Последствия отмены передачи имущественного права по договору дарения Текст научной статьи по специальности «Право»
Текст научной работы на тему «Последствия отмены передачи имущественного права по договору дарения»
Раздел 7. Проблемы юридической науки и правоохранительной практики:
взгляд молодых исследователей
ПОСЛЕДСТВИЯ ОТМЕНЫ ПЕРЕДАЧИ ИМУЩЕСТВЕННОГО ПРАВА ПО ДОГОВОРУ ДАРЕНИЯ
(аспирант Тюменской государственной академии международной экономики, управления и права)
В настоящее время институту дарения уделяется недостаточное внимание в цивилистике. Публикаций по данной теме немного, судебной практики и того меньше. В связи с этим возникает ряд вопросов, которые требуют разрешения. Проблема последствий отмены передачи имущественного права по договору дарения — одна из таких.
Первое упоминание об отмене дарения в России встречается в указе 1679 г. [1, с. 500], по которому даритель имел право требовать возвращения своего дара обратно, если принявший дар совершил покушение на его жизнь, причинил ему побои, оклеветал его в каком-либо преступлении или вообще оказал ему явное непочтение. Законом 1823 г. был предусмотрен возврат подаренного имущества родителям, пережившим детей, которых они одарили, законом 1827 г. регламентировалась возможность возвращения дара при заключении договора и требование такового от наследников лица, получившего дар [1, с. 500]. В Своде законов Российской империи указывались (ст. ст. 974, 976) основания отмены дарения, но не его последствия. Тем не менее на практике эти последствия существовали
— дар не возвращался ни при каком основании (!), как указывалось в ряде решений суда. Этим обычное правило о дарении отличается от правила писаного и указывает на бесповоротность дарения [2, с. 90]. До Проекта Гражданского уложения Российской империи отмена дарения именовалась возвращением дара, уже в данном правовом акте появился институт отмены дарения (гл. IV, разд. III, книга 5) [3, с. 510].
В отечественном законодательстве наличие норм об отмене дарения не всег-
да приветствовалось. В ГК РСФСР 1922 г. (далее — ГК 1922 г.) и ГК РСФСР 1964 г. (далее ГК 1964 г.) отношения отмены дарения не регулировались. Несмотря на отсутствие прямого указания в ст. 138 ГК 1922 г. на возможность передачи определенного права в силу дарения, уступка имущественного права допускалась. Б.Б. Черепахин, проанализировав ряд статей Кодекса, сделал вывод, что «понятие имущества по Кодексу обнимает не только вещи (. ), но и права (другие, кроме права собственности) и (. ) возможна также дарственная уступка определенного права или же освобождение от лежащего на одаряемом долге (прощение долга)» [4, с. 21]. Иное складывалось в дореволюционном законодательстве и доктрине, где по вопросу отмены дарения дискутировали известные представители науки гражданского права [5, с. 121; 6, с. 151; 7, с. 121]. Вместе с тем институт возврата дара существовал еще со времен римского права. Дарение (donatio), совершенное с соблюдением всех законных формальностей, по общему правилу не подлежало возврату. Из этого правила допускалось исключение на случай грубой неблагодарности одаренного лица, какою считалось нанесение дарителю грубых словесных оскорблений, оскорбление действием, причинение значительного имущественного убытка, умышленное причинение опасности его жизни и неисполнение возложенного на одаренное лицо modus. Во всех этих случаях даритель имел право требовать возврата дарения, revocation propter ingratutidinem. Иск о возврате дара propter ingratutidinem мог быть предъявлен только дарителем, но не его наследниками, и только против
Юридическая наука и правоохранительная практика одаренного, но не против его наследников. Одаренное лицо отвечало по этому иску в пределах своего обогащения. Право обратного требования допускалось при donatio remuneratoria, т.е. при дарении, к которому дарителя побудило желание вознаградить одаренное лицо за оказанную ему важную услугу особенно за спасение жизни [8, с. 77] (такое дарение можно охарактеризовать как дарение-вознаграждение). В российском законодательстве дефиниция revocation трактуется как отмена дарения.
В ст. 578 ГК РФ закреплены четыре основания для отмены дарения: 1. Если одаряемый совершил покушение на жизнь дарителя, членов его семьи или близких родственников либо умышленное причинение дарителю телесных повреждений.
2. Если обращение одаряемого с подаренной вещью, представляющей для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозмездной утраты.
3. Если совершено дарение в нарушение положений закона о несостоятельности (банкротстве) за счет средств, связанных с предпринимательской деятельностью. 4. Если даритель переживет одаряемого (при указании такого права отмены в самом договоре). Данный перечень оснований являются исчерывающим (И.В. Елисеев) [9, с. 126], закрытым (В.В. Витрянский [10, с. 373], С.М. Корнеев, Е.А. Суханов [11, с. 421]) и не подлежит расширительному толкованию. М.Г. Масевич полагает, что «отмена дарения допускается в исключительных случаях или в случаях признания сделки недействительной по общим основаниям, предусмотренным ГК РФ» [12, с. 155]. Мы считаем, что этот вывод не является верным в силу следующих аргументов:
— § 2 гл. 9 ГК РФ «Недействительность сделок» не предусматривает каких-либо дополнительных оснований для отмены дарения, кроме тех, которые перечислены в статье 578 ГК РФ;
— в п. 5 ст. 578 ГК РФ закреплена норма о возврате вещи, при ее сохранении в натуре в случае отмены дарения, п. 2 ст. 167 ГК РФ предусматривает не только возврат вещи в натуре в случае недействительности сделки, но и возмещение ее сто-
имости, если возврат в натуре невозможен. Правила не являются тождественными и регулируют разные гражданско-правовые отношения;
— дарение совершается при соблюдении всех условий необходимых для действительности сделки (законность содержания сделки, способность субъектов к участию в сделке, соответствие воли и волеизъявления, соблюдение формы сделки [13, с. 480]). Основания действительности сделки должны иметь место одновременно с совершением сделки как юридического факта, т.е. в момент совершения действия, направленного на возникновение определенных юридических последствий [14, с. 92]. Основания для отмены дарения возникают не в момент совершения сделки (как это происходит при недействительности), а после заключения договора, когда дарение уже исполнено. К отмене дарения имущественного права применяются только основания, предусмотренные пп. 1, 3, 4 ст. 578 ГК РФ.
В законе отсутствуют специальные нормы, регулирующие последствия отмены дарения, где в качестве дара выступает обязательственное право (требования) по отношению к дарителю и к третьему лицу. Судебная практика не дает ответа на сложившуюся ситуацию. Среди проанализированных нами судебных актов за период 2000-2007 гг., лишь два позволяют сделать вывод о применении норм об отмене дарения (но только в отношении договора пожертвования и в части предмета, не касающегося имущественного права). Несовершенство данной нормы неоднократно обсуждалось и в цивилистике [10, с. 372;
15, с. 106; 16, с. 22]. Высказывалось мнение о переименовании заголовка вышеуказанной статьи («Отмена дарения в случае передачи вещи») [17, с. 133]. Полагаем, что в этом нет необходимости, т.к. нормы гл. 32 ГК РФ регулируют дарение в общем, и выделение отдельной статьи для отмены дарения вещей лишит какого-либо регулирования отмену дарения имущественного права вообще. В то же время п. 5 ст. 578 ГК РФ невозможно применять по аналогии к отмене дарения имущественного права,
как это предлагает И.В. Елисеев [9, с. 127], т.к. в указанном пункте предусмотрен возврат вещи, если таковая сохранилась в натуре. В случае невозможности возврата дара даритель остается при своем интересе, за исключением случаев, когда одаряемый знал об отмене дарения и распорядился вещью для того, чтобы избежать ее возврата. Возвратить имущественное право в натуре не представляется возможным в силу его неосязаемости и трудностей оценки в денежном эквиваленте.
В связи с этим ряд авторов предлагают применять к регулированию правовых отношений отмены дарения имущественного права нормы гл. 60 ГК РФ о неосновательном обогащении [10, с. 378; 16, с. 19; 18, с. 22], считая частным видом неосновательного сбережения полученного приобретателем от другого лица на законном основании, но удерживаемое им несмотря на то, что впоследствии это основание отпало [19, с. 761]. На основании п. 1 ст. 1104 ГК РФ имущество, составляющее неосновательное обогащение приобретателя, должно быть возвращено в натуре. В случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или сбереженное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующими изменениями стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательном обогащении (п. 1 ст. 1105 ГК РФ). Не представляется возможным применить данные правила для регулирования отношений отмены дарения имущественного права ввиду того, что законодатель не дает прямой отсылки к нормам гл. 60, как, например, это происходит в ст. 580 ГК РФ («Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу одаряемого гражданина вследствие недостатков подаренной вещи, подлежит возмещению дарителем в соответствии с правилами, предусмотренными главой 59 настоящего Кодекса. »). При применении норм о неосновательном обогащении происходит дублирование п. 5 ст. 578 ГК РФ и некото-
рых норм гл. 60 (п. 1 ст. 1104, п. 1 ст. 1105 ГК РФ), что ведет к ряду иных спорных вопросов (в одном случае стоимость вещи при ее утрате дарителю возвращаться не будет, в другом возмещаться будет стоимость имущества на момент приобретения). И уж тем более нельзя использовать вышеуказанные нормы к отмене дарения имущественного права (как это предлагают сделать И.В. Елисеев [9, с. 127], Н.В. Сизова [16, с. 22]). Обязательственное право не всегда возможно оценить по стоимости как вещь. Затруднительно применение ст. 1106 ГК РФ для регулирования отмены дарения имущественного права («Лицо, передавшее путем уступки права требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право»).
Во-первых, обязательство (договор дарения имущественного права требования к самому себе или третьему лицу) является действительным, при неосновательном обогащении право передается по несуществующему или недействительному обязательству. Во-вторых, такое дарение является основательным (дарение состоялось, все основания отмены возникают после заключения и исполнения договора). Если допустить применение данной нормы, то становятся непонятными юридический механизм возврата переданного права и форма передачи в случае отчуждения его одаряемым третьим лицам. При возникновении необходимости возмещения стоимости переданного обязательственного права не ясны критерии оценки стоимости такого права (ситуация более понятна, когда было передано право требования по бездокументарной ценной бумаге; в таком случае будет возвращена денежная сумма, эквивалентная денежной сумме, право требования на которую подтверждает ценная бумага).
Представляется возможным урегулировать вопрос следующим образом: в случае отмены дарения одаряемый обязан возвратить подаренную вещь, если она со-
Юридическая наука и правоохранительная практика хранилась в натуре, или имущественное право требования к себе или третьему лицу, если оно на момент отмены дарения не было передано третьим лицам. Стоимость переданного имущества не возмещается, за исключением случаев преднамеренного отчуждения вещи или имущественного права после того, как одаряемый узнал об отмене дарения. Необходимо предусмотреть и возможность прощения дарителем одаряемого, как это закреплено, например в § 532 Гражданского уложения Германии [20, с. 208].
Помимо отсутствия указания на последствия отмены дарения имущественного права, законодателем не оговаривается конкретный срок для использования права на отмену дарения. Данный вопрос интересен в силу безвозмездности договора дарения. Имущественное право передается дарителем безвозмездно, и такая передача не требует исполнения какой-либо обязанности со стороны одаряемого. Тем не менее закрепление за дарителем права отмены дарения предполагает, что одаряемый ведет себя определенным образом: добропорядочен, учтив и благодарен дарителю. Таким образом, признак безвозмездности реализуется не в полной мере. Для разрешения противоречия между признаком договора дарения — безвозмездностью и правом на отмену дарения следует установить определенный срок для реализации права на отмену. В цивилистике не сложилось единого мнения по этому вопросу. М.Н. Ма-леина предлагает установить трехлетний срок для реализации этого права, который был бы равен общему сроку исковой давности, в целях обеспечения стабильности гражданского оборота [17, с. 135]. Другие ученые полагают, что необходимо сохранить право на отмену дарения на весь период жизни дарителя, право должно перейти к наследникам в порядке правопреемства, если смерть дарителя наступит вследствие умышленного лишения его жизни одаряемым [21, с. 66]. В свое время составители проекта Гражданского уложения предусматривали два срока для отмены дарения: один год для предъявления иска об отмене по неблагодарности, два года — для обра-
щения опекуна лица, объявленного недееспособным по расточительности, когда это лицо совершило дарение до признания его таковым [3, с. 510]. А. Любавский, комментируя правила Гражданского уложения, указывал на десятилетний срок для предъявления иска [22, с. 26]. Французский гражданский кодекс предполагал «срок в один год для предъявления требования об отмене по причине неблагодарности, считая со дня правонарушения, которое даритель приписывает одаренному, или со дня, когда о правонарушении могло стать известно дарителю. Требование об отмене не может быть предъявлено ни дарителем к наследникам одаренного, ни наследниками дарителя к одаренному» [23]. Общий срок исковой давности (три года) является оптимальным для обращения дарителя к одаряемому с заявлением об отмене дарения как в случае, если отмена дарения требует судебного вмешательства, так и тогда, когда разрешение вопроса возможно без решения суда. Неограниченный срок для реализации права на отмену дарения способен дестабилизировать гражданский оборот, поставит одаряемого в неопределенное положение (простит ли даритель одаряемого, потребует ли возвратить дар или его стоимость, и т.д.).
Отмена дарения имущественного права осуществляется как в судебном порядке (в случае умышленного лишения жизни дарителя одаряемым в суд могут обратиться наследники дарителя; при совершении дарения индивидуальным предпринимателем или юридическим лицом в нарушение положений закона о несостоятельности (банкротстве) за счет средств, связанных с его предпринимательской деятельностью), так и по заявлению дарителя к одаряемому (при покушении одаряемого на жизнь дарителя, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо причинении телесных повреждений и если даритель переживет одаряемого). Однако простое решение отменить дарение на практике повлечет за собой определенные проблемы: вряд ли одаряемый или его наследники захотят в добровольном порядке вернуть переданный дар, имущество после
смерти одаряемого может стать частью наследственной массы умершего одаряемого. Наиболее подходящим вариантом для отмены дарения при возникновении любого из указанных в законе оснований является обращение дарителя или его наследников в суд. Решение суда будет основанием для перехода прав требования от одаряемого, его наследников к дарителю, его наследникам, не порождая каких-либо спорных моментов. Наиболее показательными в этом смысле являются правила проекта Гражданского уложения Российской империи. В ст.ст. 1797-1809 указаны как лица, которые могут обращаться с заявлением в суд (даритель, наследники дарителя, опекун лица, объявленного недееспособным по расточительности, — в зависимости от основания) так и порядок отмены (только судебный) [3, с. 510].
В гл. 32 ГК РФ не закреплено каких-либо норм, регулирующих защиту интересов третьих лиц при отмене дарения. Однако такая норма необходима, тем более что для ее закрепления в современном законодательстве есть исторические предпосылки. Ст. 1805 проекта Гражданского уложения Российской Империи предусматривала, что «права третьих лиц, возмездно и добросовестно приобретенные на подаренное имущество, отменою дарения не нарушаются» [3, с. 510]. Эта норма — своего рода гарант при обращении дарителя с притязанием к третьему лицу, который в то же время является добросовестным приобретателем. Независимо от того, была ли осуществлена передача обязательственного права требования до или после возникновения основания отмены и обращения дарителя к одаряемому с заявлением о возвращении дара или обращения в суд с иском, положение третьих лиц остается неизменным. Отличаться будет только ответственность одаряемого.
Особые правила существуют и при отмене пожертвования как разновидности договора дарения. Общие основания для дарения не используются, устанавливаются специальные случаи отмены: использование дара не в соответствии с указанным
назначением или изменение его назначения без согласия жертвователя.
Таким образом, при обращении дарителя к одаряемому с заявлением об отмене дарения имущественного права к себе или к третьему лицу вопрос должен быть решен в пользу дарителя, если такое право не было передано третьему лицу. Стоимость имущественного права не возмещается, за исключением преднамеренной передачи права требования после того, как одаряемый узнал об отмене дарения. Для реализации права на отмену дарения необходимо установить общий срок исковой давности — три года и во избежание каких-либо спорных моментов на законодательном уровне определить обязательный судебный порядок отмены дарения имущественного права.
1. Латкин В.Н. Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.) / под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2004. 576 с.
2. Пахман С.В. Обычное гражданское право в России / под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2008. 736 с.
3. Кодификация российского гражданского права: Свод законов гражданских Российской Империи, Проект Г ражданского уложения Российской Империи, Гражданский кодекс РСФСР 1922 года, Гражданский кодекс РСФСР 1964 года. Екатеринбург: Изд-во ин-та частного права, 2003. 928 с.
4. Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2001. 479 с.
5. Мейер Д.И. Русское гражданское право: в 2 ч. М.: Статут, 2003. 831 с.
6. Симолин А. А. Возмездность, безвозмездность, смешанные договоры и иные теоретические проблемы гражданского права. М.: Статут, 2005. 638 с.
7. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Статут, 2005. Т. 2. 462 с.
8. Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права / под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. 496 с.
9. Гражданское право / под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2001. Т. 2. 736 с.
10. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры
о передаче имущества. М.: Статут, 2002. 800 с.
11. Гражданское право: в 4 т. М.: Волтере Клувер, 2007. Т. 3: Обязательственное право. 800 с.
12. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / под ред. О.Н. Садикова. М., 1996. 412 с.
13. Гражданское право: в 4 т. М.: Волтере Клувер, 2006. Т. 1: Общая часть. 720 с.
14. Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве (теория и практика оспаривания). М.: Статут, 2007. 172 с.
15. Рыхлетский П.Л. Дарение в системе безвозмездных сделок: дис. . канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2005. 181 с.
16. Сизова Н.В. Договор дарения в российском гражданском праве: автореф. дис. . канд. юрид. наук. СПб., 2004. 25 с.
17. Малеина М.Н. О договоре дарения // Правоведение. 1998. № 4. С. 133-138.
18. Новак Д.В. Неосновательное обогащение в теории российского гражданского права // Вестник гражданского права. Т. 7. 2007. № 1. С. 5-44.
19. Постатейный комментарий к части второй Г ражданского кодекса Российской Федерации. М.: Инфра-М, 2001. 761 с.
20. Гражданское уложение Германии. 3-е изд. М.: Волтере клувер, 2008. 896 с.
21. Невзгодина ЕЛ. Правовые проблемы договора дарения // Вестник Омского университета. Сер. Право. 2004. № 1. С. 61-69.
22. Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русскими юристов / сост. И.М. Тют-рюмов. М.: Статут, 2004. Кн. 3. 571 с.
Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву
Рассматривая это определение в целях конструирования понятия дарения по Гражданскому Кодексу, необходимо остановиться на отдельных его элементах, в целях выяснения их содержания. Таким образом, нам придется подвергнуть рассмотрению: 1) договорный характер дарения, признаваемый Кодексом; 2) безвозмездный характер договора дарения; 3) понятие имущества; 4) понятие уступки.
1. Прежде всего Кодекс, в полном согласии с большинством своих предшественников, и притом expressis verbis, признает дарение договором, т.е., выражаясь термином Кодекса (ст. 26), — взаимной юридической сделкой, и притом не односторонней, как завещание, а двусторонней.
Положительные законодательства и теория высказывают различные точки зрения по вопросу о месте дарения в системе. Некоторые из них рассматривают дарение как способ приобретения и перенесения права собственности и помещают его, сообразно этому, в вещном праве. См., например, Прусское Общеземское Право (1, 11, § 1058), Code Civil (articles 711, 893 etc.)[2]. Таков же был подход к вопросу наших старых гражданских законов — I ч. Х т. Св. Зак., в коих статьи о дарении находятся в книге 3-й: «О порядке приобретения и укрепления прав на имущество в особенности» (глава 2 первого раздела — «о дарении» — статьи 967-993). Та же точка зрения проводится и в Проекте Гр. Кодекса Р. С. Ф. С. P., ст. 64 коего (в главе «Право собственности», среди статей, регулирующих переход права собственности) гласит:
«Безвозмездная передача права собственности (дарение) на имущество, ценность коего превышает 10.000 рублей золотом, недействительна». Однако статья 64 лишь с внешней стороны разрешает вопрос о месте дарения в системе гражданского права, так как отнесение дарения к способам приобретения права собственности, в сущности говоря, не определяет места дарения в системе: отдельные способы приобретения права собственности: завладение, находка, давностное владение, вещный договор и др. — относятся к самым различным группам юридических фактов.
Не больше дают для определения места дарения в системе и те учения, которые (Barm, проф. Мейер) отводят дарению место в общей части гражданского права, так как они ставят этим вопрос в совершенно иную плоскость; вместо вопроса о дарении они обращаются к изучению более широкого понятия безвозмездности правоотношений и юридических сделок.
Несомненно, большим шагом вперед в деле классификации дарения является позиция тех законодательств и представителей науки, которые трактуют о дарении в обязательственном праве, среди отдельных договоров, как, например, Германское Гражданское Уложение в § 516-534, Швейцарский Code (revisé) des obligations 30 марта 1911 г. articles 239 et suiv. и другие.
В гражданском Кодексе дарение помещено в общей части договорного права, однако в такой формулировке, которая позволяет говорить о дарении как об особом договоре.
Однако отнесение дарения к договорам ценно лишь как признание их сделочного характера (rechtsgeschäftlichen Character), в крайнем случае оно может быть принято ad legem latam для большинства современных законодательств, но оно ни в коем случае не может считаться нормальной, совершенной конструкцией, соответствующей природе рассматриваемого института.
По самому существу своему дарение представляется проявлением активности одного лица — дарителя, воля которого призывает к жизни данную сделку и, без всякого участия одаряемого, приводит ее к завершению. Ввиду этого, по моему мнению, следует в данном случае отказаться от фикции договора и заменить чрезвычайно искусственную договорную конструкцию дарения естественной и простой конструкцией дарения как односторонней юридической сделки, именно как односторонне управомочивающего волеизъявления. Здесь должно быть признано одностороннее управомочение, т.е. обоснование правоотношения волеизъявлением пассивного субъекта — дарителя, который актом своей односторонней воли управомочивает одаряемое им лицо, ставя его, таким образом, в положение активного субъекта правоотношения.
Такая конструкция была возможна, в частности, применительно к нашему дореволюционному гражданскому праву, которое ни одним словом не обмолвилось о договорном характере дарения. Несмотря на это, почти единогласное мнение русских цивилистов относило дарение к обязательствам из договоров, стараясь найти в законе хотя бы косвенные указания в этом направлении и основываясь главным образом на ст. 973 и 974, I ч., X т., которые, однако, отнюдь не доказывают договорного характера дарения. Факт неотвержения или принятия дара одаряемым не может считаться обязывающим моментом, так как он не in obligatione, a in conditione, совершенно так же, как при публичном обещании награды (Auslobung) исполнение кем-либо того действия, за которое обещана награда, является лишь осуществлением условия.
Среди русских цивилистов, работавших по вопросу, приближается к высказанному мною взгляду, поскольку мне известно, лишь Н.Н. Товстолес («Дарение по действующему праву в связи с проектом Гражд. Улож.», Ж. М. Ю. 1906 г., кн. 8., стр. 18-20), который полагает, что в особой природе дарения, отличающей его от договора, убеждает еще «то обстоятельство, что дарственная запись у нас имеет форму одностороннего акта, подобно духовному завещанию». Указанный автор (стр. 18, 19 цит. статьи) обращает внимание также на то, что тот же вопрос о принятии и отречении, который приводит к признанию договорного характера дарения, фигурирует и применительно к завещанию, и тем не менее — никто не признает его договором, а не односторонней сделкой. Следует, впрочем, отметить, что Н.Н. Товстолес, исходя из отрицания договорного характера дарения, приходит к неправильному, на наш взгляд, выводу о необязательном характере дарения.
Вышеуказанные соображения представляют значительный интерес и для действующего права (Гр. Код., ст. 138). Как было уже сказано, Кодекс считает дарение договором, однако неясно, в чем проявится этот договорный характер в том письменном акте, в который должно быть влито содержание этого договора при нотариальном совершении. Сколько ни будет законодатель называть и считать дарение договором, — его односторонняя природа выявит себя, несмотря ни на что. Дарение как прижизненный дарственный акт и завещание как дарственный акт mortis causa носят одинаково односторонний характер[3].
2. Как мы видим, дарение есть сделка о безвозмездной уступке имущества, договор безвозмездный. Безвозмездность является, несомненно, наиболее существенным элементом понятия дарения. Если мы отнимем у данной сделки ее безвозмездность, — она уже ни в коем случае не будет дарением, и потому представляется особенно важной правильная расшифровка этого сложного понятия, возбуждающая бесконечные споры в науке права.
Возмездными мы называем такие сделки, в которых обязанности одной стороны соответствует обязанность другой стороны совершить встречное действие (в широком смысле), причем каждая из сторон принимает на себя обязанность совершить определенное действие или совершает это действие[4] в пользу противной стороны (ей непосредственно или указанному ею 3-му лицу) потому и ради того, чтобы обязать или побудить[5] к совершению встречного действия противную сторону. Назовем такое взаимоотношение встречных обязанностей — действий в возмездном правоотношении — отношением эквивалентности (равноценности, равнозначности, соответствия), а каждую встречную обязанность — действие — эквивалентом. Последний мы можем, следовательно, определить как обязанность совершать встречное действие (в широком смысле, следовательно, и предоставление), ради которой принята на себя обязанность (или совершено действие) другой стороной[6].
При этом эквивалентные обязанности сторон должны быть взаимно обусловленными (точнее, поставлены в причинную зависимость или условную друг от друга), т.е. должны находиться в таком взаимоотношении, когда каждая из них принимается на себя одной стороной потому и ради того, чтобы создать обязанность противной стороны к совершению встречного действия.
Следовательно, возмездными мы назовем такие правоотношения, в которых обязанности обеих сторон совершить определенные действия — представления в пользу друг друга являются эквивалентами.
Наоборот, безвозмездными мы назовем такие правоотношения, в которых обязанности одного контрагента вовсе не соответствует обязанность другого или же соответствует такая обязанность другого контрагента, которая сама по себе не может быть признана эквивалентною, т.е. обусловливающей обязанность первого (аrt. 239 Швейцарского обязательственного права считает существенным для безвозмездности отсутствие contreprestation correspondante).
В последнем случае мы будем иметь donatio cum modo, а в некоторых случаях, — когда modus является недоразвившимся эквивалентом (см. ниже), — negotium mixtum cum donatione.
Соответственно сказанному, сделку (в частности договор) мы назовем безвозмездной, когда и поскольку она обосновывает безвозмездное правоотношение.
Проф. А.А. Симолин, в своей докторской диссертации «Влияние момента безвозмездности в гражданском праве», Казань, 1916 г., на стр. 47 и след., следующим образом ограничивает и определяет возмездные и безвозмездные правоотношения: «. Для признания юридического отношения возмездным, необходимо, чтобы оно состояло из взаимных обязанностей обоих субъектов исполнить друг в пользу друга (или вместо них в пользу определенных 3-х лиц) известные действия, или из обязанности только одного субъекта, но находящиеся в условной или каузальной зависимости от действия другого контрагента. Наоборот, безвозмездным будет такое юридическое отношение, которое состоит из обязанности только одного субъекта, не находящейся ни в условной, ни в каузальной зависимости от действий другого контрагента, или, хотя из обязанностей обеих сторон, но если обязанность одной стороны является по своему содержанию лишь определяющей или ограничивающей обязанности противной стороны». Изложенные выше положения в целом ряде пунктов сближаются с приведенным мнением проф. Симолина.
Следует отметить, что безвозмездность не предполагается, а должна быть специально оговорена в законе (относительно определенного вида сделок) или в договоре: общим правилом современных законодательств, в частности и нашего Гражданского Кодекса, является возмездность. В Кодексе специально оговорена безвозмездность как общее правило для займа (212) и поручения (251-я ст.).
Исследуя вопрос о возмездности или безвозмездности данной сделки, необходимо учитывать не только качественную, но и количественную сторону. Когда мы говорим о возмездности или безвозмездности данной сделки, перед нами должен вставать вопрос не только о том, возмездна она или безвозмездна, — но также и о том, поскольку данная сделка является возмездной или безвозмездной.
Как я уже упомянул выше, безвозмездность может быть умалена modus’ом и частично устранена присоединением к дарению элемента возмездности. Перейдем теперь к анализу указанного действия modus’a. Необходимо отметить, что примеры modus’ов, которые приводит проф. Симолин (ор. cit., стр. 40 и сл.), заимствуя их y Haymann’a, не носят однородного характера и могут быть разбиты на несколько групп.
Прежде всего следует выделить и противопоставить modus’aм, не устраняющим безвозмездного характера сделки, modus’ы, представляющие собою недоразвившийся эквивалент[7]. Влияние последних на безвозмездный характер сделки может быть определено как частичное устранение безвозмездности с заменой ее, в известных пределах, возмездностью. Подобные случаи, приводимые в качестве примеров modus’a, не являются таковыми по существу, будучи мнимыми modus’ами.
Что же касается modus’ов, не устраняющих безвозмездного характера сделки, то среди них мы можем произвести разделение на умаляющие и не умаляющие безвозмездный характер сделки. Последние не влияют на безвозмездность ни с качественной, ни с количественной стороны, так как выполнение modus’a не требует имущественных затрат со стороны одаренного даже из полученного в дар[8].
Наоборот, возможны такие modus’ы, которые, не устраняя безвозмездного характера сделки, тем не менее умаляют размер дарственного представления. В последнем случае следует иметь в виду стоимость выполнения modus’а для одаренного. От первого случая они отличаются тем, что в них нет никакого плюса для дарителя, и, следовательно, нет эквивалента даже в зачаточных, недоразвившихся формах[9].
Эта количественная сторона вопроса о возмездности и безвозмездности имеет особенно важное значение применительно к нашим гражданским законам, в связи с их отрицательным отношением к договору дарения. Здесь для нас важно выяснить не только то, является ли данный договор дарением в смысле ст. 138 Гражданского Кодекса, но также, — поскольку имеющаяся налицо уступка имущества должна быть признана безвозмездной, и, следовательно, насколько велик в данной сделке дарственный элемент. Выяснение последнего вопроса необходимо в связи с установленным в ст. 138 ограничением дарения определенной предельной суммой и предписанием нотариальной формы, в зависимости от суммы дарения.
Подводя итоги сказанному о безвозмездности как элементе понятия дарения, следует прийти к выводу, что безвозмездною мы должны считать уступку имущества тогда и поскольку, когда и поскольку данная уступка предпринята без расчета обязать противную сторону к представлению соответствующего эквивалента.
3. Итак, дарение является по Кодексу безвозмездным договором. Обратимся к дальнейшему рассмотрению элементов понятия дарения.
Что же именно понимает ст. 138 под имуществом, договор о безвозмездной уступке которого называется дарением? — Для определения понятия «имущества» обратимся к статье 87 Кодекса, которая гласит:
«Предметом залога может быть всякое имущество, не изъятое из оборота, в том числе долговые требования и право застройки».
Таким образом, понятие имущества по Кодексу обнимает не только вещи (т.е. право собственности на них), но и права (другие, кроме права собственности), и, следовательно, у нас возможна также дарственная уступка определенного права или же освобождение от лежащего на одаряемом долга (прощение долга).
Такое понимание термина «имущество» подтверждается также сопо-ставлением ст. 138 Кодекса и ст. 64 Проекта. — Последняя определяет дарение как «безвозмездную передачу права собственности на имущество» и, следовательно, разумеет только дарение вещей (dando). То, что в Кодексе соответствующая статья говорит уже не о праве собственности, а об имуществе вообще, и говорит не о передаче, а об уступке, — все это говорит уже за желание авторов Кодекса расширить объем понятия дарения.
Таким образом, под имуществом понимаются в Кодексе не только вещи, т.е. право собственности на них, но и права, т.е. наделение одаряемого также и другими правами, кроме права собственности[10].
4. Перейдем теперь к последнему элементу разбираемого понятия — «уступке». Термин «уступка»[11] (римск. cessio, герм. cession, фр. cession) означает переход прав от одного лица к другому, но именно прав наличных или выделяемых из наличных, так как уступить можно только то, что уже сам имеешь.
Такое понимание «уступки» подтверждается также сопоставлением со ст. 124 Кодекса, которая говорит о цессии требований.
Таким образом, к дарению мы должны отнести только так наз. Verfügunsgechäfte, т.е. сделки о распоряжении существующим у распоряжающегося (в данном случае у дарителя) правом. К подобным распоряжениям следует отнести также установление вещного права на свою вещь, так как здесь мы будем иметь распоряжение своим правом собственности путем выделения из него некоторого Tochterrecht. На основании изложенного мы не будем считать дарением ссуду или беспроцентный заем.
Теперь необходимо разрешить вопрос о применении этой статьи к некоторым особым видам дарственных актов.
Прежде всего обратимся к вопросу о применимости норм о дарении к договорам в пользу 3-го лица. В последних может быть налицо элемент безвозмездности, а именно — они могут рассматриваться как дарения, если предоставление 3-му лицу носит безвозмездный характер. При этом встает вопрос, кого считать в подобном случае дарителем: обоих, договаривающихся в пользу 3-го лица, или же только того из них, который выговорил исполнение в пользу 3-го лица. Условимся называть его А, его контрагента В, а 3-е лицо С. Очевидно, дарителем будет А, если он не получает эквивалента от С, в то время как В за свое действие или предоставление получает эквивалент от А. Их обоих вместе можно было бы считать дарителями только в том случае, если они находятся между собою в отношениях договора товарищества, во всех других случаях дарителем будет только А, для В сделка будет носить возмездный характер[12].
Таким образом, дарственный элемент может быть присущ тем правоотношениям, которые возникают из договора в пользу 3-го лица, но сам договор будет возмездным, так как, наряду с порождаемыми им безвозмездными отношениями А и С, он непосредственно и в первую очередь порождает возмездное отношение между А и В. Так будет в подавляющем большинстве случаев; однако возможно себе представить безвозмездный договор в пользу 3-го липа, когда договор, соединяющий А и В, — дарение, причем В — даритель, А — одаряемый, а С -выгодоприобретатель[13].
Несомненно, однако, что последняя комбинация чрезвычайно редко встречается в жизни. Поскольку же правоотношения между А и В носят возмездный характер, к договору в пользу 3-го лица неприменимы предписания 138-й ст. Кодекса.
К тому же, из самого договора между А и В в громадном большинстве случаев не будет видно, по каким именно соображениям А выговаривает В исполнение в пользу С: на поверхности здесь всегда будет возмездный договор А и В. Следует обратить внимание также на то, что по ст. 140 Кодекса «по договору, заключенному в пользу 3-го лица, исполнения обязательства могут потребовать, если иное не установлено договором, как сторона, возложившая обязательство на должника, так и 3-е лицо, в пользу коего договор заключен, и т.д.».
Следовательно, при заключении договора А и В может еще и не быть известно, осуществится ли, непосредственно на основании вытекающих из него правоотношений, дарственный акт (если таковым является предоставление) в пользу третьего лица.
Возмездное правоотношение здесь стоит на первом месте, а потому порождающий его договор в пользу 3-го лица, даже в тех случаях, когда он наряду с возмездным порождает и безвозмездное правоотношение, а, следовательно, содержит дарственный элемент, — под действие ст. 138 не подойдет.
Наша точка зрения находит себе подтверждение на частном случае договоров с пользу 3-го лица, а именно — на договоре (личного, а также и имущественного) страхования. Последний может быть и в громадном большинстве случаев бывает (особенно личное страхование) договором в пользу 3-го лица (ст. 375) и к тому же — в отношении выгодоприобретателя он обычно носит дарственный характер. — Тем не менее Кодекс не устанавливает для него ни ограничения определенной предельной суммой, ни требования нотариальной формы (ст. 379 — письменная форма). В отношении размеров дарственного предоставления (в отношении личного страхования) определенно сказано, что «страховая сумма устанавливается по соглашению при заключении договора» (ст. 369, 2-й абзац), причем в данном случае личное страхование и страхование от несчастных случаев противопоставляются имущественному страхованию, в коем страховая сумма не может превышать тех прямых убытков, которые страхователь и выгодоприобретатель могут понести при наступлении страхового случая.
[2] Впрочем, Code Civil (art. 1105 и др.) признает дарение договором.
[3] Интересно отметить, что В. G. В (§ 518), рассматривая обещание подарить как формальный договор, для принятия обещания формы не требует (см. Crom. System Bd. 2 § 230, Cosak. Lehrbuch des deutschen bürg. Rechts, I Bd, 2-е Abt., § 139, III). Таким образом, требование формы установлено исключительно для самого обещания, т.е. одностороннего волеизъявления.
[4] В реальном договоре.
[5] Например, при публичном обещании награды, которое мы, несомненно, должны признать возмездною сделкой, и правоотношение, вытекающее из него, – возмездным правоотношением.
[6] При попытке дать юридическую конструкцию эквивалента, автор настоящей статьи исходит из бытового понимания безвозмездности, согласно которому дается «даром» тогда, когда дается просто для того, чтобы дать, а не в целях получить что-нибудь взамен, определенную компенсацию.
[7] Случаи, когда стоимость дара умаляется в пользу дарителя или определенного третьего лица. Особенно интересный пример: «Дарится капитал с тем, чтобы половина процентов с него пожизненно выплачивалась дарителю». Это есть не что иное, как пожизненный вклад, но за половинный процент.
[8] Например, дарится верховая лошадь с тем, чтобы ее не употребляли в упряжи, дарится фамильная драгоценность с тем, чтобы она не отчуждалась постороннему лицу.
[9] Например, содержание гробницы.
[10] Dernburg, Pandekten. ObI. r. § 106 Anm. 4 – перечисляет следующие способы дарственного предоставления: 1) передача вещей в собственность; 2) предоставление владения; 3) установление вещного права пользования; 4) уступка обязательственного требования; 5) отказ от какого-нибудь права (все эти случаи представляют собой непосредственную передачу или установление права – абсолютного или относительного – или отказ от права требования или какого-нибудь абсолютного права) и 6) дарственное обещание (которое может касаться всех вышеуказанных способов).
[11] Другие законодательства употребляют термин Zuvendung – предоставление.
[12] См. проф. А.А. Симолин (указ. книга, стр. 5), который полагает, что в вопросе о договорах в пользу 3-го лица следует отличать правоотношения между договаривающимися в пользу 3-го лица и правоотношение, в котором участвует 3-е лицо. В отношении этого последнего «сделка может быть и безвозмездной со стороны того контрагента, который обязал другого уплатить 3-му лицу, – здесь все зависит от тех отношений, которые существуют между первым контрагентом и 3-м лицом».
[13] Пример: перевод на себя чужого долга в целях дарения: В по просьбе А (или без нее) переводит на себя долг А по отношению С. В этом случае В – даритель, А – одаряемый, С – выгодоприобретатель.
Некоторые особенности существенных условий договора дарения Текст научной статьи по специальности «Право»
ДАРИТЕЛЬ / ОДАРЯЕМЫЙ / КОНСТИТУИРУЮЩИЙ ПРИЗНАК ДАРЕНИЯ / ДОГО ВОР ДАРЕНИЯ / ЗАКЛЮЧЕННЫЙ ПОД ОТМЕНИТЕЛЬНЫМ ИЛИ ОТЛАГАТЕЛЬНЫМ УСЛОВИЕ / ДОГОВОР ДАРЕНИЯ В БУДУЩЕМ / THE DONOR / GRANTEE / A GIFT CONTRACT / CONCLUDED UNDER THE CANCELLATION OR CONTINGENT CONDITION / CONSTITUTING A SIGN OF DONATION / GRATUITOUS NATURE OF THE GIFT CONTRACT
Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Халбаева Татьяна Нармурадовна
Введение: в статье рассматриваются проблемы теоретического и практиче ского характера, связанные с возможностью заключения договора дарения под от менительным или отлагательным условием. Заключение данного соглашения под данными условиями возможно исключительно для консенсуальной сделки. Договор дарения может существовать в юридическом пространстве и при наличии обремене ния. Цель: выявление проблемных вопросов, возникающих при составлении договора дарения и выработке сторонами его существенных условий. Методологическая основа: включает в себя общенаучные и частнонаучные методы изучения, в частно сти, диалектический, формально-логический, сравнительноправовой. Результаты: аннулирование договора дарения с приведением сторон в первоначальное положение нельзя ставить в один ряд с его отменительными условиями; если договор заключен при наличии обременения, то оно не приводит и к уменьшению прав одаряемого . Вы воды: отменительное условие есть ничто иное, как существенное условие договора, согласованное сторонами; возложение несоотносимо с отлагательным условием, возложение в договоре дарения не носит характер исполнения долга.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Халбаева Татьяна Нармурадовна
Договор дарения в гражданском кодексе: история становления и развития в России
Проблемы правовой квалификации договоров дарения жилого помещения с условием о сохранении права проживания за прежним собственником
Анализ основных проблем, возникающих при применении правовых норм о договоре дарения
Отмена дарения: понятие и содержание
Правовая природа передачи вещи как элемента фактического состава реального договора
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
CERTAIN FEATURES OF A GIFT CONTRACT ESSENTIAL CONDITIONS
Background: the article deals with the problems of theoretical and practical nature associated with the possibility of concluding a contract of donation under a revocable or contingent condition. The conclusion of this contract under these terms is possible only for consensual transactions. The gift contract can exist in the legal space and in the presence of encumbrance. Objective: identification of problematic issues arising in the process of drafting a gift contract and the development of its essential terms by the parties. Method ology: general scientific and private scientific methods of study, in particular, dialectical, formal-logical, comparative-legal one. Results: cancellation of the gift contract with bringing the parties to the original position cannot be put on a par with its cancellation conditions; if the contract is concluded in the presence of encumbrance, it does not lead to reducing the rights of the grantee . Conclusions: dissolving condition is nothing more than an essential condition of the contract agreed by the parties; laying upon is not correlated with contingent condition; laying upon in the deed of gift is not in the nature of duty.
Текст научной работы на тему «Некоторые особенности существенных условий договора дарения»
НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СУЩЕСТВЕННЫХ УСЛОВИЙ ДОГОВОРА ДАРЕНИЯ
Введение: в статье рассматриваются проблемы теоретического и практического характера, связанные с возможностью заключения договора дарения под от-менительным или отлагательным условием. Заключение данного соглашения под данными условиями возможно исключительно для консенсуальной сделки. Договор дарения может существовать в юридическом пространстве и при наличии обременения. Цель: выявление проблемных вопросов, возникающих при составлении договора дарения и выработке сторонами его существенных условий. Методологическая основа: включает в себя общенаучные и частнонаучные методы изучения, в частности, диалектический, формально-логический, сравнительноправовой. Результаты: аннулирование договора дарения с приведением сторон в первоначальное положение нельзя ставить в один ряд с его отменительными условиями; если договор заключен при наличии обременения, то оно не приводит и к уменьшению прав одаряемого. Выводы: отменительное условие есть ничто иное, как существенное условие договора, согласованное сторонами; возложение несоотносимо с отлагательным условием, возложение в договоре дарения не носит характер исполнения долга.
Ключевые слова: даритель, одаряемый, конституирующий признак дарения, договор дарения, заключенный под отменительным или отлагательным условие, договор дарения в будущем.
CERTAIN FEATURES OF A GIFT CONTRACT ESSENTIAL CONDITIONS
Background: the article deals with the problems of theoretical and practical nature associated with the possibility of concluding a contract of donation under a revocable or contingent condition. The conclusion of this contract under these terms is possible only for consensual transactions. The gift contract can exist in the legal space and in the presence of encumbrance. Objective: identification of problematic issues arising in the process of drafting a gift contract and the development of its essential terms by the parties. Methodology: general scientific and private scientific methods of study, in particular, dialectical, formal-logical, comparative-legal one. Results: cancellation of the gift contract with bringing the parties to the original position cannot be put on a par with its cancellation conditions; if the contract is concluded in the presence of encumbrance, it does not lead to reducing the rights of the grantee. Conclusions: dissolving condition is nothing more than an essential condition of the contract agreed by the parties; laying upon is not correlated with contingent condition; laying upon in the deed of gift is not in the nature of duty.
Key-words: the donor, grantee, a gift contract, concluded under the cancellation or contingent condition, constituting a sign of donation, gratuitous nature of the gift contract.
© Халбаева Татьяна Нармурадовна, 2019
Кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права (Саратовская государственная юридическая академия); e-mail: halbaevat@mail.ru © Khalbaeva Tatiana Narmuradovna, 2019 152 Candidate of law, Associate рrofessor, Civil and family law department (Saratov State Law Academy)
Т.Н. Халбаева • Некоторые особенности существенных условий договора дарения
Современное доктринальное толкование дарения в качестве договора осложняется вопросом о том, влечет ли рассматриваемое правоотношение возникновение обязательства либо нет [1, с. 61]. В принципе, безвозмездный характер сделки не предполагает установления между сторонами обязательства в договоре, однако в некоторых случаях и не исключает его.
Безвозмездность является основным конституирующим признаком дарения, поскольку «. одна сторона. безвозмездно передает или обязуется передать. » (ч. 1 п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ)).
Безвозмездный характер дарения не исключает возможности заключения данного договора под условием. В результате этого дарение, превращаясь в условную сделку, сохраняет конституирующий признак. Однако заключение дарения под условием приемлемо только для консенсуальной модели. Условие может быть как отменительным, так и отлагательным.
Ссылаясь на п. 2 ст. 577 и ст. 578 ГК РФ, А.Л. Маковский исключает такую возможность, т.к. «.закон сам определил основания, по которым возможна отмена дарения» [2, с. 315]. В.В. Витрянский пишет, что в качестве отменительных «.не могут быть указаны обстоятельства, признаваемые основанием к отмене дарения или отказу от исполнения договора дарения» [3, с. 227]. Более того, основания, служащие предпосылкой к отмене дарения, «.представляют собой определенные юридические факты, с которыми закон связывает не прекращение обязательства (оно уже прекращено надлежащим исполнением), а лишение одаряемого права на подаренное имущество и возвращения последнего дарителю» [3, с. 227]. Иными словами, закон допускает факт аннулирования договора дарения с приведением сторон в первоначальное положение. Эти основания нельзя ставить в один ряд с i отменительными условиями. и
Исходя из смысла ст. 157 ГК РФ, условие предусматривается не нормой права, а а непосредственно участниками сделки. Следовательно, отменительное условие о есть ничто иное, как существенное условие договора, согласованное сторонами. к В связи с этим правило об отмене дарителем дарения, если он переживет одаряе- о
мого (п. 4 ст. 578 ГК РФ), не может быть отменительным условием. В то же время 1 в силу диспозитивности нормы ст. 581 ГК РФ стороны вправе предусмотреть в
иное. Это означает, что вопрос о правопреемстве в консенсуальном договоре, ре- но шенный положительно в пользу наследников одаряемого, приобретает значение ю
существенного условия договора (ч. 2 п. 1 ст. 432 ГК РФ). |
Отлагательное условие чаще всего выступает «.как поощрительная мера, к
стимулирующая одаряемого к определенному поведению. или зависит от а
определенного обстоятельства.»[1, с. 61]. |
Принцип эластичности договорной свободы позволяет заключать договор !
дарения также при наличии обременения. В качестве обременения чаще всего №
выступает право проживания в переданном жилом помещении бывшего соб- 1
ственника (дарителя) [4, с. 85] либо членов его семьи. Такое обременение пред- )
ставляет собой известный еще в римском праве modus, т.е. возложение «.одной 9 стороной на другую обязанностей в свою пользу, или в пользу определенных или неопределенных третьих лиц, или вообще в «общеполезных» целях» [5, с. 27]. Возложение несоотносимо с отлагательным условием. Во-первых, потому что возложение приемлемо как для реального, так и для консенсуального договора, во-вторых, неисполнение возложения влечет за собой нарушение одаряемым одного
из существенных условий договора. В отличие от modus отлагательное условие, 153
ожидаемое участниками сделки в будущем, согласно ст. 157 ГК РФ может и не наступить. Поэтому отпадет и необходимость исполнения дарителем взятой на себя обязанности. «Будущие „факты» не порождают юридических последствий в настоящем» [6, с. 62].
Обременение не приводит и к уменьшению прав одаряемого. Оно лишь затрудняет их осуществление в полном объеме путем привнесенных извне прав третьих лиц [7, с. 137]. «Свойство дара, состоит в том, что на дарителе, по существу акта, не лежит обязанность очистки (garantie)» [8, с. 330].
Возложение в договоре дарения не носит характер исполнения долга.
Отсутствие в договоре сведений о существующих в его предмете обременений служит дополнительным основанием для установления обязательственных отношений между сторонами помимо тех, которые закреплены, например, ст. 578, 580 ГК РФ.
Согласно ст. 580 ГК РФ недостатки подаренной вещи должны быть выявлены до передачи имущества и не относиться к числу явных. Закон, устанавливая критерии их обнаружения, не называет предполагаемый характер возникновения.
В случае возникновения спора по поводу юридических дефектов по реальному либо консенсуальному договору надлежало бы применять положения гл. 59 ГК РФ «Обязательства вследствие причинения вреда».
1. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1998. 799 с.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хох-лова. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. 704 с.
3. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М.: Изд-во «Статут», 1998. 682 с.
4. Гражданское право. Часть вторая: учебник / под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 2002. 542 с.
5. Максоцкий РА.. Возмездность и безвозмездность в современном гражданском праве: учебное пособие / науч. ред. М.В. Кротов. М.: ООО «ТК Велби», 2002. 176 с.
6. Красавчиков ОА.. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: Го-сюриздат, 1958. 184 с.
7. Камышанский В.П. Право собственности на недвижимость: вопросы ограничений. Элиста: АПП «Джангар», 1999. 336 с.
8. Победоносцев К. Курс гражданского права. Первая часть. Вотчинные права. Второе издание, с переменами и дополнениями. СПб.: Печатня В.И. Головина, 1873. 689 с.
1. Commentary to the Civil code of the Russian Federation, part two (article by article) / resp. ed. M.: Law firm CONTRACT; INFRA-M, 1998. 799 p.
2. Civil Code of the Russian Federation. Part two. Text, comments, alphabetically-index / under the editorship of O. M. Co-zyr, A.L. Makovskogo, S.A. Khokhlova. M.: International center for financial and economic development, 1996. 704 р.
3. Braginsky M.I., Vitryansky V.V. Contract Law. Book one: General provisions. M.: publishing house «Statute», 1998. 682 р.
4. Civil Law. Part two: textbook / edited by A.G. Kalpin. M.: Jurist, 2002. 542 p.
О. А. Чаусская • Основания для признания недействительными сделок должника-банкрота: lex specialis derogat generali
5. Maksetskiy RA. Retribution and Gratuitousness in the Modern Civil Law: textbook /under scientific. ed. M.: LLC «TK Velby», 2002. 176 p.
6. Krasavchikov O.A. Legal Facts in the Soviet Civil Law. Moscow: Gosyurizdat, 1958. 184 р.
7. Kamyshansky V.P. Property Law of Real Estate, Question of Limitations. Elista: APP «Jangar», 1999. 336 р.
8. Pobedonostsev K. Course of Civil Law. Part One. Here’s a proper license. Second edition, with changes and supplementss. SPb.: Publishing house of V.I. Golovin, 1873. 689 р.
ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ПРИЗНАНИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ СДЕЛОК ДОЛЖНИКА-БАНКРОТА: LEX SPECIALIS DEROGAT GENERALI
Введение: основания недействительности сделок предусмотрены Гражданским кодексом Российской Федерации и Законом о банкротстве. Суды допускают ошибки при выборе правовых норм, применимых к сделкам, совершенным должником-банкротом. В связи с этим необходимо научно-теоретическое исследование соотношения общих и специальных оснований для признания сделок недействительными. Цель: сравнительный анализ некоторых общих оснований недействительности сделок и специальных оснований, предусмотренных законом о банкротстве. Методологическая основа: методы анализа и синтеза, формально-юридический метод, метод системного толкования. Результаты: выявлено соотношение некоторых общих оснований недействительности сделок и специальных оснований, предусмотренных законом о банкротстве. Выводы: общие основания недействительности сделок применяются к сделкам должника-банкрота лишь в части недостатков, выходящих за пределы специальных оснований, установленных законом о банкротстве.
Ключевые слова: основания недействительности сделок, банкротство, ничтожные сделки, оспоримые сделки, срок исковой давности.
GROUNDS FOR INVALIDATION OF DEBTOR-BANKRUPT TRANSACTIONS: LEX SPECIALIS DEROGAT GENERALI
Background: the grounds for invalidity of transactions are provided by the Civil code of the Russian Federation and the Bankruptcy law. Courts make mistakes in choosing the legal rules applicable to transactions made by a bankrupt-debtor. In this regard, it is necessary to conduct a scientific and theoretical study of the ratio of General and special
© Чаусская Ольга Анатольевна, 2019
Кандидат юридических наук, профессор кафедры гражданского права (Саратовская государственная юридическая академия)
© Chausskaya Olga Anatolievna, 2019
Candidate of law, Professor, Civil law department (Saratov State Law Academy) 155
Что такое модус в договоре дарения
ГК РФ Статья 572. Договор дарения
Перспективы и риски споров в суде общей юрисдикции. Ситуации, связанные со ст. 572 ГК РФ
1. По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.
2. Обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме (пункт 2 статьи 574) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности.
Обещание подарить все свое имущество или часть всего своего имущества без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности ничтожно.
3. Договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен.
К такого рода дарению применяются правила гражданского законодательства о наследовании.