовский В.А. — М.: Наука, 1984. — 222 c.
12 Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка // С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. М.: ИТИ Технологии. Издание 4-е, доп., 2015. 944 с.
13 Пункт 80 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. N 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – N 7. – июль, 2019.
14 См. например: Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 24 января 2018 г. по делу № А73-12055/2016. Суд согласился с презумпцией, сформулированной судом первой инстанции: «Автор видеосъемки уже в силу самого факта создания произведения (любой видеозаписи) обладает априори авторскими правами на него вне зависимости от его художественного значения и ценности, поскольку процесс создания любой видеозаписи является творческой деятельностью (в данном случае отбор материала, его обработка, смонтированные определенным образом в определенной последовательности, в определенных временных рамках с применением различных методов монтажа и т.д.)». В результате, материал о пожаре в автокооперативе был признан объектом авторских прав (аудиовизуальным произведением).
15 См.: Постановление 9-го ААС № 09АП-25631/2017 от 27 июня 2017 г. по делу № А40-239418/16; Постановление Суда по интеллектуальным правам № С01-812/2017 от 30 октября 2017 г. по делу № А40-239418/2016.
16 Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 28 мая 2020 г. N 01АП-2856/2019 по делу N А39-7005/2018.
17 Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 24 января 2018 г. по делу № А73-12055/2016.
18 Feist Pubs., Inc. v. Rural Tel. Svc. Co., Inc., 499 U.S. 340 (1991).
19 U.S. Copyright office, Compendium of U.S. Copyright office practices § 101 (3d ed. 2020).
20 Статья 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».
21 См., например: Ионас В.Я. Критерий творчества в авторском праве и судебной практике. М.: Юридическая литература, 1963. – 137 с.; Советское авторское право. Основные положения. Тенденции развития / Гаврилов Э.П.; Отв. ред.: Рассудовский В.А. — М.: Наука, 1984. — С. 88-89.
22 Идеи, концепции, принципы, методы, процессы, системы, способы, решения технических, организационных или иных задач, открытия, факты исключены из правовой охраны в качестве объектов авторских прав (п. 5 ст. 1259 ГК РФ).
23 Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка // С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. М.: ИТИ Технологии. Издание 4-е, доп., 2015. 944 с.
24 Directive 2001/29/EC of the European Parliament and of the Council of 22 May 2001 on the harmonisation of certain aspects of copyright and related rights in the information society Official Journal L 167 , 22/06/2001 P. 0010 — 0019
25 Joseph C. Gratz. Artificial Intelligence: The Ins and Outs of Copyright and AI // Artificial Intelligence: Intellectual Property Policy Considerations : conference. January, 2019. URL: https://www.uspto.gov/about-us/events/artificial-intelligence-intellectual-property-policy-considerations (дата обращения: 25 ноября 2020 г.).
26 Jule Sigall. Artificial Intelligence: The Ins and Outs of Copyright and AI // Artificial Intelligence: Intellectual Property Policy Considerations : conference. January, 2019. URL: https://www.uspto.gov/about-us/events/artificial-intelligence-intellectual-property-policy-considerations (дата обращения: 25 ноября 2020 г.).
Список литературы
1. Гаврилов Э.П. Авторское право и содержание произведения // Патенты и лицензии. — М., 2009, № 7. — С. 31-38.
2. Гордон М.В. Советское авторское право. М.: Госюриздат, 1955. – 232 c.
3. Гражданское право : учебник : в 3 т. Т. 3. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева [и др.]; под ред. А.П. Сергеева. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва : Проспект, 2016. – 736 с.
4. Дозорцев В.А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации». Сборник статей / Исслед. центр частного права. М.: «Статут», 2003 г. – 416 с.
5. Ионас В.Я. Критерий творчества в авторском праве и судебной практике. М.: Юридическая литература, 1963. – 137 с.
6. Кашанин А.В. Творческий характер как условие охраноспособности произведения в российском и иностранном авторском праве // Вестник гражданского права. 2007. N 2.
7. Копылов А.Ю. Творчество как условие охраноспособности произведения // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2019. N 12. С. 56 — 62.
8. Луткова О.В. Доктрина добросовестного использования произведений в современном авторском праве США // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2016. № 2. С. 186–199.
9. Нестеров А.В. Критерий творчества: юридический аспект. – М.: НИУ ВШЭ, препринт октябрь 2014. – 13 с.
10. Советское гражданское право: учебник. Том 1. / Отв. ред. О.С. Иоффе. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1971. — 472 с.
11. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка // С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. М.: ИТИ Технологии. Издание 4-е, доп., 2015. 944 с.
12. Советское авторское право. Основные положения. Тенденции развития / Гаврилов Э.П.; Отв. ред.: Рассудовский В.А. — М.: Наука, 1984. — 222 c.
13. Abrams H.B. Originality and creativity in copyright law // Law and Contemporary Problems 55 (2), 3-44. – 1992.
14. Artificial Intelligence: Intellectual Property Policy Considerations : conference. January, 2019. URL: https://www.uspto.gov/about-us/events/artificial-intelligence-intellectual-property-policy-considerations (дата обращения: 25 ноября 2020 г.).
15. Authors Guild V. Google: Questions and answers // The Authors Guild : official web-site. URL: https://www.authorsguild.org/authors-guild-v-google-questions-answers (дата обращения: 25 ноября 2020 г.).
16. Christophe Geiger, Giancarlo Frosio and Oleksandr Bulayenko, “The Exception for Text and Data Mining (TDM) in the Proposed Directive on Copyright in the Digital Single Market — Legal Aspects”, In-Depth Analysis: For the JURI committee (European Parliament 2018) 25. URL: https://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/IDAN/2018/604941/IPOL_IDA(2018)604941_EN.pdf
17. Dr Hayleigh Boshe et al. WIPO Impact of Artificial Intelligence on IP Policy Response // Brunel University London, Law School & Centre for Artificial Intelligence. February 2020. URL: https://www.wipo.int/export/sites/www/about-ip/en/artificial_intelligence/call_for_comments/pdf/org_brunel.pdf (дата обращения: 25.11.2020).
18. Jule Sigall. Artificial Intelligence: The Ins and Outs of Copyright and AI // Artificial Intelligence: Intellectual Property Policy Considerations : conference. January, 2019. URL: https://www.uspto.gov/about-us/events/artificial-intelligence-intellectual-property-policy-considerations (дата обращения: 25.11.2020).
19. Joseph C. Gratz. Artificial Intelligence: The Ins and Outs of Copyright and AI // Artificial Intelligence: Intellectual Property Policy Considerations : conference. January, 2019. URL: https://www.uspto.gov/about-us/events/artificial-intelligence-intellectual-property-policy-considerations (дата обращения: 25.11.2020).
20. Maria Iglesias, Sharon Shamuilia and Amanda Anderberg, Intellectual Property and Artificial Intelligence – A literature review, EUR 30017 EN (Publications Office of the European Union, 2019) 10-11.
21. Shyam Balganesh. Copyright Law: creative spark // University of Pennsylvania Law School. URL: https://www.coursera.org/lecture/copyright-law/creative-spark-e8pbJ (accessed: 27.01.2021).
22. U.S. Copyright office, Compendium of U.S. Copyright office practices § 101 (3d ed. 2020).