Неверно что по объему толкование права бывает

распространительное толкование права, ограничительная интерпретация правовых норм, созидательная юридическая фикция

Аннотация (русский):
В литературе по правоведению существуют противоречащие друг другу представления о распространительном (расширительном) и ограничительном (рестриктивном) толковании права. Так, некоторые ученые полагают, что этой интерпретации подлежат все правовые нормы. Другие специалисты заявляют, что по отношению к некоторым видам юридических правил упомянутое толкование неприменимо. В статье предпринята попытка преодолеть указанное противоречие и сформулировать правило, которому надлежит следовать при решении вопроса о возможности распространительной и ограничительной интерпретации конкретной нормы права.

Ключевые слова:
распространительное толкование права, ограничительная интерпретация правовых норм, созидательная юридическая фикция

Расширительное и ограничительное толкование права было известно уже римским юристам. Первое из них эти специалисты описывали следующим образом. «Если окажется, что автор нормы… придал своей мысли слишком узкую редакцию в словах» [21, c . 15], то «область применения нормы приходится расширить за пределы буквальной ее редакции, чтобы осуществить вполне мысль, которую имел в виду автор ее» [21, c . 15].

Ограничительное толкование права предполагает иное. Указанные правоведы обращались к нему с целью «сузить… область применения нормы» [21, c . 16], когда из-за ошибочного формулирования законодателем этого правила последнее получило «слишком широкую… буквальную редакцию» [21, c . 16]. Ведь если здесь, полагали римские юристы, «практик… будет строго держаться буквы, которая получена нормой от создавшего ее источника права, и будет принимать во внимание лишь те условия, которые нашли упоминание в тексте нормы, то он будет прилагать ее и к… случаям, которые вовсе не имел в виду законодатель при создании нормы» [21, c . 105].

Изложенное позволяет понять предпосылку для осуществления расширительной и ограничительной интерпретации права. Речь идет об отсутствии формулирования в юридической норме предписания должного поведения, которое суверен желал в ней закрепить.

В этой ситуации исследуемые способы толкования требуют от структур государственной власти руководствоваться «действительным смыслом» [2, c . 31, 77; 7, c . 307; 14, c . 111; 22, c . 279] указанного правила. Сказанное означает, что им надлежит путем различных методов интерпретации права выявить, а затем реализовать на практике предписание должного поведения, которое суверенная власть желала в данной норме воплотить.

Круг юридических правил, подлежащих расширительному и рестриктивному толкованию, выступает предметом спора. Так, некоторые правоведы утверждали, что эта интерпретация допустима в отношении всех норм права.

Например, по мысли Ф. Регельсбергера, «от распространительного толкования не ускользает ни один вид законов: ни уголовные, ни исправляющие ( correktorische ) и ограничительные ( restrictive ), ни iura singularia и привилегии» [17, c . 159–60] [1] . Этот юрист не сделал никаких исключений и для юридических норм, подлежащих рестриктивной интерпретации [17, c . 160].

Аналогичной теоретической позиции придерживался ряд отечественных специалистов. Скажем, Н. Д. Дурманов полагал, что «распространительное и ограничительное толкования… должны применяться… во всех случаях, когда они означают установление действительного смысла нормы» [7, c . 306–307]. По словам же В. В. Лазарева, «при всех условиях необходимо устанавливать и руководствоваться в своих действиях подлинной волей законодателя, а не ее суррогатом и не ее противоположностью. Коль скоро допускается расширительное и ограничительное толкование, никаких ограничений в объекте [интерпретации] быть не должно» [10, c . 83].

Другие же правоведы выделяли несколько видов юридических правил, распространительная или рестриктивная интерпретация которых мыслилась ими недопустимой. Скажем, А. С. Пиголкин писал: «Права и свободы… граждан… ни в коем случае не подлежат ограничительному толкованию, равно как и законы, ослабляющие ответственность по сравнению с предыдущим законом или полностью ее ликвидирующие (в том числе и амнистия)» [14, c . 113]. Вдобавок «не следует… расширительно или ограничительно толковать санкции правовых норм, если иное не предусмотрено в самом нормативном акте, поскольку санкция, предусматривающая неблагоприятные последствия для нарушителя предписания нормы, должна быть четко и ясно изложена, не должна допускать никаких сомнений и кривотолков в отношении своего содержания» [14, c . 114]. Наконец, «не подлежат распространительному толкованию… те нормы, которые представляют собой то или иное исключение из общего правила, предусмотренного другой нормой, поскольку подобные исключения должны быть всегда сформулированы четко, конкретно и ясно. Распространительное толкование таких исключений будет по сути дела нарушением общего правила, из которого делается исключение» [14, c . 113].

Отдельные правоведы добавляли к случаям, упомянутым А. С. Пиголкиным, другие ситуации запрещения расширительной и рестриктивной интерпретации права. В частности, по мнению А. Ф. Черданцева, нельзя толковать распространительно так называемые « исчерпывающие перечни » [22, c . 289], а «незаконченные» [22, c . 289] — ограничительно.

Изложенная теоретическая дискуссия выступает основанием для постановки следующего вопроса. Если концепция расширительного и ограничительного толкования права требует от структур государственной власти руководствоваться «действительным смыслом» юридических правил, то почему некоторые правовые нормы не должны подвергаться этой интерпретации?

Ни А. С. Пиголкин, ни А. Ф. Черданцев данный вопрос не рассматривали. Не делали этого и другие специалисты, которые также выделяли не подлежащие распространительному и ограничительному толкованию нормы права [3, c . 135, 136; 9, c . 37; 11, c . 13; 19, c . 109].

Скорее всего, для ответа на поставленный вопрос нужно исходить из простой аргументации. Доктрина расширительного и ограничительного толкования права характеризуется противоречием. С одной стороны, здесь утверждается, что суверенной власти не удалось сформулировать в юридическом правиле предписание должного поведения, которое она желала закрепить в отмеченной норме. С другой — постулируется, что упомянутое предписание возможно выявить путем интерпретации действующего права.

Однако ясен факт. Из функционирующих правовых норм невозможно извлечь предписание должного поведения, которое в них суверенной властью не сформулировано.

Сказанное приводит к следующему выводу. Предписания должного поведения, формулируемые в результате обращения к распространительному и рестриктивному толкованию права, не укладываются в содержание действующих юридических норм.

Аналогичную по смыслу точку зрения отстаивал С. А. Дробышевский. По его убеждению, расширительное и ограничительное толкование права предоставляет «правоприменителю возможность проводить в жизнь предписания должного поведения, отличающиеся от тех, которые составляют содержание правовых норм» [4, c . 27] [2] .

Выявленный результат для интерпретационной деятельности нехарактерен. Вот почему распространительное и рестриктивное толкование права к ней не относится.

Предписания, создаваемые путем изучаемой интерпретации, нарушают законность. Она, как известно, подразумевает обязанность государства действовать на точном основании правовых норм [23, c . 63].

Однако это нарушение законности происходит скрытно. Ведь предписание, вырабатываемое посредством распространительного или рестриктивного толкования правовой нормы, формулируется под видом ее применения. Последнее же постулируется осуществляемым в соответствии с «действительным смыслом» этого юридического правила.

Изложенное позволяет прийти к заключению. Расширительное и ограничительное толкование права следует классифицировать в качестве разновидности так называемой созидательной юридической фикции. Она есть «любое суждение, которое скрывает или стремится утаить факт того, что под видом применения в конкретном случае действующей правовой нормы соответствующий государственный орган создает и реализует предписание, не укладывающееся в содержание упомянутого юридического правила» [5, c . 23].

С помощью созидательных фикций оказывается решенной важная для государства задача. Деятельность выполняющих функцию правоприменения государственных органов по формулированию не укладывающихся в содержание действующего права предписаний воспринимается населением как законная.

Данное обстоятельство, несомненно, положительно сказывается на эффективности правового регулирования. Во всяком случае, здесь исключается следование массой человеческих индивидуумов, подчиненных суверенной власти, примеру должностных лиц, отчасти не считающихся с действующими юридическими правилами [8, c . 72, 73–74].

На основе сказанного возможно выделить правило, которому должно быть подчинено применение расширительного и ограничительного толкования права. При решении вопроса о необходимости обращения к изучаемой интерпретации нужно сравнивать две вещи. Имеются в виду зло и польза для государства, с точки зрения суверенной власти, от использования указанного толкования. Зло, в частности, заключается в охарактеризованном нарушении законности. Польза может состоять в разнообразных благах, достигаемых посредством формулирования предписаний, не укладывающихся в содержание функционирующих правовых норм.

К ограничительному и расширительному толкованию права следует обращаться в случае, когда такая линия поведения, с точки зрения суверенной власти, приносит государству больше пользы, чем вреда. От применения этой интерпретации надлежит отказаться в противоположной ситуации.

Использование расширительного и ограничительного толкования права приводит к неодинаковым результатам. Так, предписания, сформулированные с помощью распространительной интерпретации правовых норм, нацелены на регламентацию общественных отношений, которые юридическими правилами не регулируются.

Данный результат характерен для правовосполнительной деятельности [5, c . 66–70]. Вот почему расширительное толкование юридических норм следует рассматривать как способ преодоления пробелов в праве.

Действительно, в качестве такого метода указанная интерпретация санкционируется суверенной властью отдельных государств. Например, в Гражданском кодексе Греции 1940 г. сказано: «В случаях, не предусмотренных статутом, решения судов основываются либо на распространительном толковании юридических правил или статей договора, либо на их применении по аналогии, либо на общих принципах права» [1, p . 407].

Отечественная судебная практика тоже причисляет расширительную интерпретацию правовых норм к приемам преодоления пробелов в праве. Скажем, Правительствующий сенат в деле Бронштейна 1897 г. подчеркнул: «Суду не предоставлено право восполнять пробелы в обязательных постановлениях разных общественных учреждений (например, городских дум) путем распространительного их толкования» [6, c . 28].

При ограничительной интерпретации юридического правила скрывается создание иного по характеру предписания. В соответствии с последним интерпретируемая правовая норма в конкретном деле, где осуществляется толкование, оказывается неприменённой.

Скорее всего, сформулированным в настоящей статье правилом, которому должно быть подчинено применение расширительной и ограничительной интерпретации права, руководствуется отечественная судебная практика. Так, в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» сказано: «В соответствии со статьей 63 УК РФ [Уголовного кодекса РФ 1996 г.] перечень отягчающих наказание обстоятельств является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит» [13].

Запрет на рестриктивную интерпретацию отдельных юридических правил установил, например, Конституционный Суд РФ. В одном из своих решений он подчеркнул: «Ограничения конституционного права на жилище могут быть установлены в конституционно значимых целях только федеральным законом, но не могут следовать из него по умолчанию или на основании ограничительного толкования его норм» [15].

По-видимому, в приведенных ситуациях сформулированные путем расширительной либо рестриктивной интерпретации права предписания, с точки зрения суверенной власти, причинили бы государству больше вреда, чем пользы. Вот почему применение этого толкования было здесь исключено.

Однако отечественной судебной практике известны и противоположные случаи. Они объясняются иной позицией суверенной власти. Например, право Российской империи воспрещало привлекать к уголовной ответственности лиц, совершивших правомерные деяния [16, c . 413]. Тем не менее суды нарушали указанный запрет с целью пресечения упомянутых поступков, когда последние причиняли государству немалый ущерб. При этом трибуналы часто обращались к расширительному толкованию права.

Так, по словам Н. С. Таганцева, « в решениях уголовного кассационного департамента нередко встречаются выражения, что распространительное толкование законов уголовных во вред подсудимого не должно быть допустимо… это положение можно понимать разве в том смысле, что посредством распространительного толкования текста какой-либо статьи нельзя подводить под нее деяния, прямо невоспрещенные законом уголовным, хотя и от этого положения сам же Сенат делал крупные отступления по делам о шантаже, о любострастных деяниях и т. п.» [18, c. 180] [3] .

[1] Под ограничительными законами Ф. Регельсбергер понимал «законы, которые устанавливают исключение» [17, c . 159].

[2] В. К. Ткаченко, С. Мыльников и А. В. Наумов придерживались мнения (правда, не обосновывая его никакой аргументацией), что расширительное и ограничительное толкование права приводит к созданию новых юридических правил [12, c . 21; 20, c . 80]. Едва ли эта точка зрения является верной. Если правовая норма обязательна для всех ситуаций в государстве, подпадающих под нее, то установление, выработанное посредством рассматриваемой интерпретации, должно быть проведено в жизнь только в деле, по которому вынесено решение. Таким образом, сформулированные путем распространительного и рестриктивного толкования права предписания никогда не являются тождественными по сфере действия юридическим правилам.

[3] Другие примеры обращения отечественных судов к расширительному и ограничительному толкованию права см.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 марта 2012 г. № 14340/11 // СПС «КонсультантПлюс: судебная практика»; О свободе договора и ее пределах: постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 16 // СПС «КонсультантПлюс: судебная практика».

Толкование права: понятие, объект, факторы и способы

Юридическое толкование – это важная деятельность основывающаяся на цели по реализации или совершенствованию толкования актов. И это верно, ведь без верного пояснения правового акта не получится его реализовать. Толкование в этом случае осуществляется не для обычного познания или же изучения норм права, а в целях реализации.

Если углубиться в это явление, то можно получить более четкую характеристику и толкования права. Оно выступает как особое социальное явление, представляющее из себя фактор правовой культуры, развитие ее права, которое является важным условием правового регулирования.

Результаты толкования

Достаточно часто почвой для гражданско-правового спора является отсутствие в договоре описания ситуации, из-за чего он возник. Обычно в таких случаях суд обязан восполнять недостающие условия договора, занимаясь при этом и выявлением характера упущенного: было это умышленно или же случайно. Итак, разъяснение договора — очень частая и актуальная для практики форма юридической деятельности. Если юрист претендует называться хорошим, он обязан разбираться во всех ее тонкостях, особенностях и умело применять их в правоприменительной деятельности.

Правильное толкование законодательных установлений и контрактных положений — как способ формирования единообразной правоприменительной практики (Ж.С.Елюбаев, Президент Казахстанской Ассоциации юристов нефтегазовой отрасли (KPLA), Управляющий правовой советник Евразийского подразделения корпорации «Шеврон»)

22 апреля 2011 г. Атырау состоялась IХ Международная Атырауская правовая конференция «Актуальные вопросы и анализ практики применения законодательства в нефтегазовой отрасли Республики Казахстан». Организаторами ее стали Казахстанская Ассоциация юристов нефтегазовой отрасли (KPLA) совместно с СП «Тенгизшевройл». На конференции рассматривались плюсы и минусы, связанные с новым Законом Республики Казахстан «О недрах и недропользовании», а также вопросы урегулирования споров, вытекающих из контрактов на недропользование: отечественный опыт и зарубежная практика. Данный вопрос обсуждался совместно с Арбитражным Институтом Торговой Палаты г. Стокгольма).

В работе конференции приняли участие ведущие отечественные и зарубежные юристы.

Предлагаем Вашему вниманию ключевые выступления участников конференции.

Президент Казахстанской Ассоциации

юристов нефтегазовой отрасли (KPLA),

Управляющий правовой советник

Евразийского подразделения

корпорации «Шеврон»

Правильное толкование законодательных установлений

и контрактных положений — как способ формирования единообразной

В период активного законотворческого процесса в Республике Казахстан, а также формирования правоприменительной практики в условиях рыночной экономики и демократизации политических институтов, предлагаемая тема, на взгляд докладчика, является весьма актуальной. От того, как субъекты правоотношений понимают нормы законов и положения договоров, зависит уровень обеспечения законности, правопорядка и справедливости в стране.

Правильное толкование [2] законодательных установлений и контрактных положений является важнейшим процессом и в сфере недропользования, которое в максимальное степени минимизирует конфликты и негативные последствия для всех субъектов правоотношений в этой важной отрасли экономики.

Общие подходы в толковании норм законов

Толкование закона (от англ. Iinterpretation of Law) — это деятельность субъектов права по установлению содержания норм закона, осуществляемая в процессе правотворчества , реализации права или систематизации законодательства . Толкование закона может осуществляться разными способами государственными органами , организациями, должностными лицами и отдельными гражданами . Результатом толкования закона должна быть однозначность и полная ясность смысла нормы закона, ее правильное и единообразное применение, устранение неясностей и возможных ошибок при ее реализации .

Особенность толкования закона обусловлена его связью с конечным результатом уяснения и разъяснения смысла правовых норм , от которого зависит практический эффект толкования. В теории и практике различают: буквальное (адекватное), расширительное (распространительное) и ограничительное толкование закона.

Буквальное толкование — наиболее типичный и часто встречающийся вид толкования, когда «дух» и «буква» закона совпадают, т.е. словесное выражение нормы права и ее действительный смысл идентичны.

Однако, когда в силу объективных или субъективных причин словесное выражение воли законодателя и действительное содержание этой воли, выраженное в правовой норме , не совпадают, тогда применяется расширительное или ограничительное толкования.

При расширительном толковании действительный смысл и содержание правовой нормы шире, чем ее словесное выражение. Например, законодатель предусматривает обязанность недропользователя «проводить операции по недропользованию в соответствии с законодательством Республики Казахстан» [3] . Здесь истинный смысл слова «законодательство» состоит в том, что в этом случае имеются в виду все нормативные правовые акты , а не только акты высших органов власти , регулирующие деятельность недропользователя.

Ограничительное толкование применимо в тех случаях , когда действительный смысл нормы права уже, чем ее словесное выражение. Например, специальным законом установлено, что «все заинтересованные лица имеют право ознакомиться… с условиями проведения конкурса на предоставление права недропользования и содержанием решения о его результатах» . [4] Однако не каждое лицо, физическое или юридическое, может иметь такое право, а только лишь «заинтересованные», каковыми могут быть, например, другие участники конкурса, представители уполномоченных и правоохранительных органов, в некоторых случаях специальные общественные организации (например, экологические). В данном случае сужается круг субъектов, подпадающих под действие нормы.

При расширительном и ограничительном толковании устанавливается действительная воля законодателя , поэтому такое толкование не вносит никаких изменений в истинный смысл и нормы права .

В зависимости от субъектов толкования законов оно подразделяется на два вида:

официальное, даваемое уполномоченными государственными органами , должностными лицами , организациями , закрепляемое в специальном акте и обязательное для субъектов правоприменения; и

неофициальное, даваемое субъектами, не уполномоченными по долгу службы осуществлять толкование законов, но обладающие глубокими специальными знаниями или действующими в соответствующей специальной сфере (учеными-юристами, практическими работниками , научными организациями и др.), в форме консультаций, рекомендаций, советов , заключений.

Способы и виды толкования

Способы толкования — это специальные приемы, правила и средства познания смысла норм закона, используемые сознательно или интуитивно субъектом для получения ясности относительно правовых явлений. В зависимости от задач способы толкования закона можно подразделить на:

языковой — лингвистический, филологический, грамматический, состоящий в определении смысла слов и установлении лексической связи между ними;

исторический — состоит в выявлении смысла правовой нормы путем обращения к истории ее принятия и целям, мотивам, обусловившим ее введение в систему правового регулирования;

систематический — состоит в уяснении смысла правовой нормы путем сравнения ее с другими нормами, выявления ее связей в общей системе правового регулирования и конкретного места в нормативном акте, отрасли или системе права.

При этом языковой способ относится к анализу текста правового акта, а все иные — к познанию его контекста. Дискуссионными остаются вопросы о существовании логического и телеологического (целевого) толкования права как самостоятельных способов.

Методы и правила толкования

Методы толкования права подразделяются на общенаучные методы познания ( анализ [5] и синтез [6] , индукция [7] и дедукция [8] , абстрагирование [9] , аналогия [10] и др.) и частно научные, то есть собственно юридические (догматический анализ [11] , метод юридической компаративистики [12] , историко-правовой метод и др.); также, в зависимости от целей конкретной интерпретации, используются методы иных наук (социологии, лингвистики, формальной и модальной логики, психологии, экономики и пр.).

Юридическая наука и правоприменительная практика выработали целый набор правил толкования правовых норм, важнейшими из которых являются следующие:

«золотое правило», когда терминам и иным словам текста законодательного акта придаётся значение, которое они имеют в соответствующем литературном языке, если нет оснований для придания им отличного значения;

научным, техническим и иным специальным терминам, употреблённым в тексте законодательного акта, придаётся то значение, которое они имеют в соответствующей области знания, если в законе не установлено иное содержание конкретного термина;

при наличии аутентичного (то есть данного законодателем) или легального (то есть данного официальным уполномоченным органом) разъяснения термина, используемого в тексте закона, интерпретатор должен следовать этому разъяснению;

при неясности, неоднозначности текста нормы при толковании должно отдаваться предпочтение такому толкованию содержания текста, которые наиболее справедливые, с точки зрения конкретной правовой системы и социальных отношений;

при толковании необходимо учитывать аналогичные конституционные принципы, международные договоры, практику высших судебных органов государства, а также общепризнанные доктринальные воззрения специалистов в данной отрасли права;

в отдельных случаях при толковании должно быть установлено, какими целями руководствовался законодатель, создавая толкуемую норму права.

Кроме того, при толковании норм закона должны учитываться основополагающие международные доктринальные юридические принципы, прямо или косвенно — закреплённые в законодательстве, такие как: « Lex specialis derogat generali » (Специальный закон отменяет действие общего закона), « Lex superior derogat legi interior » (Акт большей юридической силы имеет приоритет перед актом меньшей юридической силы), « Lex posterior derogat lex prior » (Позднейшим законом отменяется более ранний) и др.

Результаты толкования

Результаты толкования в большинстве случаев воплощаются в интерпретационном акте. Это может быть как акт нормативный (например, постановление Конституционного Совета РК, нормативное постановление Верховного Суда РК), правоприменительный компетентного органа власти (например, судебное решение), иной юридический документ (например, исковое заявление, мировое соглашение, протокол об урегулировании спора) либо текст, не обладающий юридической спецификой (например, научная статья, заключение эксперта и т. п.).

Необходимо иметь в виду, что осуществляя толкование, интерпретатор выступает одновременно и критиком нормы, то есть устанавливает, соответствует ли толкуемая норма Конституции, иным законодательным актам более высокой юридической силы, не входит ли в противоречие (коллизию) с нормативными актами аналогичной юридической силы. При этом успешность процесса толкования зависит от многих факторов, в том числе, от технико-юридического совершенства текста интерпретируемого акта, уровня профессиональной подготовки интерпретатора и др.

Регулирование процесса толкования

Хотя процесс толкования права есть процесс интеллектуальный и субъективный, отдельные вопросы толкования могут быть урегулированы законодательно. В настоящее время в Казахстане существует специальный закон, посвященный регулированию процессов планирования, подготовки, принятия, опубликования, а также толкования нормативных правовых актов. [13] В частности, этот закон устанавливает следующие общие правила официального толкования нормативных правовых актов:

в случаях обнаружения неясностей и различного понимания нормативных правовых актов, противоречий в практике их применения может быть дано официальное толкование содержащихся в нормативном акте правовых норм;

в процессе официального толкования нормативных правовых актов не допускается внесение в них изменений и дополнений;

нормы законодательных актов [14] должны толковаться в полном соответствии с положениями Конституции РК;

смысл подзаконных нормативных правовых актов при их толковании должен раскрываться в полном соответствии с законодательными актами;

официальное толкование нормативных правовых актов имеет обязательный характер при реализации содержащихся в них правовых норм, в том числе при их применении. [15]

Следует отметить, что согласно названному закону только государственные органы наделены правом официального толкования нормативных правовых актов. Так, Конституционный Совет РК дает официальное толкование норм Конституции [16] , а официальное толкование подзаконных актов [17] дают органы или должностные лица, их принявшие или издавшие. [18]

К сожалению, в комментируемом правовом акте не указан орган, который может давать официальное толкование норм «законодательных актов». Это является серьезным пробелом действующего права. Хотя, в 1997 году при обсуждении в Парламенте РК проекта Закона РК «О нормативных правовых актах», Спикер Мажилиса (нижняя палата Парламента) официально обращался в Конституционный Совет РК за разъяснением по поводу того, имеет ли право Парламент РК на официальное толкование законов в соответствии с установлениями, имеющимися в статьях 53-57 Конституции РК. В свою очередь, Конституционный Совет РК в порядке официального толкования указанных статей Конституции вынес постановление, в котором указал, что статьи 53, 54, 55, 56 и 57 Конституции РК устанавливает исчерпывающий перечень полномочий Парламента и его палат, поэтому расширение полномочий Парламента и его палат, в том числе наделение Парламента правом официального толкования законов, возможно лишь путем внесения изменения в Конституцию РК. [19]

Таким образом, согласно действующего права в Казахстане нет компетентного государственного органа, имеющего право официального толкования «законодательных актов», что является проблемой для формирования единообразного применения казахстанского законодательства.

Также следует сказать, что процедура и правила толкования правовых норм содержится и в других законодательных актах, например, Гражданский кодекс РК (ГК РК) определяет, что нормы гражданского законодательства должны толковаться в соответствии с буквальным значением их словесного выражения. При возможности различного понимания слов, применяемых в тексте законодательных норм, предпочтение отдается положению, отвечающему положениям Конституции РК и основным принципам гражданского законодательства. [20] При применении же иностранного права суд устанавливает содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве. [21]

Действующее казахстанское законодательство предусматривает и иные формы толкования норм правовых актов. Так, например, прокурор имеет право «разъяснять содержание закона» физическим и юридическим лицам, а также государственным органам и должностным лицам. [22]

Толкование положений контрактов

Толкование контракта (договора) — это уяснение его действительного смысла и содержания.

Необходимость в толковании возникает из-за того, что нередко контрактные положения являются слишком общими, недостаточно определенными. Это затрудняет их реализацию в той или иной конкретной ситуации. К толкованию приходится прибегать и тогда, когда имеет место неопределенность, неясность или двусмысленность (или многозначность) слов, терминов и выражений либо несоответствие одних положений другим, их несогласованность.

При толковании контракта должны соблюдаться общие юридические принципы. Любой интерпретатор должен принимать во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условий контракта в случае его неясностей должно толковаться добросовестно, а терминам следует придавать обычное значение в их контексте и через призму предмета и целей контракта.

При этом, контекст охватывает текст договора с преамбулой и приложениями, а также любое соглашение, и документы, относящиеся к договору. Должны учитываться любые последующие соглашения и документы относительно толкования и применения договора и практика применения. Возможно обращение и к подготовительным материалам заключения договора. Иногда возникает необходимость в изучении исторической ситуации, существовавшей при заключении договора или предшествовавшей ему.

Толкование, осуществляющееся самими участниками договора по согласованию, и этот процесс называется «аутентичным». Оно оформляется соглашением, имеющим обязательную юридическую силу. Споры между государствами-участниками относительно толкования договора разрешаются путем переговоров или на основании иной предусмотренной процедуры, а при неудовлетворительном результате передаются на разрешение Международного суда (в определенных ситуациях — на арбитражное разбирательство).

Следует сказать, что одним из объектов юридического толкования является «индивидуально-правовой договор» [23] — основанное на правовых нормах соглашение двух или нескольких лиц, направленное на установление индивидуально-конкретных видов и мер возможного и должного поведения. Толкование индивидуально-правовых договоров, к которым следует отнести и контракт на недропользование, выступающее в качестве особого вида юридического толкования по объекту, обладает, во-первых, чертами, характерными для любого вида юридического толкования (общими чертами), во-вторых, своими специфическими чертами, обусловленными особенностями объекта толкования — самого индивидуально-правового договора.

Для обоснования принадлежности толкования договора специфическому виду юридического толкования анализируются особенности «индивидуально-правового договора», отличающие его от других правовых явлений (специфические черты):

договор выступает основным регулятором отношений между сторонами; он обязателен только для сторон;

является актом индивидуального регулирования;

договор — это юридическая сделка, разновидность юридических фактов в виде правомерных действий субъектов права, он не только является разновидностью правоотношений, но еще и сам влечет их возникновение, изменение и прекращение;

это волевой акт, особенностью которого является его двусторонний или многосторонний характер, поскольку договор является сделкой и рассматривается, как акт волеизъявления всех сторон, при этом необходимым признаком договора является наличие единства воли;

это соглашение, поэтому, как уже было отмечено выше, необходимо единство воли всех субъектов данных договорных отношений, по всем существенным условиям договора;

договор обеспечен правовой санкцией;

это акт свободного волеизъявления;

договор имеет особенности и своего содержания, которым выступает совокупность предусмотренных им условий, то есть условий, на которых достигнуто соглашение сторон;

договор носит поднормативный характер;

имеет особенности его формального закрепления;

выполняет специфические функции;

создается в определенном порядке двумя или более лицами по их взаимному соглашению и выражает их общую действительную волю, в отличие от единой «государственной воли», выраженной в нормативно-правовых актах;

исполняется по определенной процедуре, которая предусматривается как законодательством, так и самими сторонами.

Обобщение имеющегося материала по теории договора позволило сделать вывод, что перечисленные выше признаки «индивидуально-правовых договоров» можно назвать, в свою очередь, общими для всех видов индивидуально-правовых договоров. Поскольку конкретное наполнение этих общих признаков сильно отличается в зависимости от отраслевой принадлежности индивидуально-правовых договоров и от вида индивидуально-правового договора внутри одной отрасли.

Хотелось бы обосновать и необходимость юридического толкования индивидуально-правовых договоров, в том числе контрактов на недропользование. Такая необходимость возникает как по общим причинам, так и по специфическим:

наличие особенностей субъектов, которые могут выступать в качестве сторон договора (например, в контрактах на недропользование одной из сторон выступает Компетентный орган, представляющий интересы государства);

особенностей деятельности тех или иных субъектов права;

потенциальной возможностью несоблюдения требований, предъявляемым к стилю и структуре изложения правовых актов;

наличием субъективно-волевого, двустороннего (или многостороннего) характера;

предназначенностью для индивидуального регулирования общественных отношений;

основанностью на диспозитивном методе правового регулирования;

отсутствием признака общеобязательности (договор не является общеобязательным, как например, нормативные акты законодателя, а просто обязателен, при этом только для сторон);

наличие особенностей формы договора: с одной стороны, условия договора фиксируются по усмотрению сторон, с другой — не должны нарушать установленных нормативно правил о его форме, следовательно, есть необходимость обращения к актам официального толкования и нормативно-правовым актам;

наличие разных видов индивидуально-правовых договоров, каждый из которых имеет свою специфику, учитываемую при их интерпретации;

возможностью оспаривать наличие договорных отношений, договора конкретного вида, тех или иных его условий (спора о смысле договора);

допустимостью обжалования или опротестования правоприменительного акта, содержащего результаты толкования данного договора;

возможностью осуществления толкования проекта договора;

необходимостью толковать договор с учетом изменившихся условий.

Таким образом, «толкование индивидуально-правовых договоров» — это особая разновидность юридического толкования, представляющая собой осуществляемую с помощью традиционных способов юридического толкования и способов, вытекающих из особенностей индивидуально-правовых договоров, специфическую юридическую деятельность сторон договора, их представителей, судебных органов и других субъектов права, направленную на познание смысла условий индивидуально-правовых договоров в целях их непосредственной или опосредованной реализации.

Здесь также важно выделить и различные аспекты толкования индивидуально-правовых договоров, в том числе контрактов на недропользование. Так, толкование договоров можно рассматривать:

Во-первых, как специфическую юридическую деятельность — деятельность сторон договора, предшествующая заключению договора (толкование проекта договора); деятельность сторон, предшествующая реализации ими субъективных прав и юридических обязанностей, вытекающих из договора; вид юридической деятельности лиц, являющихся представителями сторон (то есть, так называемый, вид адвокатской практики).

Во-вторых, как интеллектуально-мыслительный процесс уяснения смысла условий договора и его результат.

В-третьих, как способ передачи правовой информации, правовых знаний и правового опыта сторонами договора между собой и иными лицами.

Особенности толкования положения контрактов на недропользование

Как известно, с начала 90-х годов прошлого века в Республике Казахстан право на недропользование предоставляется на основании контракта. Это особый вид гражданско-правового договора, одной из сторон которого выступает Компетентный государственный орган. В некоторых ранее заключенных контрактах на недропользование стороной выступала и сама Республика Казахстана, как самостоятельный субъект гражданско-правовых отношений. В настоящее время, о роли и месте государства в контрактах на недропользование существует различные мнения, продолжается научная полемика относительно этого вопроса между представителями казахстанской цивилистической школы и учеными-государствоведами. Не вдаваясь в подробности этой научной дискуссии, о чем я уже неоднократно высказывал свою собственную позицию, остановлюсь на особенностях толкования положений контрактов на недропользование. В большинстве контрактов заложены принципы и способы толкования их положений, правила разрешения разногласий, связанных с интерпретацией. И эти положения, как правило, основываются на общепризнанной международной практике. Так, например, в одном из контрактов, заключенных в первые годы новейшей истории Казахстана закреплены следующие принципы толкования: соглашение сторон должны соблюдаться (pacta sunt servanda);

слова в контракте толкуются в их обычном грамматическом смысле, если только не требуется модификация для предотвращения абсурдности, несоответствия или противоречия;

условия и положения контракта могут подразумеваться так, чтобы реализовать предполагаемые намерения сторон, но любое такое условие или положение должно быть разумным, необходимым для обеспечения коммерческой деятельности соглашения, очевидным и ясным и не должно противоречить явно изложенным условиям и положениям.

В этом контракте на недропользование были предписаны принципы и для арбитров, в случае разрешения спора, возникшего между сторонами при исполнении контракта, которые были изложены следующим образом:

контракт и все сопутствующие ему документы должны истолковываться как единое целое;

если определенные предметы явным образом упомянуты в контракте, то можно сделать вывод, что другие предметы той же категории, которые не были упомянуты, были намеренно опущены сторонами;

используется принцип о применимости общих понятий только к тому классу определений, которыми они сопровождаются (юридический принцип — «eiusdem generis»);

арбитры должны склоняться к интерпретации, которая подтверждает контракт, а не к интерпретации, делающей контракт недействительным;

в случае явной двусмысленности арбитры применяют общие правила толкования, в случае скрытой двусмысленности арбитры могут использовать любые принципы очевидности, имеющие отношение к делу, включая прямые ссылки на очевидные намерения сторон;

ошибочность выражения может корректироваться за счет толкования; при этом ошибочность результата толкования не должны «перетолковываться», они должны исправляться.

Следует сказать, что строгое следование этим принципам при толковании положений контрактов в максимальной степени минимизирует возникновение споров между сторонами контракта.

Проблемы толкования положений контрактов на недропользование

Несмотря на то, что существуют четкие теоретические разработки относительно толкования положений индивидуально-правовых договоров, есть общепризнанные принципы и способы их толкования, на практике же существуют множество проблем, способствующих возникновению споров между субъектами таких правоотношений. При этом главной причиной возникновения споров между сторонами по толкованию положений контрактов является игнорирование сторонами важнейших принципов этого процесса — добросовестности, [24] разумности [25] и справедливости. [26]

Ярким примером игнорирования указанных принципов толкования может служить распространение на некоторых недропользователей в Казахстане законодательного требования об уплате «экспортной таможенной пошлины» на сырую нефть, хотя положения заключенных ими контрактов, а также гарантии, предоставленные государством, дают им право на свободный вывоз этого вида углеводородного сырья за пределы страны без уплаты таможенной пошлины. Например, приведем положение Соглашения о разделе продукции по Карачаганакскому проекту относительно этой ситуации. [27]

Так, согласно разделу 3.1(с) статьи III ОСРП компании «Карачаганак Петролеум Оперейтинг Б.В.» (далее — КПО) было предоставлено «право по своему усмотрению транспортировать в пределах Казахстана и свободно экспортировать из него» причитающуюся подрядчику долю нефтегазового сырья. КПО, в соответствии с положениями, закреплёнными в статье XIX ОСРП, обязана производить уплату только тех «налогов и иных обязательных платежей», в том числе таможенные платежи, которые действовали на дату подписания ОСРП (18 ноября 1997 года).

В разделе 19.9(g) статьи XIX ОСРП указывается, что «налоговый режим, установленный статьей 19, является стабильным на протяжении всего периода действия» ОСРП. При этом согласно разделу 1.1 статьи 1 ОСРП под «налогами» понимаются «любые общегосударственные или местные налоги, взимаемые любым государственным органом, уполномоченным Республикой на взимание налогов, включая, помимо прочего, подоходный налог (налог на прибыль), любой налог на сверхприбыль, любой налог, удерживаемый у источника, НДС, налог на прирост капитала, пошлины, включая любые таможенные пошлины и сборы, а также все налоги и пошлины на экспорт и импорт».

Толкование этого контрактного положения не должно было бы вызывать различного подхода в его понимании, поскольку его смысл и содержание однозначно позволяют прийти к выводу, что КПО гарантировано государством право на стабильный налоговый режим и другие государственные удержания, в том числе и по таможенным пошлинам. Однако уполномоченные государственные органы в нарушение принципов добросовестности, разумности и справедливости интерпретировали это положение таким образом, что вынудило КПО, хотя и под протестом, производить уплату экспортной таможенной пошлины на сырую нефть. В результате ошибочного или сознательно неправильного толкования этого контрактного положения представителями государственных фискальных органов, недропользователь вынужден ежемесячно платить экспортную таможенную пошлину, исчисляемую десятками миллионов долларов США. Этот спор до сегодняшнего дня не разрешен и возможно он может стать предметом рассмотрения международного арбитража, что, безусловно, отрицательно повлияет на репутацию Республики Казахстан и существующий инвестиционный климат в стране.

Здесь можно вспомнить спор недропользователя и уполномоченного органа в области охраны окружающей среды относительно тенгизской серы, которая вопреки законодательным установлениям, контрактным положениям, международно-правовым актам и стандартам, рассматривалась и рассматривается как один из видов отходов производства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Между тем сера всегда являлась и является важнейшим полезным ископаемым, а производимая совместным предприятием «Тенгизшевройл» сера с чистотой качества 999,9 является и одной из востребованной рынком продукцией компании. Хотя, в настоящее время, спор между уполномоченным органом и компанией разрешен, тем не менее, этот вопрос не потерял своей актуальности. Причиной возникновения этого спора также является неправильное толкование норм законодательных актов и контрактных положений.

Еще один пример, одному из недропользователей, в соответствии с заключенным контрактом на недропользование, было предоставлено право на добычу углеводородного сырья в пределах предоставленного участка недр и «с любых глубин ниже Надсолевых Отложений». Любой геолог и нефтяник, тем более представители уполномоченных органов по вопросам недропользования, хорошо знают и представляют, что «Надсолевые Отложения» — это интервалы глубин недр, находящиеся выше «соленосного» слоя, а «Подсолевые Отложения» — это интервалы глубин недр, находящиеся ниже «соленосного слоя» и начинающееся, например, в Западном Казахстане, примерно с 2700-3600 метров (месторождение Жанажол) до 3800-5500 и ниже (Тенгизское, Королевское, Карачаганакское месторождения) метров.

Однако, несмотря на вполне ясное контрактное положение о глубине разработки участка недр, уполномоченные государственные органы предъявили претензию к недропользователю о незаконности добычи нефти с конкретной глубины залегания углеводородного сырья, не беря во внимание то, что эта оспариваемая глубина добычи, находится в ниже «Надсолевого Отложения». При этом главным аргументом уполномоченного органа было то, что «Горным отводом», [28] полученным недропользователем была ограничена глубина добычи полезного ископаемого. Между тем этот документ предусматривал особое условие о том, что он может быть отозван и заменен при наступлении определенных условий. К моменту же возникновения спора и в настоящее время эти условия не наступили.

Приведенный пример свидетельствует о том, что представители уполномоченного органа при толковании этого контрактного положения не приняли во внимание один из существенных принципов толкования, когда условия и положения контракта могут подразумеваться так, чтобы реализовать первоначальные намерения сторон, необходимые для обеспечения деятельности недропользователя. В настоящее время, никто, в том числе представители уполномоченного органа по вопросам недропользования и других контролирующих государственных органов, не сомневается в том, что этому недропользователю было предоставлено право в соответствии с контрактом на добычу углеводородного сырья в пределах выделенного ему участка недр и «с любых глубин ниже Надсолевых Отложений», а значит, весь возникший спор основывается на неправильном толковании контрактного положения.

Такие примеры ошибочного или сознательно неправильного толкования норм законодательных актов и контрактных положений можно бесконечно продолжать. Но это не главная цель. Главным является желание указать на то, что все стороны любых правоотношений должны действовать в строгом соответствии с требованиями действующего права. Стороны гражданско-правового договора, в том числе контракта на недропользование, обязаны выполнять условия договора, а при возникновении спора, разрешать его путем правильного толкования его положений на основе существующих принципов, в том числе принципов добросовестности, разумности и справедливости, а также способами утверждающими законность и правопорядок.

[2] Толкование — понимание, объяснение чего-либо, трактовка, интерпретация. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр.1328.

[3] Подпункт 1 пункта 1 статьи 76 Закона РК «О недрах и недропользовании» от 24 июня 2010 года №291-IV.

[4] Статья 8 Закона РК «О недрах и недропользовании» от 24 июня 2010 года №291-IV.

[5] Анализ (применительно к исследуемому предмету) — метод научного исследования, состоящий в мысленном расчленении целого на составные элементы. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр.38.

[6] Синтез — метод научного исследования, состоящий в изучении предмета, явления как единого целого, в единстве и взаимной связи его частей; обобщение, соединение данных, добытых методом анализа. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр.1187.

[7] Индукция — способ рассуждения от отдельных частных фактов и положений к общим выводам, обобщениям (противоположное — дедукции). // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр. 392.

[8] Дедукция — способ рассуждения от общих положений к частным, логический вывод частных положений из какой-либо общей мысли (противоположное — индукции). // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр. 245.

[9] Абстрагирование — мысленное отвлечение от тех или иных признаков, свойств и связей предметов и явлений с целью выделения существенных и закономерных признаков. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр. 24.

[10] Аналогия (применительно к исследуемому предмету) — логическая форма умозаключения, при которой на основании сходства в каком-либо отношении двух предметов, явлений делается вывод об их сходстве в других отношениях. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр. 39.

[11] Догматический анализ — отвлеченный, абстрактный, схематичный анализ явлений, предметов, ситуаций, в том числе норма права. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр. 266.

[12] Метод юридической компаративистики — сравнительный историко-юридический анализ лексического смысла юридических норм. // Большой толковый словарь русского языка, Санкт-Петербург, 1998 год, стр.466.

[13] Закон Республики Казахстан «О нормативных правовых актах» от 24 марта 1998 года №213-I.

[14] Законодательные акты — конституционный закон; указ Президента РК, имеющий силу конституционного закона; кодекс; закон; указ Президента РК, имеющий силу закона; постановление Парламента РК, постановления Сената и Мажилиса (пункт 2 статьи 1 Закона РК «О нормативных правовых актах»).

[15] Статья 44 Закона РК «О нормативных правовых актах».

[16] Пункт 1 статьи 45 Закона РК «О нормативных правовых актах» и подпункт 4 пункта 1 статьи 72 Конституции РК.

[17] Подзаконные нормативные правовые акты — иные акты, не являющиеся законодательными, нормативные правовые акты, издаваемые на основе и во исполнение Конституции и законодательных актов Республики Казахстан (пункт 3 статьи 1 Закона РК «О нормативных правовых актах»).

[18] Статья 45 Закона РК «О нормативных правовых актах».

[19] Постановление Конституционного Совета РК от 15 октября 1997 года №17/2 «Об официальном толковании статей 53-57 Конституции Республики Казахстан, устанавливающих полномочия Парламента и его палат».

ТОЛКОВАНИЕ НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ АКТОВ.

Толкование – это объяснение лексического значения слова или выражения, а также результат такого объяснения. Каждый человек на протяжении жизни сталкивается с необходимостью толкования, а наиболее сложным и в то же время значимым является толкование права. Говоря о толковании права, мы имеем ввиду толкование законов, подзаконных актов, иных нормативных актов.

В общепринятом значении толкование права – это уяснение для себя и разъяснение для других содержания и смысла правовой нормы. В Республике Казахстан для закрепления некоторых важных положений о толковании принят Закон «О нормативных правовых актах» (далее – «Закон об НПА»). Однако он регламентирует только официальные способы толкования и в тоже время создает несколько пробелов в данной области.

В самом общем смысле толкование принято делить на официальное и неофициальное. Неофициальное толкование – это разъяснения в учебниках, комментариях, юридических консультациях, а также обыденные разъяснения граждан, даваемые в повседневной жизни. Главным отличием неофициального толкования является его необязательность, поскольку такое толкование выражает мнение автора, а не законодателя.

Официальное толкование обладает обязательными признаками: (1) дается уполномоченным органом; (2) формулируется в специальном акте; (3) обязательно для определенного круга исполнителей (граждан или государственных органов). Закон об НПА устанавливает, что давать официальное толкование в Республике Казахстан могут только Конституционный совет или орган, который принял данный акт.

Вопреки Закону об НПА ученые-правоведы к официальному толкованию относят также судебное толкование. Во-первых, это нормативные постановления Верховного суда РК, которые относятся к общеобязательным и имеют силу правовых актов, а значит должны быть отнесены к актам официального толкования. Во-вторых, это судебные решения по каждому конкретному делу, которые обязательны для лиц, чьи интересы данный судебный акт затрагивает. Такое толкование называют казуальным, то есть направленным на конкретный рассматриваемый случай.

Для граждан судебное толкование имеет, как правило, решающее значение, поскольку именно от того, как судья истолковал те или иные нормы законодательства, зависит результат конкретного спора. Уяснение норм права должно происходить в соответствии с их смыслом и содержанием, нельзя дополнять или изменять право в процессе его толкования. Подзаконные акты толкуются в соответствии с законами, а законы – в соответствии с Конституцией.

Для осуществления толкования нормы права используются специальные методы и способы, выработанные юридической наукой. В результате интерпретатор приходит к одному из трех выводов: (1) содержание нормы соответствует ее текстуальному выражению, то есть толкование должно быть буквальным; (2) содержание шире, чем текстуальное выражение, в таком случае речь будет идти о расширительном (распространительном) толковании; (3) если же содержание нормы уже, чем ее выражение, то должно быть применимо ограничительное толкование.

Буквальное толкование – наиболее типичный и часто встречающийся вид толкования, когда «дух» и «буква» закона совпадают, т.е. словесное выражение нормы права и ее действительный смысл идентичны. Расширительное толкование распространяет смысл правовой нормы на более широкий круг отношений. Примером расширительного толкования может служить упоминание в нормах права термина «законодательный акт», который согласно буквального толкования должен распространяться только на законы, однако в силу расширительного толкования включает также и подзаконные нормативно-правовые акты.

Расширительно толкуются незаконченные перечни обстоятельств. В нормах права такие перечни выражены оборотами «и т.д.», «и другие», «в аналогичных случаях». Таким образом, происходит распространение нормы права на более широкий круг общественных отношений. В то же время многие авторы указывают на случаи, когда норма не должна толковаться расширительно.

Например, А.В. Осипов утверждает, что не могут толковаться расширительно нормы, содержащие какие-либо ограничения, устанавливающие более строгую юридическую ответственность, санкции правовых норм. Такого же мнения придерживаются и ученые-правоведы Н.И. Матузов и А.В. Малько[1]. Тоже самое можно сказать и о «закрытых» перечнях, когда законодатель перечисляет все возможные случаи или существующие виды, не предполагая возможности данный список расширить по воле гражданина.

Данный вопрос можно рассмотреть на примере статьи 34 Гражданского кодекса РК. Пункт 2 этой статьи перечисляет, в каких формах может быть создана коммерческая организация. Перечень форм является исчерпывающим, соответственно должно применяться буквальное толкование. Пункт 3 той же статьи, говорящий о формах некоммерческих организаций, предусматривает «иные формы», то есть закон распространяется на формы юридических лиц, прямо не указанных в законе, следовательно, происходит расширительное толкование.

В качестве примера ограничительного толкования можно рассмотреть термин «реабилитационная процедура» в Законе РК «О реабилитации и банкротстве». Если толковать данный термин буквально либо расширительно, то следует в него включать любой возможный вид реабилитации, в том числе и ускоренную реабилитационную процедуру. Однако по смыслу Закона понятие «реабилитационная процедура» предполагает иной порядок реабилитации, нежели ускоренная реабилитация. Соответственно, в данном случае должно применяться ограничительное толкование.

Установление правильного соотношения между содержанием правовой нормы и ее текстуальным выражением имеет важное значение при осуществлении правосудия. Поскольку, неправильно истолковав волю законодателя, судья может нарушить права и законные интересы лиц, в отношении которых будет принят судебный акт. На практике встречаются случаи, когда вместо буквального толкования используется расширительное, вместо ограничительного – буквальное, и наоборот.

Приведем пример ошибочного толкования налогового законодательства. Апелляционная судебная коллегия по гражданским и административным делам, рассматривая дело № 2а-4948/15, отказывает в применении к налогоплательщику амнистии по списанию пени. Условие применения амнистии согласно Закону об амнистии – наличие числящейся пени на лицевом счете по состоянию на 01.01.2014 г. В указанную дату сумма пени обжаловалась налогоплательщиком в суде.

Согласно статье 591 Налогового кодекса, в период обжалования сумма пени отражается в лицевом счете налогоплательщика с учетом приостановления сроков ее исполнения в период и сроки, предусмотренные для подачи и рассмотрения жалобы. Сумма пени в соответствии с Правилами ведения лицевых счетов должна числится на лицевом счете, но в графе с измененным сроком исполнения обязательства. Однако суд приходит к выводу о том, что отражение пени в графе с измененным сроком исполнения обязательства не является основанием для применения амнистии. Суд в данном случае применил ограничительное толкование (сузив смысл) понятия «лицевого счета», вместо того, чтобы использовать буквальное толкование, вследствие чего налогоплательщик лишился законного права на списание пени.

Подобные ошибки негативно сказываются на участниках правоотношений, напрямую затрагивая и нарушая их права. По нашему мнению, при толковании правовых норм главенствующая роль должна отводиться справедливости, защите законных прав граждан, а в государстве с рыночной экономикой также – интересам бизнеса. Хочется верить, что со временем будет появляться больше качественных законов, что позволит в существенной мере исключить любые ошибки при толковании их положений.

[1] См. Н.И. Матузов, А.В. Малько. Теория государства и права. 2004. М., 512 с.

Неверно что по объему толкование права бывает