Преюдиция суда в уголовном, гражданском и арбитражном процессе
Независимо от того, о каком процессе идет речь — уголовном, гражданском, арбитражном — суд обращает внимание в первую очередь на доказанные факты, которые не носят оценочный характер. Закон позаботился о том, чтобы эти реальные обстоятельства того или иного дела впоследствии могли использоваться для рассмотрения других споров без дополнительной проверки. Это и есть преюдиция.
Время прочтения: 6 минут
Что такое преюдиция?
Обязанность, установленная законом и адресованная судам. Служители Фемиды в рамках совершенно разных процессов должны принимать как факт те обстоятельства, которые были установлены и задокументированы другими судами. Обозначенные в судебных актах, которые вступили в законную силу, обстоятельства не подлежат повторной проверке. Само слово praejudicialis (преюдициальность) в переводе с латинского языка означает «отношение к предыдущему судебному процессу».
Понятие и значение преюдиции
Статья 61 Гражданского процессуального кодекса разъясняет, что те обстоятельства, которые уже были установлены вступившим в законную силу судебным постановлением, доказыванию не подлежат.
Аналогичное положение содержится в статье 69 Арбитражного процессуального кодекса РФ, но с определенной ремаркой: эти обстоятельства могут устанавливаться не только постановлением, но и любым другим судебным актом. В частности, арбитражные суды «любят» выносить определения.
Наконец, Уголовно-процессуальный кодекс РФ единственный содержит сам термин «преюдиция» (в статье 90). Впрочем, трактуется он точно также.
Прямого же определения преюдиции закон не содержит, что, в принципе, не мешает участникам судопроизводства активно его использовать.
Зачем нужна преюдиция?
Она существенно экономит время: в отсутствие преюдиции одни и те же обстоятельства стороны были бы вынуждены доказывать по несколько раз. Соответственно, тот или иной спор решался гораздо дольше
Преюдиция помогает избежать несогласованности между судебными актами, исключая принятие противоположных решений, а также «маскируя» несовершенства судебной системы.
Представим, что на основании некоего установленного факта суд принимает решение, но потом иная инстанция во время рассмотрения другого дела констатирует противоположные этому факту обстоятельства. Возникает вопрос: есть ли основания для оспаривания решения «первого» суда? Чтобы избежать подобных казусов и долгих тяжб, была установлена преюдиция.
Когда применяется?
Закон не ставит ограничений в отношении того, когда именно можно применять преюдицию. Однако существуют споры, где она фигурирует чаще всего, например, в делах о причинении ущерба, если правонарушение, преступление или факт причинения вреда были доказаны ранее. В этом случае речь идет только о сумме компенсации.
Преюдиция в гражданском процессе
Применяется, когда в деле участвует тот же круг лиц, что и при рассмотрении преюдициальных фактов. Разъяснения на эту тему дал Верховный суд: если факт был установлен ранее вступившим в законную силу судебным актом, но не учитывался в последующем споре, то решение по такому спору подлежит отмене.
Однако и здесь можно найти некоторые противоречия. Так, статья 61 ГПК гласит: факты, установленные постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. В то же время ВС РФ в некоторых актах, например, в Определении от 04.10.2016 № 18-КГ16-126, указывает на обязательность фактов, установленных вступившим в законную силу судебным решением. Налицо — расширенное толкование нормы права.
Преюдиция в арбитражном процессе
Правила такие же, как и в гражданском процессе, за исключением одного момента. Здесь преюдиция устанавливается не только постановлением, но и судебным актом в принципе. Любым. Остается гадать, почему существует такая разница в гражданских и арбитражных процессуальных нормах. Тем более, как было отмечено выше, не всегда они соблюдаются буквально.
Многие определения Верховного суда допускают расширительное толкование. Например, в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 06.10.2016 № 305-ЭС16-8204 по делу №А40-143265/2013 говорится, что «правовая квалификация сделки, данная судом по ранее рассмотренному делу, хотя и не образует преюдиции по смыслу ст. 69 АПК РФ, но учитывается судом, рассматривающим второе дело».
Проблемы преюдиции
Нельзя назвать правовые механизмы в России, да и в других странах, совершенными. Поэтому проблемы возникают, в том числе, при применении преюдиции. Для того, чтобы защитить права всех заинтересованных лиц необходимо досконально разбирать любой представленный факт, скрупулезно изучать каждое написанное слово, собирать материалы дела как гигантский пазл…Это, мягко говоря, проблематично по вполне объективным причинам.
Также не стоит забывать, что, помимо закона, существует процесс правоприменения, то есть его трактовки. Определение зависит от того, кто и с какой целью его применяет. В итоге конечный результат может получиться сомнительным.
Суды ситуацию комментируют размыто:
- «Введение института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства — с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения»
Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко».
Как понимать : преюдиция есть, но она имеет предел.
- «По смыслу частей 2, 3 статьи 61 ГПК РФ или частей 2, 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела. Если суд придет к иным выводам , он должен указать соответствующие мотивы»
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22 г. Москва «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».
Как понимать : в связанном деле появляется еще одно лицо, и преюдиция уже становится необязательной. В данном конкретном примере речь идет об имущественном споре, но поскольку нормы гражданского и арбитражного процессуального права предполагают возможность действия преюдиции только в том случае, если в спорах участвует один и тот же круг лиц, пример актуален для любого другого процесса.
Необходимо подчеркнуть, что сами обстоятельства бывают разными — закон не содержит четкого понятия факта и границ отделения его от правовой оценки. Получается, что трактовка норм о преюдиции зависит от конкретного суда и конкретного дела, при этом есть шанс, что спор может быть направлен в неправовое русло.
Так или иначе, там, где затрагивается преюдиция, на первое место выходит индивидуальный подход к рассмотрению дела. Это означает, что нормы о применении преюдиции нуждаются в доработке.
Преюдиция или процессуальный капкан
Новая редакция ст. 90 УПК РФ установила неопровержимую преюдицию в отношении обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, – эти обстоятельства признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.
Статья 90 УПК РФ в ранее действовавшей редакции предусматривала, что «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом. без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда». То есть данная норма закрепляла внутриотраслевую опровержимую преюдицию. Поскольку преюдиция была во многом условная, особенных вопросов при ее применении не возникало.
В определении Конституционного Суда РФ от 15 января 2008 г. № 193-О-П, принятого в связи с обращением гр-на Т.Р. Суринова, впервые была предпринята попытка нового прочтения законодательства о преюдициальном значении актов арбитражных судов в уголовном судопроизводстве. Это определение вызвало много критики в юридической литературе. Но направление изменений в оценке преюдиции, заданное КС РФ и обусловленное насущными потребностями юристов-практиков, заставило законодателя коренным образом пересмотреть свое отношение к ней в уголовном процессе.
Оставим в стороне вопросы межотраслевой преюдиции – думается, там тоже не все безупречно. Здесь мы рассмотрим вопросы преюдиции внутриотраслевой, и только в связи с предусмотренным законом особым порядком рассмотрения уголовных дел.
Преюдиция и особый порядок принятия судебного решения
Внутриотраслевая преюдиция имеет место тогда, когда установленные судом факты или сделанные им юридические оценки в процессе одного вида (например, уголовном) обязательны для суда, рассматривающего дело в процессе того же вида.
Дело в том, что современное законодательство предусматривает при определенных условиях возможность проведения судебного процесса в особом порядке: при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ) и при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК РФ). Особенность рассмотрения таких уголовных дел состоит в том, что судебные заседания проводятся без проведения судебных разбирательств, без исследования и оценки доказательств по уголовному делу (ст. 316 УПК РФ).
Известно, что дела в отношении лиц, заключивших досудебное соглашение о сотрудничестве, и дела лиц, согласившихся с предъявленным обвинением, нередко являются частью больших дел со многими соучастниками, как правило, выделяются в отдельное производство и рассматриваются в самостоятельных процессах. Но рассмотренное в упрощенном и бесконфликтном судебном процессе, уголовное дело заканчивается приговором, порождающим совсем не упрощенную, а полноценную преюдицию.
Состоявшийся по такому делу приговор будет преюдициальным для основного дела и лишает права подсудимых оспаривать фактические обстоятельства, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер вреда, причиненного деянием обвиняемого, так как они уже установлены ранее состоявшимся приговором.
По существу, обвиняемые в деле, из которого выделено дело, рассмотренное в особом порядке, попадают в процессуальный капкан.
Бесполезное судебное следствие
Основное дело не может быть рассмотрено без проведения судебного заседания, несмотря на, казалось бы, имеющийся приговор по выделенному и рассмотренному в особом порядке делу. Но проведенное в рамках судебного заседания судебное следствие по основному делу будет бесполезным, поскольку во всех случаях его выводы не могут противоречить выводам, изложенным в уже вынесенном приговоре по выделенному делу. В соответствии с процессуальным законом подсудимые по основному делу будут осуждены на основании доказательств, добытых следствием и не проверенных в судебном заседании, но получивших качество преюдициальных.
Следует отметить, что мы имеем в данном случае дело с очень опасным процессуальным феноменом. Приведем пример.
Допустим, что в деле о контрабанде культурных ценностей уверенная и доказательная позиция защиты, подтвержденная мнениями специалистов, но не принятая следствием, состоит в том, что перемещаемые через границу предметы культурными ценностями не являлись. В приговоре же в отношении соучастника в деле, выделенном и рассмотренном в особом порядке, перемещенные предметы признаны культурными ценностями при полном согласии подсудимого, без исследования доказательств.
Суд, рассматривающий основное дело, даже согласившись с позицией защиты, даже получив заключение экспертизы, подтверждающее эту позицию, тем не менее не сможет принять оправдывающие доводы, так как связан преюдицией предыдущего приговора.
Следовательно, рассмотрение основного дела превращается в формальность, где все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, уже установлены, а их оценки не могут быть изменены по сравнению с уже имеющимися.
И хотя лица, привлекаемые к ответственности по основному делу, в приговоре по выделенному делу будут называться «неустановленными лицами» (поскольку приговор не может предрешать ответственность лиц, не участвующих в деле), суду, рассматривающему их дело, не останется ничего другого, как расставить фамилии осужденных в приговоре по местам в порядке убывания сроков заключения, не особенно вдаваясь в суть содеянного.
На долю основного дела выпадает лишь исследование причастности остальных подсудимых к совершению преступления.
В деле, которое будет опираться на преюдицию ранее вынесенного в особом порядке приговора, выхолащивается суть судоговорения – состязательность, беспристрастная оценка доказательств и пр.
Поэтому право подсудимых на защиту, на объективное рассмотрение своего дела судом будет нарушено. Повлиять на приговор, вынесенный в особом порядке, а в дальнейшем и обжаловать его фигуранты основного дела не смогут.
Благодатная почва для произвола
Не будем скрывать и другие опасения. Любое уголовное дело, в судебных перспективах которого органы предварительного следствия сомневаются, будет стимулировать недобросовестных следователей к выделению дела в отношении соучастника и направлению его в суд в особом порядке с целью получения приговора «с преюдицией», чтобы лишить остальных подсудимых возможности отстаивать свою позицию. Следователь является стороной обвинения, и такой тактический ход вполне приемлем для него с точки зрения современного процессуального законодательства, но абсолютно недопустим с точки зрения соблюдения прав обвиняемого.
Эти опасения подкреплены и тем, что категории преступлений, по которым можно заключать сделку с правосудием, законом четко не определены.
Кстати, в УПК РСФСР 1960 года о внутриотраслевой преюдиции ничего не говорилось. Статья 28 УПК РСФСР устанавливала, что вступившее в законную силу решение, определение или постановление суда по гражданскому делу обязательно для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, при производстве по уголовному делу только по вопросу, имело ли место событие или действие, но не в отношении виновности обвиняемого. Понятно, что УПК РСФСР 1960 года был составлен в других процессуальных парадигмах. Суд тогда был обязан принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), а для восполнения полноты – направить дело для производства дополнительного расследования (ст. 232 УПК РСФСР).
Рассмотреть дела соучастников в ту пору в разных процессах было крайне затруднительно. Поэтому вопрос о преюдиции приговоров, вынесенных по другим делам, не был актуален. Активная роль суда в исследовании доказательств не могла быть ограничена решениями, принятыми в рамках иных уголовных дел.
Не буду утверждать, что позиция законодателя 1960 года предпочтительнее, чем законодателя 2009 года. Но та позиция была последовательна и опиралась на представления об уголовном процессе того времени.
Современный законодатель в области уголовного процесса ступает на неизведанную землю – terra incognita, но именно по этой причине он должен быть особенно осторожен, принципиален и последователен.
Сергей АФАНАСЬЕВ,
адвокат, к. ю. н.
Проблемы применения межотраслевой преюдиции
В настоящее время практика применения межотраслевой преюдиции в уголовном процессе выявила ряд проблем, требующих пристального внимания законодателя.
Начать поиск коллизий, на мой взгляд, стоит в истории формирования данного института, так как практика его применения оказалась неоднозначной, а поправки в ст. 90 УПК РФ не решили проблем, возникающих практически на всех стадиях судопроизводства.
Так, в УПК РФ в редакции 2001 г. была существенным образом (по сравнению с УПК РСФСР) пересмотрена межотраслевая преюдиция: закреплена внутриотраслевая опровержимая преюдиция, при этом не допускалось применение межотраслевой преюдиции в уголовном судопроизводстве. Статья 90 «Преюдиция» гласила: «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда. При этом такой приговор не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле».
Из этого следовало, что:
- без дополнительной проверки принимаются лишь обстоятельства, установленные приговором суда, вступившим в законную силу;
- суд признает обстоятельства, лишь когда они не вызывают у него сомнений;
- приговор суда не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле в качестве обвиняемых.
Федеральным законом от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ в ст. 90 Кодекса были внесены существенные изменения, согласно которым «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле».
Внесенные изменения сразу выявили несовершенство нововведений и вызвали активные дискуссии не только по вопросам применения преюдиции судами. Актуальным вопросом до настоящего времени остается статус преюдициального решения в материалах уголовного дела.
Часть возникших проблем применения межотраслевой преюдиции в уголовном судопроизводстве призвано было решить Постановление Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011 г. № 30-П, который разъяснил, что преюдиция имеет пределы действия, обеспечивающие равновесие интересов между общеобязательностью и непротиворечивостью судебных решений, с одной стороны, и независимостью суда и состязательностью судопроизводства – с другой.
Таким образом, КС установил пределы действия межотраслевой преюдиции и закрепил следующие правовые позиции:
- обстоятельства, не входящие в предмет доказывания по арбитражному делу, не имеют преюдициального значения при рассмотрении уголовного дела;
- выводы арбитражного суда не имеют предрешающего значения при определении того, содержат ли действия обвиняемого по уголовному делу признаки преступления, а также при решении вопроса о виновности обвиняемого;
- установленные арбитражным судом обстоятельства могут иметь иное значение в рамках уголовного дела;
- преюдициальная сила обстоятельств, установленных арбитражным судом, не может препятствовать рассмотрению уголовного дела на основе презумпции невиновности лица.
Однако даже разъясненные пределы действия преюдиции не разрешили множество вопросов, накопленных практикой уголовного судопроизводства.
Несмотря на все внесенные изменения, действующую редакцию ст. 90 УПК, полагаю, нельзя признать оптимальной. В частности, неразрешенными остаются проблемы применения преюдиции и признания доказательством по уголовному делу вступившего в законную силу судебного акта, не предусмотренного ст. 90 УПК (например, постановленного в соответствии со ст. 125 и 125.1 Кодекса).
Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 г. № 26 разъяснено, что итоговое судебное решение – это приговор, постановление или определение суда, которыми в отношении конкретного лица уголовное дело разрешено по существу либо завершено производство по нему. Все иные постановления и определения суда ВС относит к промежуточным (п. 53.3 ст. 5 УПК).
Таким образом, по смыслу ст. 90 Кодекса в уголовно-процессуальном доказывании с применением преюдиции может быть использовано не любое итоговое судебное решение, вынесенное в уголовном судопроизводстве, а только приговор.
Согласно правовой позиции КС, изложенной в определениях от 21 ноября 2013 г. № 1877-О и от 13 октября 2009 г. № 1316-О-О, в ходе уголовного судопроизводства выводы об обстоятельствах дела, содержащиеся в промежуточных судебных решениях, подлежат исследованию и оценке судом в соответствии с общими процедурами доказывания.
Таким образом, в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, не могут применяться промежуточные судебные выводы по итогам рассмотрения дел в порядке ст. 125 и 125.1 УПК.
Федеральным законом от 29 июня 2015 г. № 191-ФЗ в ст. 90 УПК были внесены очередные изменения, направленные на разрешение проблемы внутриотраслевой преюдиции в следственной и судебной практике (применение вступивших в законную силу приговоров, вынесенных судами по правилам гл. 40 УПК в особом порядке при согласии обвиняемых с предъявленными им обвинениями, а также вынесенных судами по правилам гл. 40.1 в отношении лиц, с которыми заключено досудебное соглашение о сотрудничестве), предусматривающие, что под преюдицией в уголовном судопроизводстве понимаются обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, вынесенного судом в соответствии со ст. 226.9, 316 или 317.7 УПК, либо иным вступившим в силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признающимся судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такие приговоры или решения не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемых уголовных делах.
В данном виде ст. 90 УПК действует в настоящее время.
Создается впечатление, что, вводя в уголовный процесс «неопровержимую» межотраслевую преюдицию, законодатель не до конца проработал возможности ее правоприменения в разных видах судопроизводства, поскольку данное положение вошло в противоречие с природой уголовного процесса, – а именно с системой доказывания.
Действующая конструкция нормы ст. 90 УПК в значительной степени представляется «абстрактной», поскольку она не содержит требований к доказанности и достоверности установленных судом обстоятельств в рамках другого ранее рассмотренного уголовного дела, тем более в рамках дел, рассмотренных в гражданском, арбитражном или административном судопроизводстве. И раз уж преюдиция как неотъемлемая часть вошла в институт доказывания, определяется им, то, полагаю, должна ему и соответствовать, не создавая коллизий.
Уголовный и гражданский процессы существенно различаются по сущности, принципам, целям, задачам функционирования, порядку сбора доказательств, разному распределению бремени доказывания между сторонами, порядку оценки доказательств. В связи с этим строгое разделение компетенции суда в разных видах судопроизводства, исходя из предусмотренных законом целей и задач, следует констатировать как невозможность «неопровержимого» принятия результатов, полученных в рамках гражданского процесса, без предварительной проверки при разрешении уголовного дела.
Считаю недопустимым «ставить знак равенства» между приговором и судебным решением по гражданскому делу, поскольку первый должен соответствовать реальности (т. е. фактическим обстоятельствам дела) либо приближаться к ней, а второе только отражает позицию сторон по определенным правоотношениям, и основная задача сводится к разрешению споров между сторонами, а приоритетной является скорее формально-юридическая, нежели объективная истина.
Таким образом, межотраслевая неопровержимая преюдиция в уголовном судопроизводстве, по сути, противоречит положениям доказательственного права, что не позволяет судам в полной мере применять ст. 90 УПК.
В настоящее время складывается противоречивая судебная практика применения межотраслевой преюдиции.
Рассмотрим, к примеру, редкий положительный вывод уголовного суда о признании решения арбитражного суда, которое было положено в основу оправдательного приговора.
Применяя межотраслевую преюдицию, суд общей юрисдикции вынес оправдательный приговор гражданину Р. При этом аргументом стало наличие вступившего в законную силу решения АС Санкт-Петербурга, в котором есть юридический факт, оправдывающий Р. (Определение Санкт-Петербургского городского суда от 22 марта 2016 г. № 22–488/2016).
В другом случае, несмотря на наличие решения арбитражного суда, вынесенного не в пользу обвиняемого, оно не было учтено в уголовном судопроизводстве как преюдициальное, но стало положительным для обвиняемого, которому был вынесен оправдательный приговор (приговор Ленинградского областного суда от 2 июля 2015 г. № 22–1442/2015).
Приведенные примеры являются редким исключением, а не нормой. Как правило, добросовестная сторона может испытать на себе трудности конституционно-правового подхода в применении межотраслевой преюдиции.
Следственными органами и судами зачастую практикуется игнорирование вступивших в законную силу решений арбитражных судов. Признанные сделки впоследствии вменяются органами следствия в качестве преступных. Таким образом, можно сделать вывод, что суды не всегда руководствуются принципом безоговорочной межотраслевой преюдиции.
Ярким примером может служить апелляционное постановление Московского городского суда от 8 июня 2017 г. № 10–9934/2017, в котором следствие и суд отказались применять межотраслевую преюдицию. Защитник подозреваемой предоставил решение арбитражного суда, подтверждающее отсутствие недоимки по налогам. Решение налогового органа о возбуждении подобного дела также было признано недействительным. Тем не менее Мосгорсуд указал, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, а решения, принятые в порядке гражданского судопроизводства, не имеют преюдициального значения для решения вопроса о наличии события преступления и виновности лица. Оценка всем доказательствам в совокупности будет дана следователем в ходе расследования уголовного дела.
В практике уголовных дел, связанных с налогами, адвокаты неоднократно сталкивались с тем, что следователи не расследуют подобные дела должным образом. Дублируя выводы и материалы налоговых проверок, допрашивая повторно интересующих сторону обвинения свидетелей, следователи нередко отказывают в удовлетворении ходатайств защиты, которая активно пытается доказать факты иной альтернативной позиции по уголовному делу.
На досудебной стадии в подавляющем большинстве случаев следственные органы принимают как преюдицию судебные акты арбитражных судов, вынесенные не в пользу обвиняемых. Доводы защиты о преюдиции судебных актов арбитражных судов, вынесенных в пользу обвиняемых, как правило, не принимаются. Такие двойные стандарты формируют принцип «выборочной межотраслевой преюдиции» на стадии расследования уголовного дела. При этом итоговое решение о признании либо непризнании фактов, исследованных другим судом, остается на усмотрение суда, рассматривающего дело по существу.
Получается, что законодатель так и не решил задачу преодоления противоречий выводов о фактах, входящих в предмет доказывания одновременно по уголовным, арбитражным и гражданским делам. По сути, сложившаяся ситуация позволяет следственным органам в ходе расследования уголовных дел выборочно признавать в качестве преюдициальных только те судебные акты, которые «выгодны» стороне обвинения.
В связи с этим считаю, что в уголовном процессе должен действовать так называемый «повышенный стандарт доказывания» обстоятельств, в связи с чем необходимо устранение межотраслевой преюдиции как противоречащей нормам об оценке доказательств. Ревизия судебных актов иных судов должна также являться обязанностью суда при рассмотрении уголовного дела по существу.
Не исключено, что рано или поздно законодатель вернется к системе преюдициального значения только одного судебного акта – приговора по уголовному делу. Также возможно закрепление внутриотраслевой опровержимой преюдиции и исключение применения в уголовном процессе преюдиции межотраслевой.
Согласно позиции КС, изложенной в Определении от 23 июля 2018 г. № 1989-O, факты доказывания по другому делу могут иметь иное значение, поскольку предметы доказывания в разных видах судопроизводства не совпадают. Суды в их исследовании ограничены своей компетенцией. Кроме того, в определении указано, что установленное судебными актами других судов обстоятельство не может быть обязательным, в том числе если этими актами дело по существу не разрешено.
Следовательно, большинство решений судов, принятых в порядке арбитражного или гражданского судопроизводства и вступивших в законную силу, не могут расцениваться как предрешающие в уголовном процессе.
Процесс становления института преюдиции в уголовно-процессуальном законодательстве, полагаю, далек от завершения: впереди еще не одно усовершенствование и реформирование.
Преюдиция в уголовном процессе Российской Федерации Гореликова Анна Григорьевна
Гореликова Анна Григорьевна. Преюдиция в уголовном процессе Российской Федерации : диссертация . кандидата юридических наук : 12.00.09 / Гореликова Анна Григорьевна; [Место защиты: Акад. упр. МВД РФ].- Москва, 2010.- 205 с.: ил. РГБ ОД, 61 10-12/723
Глава I. Теоретические основы преюдиции в уголовном судопроизводстве 13
1. Понятие, содержание и роль преюдиции в уголовно-процессуальном праве 13
2. Виды преюдиции в уголовном процессе, их классификации и значение 58
3. Соотношение преюдиции в уголовном процессе со смежными понятиями 88
4. Сравнительный анализ преюдиции в уголовно-процессуальном законодательстве зарубежных государств и его значение 105
Глава II. Механизм преюдиции в уголовном судопроизводстве 119
1. Некоторые особенности доказывания с использованием преюдиции и проблемы её применения в практике органов предварительного расследования и суда 119
2. Пределы действия преюдиции в уголовном судопроизводстве 149
Список использованной литературы 163
- Понятие, содержание и роль преюдиции в уголовно-процессуальном праве
- Виды преюдиции в уголовном процессе, их классификации и значение
- Некоторые особенности доказывания с использованием преюдиции и проблемы её применения в практике органов предварительного расследования и суда
- Пределы действия преюдиции в уголовном судопроизводстве
Введение к работе
Актуальность темы диссертационного исследования. Федеральным законом от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» внесены существенные изменения в ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации1, предусматривающую преюдицию.
Однако данная уголовно-процессуальная норма оказалась далека от совершенства, она не только не разрешает проблемы, связанные с применением преюдиции при доказывании по уголовным делам, но даже усугубляет их, что порождает коллизии в правоприменении, которые необходимо проанализировать в целях выработки механизма их преодоления.
Проблемы преюдиции вызывают острые дискуссии в различных отраслях права. В уголовном судопроизводстве она занимает особое место, доказывание с её использованием имеет свою специфику.
Практика применения преюдиции выявила несовершенство её законодательного урегулирования. Особо значимым является определение сущности и места преюдиции в уголовно-процессуальном праве. Как представляется, тщательное изучение научных подходов к её пониманию позволит детально проанализировать вопросы не только теоретического, но и практического характера.
Актуальность выбранной темы обусловлена также тем, что в уголовном процессе ещё не создан оптимальный механизм реализации преюдиции. Судебная практика не всегда основывается на буквальном толковании ст. 90 УПК РФ. Важность данного исследования определяется необходимостью научного осмысления и совершенствования нормативного урегулирования преюдиции, созданием такого механизма её реализации, который учитывал бы интересы участников уголовного судопроизводства. При этом целесооб 4 разно принять во внимание отечественный и зарубежный опыт законодательного закрепления преюдиции.
В настоящее время в науке уголовного процесса существуют противоречивые суждения о применении преюдиции, данная проблема является недостаточно разработанной. Вместе с тем она создаёт основу для глубоких теоретических исследований не только общих, но и частных вопросов уголовного судопроизводства, а также совершенствования уголовно-процессуального законодательства.
Однако, несмотря на очевидную правовую значимость, преюдиция не являлась предметом системного монографического исследования, в настоящее время не существует единого её понимания.
Полагаем, что преюдиция требует комплексного научного исследования, а для эффективности её применения некоторые нормы в уголовно-процессуальном законе необходимо изменить и дополнить. Изложенные обстоятельства предопределяют актуальность темы данного диссертационного исследования.
Степень научной разработанности темы. Значение преюдиции, классификация её видов, соотношение с другими смежными понятиями, особенности доказывания с её применением редко становились предметом научных исследований в теории уголовного процесса.
В дореволюционный период XX века преюдицию в значении предсу-димости рассматривали в своих работах В.К. Случевский, И.Я. Фойницкий, И.Г. Щегловитов и другие учёные.
В последующем при исследовании проблем доказательственного права отдельным вопросам, касающимся соотношения преюдициально установленных обстоятельств и предмета доказывания по уголовным делам, уделялось внимание СВ. Курылевым, М.К. Треушниковым, Я.Л. Штутиным.
Преюдициальность в качестве свойства законной силы решения суда рассматривалась в трудах В.П. Воложанина, А.П. Ереминой, О.Е. Плетневой. В советский период отдельные вопросы, связанные с пределами действия преюдиции, затронуты в работах Ю.М. Грошевого, И.Л. Петрухина, Г.М. Резника, М.С. Строговича и других авторов.
При проведении диссертационных исследований преюдицию как правовой институт в отечественном уголовно-процессуальном праве рассматривали А.С. Березин, О.В. Левченко, У.М. Юсубова.
Из последних работ, посвященных этим проблемам, можно также выделить труды О.Ю. Гай, Н.А. Колоколова, П.А. Скобликова, в которых затрагивались некоторые вопросы, связанные с реализацией уголовно-процессуальной преюдиции, а также касающиеся особенностей её использования в гражданском процессе.
Вместе с тем, несмотря на значимость научных исследований указанных авторов, существуют проблемные вопросы применения преюдиции, требующие научно-теоретического осмысления. Причины этого обусловливаются интенсивно изменяющимся уголовно-процессуальным законодательством. Это свидетельствует о научной и практической значимости проблемы преюдиции в уголовном судопроизводстве, а также о необходимости её дальнейшей теоретической разработки.
Объектом исследования являются правоотношения в сфере уголовного судопроизводства, возникающие вследствие применения преюдиции.
Предмет исследования составляют нормы законодательства Российской Федерации и зарубежных государств, теоретические положения уголовно-процессуальной науки, касающиеся применения преюдиции.
Цель и задачи диссертационного исследования. Целью настоящего исследования является комплексное изучение доказывания по уголовным делам с использованием преюдиции, разработка научных положений о её месте и роли в системе уголовно-процессуального права, а также предложений по совершенствованию законодательства и практики её применения.
Для реализации цели исследования ставятся следующие задачи: — уточнить понятие преюдиции, определить её сущность, черты и значение в уголовном процессе;
— выделить и рассмотреть виды преюдиции в уголовном судопроизводстве, дополнить её классификацию;
— проанализировать особенности доказывания в уголовном процессе с использованием преюдиции;
— определить пределы её действия;
— рассмотреть соотношение преюдиции со смежными понятиями: презумпциями, общеизвестными и историческими фактами, формальным признанием, правилом об исключении доказательств, фикциями;
— провести сравнительно-правовой анализ преюдиции в уголовно процессуальном законодательстве зарубежных государств;
— с учётом практики применения преюдиции при расследовании и рас смотрении уголовных дел обосновать необходимость внесения изменений в УПК РФ с целью устранения противоречий, возникающих в процессе практической деятельности.
Методологические и теоретические основы исследования. Методологической основой диссертационного исследования является диалектический метод научного познания, а также такие частно-научные методы как исторический, сравнительно-правовой, логико-юридический, синтеза, аналогии, анализа, обобщения судебно-следственной практики применения преюдиции.
Кроме того, в работе использованы методы социологических исследований, а именно: анкетирование репрезентативного количества следователей и дознавателей органов внутренних дел; интервьюирование судей, работников прокуратуры (прокуроров, их заместителей, следователей) по вопросам, связанным с реализацией преюдиции.
При подготовке диссертации учитывался опыт применения преюдиции при расследовании уголовных дел о преступлениях, совершённых в соуча 7 стии, накопленный за период работы автора в органах предварительного следствия.
Теоретической основой исследования послужили научные труды в области общей теории права, международного, конституционного, уголовно-процессуального, гражданского и других отраслей права, в том числе работы, касающиеся применения преюдиции.
Нормативно-правовую основу исследования составили Конституция Российской Федерации , нормы международного и федерального законодательства, положения уголовно-процессуальных законов зарубежных государств, постановления (определения) Конституционного Суда Российской Федерации и Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
Эмпирическая база исследования. В диссертации проанализированы эмпирические данные, полученные в ходе проведения анкетирования 215 следователей и дознавателей органов внутренних дел Владимирской, Московской, Смоленской, Тверской, Тульской областей, Приморского и Хабаровского краёв, следователей Следственного комитета при МВД России, что составляет 12,3 % от генеральной совокупности; а также интервьюирования 114 судей и работников прокуратуры (прокуроров,.их заместителей, следователей), применявших преюдицию.
Кроме того, в ходе проведённого диссертационного исследования использовались материалы следственной и судебной практики: 507 уголовных дел о преступлениях, совершённых в соучастии, рассмотренных в судах г. Москвы, Московской и Тульской областей, Приморского и Хабаровского краёв, а также завершённых в прокуратуре Тульской области, следственном управлении при УВД по Северо-Восточному округу г. Москвы, следственном отделе при ОВД г. Партизанска Приморского края, следственном управлении по городскому округу Подольск и Подольскому муниципальному району Московской области, следственном управлении при УВД по Хабаровскому краю, отделениях дознания УВД-ОВД по Московской области, за период с
1 Далее — Конституция РФ. 2004 по 2009 гг., из которых 157 выделены в отдельное производство по различным основаниям, предусмотренным пп. 1,2 ч. 1 ст. 154 УПК РФ, в том числе по 98 из них применялась преюдиция, что составляет более 1/3 от общего числа изученных уголовных дел.
Проведён анализ статистических данных ГИАЦ МВД России о следственной работе, относящихся к предмету исследования, за период с 2006 по 2009 гг. В процессе исследования использовались материалы правовых информационных баз «Гарант Плюс», «Консультант Плюс», «Законодательство стран СНГ», справочно-информационного фонда Организационно-инспекторского департамента МВД России, а также 12-летний опыт работы диссертанта в органах предварительного следствия в качестве следователя.
Данная эмпирическая база характеризует репрезентативность проведённого диссертационного исследования.
Научная новизна исследования заключается в научном обосновании автором необходимости совершенствования механизма применения преюди-ции в уголовном судопроизводстве, а также в комплексном анализе динамично изменяющегося уголовно-процессуального законодательства, современных достижений отечественной уголовно-процессуальной науки, их влияния на преобразование российской правовой системы.
Диссертационное исследование является одной из первых работ, посвященных проблемам применения преюдиции, в свете последних изменений, внесённых Федеральным законом от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ в ст. 90 УПК РФ, которые, по мнению автора, обусловлены Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 2008 г. № 193-О-П.
В уголовно-процессуальном законе впервые закреплена преюдиция не только в отношении обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором, но и иным решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, что является принципиально важным для уголовного процесса. Соискателем предпринята попытка комплексного исследования пре-юдиции, уточнено понятие, раскрыто содержание, определено её место в уголовно-процессуальном праве, пределы действия, соотношение со смежными понятиями, а также на монографическом уровне проанализированы отдельные её виды.
Анализ научной литературы позволяет прийти к выводу о том, что преюдиция комментируется только в общих чертах. В основном в монографиях и учебной литературе действие преюдиции связывают с теорией и практикой применения на основе Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1964 г., в то время как в уголовном процессе её исследованию не уделено должного внимания.
Автором проведён сравнительный анализ преюдиции в уголовно-процессуальном законодательстве ряда государств на постсоветском пространстве. Данное исследование позволяет использовать некоторые положения уголовно-процессуального законодательства государств-участников Содружества Независимых Государств1 для совершенствования действующей модели преюдиции в отечественном уголовном судопроизводстве.
В процессе исследования данной проблемы рассмотрены причины возникновения коллизионных ситуаций, обнаружены пробелы в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, в связи с чем сформулированы выводы и предложение о необходимости внесения в него изменений. Проведённое исследование не только дополняет теоретические положения о преюдиции, но и позволяет выделить особенности доказывания с её применением.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Сформулированное авторское определение преюдиции, под которой следует понимать правило, освобождающее от доказывания обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором, которые признаются в ходе производства по другому уголовному делу.
1 Далее — СНГ. Значение преюдиции заключается в том, чтобы исключить противоречия между судебными актами в целях соблюдения их общеобязательности, ускорить и облегчить процесс установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также способствовать процессуальной экономии.
2. Выявленные в процессе проведённого исследования отличительные черты обстоятельств, установленных приговором, имеющим преюдициальное значение, выражающиеся в том, что они обоснованы доказательствами, полученными в ходе уголовного судопроизводства по другому уголовному делу; облечены в процессуальную форму; относятся к предмету доказывания по уголовному делу; не касаются вопроса о виновности лиц, не принимавших участия при рассмотрении уголовного дела. •
3. Особенности содержания преюдиции в уголовно-процессуальном законодательстве государств на постсоветском пространстве, которые заключаются в закреплении её отраслевой направленности в отношении всех итоговых судебных решений, принимаемых при рассмотрении уголовного дела по существу; признании межотраслевой ограниченной преюдиции решений суда по гражданским делам; применении её не только властными субъектами уголовного судопроизводства, но и участниками процесса со стороны защиты.
Содержание преюдиции в отечественном уголовном процессе наиболее полно отражает её сущность в части признания обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором.
4. Авторская классификация преюдиции в уголовном процессе, которая проводится е зависимости от субъекта принятия процессуального решения в уголовном судопроизводстве по трём группам:
1) преюдщия, применяемая следователем, дознавателем;
2) преюдщия, применяемая прокурором;
3) преюдщия, применяемая судом.
Научная классификация осуществлена с учётом применения преюдиции властными субъектами на разных стадиях уголовного судопроизводства в соответствии с предоставленными им полномочиями в целях наиболее полного освещения особенностей её использования.
5. Авторский вывод о том, что в уголовном процессе объективные пределы действия приговора, имеющего преюдициальное значение, ограничены установленными им фактическими обстоятельствами совершения преступления.
6. Предложение о внесении изменений в уголовно-процессуальное законодательство, направленных на совершенствование механизма применения преюдиции в уголовном судопроизводстве:
изложить ст. 90 УПК РФ в следующей редакции: «Преюдиция
Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. При этом такой приговор не может касаться вопроса о виновности лиц, не участвовавших в рассмотренном уголовном деле в качестве подсудимых».
Обоснованность и достоверность результатов исследования определяются его комплексным характером, использованием различных методов научного исследования, основываются на объективном анализе норм российского и зарубежного уголовно-процессуального законодательства, правоприменительной практики, статистических данных, научных трудах отечественных исследователей, материалах периодической печати, относящихся к теме работы.
В диссертации использованы собранные автором эмпирические данные и теоретический материал. Достоверность полученных результатов подтверждается репрезентативностью проведённого исследования.
Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что его результаты имеют значение для дальнейших научных исследований преюдиции как в уголовном судопроизводстве, так и в иных отраслях права. Результаты диссертационного исследования предлагается использовать в учебном процессе при чтении лекций, проведении семинаров и практических занятий со студентами и слушателями высших юридических учебных заведений при преподавании курса «Уголовно-процессуальное право», а также в практической деятельности органов предварительного расследования и суда.
Предложения, высказанные и обоснованные в диссертации, могут быть использованы для совершенствования действующего законодательства и практики его применения.
Апробация и внедрение в практику результатов диссертационного исследования. Диссертация обсуждена и одобрена на кафедре управления органами расследования преступлений Академии управления МВД России.
Основные положения, предложения и выводы изложены в семи публикациях, в выступлениях на межвузовских научно-практических конференциях: «Проблемы управления органами расследования преступлений в связи с изменением уголовно-процессуального законодательства» (г. Москва, 2008 г.) и «Актуальные вопросы применения уголовно-процессуального и уголовного законодательства в процессе расследования преступлений» (г. Москва, 2009 г.). ґ
Результаты, полученные в процессе исследования, нашли применение в учебном процессе Академии управления МВД России, Владимирском юридическом институте ФСИН России в ходе подготовки к лекциям, семинарским и практическим занятиям по дисциплинам «Уголовный процесс», «Криминалистика», «Предварительное следствие в ОВД», а также использовались в практической деятельности следователей следственного управления при УВД по Северо-Восточному округу г. Москвы и на совместных занятиях с органами дознания, внедрены в практическую деятельность дознавателей УВД-ОВД по Московской области.
Структура, объём и содержание диссертации определены целью и задачами исследования. Настоящая работа состоит из введения, двух глав, включающих в себя шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.
Понятие, содержание и роль преюдиции в уголовно-процессуальном праве
Преюдиция пока не нашла однозначного определения в современном российском праве. Обращаясь к истокам её возникновения, следует отметить, что впервые преюдиция возникла в римском праве. Этот правовой термин берёт своё начало от латинского слова «praejudicium», что означает «предрешение вопроса, заранее принятое решение, обстоятельство, позволяющее судить о последствиях»1.
В римском праве изначально её содержание заключалось в следующем: судебное решение выступало в качестве прецедента при рассмотрении судом аналогичного дела в последующем. Это означало, что судья обязан был согласовать выносимое решение с тем, которое уже вступило в законную силу. Вместе с тем, надо заметить, что последнее обязательным для суда не являлось.
Рассматривая преюдицию в странах общего права, можно констатировать, что она имеет отношение лишь к судебным решениям, и это понятно, поскольку в этой системе судебный прецедент является источником права. Очевидно, по этой причине большинство исследователей считают, что преюдицию следует относить лишь к судебной практике.
В переводе с латинского слово «прецедент» означает предшествую-щий . Прецедент — это судебное решение по определённому юридическому делу, которое впоследствии принимается как правило, обязательное для всех судов такой же либо низшей инстанции, а также при рассмотрении иных аналогичных дел.
Реализация судебного прецедента происходит по вертикали и по горизонтали. Так, с одной стороны, при рассмотрении юридического дела у судьи возникает обязанность учитывать решения вышестоящего суда, а, с другой стороны, вышестоящие суды обязаны следовать своим предшествующим решениям.
Родиной прецедентного права принято считать Англию. Судебный прецедент — это основа англосаксонской правовой системы. В практике английских судов имеются случаи, когда судьи в ходе рассмотрения дел обращались к судебным прецедентам, имевшим место более 100 лет тому назад. Однако в настоящее время суды стран «общего права» скорее создают прецеденты толкования, нежели новые судебные прецеденты. Постепенно расширяется сфера правоотношений, которая регулируется законодательством.
Для стран «романо-германского права» было характерно правило «res judicata», которое устанавливало, что судебное решение обязательно лишь для участвующих в деле сторон и признавалось юридическим фактом.
В последние годы в странах «общего права» суды уже не следуют прецедентам, которые были созданы в далёком прошлом. Что касается европейских стран, то в их правовой системе наблюдается тенденция к ограничению возможностей суда для отступления от сложившихся правил судебной практики.
В американском доказательственном праве, как утверждает Е.В. Кудрявцева, преюдиция рассматривается только в качестве способа использования судебных решений1.
В отечественном дореволюционном уголовном процессе XX века термин «преюдиция» был заимствован из французского процессуального права и употреблялся в значении предсудимости. Как пишет Е.Г. Малых, предсудимость означает, что «до разрешения по существу данным судом требования истца необходимо рассмотреть в судебном порядке неподведомственный данному суду спор о праве или факте (спор по «преюдициальному вопросу») с вынесением по такому спору судебного решения»1.
Мнение о том, что первоначально в отечественном уголовном судопроизводстве преюдицию воспринимали как предсудимость, разделяет также У.М. Юсубова. Такой точки зрения придерживался в своё время и В.К. Случевский, который утверждал, что преюдициальным, или предсу-димым, в уголовном процессе признавался такой вопрос права, который удовлетворял следующим условиям: 1) предметом его должно было быть обстоятельство, обусловливающее наличие преступного деяния; 2) вопрос должен быть разрешён другим судом, а не судом, решающим вопрос о виновности3.
В Уставе уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 г.4 предсудимость нашла своё отражение в ряде статей. Так, согласно ст. 29 Устава «окончательное решение гражданским судом подлежащих его рассмотрению вопросов обязательно для уголовного суда только в отношении действительности и свойства события или деяния, а не в отношении виновности подсудимого».
Надо заметить, что в то время в уголовном процессе имелось такое понятие как «гражданская предсудимость». Ст. 27 Устава предусматривала следующее: «если определение преступности деяния зависит от определения в установленном порядке прав состояния или собственности на недвижимое имущество или же свойства несостоятельности обвиняемого, то преследование уголовным судом не возобновляется, а возбужденное приостанавливается до разрешения спорного предмета судом гражданским», т.е. до тех пор, пока не разрешался гражданско-правовой вопрос, уголовное дело не должно было возбуждаться, а производство по возбужденному делу подлежало приостановлению.
Характерной особенностью уголовного процесса являлось то, что при рассмотрении дел о преступлениях, связанных с нарушением церковных правил, вводилось понятие так называемой «духовной предсудимо-сти», которая была предусмотрена ст.ст. 1013 — 1015 Устава. Последняя означала, что лицо, виновное в совершении преступления, связанного с нарушением законов церкви, подлежало преданию уголовному суду только после получения заключения духовного суда.
К примеру, ст. 1013 Устава предусматривала: «По делам о многобрачии лиц христианских исповеданий обвиняемые предаются уголовному суду не прежде как по истребовании от суда духовного точных сведений о совершении брака при существовании уже другого. В том же порядке истребуются от духовного суда сведения и по делам о кровосмешении между лицами, не состоящими в брачном союзе». Согласно ст. 1014 Устава «дела о вступлении в брак в недозволенных степенях родства и свойства, о воспрещённом браке христиан с нехристианами и о четвёртом браке православных поступают к уголовному суду по окончании над виновными суда духовного», а в соответствии со ст. 1015 «сему же порядку следуют и другие дела брачные, в коих уголовный суд по передаче их из суда духовного определяет уголовную ответственность подсудимых, а также дела о браках таких лиц духовного звания, коим по законам церкви их воспрещено вступать в брачный союз, если виновными употреблён был для сего обман или подлог».
Виды преюдиции в уголовном процессе, их классификации и значение
Для облегчения анализа преюдиции следует рассмотреть её классификации. В настоящее время в научной литературе не представлено комплексного исследования классификаций преюдиции, а рассмотрены лишь некоторые её виды.
Учёные предлагают различные деления преюдиции. Например, А.П. Еремина разделяет преюдиции на юридические и логические (первые связаны с различными процессами, а вторые — действуют в рамках одного процесса); на условные и безусловные — в зависимости от возможности их проверки при определённых условиях1.
Применительно к уголовному процессу можно сказать, что в ст. 90 УПК РФ предусмотрена безусловная преюдиция для всех субъектов её реализации.
На наш взгляд, субъектами применения преюдиции являются суд, прокурор, следователь и дознаватель в силу того, что только властные участники уголовного судопроизводства наделены полномочиями осуществлять от имени государства уголовное преследование, а также рассматривать уголовное дело по существу, каждый — в соответствии со своими функциями. В силу возложенных служебных обязанностей они выполняют определённые процессуальные действия и принимают официально-властные решения, обеспечивая гарантированные права и свободы других участников уголовного процесса.
Рассматривая прокурора как субъекта применения преюдиции, следует заметить, что в его полномочия не входит расследование уголовных дел. Согласно ч. 1 ст. 37 УПК РФ прокурор осуществляет от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия, на него как на представителя власти возложено осуществление уголовного преследования в форме поддержания государственного обвинения. Он признаёт установленные вступившим в законную силу приговором обстоятельства при утверждении обвинительного заключения (обвинительного акта).
В теории уголовного процесса выделяют начальные, промежуточные, окончательные (итоговые) процессуальные решения. Так, П.А. Лупинская пишет, что процессуально-правовые решения содержат не только ответы на вопросы «что установлено» или «не установлено», но и какие правовые последствия вызывают установленные или неустановленные обстоятельства. Многие из процессуальных решений «управляют» движением дела, обеспечивают его всестороннее, полное, объективное исследование в установленные законом сроки1.
Прокурор, давая согласие на определённое решение следователя (дознавателя), может одновременно указать, что необходимо предпринять для успешного расследования уголовного дела. Таким образом, в зависимости от субъекта принятия процессуального решения в уголовном судопроизводстве предлагаем различать следующие виды преюдиции: 1) преюдиция, применяемая следователем, дознавателем; 2) преюдиция, применяемая прокурором; 2) преюдиция, применяемая судом. В.М. Семенов считает, что необходимо выделять обязательность решений суда, вынесенных в порядке гражданского судопроизводства, и взаимную обязательность решений и приговоров». По мнению М.Г. Авдюкова, следует различать преюдицию факта и преюдицию правоотношения1. Н.Б. Зейдер делит преюдиции на обязательные и необязательные в зависимости от того, является ли данная преюдициальная связь обязательной в силу прямого требования закона или же такая обязательность преюдициальных отношений отсутствует2. А.В. Карданец предлагает классифицировать преюдиции в зависимости от сферы действия в рамках системы права на общеправовые, межотраслевые, отраслевые . Характерной особенностью общеправовых преюдиции является то, что они распространяют своё действие на все отрасли права. Например, судебное решение, устанавливающее факт признания гражданина недееспособным, имеет юридическую силу во всех отраслях права. В частности, если в ходе расследования уголовного дела установлено, что лицо, совершившее преступление, ранее было признано недееспособным, то это является основанием для обязательного назначения судебной экспертизы (п. «3» ч. 1 ст. 196 УПК РФ). Факт признания судом лица недееспособным принимается без дополнительных проверок и повторного доказывания.
Межотраслевые преюдиции распространяют своё действие по меньшей мере в двух отраслях права. Для отраслевых преюдиции характерно то, что они реализуются только в одной отрасли права, не выходя за её рамки.
Аналогичного взгляда придерживается и П.А. Скобликов, который пишет, что в теории права выделяются преюдиция межотраслевая и внутриотраслевая. Межотраслевая преюдиция имеет место тогда, когда установленные судом факты и (или) сделанные им юридические оценки в процессе одного вида (например, в уголовном) обязательны для суда, рассматривающего дело в процессе другого вида (например, в административном или гражданском). Внутриотраслевая преюдиция имеет место тогда, когда установленные судом факты и (или) сделанные им юридические оценки в процессе одного вида, обязательны для суда, рассматривающего дело в процессе того же ви-да .
Учёный различает ещё два вида преюдиции: неопровержимую (строгую) и опровержимую (нестрогую). При неопровержимой преюдиции суд, рассматривающий другое дело, в случае наличия предусмотренных законом условий обязан без проверки принять факты, ранее установленные судом. При опровержимой преюдиции суд вправе поставить под сомнение предыдущее судебное решение и отвергнуть презюмируемые факты.
Также П.А. Скобликов считает, что целесообразно выделять преюди-цию полную, т.е. не ограниченную какими бы то ни было условиями, и пре-юдицию усечённую (ограниченную). При этом им же отмечается, что в российской правовой действительности полная преюдиция существовала пока лишь как теоретическая абстракция; любая, закреплённая в законодательстве преюдиция, оговорена определёнными условиями, ограничена по своему действию».
Вместе с тем, надо заметить, что характерной особенностью преюдиции в современном российском уголовном процессе (ст. 90 УПК РФ) является то, что её действие не ограничено никакими условиями.
Некоторые особенности доказывания с использованием преюдиции и проблемы её применения в практике органов предварительного расследования и суда
Преюдиция связана с судебным решением, что определяет специфику доказывания с её применением. Ст. 90 УПК РФ, как отмечалось нами ранее, включена в главу 11-ую УПК РФ «Доказывание». Согласно ст. 85 УПК РФ доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств, но среди доказательств, установленных ч. 2 ст. 74, не упоминаются решения суда, вступившие в законную силу. Тогда возникает вопрос: относятся ли они к доказательствам.
Проведённый анализ научной литературы позволяет констатировать, что по данному вопросу высказываются противоречивые суждения.
Так, О.В. Левченко утверждает, что преюдициальные акты следует относить к иным документам1. Такого же мнения придерживается и У.М. Юсубова2.
Приговор суда, как пишет М.С. Строгович, является «официальным документом, удостоверяющим определённые факты, принимаемые судом как истинные, без дальнейших доказательств только в том случае, когда они представляются бесспорными и не вызывающими сомнений в своей истинности»3.
На законодательном уровне в уголовном процессе перечень «иных документов», допускаемых в качестве доказательств (п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ), конкретно не установлен, поэтому возникает вопрос: можно ли отнести вступивший в законную силу приговор к «иным документам». В связи с этим обратимся к смежной отрасли права — гражданскому процессу.
Согласно ч. 1 ст. 71 ГПК РФ «приговоры и решения суда, иные судебные постановления» относятся к «письменным доказательствам», а ст. 61 указывает на «особые условия» их применения. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица».
Обстоятельства, установленные решениями арбитражного суда, также имеют преюдициальное значение для гражданских дел, рассматриваемых в судах общей юрисдикции. Так, согласно ч. 3 ст. 61 ГПК РФ «при рассмотрении гражданского дела обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда, не должны доказываться и не могут оспариваться лицами, если они участвовали в деле, которое было разрешено арбитражным судом».
Рассматривая проблемы преюдиции в гражданском и арбитражном процессе, Е.Г. Малых пишет: «Если преюдициальный судебный акт не является доказательством, то в таком случае следует признать, что в законодательстве не содержится специальных правил представления, исследования и оценки преюдициального судебного постановления»1.
По его мнению, судебный акт является доказательством по следующим причинам: преюдициально установленные факты входят в предмет доказывания по делу; они становятся объектом процессуального познания и оцениваются судом.
Обращаясь к судебной практике, Е.Г. Малых утверждает, что при исследовании и оценке судебных постановлений судами применяются такие же правила, как и в отношении письменных доказательств1.
Рассматривая соотношение таких понятий как «доказательство» и «источник доказательств» в уголовном процессе, С.А. Шейфер пишет, что ч. 1 ст. 74 УПК РФ раскрывает содержание доказательства, а ч. 2 — его форму. Иными словами, показания, заключения, вещественные доказательства, протоколы и документы являются доказательствами, но рассматриваемыми со стороны их формы, в то время как сведения о фактах, подлежащих доказыванию, составляют содержание доказательств. Синтезированное определение доказательства следующее: доказательство — это сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, полученные законным способом и облечённые в надлежащую процессуальную форму».
В.И. Крупницкая считает, что доказательство следует рассматривать как содержащиеся в установленной законом форме и отвечающие требованиям относимости и достоверности сведения об обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, полученные из предусмотренных в законе источников, обладающих свойством допустимости3.
М. Шалумов утверждает, что «если само доказательство — это сведения, то источник доказательства — это процессуальная форма, в которой закреплены, изложены данные сведения. И соотносятся указанные понятия так же, как содержание и форма. . Доказательство и его источник — разные понятия, поскольку в первом случае речь идет об информации, а во втором — о носителе этой информации»4.
Таким образом, между доказательством и его источником существует неразрывная связь. Доказательство имеет процессуальную форму и признаётся при соблюдении определённой процедуры его получения, которая определена УПК РФ. Если рассматривать доказательства в уголовно-процессуальном значении, то в готовом виде они не могут существовать вообще, ведь для их появления требуется ещё и уголовно-процессуальная деятельность правоприменителя, недаром в этой связи С.А. Шейфер, Е.А. Доля и другие учёные говорят о «формировании доказательств».
Указывая на практическое значение разграничения вышеназванных понятий, М. Шалумов приводит в качестве примера уголовное дело в отношении гр-ки Е. Ашировой, которое было возвращено судьёй со стадии предварительного слушания прокурору для устранения нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных при составлении обвинительного заключения, заключающихся в том, что следователь не привёл перечень доказательств, имеющихся в материалах дела, а сослался лишь на их источники без изложения сведений, составляющих конкретное доказательство.
Президиум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 18 июня 2003 г. отметил, что в ч. 2 ст. 74 УПК РФ перечисляются источники доказательств, к которым относятся показания подозреваемого и обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, заключение и показания эксперта, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий, иные документы. При таких обстоятельствах следует признать, что в соответствии со ст. 220 УПК РФ следователь обязан сослаться не только на источник доказательств, но и привести сами сведения, составляющие их содержание как доказательств1.
Пределы действия преюдиции в уголовном судопроизводстве
Одной из важных проблем, связанных с применением преюдиции, является определение пределов её действия. В юридической литературе встречается такое понятие как «пределы преюдиции».
Проведённый анализ показал, что у различных исследователей отсутствует единое понимание границ, в пределах которых должны признаваться обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением. Данный вопрос является дискуссионным.
Так, В.К. Бабаев утверждает, что пределы действия преюдиции связаны с пределами действия законной силы приговора или решения. По его мнению, объективные пределы законной силы судебного решения ограничивают его действие предметом судебного решения1.
Предмет судебного решения — это правоотношение, по поводу которого вынесено судебное решение, и положенные в основу судебного решения юридические факты, индивидуализирующие правоотношение».
Г.М. Резник считает, что необходимо различать объективные, а также субъективные пределы преюдиции. По его мнению, к объективным пределам следует относить круг фактов, установленных соответствующим процессуальным актом и не подлежащих в связи с этим доказыванию. Он полагает, что объективные пределы преюдиции, вытекающей из приговора, шире объективных пределов соответствующих актов гражданского судопроизводства. К субъективным пределам он относит круг лиц, на которых они распространяются, т.е. только тех лиц, в отношении которых вынесены соответствующие акты3.
О.В. Левченко в целом соглашается с мнением Г.М. Резника, утверждая, что объективные пределы преюдиции очерчивают круг фактов, установленных соответствующими процессуальными актами и не подлежащих в связи с этим доказыванию, а также теми правоотношениями, по поводу которых вынесен данный приговор. К субъективным пределам преюдиции она относит не только круг лиц, в отношении которых вынесены соответствующие акты, но и органы, должностные лица, которые применяют данные акты и в силу внутреннего убеждения оценивают их значение для уголовного дела, при этом разделяя их на «две группы: к первой из них будут относиться суд (судья); ко второй — прокурор, следователь, орган дознания» .
В качестве доводов по поводу отнесения к субъективным пределам преюдиции органов и должностных лиц, применяющих и оценивающих преюдициальные акты, О.В. Левченко приводит следующие аргументы: вышеназванные акты оцениваются и судом, и на стадиях возбуждения уголовного дела, и в процессе предварительного расследования. При этом она рассматривает следующий пример: «Для следователя имеет значение при возбуждении уголовного дела, что по тому же обвинению уже имеется неотменённое постановление прокурора или другого следователя о прекращении уголовного дела, так как это обстоятельство исключает производство по делу и оно не возбуждается»».
С указанным О.В. Левченко примером вряд ли можно согласиться, потому что фактически в нём говорится о преюдиции постановлений прокурора, следователя, однако эти решения не имеют преюдициального значения.
На наш взгляд, очерчивая субъективные пределы преюдиции в уголовном судопроизводстве, речь стоит вести о властных субъектах процесса: суде, прокуроре, следователе, дознавателе.
По мнению Ю.М. Грошевого, выводы, содержащиеся в приговоре, имеют законную силу «в отношении тех или иных лиц и организаций, которые непосредственно указаны в приговоре»1.
Ф.Н. Фаткуллин утверждает, что субъективные пределы действия приговора распространяются на лиц, чьи субъективные права, обязанности непосредственно вытекают из рассматриваемого судом уголовно-правового отношения, а также к остальным гражданам, должностным лицам, организациям и учреждениям. По мнению учёного, исключением могут быть неустановленные соучастники преступления и лица, подлежащие привлечению к уголовной ответственности вместо оправданных судом лиц».
Г.Л. Осокина, рассматривая преюдицию применительно к гражданскому процессу, также выделяет её субъективные и объективные пределы.
-По мнению автора, объективные пределы преюдиции — это предрешён-ность всех или определённой части фактов и правоотношений, установленных вступившим в законную силу решением или приговором суда общей юрисдикции либо решением арбитражного суда. Под субъективными пределами действия преюдиции понимается то, что «преюдициальность установленных законом фактов обязательна не для всех заинтересованных лиц, а только для тех, которые участвовали в предыдущем деле (процессе) в качестве истцов, ответчиков, третьих лиц, заявителей» .
При этом она считает, что субъективные пределы преюдиции указаны в чч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ: обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица1.
Таким образом, для лиц, которые не принимали участия в предшествующем деле, но чьи права и законные интересы затронуты вступившим в законную силу решением суда, установленные в нём обстоятельства не будут иметь преюдициального значения и могут доказываться в последующих процессах повторно.
Рассматривая соотношение преюдиции различных судебных актов в гражданском процессе, Г.Л. Осокина утверждает, что преюдициальная сила вступившего в законную силу приговора суда по уголовному делу гораздо уже преюдициальной силы решения суда по гражданскому делу. Так, размер ущерба, установленный вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу, не имеет преюдициального значения для суда, рассматривающего дело в порядке гражданского судопроизводства .
На наш взгляд, с этим отчасти следует согласиться. В соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Исходя из редакции названной нормы, можно сделать вывод, что содержащиеся в приговоре обстоятельства иного характера при рассмотрении гражданского дела не имеют преюдициального значения.
На это указывает и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» (п. 8). Суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вопроса о вине ответчика, а может разрешать лишь вопрос о размере возмещения. Следовательно, при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении вреда, причинённого преступлением, установленная приговором сумма ущерба преюдициального значения не имеет1.
Ст. 209 ГПК РФ определяет последствия вступления судебного решения в законную силу, запрещая лицам, участвовавшим в деле, оспаривать в другом процессе обстоятельства, установленные таким решением суда.