Какое правомочие собственника он реализовал

Гражданско-правовые основы обращения складских и залоговых свидетельств Текст научной статьи по специальности «Право»

Работа посвящена товарораспорядительным документам и ценным бумагам, удостоверяющим имущественные права держателя. Представленные документы рассматриваются как соблюдение формы при заключении договора, так и самостоятельные основания возникновения обязательств. Определяется порядок выдачи и оформление складских квитанций и свидетельств, правомочия, правовые последствия, например переход права собственности на товар которые могут быть представлены по данным ценным бумагам. Представлены позиции на правовую природу залогового свидетельства, а так же на особенности использования его в гражданском обороте

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Гражданско-правовые основы обращения складских и залоговых свидетельств»

ВОПРОСЫ ЧАСТНОГО ПРАВА И ЦИВИЛИСТИКИ

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ОБРАЩЕНИЯ СКЛАДСКИХ И ЗАЛОГОВЫХ СВИДЕТЕЛЬСТВ

В соответствии с Гражданским кодексом РФ товарный склад в подтверждение принятого на хранение товара имеет право выдать простое и двойное складское свидетельство, являющиеся как товарораспорядительными документами,так и ценными бумагами, удостоверяющими имущественные права держателя. Складские свидетельства выдаются только товарным складом в подтверждение принятия товара на хранение в соответствии с заключенным договором складского хранения по правилам гл. 47 ГК РФ. П. 2 ст. 907 ГК РФ устанавливает достаточность выданного складского документа для соблюдения письменной формы договора складского хранения. В данном случае свидетельство подтверждает факт заключение договора и соблюдение письменной формы, но не может формально заменить договор складского хранения в виде отдельного письменного документа. Складское свидетельство как ценная бумага становится самостоятельным основанием тех обязательств, которые им удостоверены, а договор складского хранения как сделка является юридическим основанием, которое порождает возникновение данных ценных бумаг. В статьях 912-917 ГК предусмотрены специальные правила для оформления принятых на хранение товаров и определена юридическая природа выдаваемых товарными складами документов: складская квитанция (ст. 886 ГК) и складские свидетельства.

Простое и двойное складские свидетельства как ценные бумаги, должны содержать все реквизиты, указанные в ст. 913, 916 ГК РФ, что дает их держателям правомочие отчуждать и закладывать поименованный товар, находящийся на хранении на складе, без его перемещения. Но правовая природа указанных свидетельств имеет существенные различия.

Выдаваемые складом простые складские свидетельства являются ценными бумагами на предъявителя и для передачи прав по ним достаточно простого вручения указанной ценной бумаги другому лицу.

Простое складское свидетельство является ценной бумагой на предъявителя и представлено одним документом. Оно может свободно передаваться другим лицам и служить оформлением продажи товара, находящегося на хранении на товарном складе. Склад обязан передать товар лицу, предъявившему простое складское свидетельство.

Двойное складское свидетельство состоит из двух раздельных частей — складского и залогового свидетельств, что обеспечивает значительные

удобства при обращении товара — его продаже, передаче в залог. Двойные складские свидетельства принято считать ордерными ценными бумагами. Первая часть — складского свидетельства -доказывает принадлежность индивидуально определенного товара определенному лицу, наличие обязательств поклажедателя и удостоверяет принятие товара на хранение складом. На основании этого документа товар может быть продан, обменен по передаточной надписи (индоссаменту). При этом складское свидетельство вручается новому владельцу (приобретателю) товара с оставлением последнего на складе. Взять товар владелец, как общее правило, может только при предъявлении залогового свидетельства вместе со складским. Вторая часть — залоговое свидетельство (варрант) — представляет собой документ, предназначенный для передачи товара в залог. Он удостоверяет право залога, вручается залогодержателю, который может самостоятельно передавать его другим лицам по передаточной надписи (индоссаменту). В складском свидетельстве и реестре товарного склада делается запись о сумме и сроке установления залога. Приобретая складское свидетельство без варранта, покупатель должен предполагать, что товар обременен залогом и для его получения со склада необходимо рассчитаться с залогодержателем в обмен на варрант. Товарный склад обязан при выдаче товара получить от другой стороны обе части двойного складского свидетельства. Нарушение этой обязанности влечет имущественную ответственность склада перед держателем варранта в размере всей обеспеченной суммы залога . Вместе с тем при отсутствии варранта товар должен быть выдан, если держатель складского свидетельства представит квитанцию об оплате. Каждая из частей двойного свидетельства, после их отделения одно от другого, также становится самостоятельной ценной бумагой. Склад может выдать лишь неразделенное двойное складское свидетельство. Его разделение происходит позже. Складская часть от двойного и простое складское свидетельство — это разные виды ценных бумаг.

В соответствии с ГК РФ держатель складского свидетельства обладает правом распоряжения хранящимся на складе товаром. Правовое содержание данного товарораспорядительного правомочия заключается в том, при заключении сторонами сделки складского хранения, на основании которой выдается складское свидетельство, волеизъявление контрагентов направлено на формирование обязанности поклажедержателя хранить и возвратить полученный товар в силу ст. 907 ГК.

Данная сделка не направлена не изменение вещных прав на хранимый товар, ее цель — возникновение обязательственных правоотношений между сторонами сделки. Складские свидетельства удостоверяют права на режим исполнения обязательств по хранению и возврат товара. Держатель складского свидетельства обладает правомочием из обязательственных отношений, право требования переданного имущества на хранение (ст.ст. 887, 907, 912 ГК). Сам факт выдачи свидетельства поклажедателю либо оно само как документ не подтверждает имущественное право вещного содержания (право собственности на хранимый товар). Право, возникающее по складскому свидетельству — это право требования от склада выдачи поименованного в нем товара во владение и пользование с соблюдением требований ст. 904 ГК. Данное право для держателя складской части двойного складского свидетельства, отделенной от залоговой, может быть реализовано при условии надлежащего подтверждения прекращения залоговых отношений как общее правило (ст. 916 ГК). Держатель свидетельства обладает всеми полномочиями поклажедателя вытекающие из договора хранения, например: осуществлять беспрепятственный допуск к нему, обеспеченный обязанностью хранителя, требовать возмещение убытков при утрате, недостачи, потери потребительских свойств у хранимого товара, в случае отсутствия исключительных причин (обстоятельств непреодолимой силы).

Складское свидетельство, будучи выданным поклажедателю, не может наделить поклажедателя большим объемом вещных правомочий на товар, чем тот объем, который он имел к моменту помещения товара на хранение. При принятии товара на хранение товарный склад не обязан проверять правомочия собственника у поклажедателя. Целью выдачи свидетельства является лишь подтверждение принятия товара на хранение, а не удостоверение титульного права на товар. Выдача свидетельства не является какой-либо опосредованной формой перенесения права собственности, поэтому вручение складского свидетельства другому лицу само по себе еще не является основанием для перехода к этому лицу права собственности на товарное наполнение свидетельства.

Переход права собственности на товар вслед за отчуждением свидетельства как объекта теоретически допустим, при условии, если предметом является индивидуально определенная вещь, указанная в свидетельстве. В данном случае необходимо учитывать положения ст.ст. 890, 909 ГК РФ о хранении товара с обезличиванием, когда товар теряет свои исключительные определенные характеристики, а передача свидетельства выданного под обезличенный товар не может заменить надлежащее оформление перехода права собственности по сделке на хранимый товар, переданный складу. Кроме того, склад может выдать складское свидетельство на помещенный товар, который в силу положений ст. 918 ГК РФ может быть им отчужден третьим лицам — «хранение вещей с правом распоряжения ими». К таким отношениям применяются положения гл. 42 ГК РФ, в данном случае к складу переходит право

собственности на заемный товар (ст. 807), в замен чего склад обязан вернуть такой же товар, поэтому держатель свидетельства выданного в этом случае право собственности на товар теряет.

Правовое содержание свидетельств сводится здесь только к обязательственным отношениям, поэтому тождество последствий передачи свидетельств и передачи самого товара вызывает сомнение. В силу ст. 914 ГК устанавливает правомочие держателя на распоряжение хранящимся на складе товаром, а п. 3 ст. 224 к передаче вещи приравнивает передачу коносамента или иного товарораспорядительного документа, но ГК РФ не дает понятие товарораспорядительного документа, либо указание на конкретные виды. Такое указание есть только в проекте специального закона о складских свидетельствах, что не дает однозначного вывода.

Ф. А. Гудков рассматривает как необоснованное причисление складских свидетельств к товарораспорядительным документам «. с формальных позиций ГК РФ. сомнительным выглядит не только само причисление складских свидетельств к товарораспорядительным документам, но и механизм осуществления права распоряжения товаром через распоряжение свидетельст-вом»1. В научной литературе существует обратная точка зрения о товарораспорядительном правомочии складских свидетельств М. М. Агарков2, А. С. Кокин3, В. А. Белов4.

Исходя из положений ст. 218 ГК РФ, передача товарораспорядительного документа не влечет переход права собственности на товар как вещь, поэтому положения ст. 223 ГК не применимы без наличия традиционной сделки по отчуждению самой вещи. Право собственности не может обуславливаться наличием или отсутствием какой-либо ценной бумаги (свидетельства), поскольку это противоречит содержанию самого вещного права собственника. Предположение о тождестве последствий передачи товара и свидетельства как общее правило входит в правовое противоречие в сделках, связанных с обеспечением исполнения обязательств — залог товара. В данном случае последствия передачи свидетельства и передачи хранимого товара не совпадают, так как залогодержатель получает только залоговое свидетельство. В правовом содержании складских свидетельств можно допустить лишь обязательственные отношения, переуступка и осуществление которых может происходить безотносительно к переходу и осуществлению вещных прав в отношении самого товара. Прежде всего, речь идет о праве требовать выдачи указанного в свидетельстве товара в том состоянии, в котором он был принят на хранение с учетом норм естественной убыли или порчи, в том месте, где расположен товарный склад, причем в любое время до истечения срока хранения (ст. 904 ГК РФ). Для держателя складской части двойного складского свидетельства, отделенной от залоговой, это право может быть осуществлено с соблюдением правил ст. 916 ГК РФ. Переход права собственности на сам товар, таким образом, остается за рамками правового содержания складского свидетельства и произойдет либо на основании соглашения сторон — прежнего и нового собственников либо на осно-

вании иной сделки об отчуждении вещи. Это касается сделок выдачи, передачи и погашения складских свидетельств. Передача складского свидетельства не может служить основанием к обязательному и безусловному переходу права собственности на товар, а переход права собственности на товар не требует обязательной передачи складского свидетельства, если только иное не установлено договорами. Для перехода права собственности на товар требуется самостоятельный договор или иная сделка об отчуждении вещи (ст. 218 ГК РФ). Вместе с тем, есть все основания утверждать, что при получении товара со склада к товарополучателю переходит право собственности на товар, если только иное не предусмотрено соглашениями. При получении товара товарополучателя воссоединяются сразу все три правомочия собственника: право владения, право пользования и правомочие распоряжения, которое принадлежит ему в силу указаний ст. 914 ГК РФ. В настоящее время существует сорный вопрос о том, насколько правомерным представляется отчуждение свидетельства без перемены собственника товара и наоборот — перемена собственника товара без перемены владельца свидетельства. Предполагается, что в рамках действующего законодательства правомерно и то и другое. Ст. 223 ГК РФ позволяет договором определить любой момент перехода права собственности на товар. Таким образом переуступка складского свидетельства влечет лишь переход к новому держателю обязательственных прав, удостоверенных этой ценной бумагой. В данном случае, право собственности на сам товар фиксируется в том состоянии, в котором это имело место при помещении товара на хранение, и складское свидетельство вводится в оборот как обязательственная бумага, поскольку поклажедатель, получив от склада свидетельство, остается формальным собственником хранимого товара на весь срок обращения свидетельства.

Согласно ст. 914 ГК РФ, держатель свидетельства имеет право распоряжаться указанным в свидетельстве товаром. Каким образом данная норма влияет на правомочия собственника, возможно ли предположить, что без перемены собственника товара становится незаконным отчуждение свидетельства. Представляется, что никаких противоречий в том, что свидетельство будет переуступлено в отрыве от сделки, направленной на передачу права собственности на сам товар, нет и быть не может. Право собственности допускает «расщепление» правомочий владения, пользования и распоряжения, в силу чего правомочие распоряжения может быть формально делегировано и не собственнику вещи. Отчуждение свидетельства без перемены собственника товара не вызывает никаких коллизий в смысле притязаний прежнего собственника товара, поскольку формальный собственник без свидетельства не сможет реально осуществить ни одного из своих правомочий. Право на получение товара со склада может быть осуществлено по первому требованию на основании ст. 904 ГК РФ при выполнении условий ст. 916 ГК РФ. Отсутствие договора, легитимирующего переход права собственности на сам товар, не препятствует востребованию товара со

склада и, в дальнейшем, осуществлению добросовестным товарополучателем всех реальных правомочий собственника. Указание ст. 914 ГК РФ о том, что держатель складского свидетельства имеет право распоряжения хранящимся на складе товаром, оправдывает такую трактовку, это не создает посылку говорить о том, будто распоряжаясь свидетельством, мы тем самым распоряжаемся самим товаром. Наличие у лица складского свидетельства дает ему лишь право вступить в права собственника товара в момент выдачи этого товара со склада и, вместе с тем, исключает, чтобы это мог сделать кто-либо другой. Исходя из обязательственной природы, сделки по отчуждению другому лицу складского свидетельства, начиная от поклажедателя и далее, результатом которых реально является вручение свидетельства, являются сделками с ценными бумагами, а не с товаром. Они порождают, изменяют и прекращают вещные и обязательственные права на ценную бумагу, в которой, в свою очередь, уже и заключено обязательственное право на востребование товара со склада.

Товар, помещенный хранителем на склад, может выступать предметом залога, как обеспечение выполнения обязательств. Размещенный на складе товар и удостоверяемый выданным складским свидетельством, закладывается путем залога соответствующего свидетельства в течение действия заключенного договора хранения (ст. 912 ГК РФ). После отделения в установленном порядке держателем от складской части залогового свидетельства, последнее приобретает самостоятельное правовое значение как ценная бумага. В данном залоговом свидетельстве в юридическом понимании объединено обязательство должника перед кредитором и залоговое в отношении товара на складе как способ обеспечения основного. В этом случае таковое свидетельство является основанием обязанности должника возвратить долг, обеспеченный залогом товара и удостоверяемым только данным свидетельством. Исходя из отнесения двойных складских свидетельств к ордерным ценным бумагам, можно отнести к ним и залоговое свидетельство, которое после отделения от складского, становится ордерным долговым документом, удостоверяющим обеспеченным залогом денежный долг лица, его отделившего. Этот долг будет исполнен любому держателю залогового свидетельства, который приобрел его на законных основаниях посредством индоссирования.

Существует две точки зрения на правовую природу залогового свидетельства. В соответствии с первой, предполагается, что залоговое свидетельство содержит лишь только право залога и рассматривается как документ «о залоге». В обосновании данной точки зрения сторонники используют положения ст. 914 ГК РФ, предполагая, что в основании отделения залогового свидетельства должен лежать исключительно договор залога, связанный с определенным договором банковского кредита. Исходя из этого подхода, можно сделать вывод, что денежные требования, имеющие иное происхождение, не могут обеспечиваться залогом по залоговому свидетельству.

Согласно второй точке зрения залоговое свидетельство, после его отделения, само становиться долговым документом, удостоверяющий денежный долг, основанный на самой этой ценной бумаге. Залог товара, удостоверенный залоговым свидетельством, обеспечивает исполнение долгового обязательства, так же удостоверенного этим залоговым свидетельством (ст. 916 ГК РФ).

Наличие в правовом содержании залогового свидетельства двух правоотношений (долгового и залогового) не влияет на природу залогового права, удостоверяемого залоговым свидетельством. «Залоговое свидетельство после первой его передачи товаровладельцем в залог приобретает качество долгового документа, подтверждающего конкретное обязательство товаровладельца перед залогодержателем».1 Залоговое правоотношение следует из закона и удостоверено залоговым свидетельством в силу закона, а долговое правоотношение инкорпорируется в залоговое свидетельство через указание в нем условий денежного обязательства, принятого на себя. С точки зрения Гудкова Ф.А. «. “Недолговая”, чисто залоговая, модель залогового свидетельства также возможна, однако имеет значительные трудности по части переуступки, особенно в ордерном представлении об этих ценных бумагах. К тому же “недолговая” модель менее привлекательна ввиду акцессорного характера залогового правоотношения, его неразрывной связи с основным обязательством, обеспеченным залогом».2

Указанная долговая модель залогового свидетельства предполагает, что первоначальное денежное обязательство, порожденное отношениями, лежащими в основании отделения залогового свидетельства, прекращается, когда меняет свое основание. Если соблюдены формальноюридические требования при отделении залогового свидетельства, то с этого момента оно становится долговым документом, его переуступка по индоссаменту означает, что к индоссату переходит и право требовать платеж по свидетельству. При наступлении сроков платежа и выполнения иных условий, указанных в залоговом свидетельстве, против этой ценной бумаги должен быть совершен денежный платеж. В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения платежа по залоговому свидетельству, его держатель может потребовать обращения взыскания на товар, помещенный на склад. К моменту обращения взыскания на товар этот товар может либо еще находиться на складе, либо может быть уже выдан против складской части и квитанции склада в приеме суммы долга по залоговому свидетельству. Если к моменту обращения взыскания на товар по залоговому свидетельству в соответствии со ст. 916 ГК РФ на склад была внесена сумма долга по залоговому свидетельству, то требования держателя залогового свидетельства удовлетворяются за счет этой суммы. Деньги выплачиваются складом держателю залоговой части не иначе как против предъявления подлинника залогового свидетельства и при наличии судебного акта об обращении взыскания на товар. В случае, если складская часть после отделения залоговой не переуступалась, то согласно п. 2 ст. 349 ГК РФ, вместо судебного акта об обращении взыскания

на товар может быть предъявлено письменное соглашение между держателем залогового свидетельства и лицом, отделившим залоговую часть (залогодателем). При получении указанной суммы денег от склада держатель залогового свидетельства (он же кредитор в обеспеченном обязательстве) возвращает залоговое свидетельство складу, поставив на нем расписку в получении суммы денег. Если требования кредитора удовлетворяются из стоимости товара, помещенного на склад, то на основании актов об обращении взыскания (решение суда или соглашение сторон) товарный склад или исполнительный пристав назначают процедуру распродажи заложенного товара, на который обращено взыскание. Во время проведения торгов товар может продолжать находиться на складе. По результатам торгов должен быть выдан покупателям, что должно найти отражение в учете поклажедателя. В части суммы, недополученной в результате распродажи товара, держатель залогового свидетельства имеет право обратного требования к любому из индоссантов залогового свидетельства, которые солидарно между собой отвечают за неисполнение платежа по залоговому свидетельству.

Ст. 914 ГК РФ предоставляет держателю складского свидетельства, отделенного от залогового, право распоряжения размещенным на складе товаром, с ограничением возможности фактического его изъятия до погашения кредита, выданного по залоговому свидетельству. Данное положение предполагает, что складская часть может быть переуступлена без ограничений, но получение товара от склада возможно с соблюдением условий п. 2 ст. 916 ГК РФ, т.е. передача складского свидетельства и представление доказательств уплаты всей суммы долга по залоговому обязательству. В иных случаях, в том числе и предъявление складской части с одновременной передачей складу непогашенной (неоплаченной) залоговой части — только с согласия склада. Склад вправе выдать товар вопреки указанным правилам, то есть, без внесения этой суммы или без залогового свидетельства. Но, учитывая положения п. 3 ст. 916 ГК РФ, сам держатель свидетельства не в праве требовать этого от склада, поскольку в силу закона склад становится обязанным за платеж всей суммы по залоговому свидетельству наряду с надписателем последнего. При внесении складу суммы долга по залоговому свидетельству держателю складского свидетельства, внесшему сумму денег складу, выдается квитанция в приеме указанных денег. Квитанцию выдает только склад или по его поручению иное лицо. Указанная конструкция не исключает совместного обращения складского свидетельства и квитанции склада в приеме указанной суммы денег. Против этой квитанции и складского свидетельства можно в любой момент требовать выдачи товара без залоговой части двойного складского свидетельства и неважно, какое лицо это сделает: сам плательщик денег или иное лицо, которому данное свидетельство переуступлено. Но ГК не конкретизирует, будет ли в данном случае склад надлежащим местом погашения долга и какова судьба процентов за несвоевременный возврат, так как п. 2 ст. 916 предполагает обращение к складу после

внесения суммы долга, но не указывает кому именно или по каким правилам. С экономической стороны, внесение суммы названного долга товарному складу означает, что вместо товара на складе будут зарезервированы деньги (взяты в депозит) для того, чтобы правоотношение, удостоверенное залоговым свидетельством, не оказалось утрачено ввиду отсутствия предмета залога. Это своего рода резервирование денег для удовлетворения требований залогодержателя-кредитора.

В случае, если должник по зависящим от него обстоятельствам не сможет оплатить долг по залоговому свидетельству, этот долг будет погашен за счет суммы денег, внесенной товарному складу держателем складской части. Если при непогашенной залоговой части склад выдаст товар, не приняв от держателя складской части ничего взамен, то будет обязанным за платеж по залоговому свидетельству до тех пор, пока сохранено обеспеченное обязательство, им удостоверенное. Порядок внесения суммы и порядок выдачи складом указанной квитанции устанавливается в регламенте работы товарного склада и должен быть единым для любых держателей свидетельств. Поскольку склад не является кредитным учреждением, то естественно, что под «внесением суммы складу» понимается уплата денег на расчетный счет склада в уполномоченном банке либо уплату наличных в кассу товарного склада. Принятые складом деньги обособляются от других денежных средств товарного склада, и по ним ведется отдельный учет. То есть указанные денежные средства не учитываются в составе собственного имущества склада и их получение не может означать для склада получение каких-либо доходов. Внесенная складу сумма выплачивается в счет удовлетворения обеспеченных залогом требований держателю залогового свидетельства, если у последнего возникают основания для обращения взыскания на товар, указанный в залоговом свидетельстве, либо уплачивается надписа-телю залогового свидетельства, если тот представит складу доказательства прекращения обязательства по залоговому свидетельству (погашенное или оплаченное залоговое свидетельство и расписку последнего держателя). Необходимо заметить, что если склад выдаст товар со склада не в связи с обращением взыскания на него , то склад в любом случае будет обязан уплатить над-писателю залогового свидетельства сумму долга по залоговому свидетельству, если надписатель залогового свидетельства представит складу доказательства прекращения обязательств по залоговому свидетельству (погашенное или оплаченное залоговое свидетельство и расписку последнего держателя). При этом не важно, выдается товар самому надписателю залогового свидетельства, иному держателю складской части или вообще третьему лицу и не важно была ли при этом складу уплачена сумма долга по залоговому свидетельству или было взято непогашенное залоговое свидетельство или вообще ничего не вносилось. Если по каким-то причинам поклажедатель, отделивший залоговое свидетельство от двойного свидетельства, не реализовал складскую часть как ценную бумагу и решил получить по нему то-

вар, то согласно ст. 916 ГК РФ, следует исходить из того, что по общему правилу держатель складской части должен внести товарному складу сумму долга, обеспеченного залогом по залоговому свидетельству (например, когда срок исполнения обеспеченного залогом обязательства еще не наступил), только тогда склад выдаст товар. При исполнении обязательства по залоговому свидетельству путем уплаты денег (или при прекращении этого обязательства на основании соглашения сторон) залоговое свидетельство возвращается поклажедателю-надписателю с отметкой о погашении долга по нему. Залог прекращается ввиду прекращения обеспеченного залогом обязательства. Поэтому нет оснований к тому, чтобы товарный склад отказал надписателю залогового свидетельства в выдаче товара по складской части, если вместе с ней складу будет предъявлено погашенное залоговое свидетельство с распиской о получении платежа. Такой вариант возможен лишь по наступлении срока платежа по залоговому свидетельству и только в отношениях с надпи-сателем залогового свидетельства. Выдача товара по складской части одновременно порождает две встречных обязанности: обязанность держателя складской части внести складу сумму долга по залоговому свидетельству на основании п. 2 ст. 916 ГК РФ и обязанность склада уплатить надпи-сателю залогового свидетельства эту сумму, поскольку представлены доказательства прекращения обеспеченного залогом обязательства.

В настоящее время складские свидетельства еще не нашли должного применения, хотя ГК РФ действует более семи лет. Это, прежде всего, объясняется тем, что общие положения статей ГК не отвечают на специфические вопросы, возникающие на стадии использования складских свидетельств, отсутствуют специализированные законодательные акты о правилах обращения складских свидетельств, учитывающих их двойственную природу. Принимая во внимание изложенное, предполагается, что скорейшее принятие специального закона подтолкнет участников хозяйственного оборота к широкому использованию складских свидетельств в торговом обороте.

1 См. Гудков Ф. А. Складские и залоговые свидетельства. М., 2002.С. 51.

2 См. Агарков М. М. Учение о ценных бумагах. 2-е изд. М., 1994. С. 323-325.

3 См. Кокин А. С. Товарораспорядительные бумаги в торговом обороте. М., 2000. С. 38-40.

4 См. Белов В. А. Передача права собственности на товар путем передачи товарораспорядительного документа// Законодательство. 1998. № 3.

1 См. Акманов С. С. Залог сельскохозяйственной продукции по российскому законодательству// Юрист. 2001. № 2 С. 54.

См. Гудков Ф. А. Указ. соч. С. 66.

Право собственности и другие вещные права на жилые помещения

10. При рассмотрении споров, возникающих в связи с реализацией собственником своих правомочий по владению, пользованию и распоряжению принадлежащим ему жилым помещением, судам следует учитывать, что законом установлены пределы осуществления права собственности на жилое помещение, которые заключаются в том, что собственник обязан: использовать жилое помещение по назначению, то есть для проживания граждан (часть 1 статьи 17 ЖК РФ, пункт 2 статьи 288 ГК РФ), поддерживать жилое помещение в надлежащем состоянии, не допуская бесхозяйственного обращения с ним, соблюдать права и законные интересы соседей, правила пользования жилыми помещениями, а также правила содержания общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме (часть 4 статьи 30 ЖК РФ). Использование жилого помещения для осуществления профессиональной деятельности или индивидуальной предпринимательской деятельности допускается с соблюдением положений, установленных частями 2 и 3 статьи 17 ЖК РФ, пунктом 3 статьи 288 ГК РФ.

Нарушение установленных законом пределов осуществления права собственности на жилое помещение влечет применение к собственнику различного рода мер ответственности, предусмотренных законодательством, например административной в виде предупреждения или штрафа (статьи 7.21, 7.22 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях), гражданско-правовой в виде лишения права собственности на жилое помещение (статья 293 ГК РФ).

11. Вопрос о признании лица членом семьи собственника жилого помещения судам следует разрешать с учетом положений части 1 статьи 31 ЖК РФ, исходя из следующего:

а) членами семьи собственника жилого помещения являются проживающие совместно с ним в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. При этом супругами считаются лица, брак которых зарегистрирован в органах записи актов гражданского состояния (статья 10 Семейного кодекса Российской Федерации, далее — СК РФ). Для признания названных лиц, вселенных собственником в жилое помещение, членами его семьи достаточно установления только факта их совместного проживания с собственником в этом жилом помещении и не требуется установления фактов ведения ими общего хозяйства с собственником жилого помещения, оказания взаимной материальной и иной поддержки;

б) членами семьи собственника жилого помещения могут быть признаны другие родственники независимо от степени родства (например, бабушки, дедушки, братья, сестры, дяди, тети, племянники, племянницы и другие) и нетрудоспособные иждивенцы как самого собственника, так и членов его семьи, а в исключительных случаях иные граждане (например, лицо, проживающее совместно с собственником без регистрации брака), если они вселены собственником жилого помещения в качестве членов своей семьи. Для признания перечисленных лиц членами семьи собственника жилого помещения требуется не только установление юридического факта вселения их собственником в жилое помещение, но и выяснение содержания волеизъявления собственника на их вселение, а именно: вселялось ли им лицо для проживания в жилом помещении как член его семьи или жилое помещение предоставлялось для проживания по иным основаниям (например, в безвозмездное пользование, по договору найма). Содержание волеизъявления собственника в случае спора определяется судом на основании объяснений сторон, третьих лиц, показаний свидетелей, письменных документов (например, договора о вселении в жилое помещение) и других доказательств (статья 55 ГПК РФ).

При этом необходимо иметь в виду, что семейные отношения характеризуются, в частности, взаимным уважением и взаимной заботой членов семьи, их личными неимущественными и имущественными правами и обязанностями, общими интересами, ответственностью друг перед другом, ведением общего хозяйства.

При определении круга лиц, относящихся к нетрудоспособным иждивенцам, судам надлежит руководствоваться пунктами 2, 3 статьи 9 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», в которых дается перечень нетрудоспособных лиц, а также устанавливаются признаки нахождения лица на иждивении (находится на полном содержании или получает от другого лица помощь, которая является для него постоянным и основным источником средств к существованию).

Судам также необходимо иметь в виду, что регистрация лица по месту жительства по заявлению собственника жилого помещения или ее отсутствие не является определяющим обстоятельством для решения вопроса о признании его членом семьи собственника жилого помещения, так как согласно статье 3 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 г. N 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации. Наличие или отсутствие у лица регистрации в жилом помещении является лишь одним из доказательств по делу, которое подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами.

12. В силу части 2 статьи 31 ЖК РФ члены семьи собственника жилого помещения имеют равное с собственником право пользования данным жилым помещением, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Таким соглашением, в частности, в пользование членам семьи собственника могут быть предоставлены отдельные комнаты в квартире собственника, установлен порядок пользования общими помещениями в квартире, определен размер расходов члена семьи собственника на оплату жилого помещения и коммунальных услуг и т.д.

В связи с тем, что Жилищный кодекс Российской Федерации не устанавливает специальных требований к порядку заключения такого соглашения, а также к его форме и условиям, то исходя из норм части 1 статьи 7 ЖК РФ к таким соглашениям применяются правила Гражданского кодекса Российской Федерации о гражданско-правовых сделках (статьи 153 — 181 ГК РФ).

Эти же правила следует применять и к соглашению собственника жилого помещения с членами его семьи об ответственности по обязательствам, вытекающим из пользования жилым помещением, возможность заключения которого предусмотрена частью 3 статьи 31 ЖК РФ, а также к соглашению между собственником жилого помещения и бывшим членом его семьи о сохранении права пользования жилым помещением (часть 4 статьи 31 ЖК РФ).

Разрешая споры, связанные с осуществлением членами семьи собственника жилого помещения права пользования жилым помещением, необходимо иметь в виду, что часть 2 статьи 31 ЖК РФ не наделяет их правом на вселение в данное жилое помещение других лиц. Вместе с тем, учитывая положения статьи 679 ГК РФ о безусловном праве нанимателя по договору найма и граждан, постоянно с ним проживающих, на вселение в жилое помещение несовершеннолетних детей, а также части 1 статьи 70 ЖК РФ о праве родителей на вселение в жилое помещение своих несовершеннолетних детей без обязательного согласия остальных членов семьи нанимателя по договору социального найма и наймодателя, по аналогии закона (часть 1 статьи 7 ЖК РФ) с целью обеспечения прав несовершеннолетних детей за членами семьи собственника жилого помещения может быть признано право на вселение своих несовершеннолетних детей в жилое помещение.

13. По общему правилу, в соответствии с частью 4 статьи 31 ЖК РФ в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением собственника с бывшим членом его семьи. Это означает, что бывшие члены семьи собственника утрачивают право пользования жилым помещением и должны освободить его (часть 1 статьи 35 ЖК РФ). В противном случае собственник жилого помещения вправе требовать их выселения в судебном порядке без предоставления другого жилого помещения.

По смыслу частей 1 и 4 статьи 31 ЖК РФ, к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. Под прекращением семейных отношений между супругами следует понимать расторжение брака в органах записи актов гражданского состояния, в суде, признание брака недействительным. Отказ от ведения общего хозяйства иных лиц с собственником жилого помещения, отсутствие у них с собственником общего бюджета, общих предметов быта, неоказание взаимной поддержки друг другу и т.п., а также выезд в другое место жительства могут свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения, но должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами, представленными сторонами.

Вопрос о признании лица бывшим членом семьи собственника жилого помещения при возникновении спора решается судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела.

При этом, учитывая положения части 1 статьи 31 ЖК РФ, следует иметь в виду, что поскольку ведение общего хозяйства между собственником жилого помещения и лицом, вселенным им в данное жилое помещение, не является обязательным условием признания его членом семьи собственника жилого помещения, то и отсутствие ведения общего хозяйства собственником жилого помещения с указанным лицом либо прекращение ими ведения общего хозяйства (например, по взаимному согласию) само по себе не может свидетельствовать о прекращении семейных отношений с собственником жилого помещения. Данное обстоятельство должно оцениваться в совокупности с другими доказательствами, представленными сторонами по делу (статья 67 ГПК РФ).

Судам также необходимо иметь в виду, что в соответствии с пунктом 4 статьи 71 СК РФ ребенок, в отношении которого родители (один из них) лишены родительских прав, сохраняет право пользования жилым помещением.

14. В силу положений Семейного кодекса Российской Федерации об ответственности родителей за воспитание и развитие своих детей, их обязанности заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии расторжение брака родителей, признание его недействительным или раздельное проживание родителей не влияют на права ребенка (пункт 1 статьи 55, пункт 1 статьи 63 СК РФ), в том числе на жилищные права. Поэтому прекращение семейных отношений между родителями несовершеннолетнего ребенка, проживающего в жилом помещении, находящемся в собственности одного из родителей, не влечет за собой утрату ребенком права пользования жилым помещением в контексте правил части 4 статьи 31 ЖК РФ.

15. При рассмотрении иска собственника жилого помещения к бывшему члену семьи о прекращении права пользования жилым помещением и выселении суду в случае возражения ответчика против удовлетворения иска в целях обеспечения баланса интересов сторон спорного правоотношения надлежит исходя из положений части 4 статьи 31 ЖК РФ решить вопрос о возможности сохранения за бывшим членом семьи права пользования жилым помещением на определенный срок независимо от предъявления им встречного иска об этом.

Принятие судом решения о сохранении права пользования жилым помещением за бывшим членом семьи на определенный срок допускается частью 4 статьи 31 ЖК РФ при установлении следующих обстоятельств:

а) отсутствие у бывшего члена семьи собственника жилого помещения оснований приобретения или осуществления права пользования иным жилым помещением (то есть у бывшего члена семьи собственника не имеется другого жилого помещения в собственности, отсутствует право пользования другим жилым помещением по договору найма; бывший член семьи не является участником договора долевого участия в строительстве жилого дома, квартиры или иного гражданского правового договора на приобретение жилья и др.);

б) отсутствие у бывшего члена семьи собственника возможности обеспечить себя иным жилым помещением (купить квартиру, заключить договор найма жилого помещения и др.) по причине имущественного положения (отсутствует заработок, недостаточно средств) и других заслуживающих внимания обстоятельств (состояние здоровья, нетрудоспособность по возрасту или состоянию здоровья, наличие нетрудоспособных иждивенцев, потеря работы, учеба и т.п.).

При определении продолжительности срока, на который за бывшим членом семьи собственника жилого помещения сохраняется право пользования жилым помещением, суду следует исходить из принципа разумности и справедливости и конкретных обстоятельств каждого дела, учитывая материальное положение бывшего члена семьи, возможность совместного проживания сторон в одном жилом помещении и другие заслуживающие внимания обстоятельства.

16. При решении вопроса о сохранении на определенный срок права пользования жилым помещением за бывшим членом семьи собственника жилого помещения суд, согласно части 4 статьи 31 ЖК РФ, также вправе по требованию бывшего члена семьи собственника одновременно возложить на собственника жилого помещения обязанность по обеспечению другим жилым помещением бывшего супруга или иных бывших членов его семьи, в пользу которых собственник исполняет алиментные обязательства.

Круг алиментообязанных лиц, основания возникновения алиментных обязательств определены Семейным кодексом Российской Федерации (пункт 4 статьи 30, статьи 80 — 105 СК РФ).

Решая вопрос о возможности возложения на собственника жилого помещения обязанности по обеспечению другим жилым помещением бывшего члена его семьи, суду необходимо исходить из конкретных обстоятельств дела, учитывая, в частности: продолжительность состояния супругов в браке; длительность совместного проживания собственника жилого помещения и бывшего члена его семьи в жилом помещении; возраст, состояние здоровья, материальное положение сторон; период времени, в течение которого собственник жилого помещения исполнял и будет обязан исполнять алиментные обязательства в пользу бывшего члена своей семьи; наличие у собственника жилого помещения денежных средств для приобретения другого жилого помещения бывшему члену своей семьи; наличие у собственника жилого помещения помимо жилого помещения, в котором он проживал с бывшим членом своей семьи, иных жилых помещений в собственности, одно из которых может быть предоставлено для проживания бывшему члену семьи, и т.п.

Если суд придет к выводу о необходимости возложения на собственника жилого помещения обязанности по обеспечению бывшего члена его семьи другим жилым помещением, то в решении суда должны быть определены: срок исполнения собственником жилого помещения такой обязанности, основные характеристики предоставляемого другого жилого помещения и его местоположение (исходя из требований части 2 статьи 15 и части 1 статьи 89 ЖК РФ), а также на каком праве собственник обеспечивает бывшего члена своей семьи другим жилым помещением. С согласия бывшего члена семьи собственника жилого помещения предоставляемое ему собственником другое жилое помещение может находиться и в другом населенном пункте. Что касается размера жилого помещения, предоставляемого собственником бывшему члену семьи, то суду с учетом материальных возможностей собственника и других заслуживающих внимания обстоятельств следует определить лишь его минимальную площадь.

Принимая во внимание, что в части 4 статьи 31 ЖК РФ отсутствует указание на то, в каком порядке, на каких условиях и праве собственник жилого помещения должен обеспечить бывшего члена своей семьи, в отношении которого он исполняет алиментные обязательства, иным жилым помещением (на праве собственности, праве найма, праве безвозмездного пользования), суду надлежит решать данный вопрос, исходя из конкретных обстоятельств каждого дела, руководствуясь принципами разумности, справедливости, гуманизма, реальными возможностями собственника жилого помещения исполнить судебное решение. Поэтому суд вправе обязать собственника жилого помещения обеспечить бывшего члена его семьи другим жилым помещением как по договору найма или безвозмездного пользования, так и на праве собственности (т.е. купить жилое помещение, подарить, построить и т.д.).

17. В резолютивной части решения суда по иску собственника жилого помещения о прекращении права пользования бывшего члена семьи собственника этим жилым помещением и его выселении должны содержаться исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных в мотивировочной части фактических обстоятельств дела, об удовлетворении иска либо об отказе в удовлетворении иска полностью или в части (часть 5 статьи 198 ГПК РФ). В ней должно быть четко сформулировано, что именно постановил суд как по первоначально заявленному иску собственника жилого помещения, так и по встречному требованию бывшего члена семьи (ответчика), если оно было заявлено (статья 138 ГПК РФ). Судом должны быть разрешены и другие вопросы, указанные в законе, с тем чтобы решение не вызывало затруднений при его исполнении (часть 5 статьи 198, статьи 204 — 207 ГПК РФ).

18. Судам следует учитывать, что если правоотношения по пользованию жилым помещением носят длящийся характер, то положения части 4 статьи 31 ЖК РФ в силу статьи 5 Вводного закона могут применяться и в том случае, если семейные отношения между собственником жилого помещения и членом его семьи, проживающим совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении, были прекращены до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем при рассмотрении иска собственника жилого помещения о признании бывшего члена его семьи утратившим право пользования этим жилым помещением необходимо иметь в виду, что в соответствии со статьей 19 Вводного закона действие положений части 4 статьи 31 ЖК РФ не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором. Согласно частям 2 и 4 статьи 69 ЖК РФ (до 1 марта 2005 года — статья 53 Жилищного кодекса РСФСР, далее — ЖК РСФСР) равные права с нанимателем жилого помещения по договору социального найма в государственном и муниципальном жилищном фонде, в том числе право пользования этим помещением, имеют члены семьи нанимателя и бывшие члены семьи нанимателя, продолжающие проживать в занимаемом жилом помещении.

К названным в статье 19 Вводного закона бывшим членам семьи собственника жилого помещения не может быть применен пункт 2 статьи 292 ГК РФ, так как, давая согласие на приватизацию занимаемого по договору социального найма жилого помещения, без которого она была бы невозможна (статья 2 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 г. N 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации»), они исходили из того, что право пользования данным жилым помещением для них будет носить бессрочный характер и, следовательно, оно должно учитываться при переходе права собственности на жилое помещение по соответствующему основанию к другому лицу (например, купля-продажа, мена, дарение, рента, наследование).

Аналогичным образом при переходе права собственности на жилое помещение к другому лицу должен решаться вопрос о сохранении права пользования этим жилым помещением за бывшим членом семьи собственника жилого помещения, который ранее реализовал свое право на приватизацию жилого помещения, а затем вселился в иное жилое помещение в качестве члена семьи нанимателя по договору социального найма и, проживая в нем, дал необходимое для приватизации этого жилого помещения согласие.

19. По смыслу положений части 5 статьи 31 ЖК РФ собственник жилого помещения не лишен возможности по собственному усмотрению распорядиться принадлежащим ему жилым помещением (например, продать, подарить) и в том случае, если не истек срок права пользования этим жилым помещением бывшего члена семьи собственника, установленный судом на основании части 4 статьи 31 ЖК РФ.

Если в период действия установленного судом срока права пользования жилым помещением бывшего члена семьи собственника право собственности этого собственника на жилое помещение прекращено по тем или иным основаниям (например, в связи со смертью собственника жилого помещения, в результате совершения собственником гражданско-правовых сделок), право пользования данным жилым помещением бывшего члена семьи собственника прекращается одновременно с прекращением права собственности до истечения указанного срока и он обязан освободить жилое помещение (часть 5 статьи 31, часть 1 статьи 35 ЖК РФ).

Если бывший член семьи собственника не освобождает жилое помещение, новый собственник этого жилого помещения вправе требовать его выселения из данного жилого помещения в судебном порядке (часть 1 статьи 35 ЖК РФ).

20. Судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с изъятием жилого помещения у собственника путем выкупа в связи с изъятием соответствующего земельного участка для государственных или муниципальных нужд (статья 32 ЖК РФ), необходимо иметь в виду следующее:

а) нормы, содержащиеся в статье 32 ЖК РФ, в развитие положений части 3 статьи 35 Конституции Российской Федерации о возможности принудительного отчуждения имущества для государственных нужд только при условии предварительного и равноценного возмещения направлены прежде всего на обеспечение прав и законных интересов собственника жилого помещения;

б) решение об изъятии жилого помещения путем выкупа должно быть принято компетентным органом, то есть органом государственной власти или органом местного самоуправления, принявшими решение об изъятии соответствующего земельного участка для государственных или муниципальных нужд (часть 2 статьи 32 ЖК РФ). Правовое основание пользования собственником жилого помещения земельным участком (собственность, аренда, пожизненное наследуемое владение, право постоянного (бессрочного) пользования) значения не имеет. Порядок подготовки и принятия решения об изъятии земельного участка для государственных или муниципальных нужд определяется федеральным законодательством, в частности гражданским и земельным законодательством (статьи 279 — 283 ГК РФ, статьи 9 — 11, 49, 55, 61, 63 Земельного кодекса Российской Федерации);

в) обязанность по доказыванию того, что принятое решение об изъятии земельного участка обусловлено государственными или муниципальными нуждами и использование данного земельного участка в целях, для которых он изымается, невозможно без прекращения права собственности на соответствующее жилое помещение (статьи 49, 55 Земельного кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 239 ГК РФ), за исключением случаев, предусмотренных законом (например, частями 10 — 11 статьи 32 ЖК РФ), возлагается на государственный орган или орган местного самоуправления.

Под государственными или муниципальными нуждами при изъятии земельных участков следует понимать потребности Российской Федерации, субъекта Российской Федерации или муниципального образования, связанные с обстоятельствами, установленными соответственно федеральными законами или законами субъектов Российской Федерации, удовлетворение которых невозможно без изъятия земельных участков (например, выполнение международных обязательств Российской Федерации, размещение объектов государственного или муниципального значения при отсутствии других вариантов их размещения, застройка в соответствии с генеральными планами городских и сельских поселений);

г) соблюдение предусмотренной частями 2 — 4 статьи 32 ЖК РФ процедуры, предшествующей изъятию жилого помещения у собственника, является обязательным, а потому подлежит проверке как обстоятельство, имеющее значение по делу. Данная процедура включает в себя: принятие уполномоченным органом решения об изъятии жилого помещения (часть 2 статьи 32 ЖК РФ), государственную регистрацию этого решения в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним (часть 3 статьи 32 ЖК РФ), уведомление в письменной форме собственника жилого помещения не позднее чем за год до предстоящего изъятия принадлежащего ему жилого помещения о принятом решении об изъятии и дате его государственной регистрации (часть 4 статьи 32 ЖК РФ).

При этом исходя из положений части 4 статьи 32 ЖК РФ юридически значимым обстоятельством является не только факт направления указанного уведомления собственнику жилого помещения компетентным органом, но и факт получения собственником такого уведомления. В этой связи сообщение в средствах массовой информации (например, по радио, телевидению, в печатных изданиях, Интернете) об изъятии жилого помещения у конкретного собственника не может быть признано надлежащим извещением собственника о предстоящем изъятии данного жилого помещения.

Несоблюдение процедуры, предшествующей изъятию жилого помещения у собственника, должно влечь за собой отказ в иске органу государственной власти (органу местного самоуправления) о выкупе жилого помещения;

д) иск о выкупе жилого помещения может быть предъявлен органом государственной власти или органом местного самоуправления в течение двух лет с момента направления собственнику жилого помещения извещения о принятом ими решении об изъятии принадлежащего ему жилого помещения (часть 9 статьи 32 ЖК РФ). Пропуск данного срока является основанием к отказу в иске о выкупе жилого помещения;

е) если собственником (сособственником) изымаемого жилого помещения является несовершеннолетний или в нем проживают находящиеся под опекой или попечительством члены семьи собственника данного жилого помещения либо оставшиеся без попечения родителей несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно органу опеки и попечительства), то для отчуждения жилого помещения необходимо согласие органа опеки и попечительства (пункт 2 статьи 37, пункт 4 статьи 292 ГК РФ, статья 20 Федерального закона от 24 апреля 2008 г. N 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»). Для выявления наличия такого согласия и защиты прав и законных интересов указанных категорий граждан суду необходимо привлечь к участию в деле орган опеки и попечительства для дачи заключения по делу о соответствии соглашения о выкупе жилого помещения (или предоставляемого жилого помещения взамен изымаемого) правам и законным интересам несовершеннолетних или подопечных (статья 47 ГПК РФ);

ж) принимая во внимание, что правовым последствием изъятия у собственника принадлежащего ему жилого помещения путем выкупа является его выселение из этого жилого помещения, к участию в деле исходя из норм части 3 статьи 45 ГПК РФ должен быть привлечен прокурор;

з) выкупная цена изымаемого жилого помещения определяется по правилам, указанным в части 7 статьи 32 ЖК РФ, и включает в себя рыночную стоимость жилого помещения, а также убытки, причиненные собственнику его изъятием, в том числе упущенную выгоду. Примерный перечень возможных убытков собственника жилого помещения приводится в части 7 статьи 32 ЖК РФ. Вместе с тем в выкупную цену жилого помещения, как следует из содержания части 5 статьи 32 ЖК РФ, не могут включаться произведенные собственником жилого помещения вложения в жилое помещение, значительно увеличившие его стоимость (например, капитальный ремонт), при условии, что они сделаны в период с момента получения собственником уведомления, указанного в части 4 статьи 32 ЖК РФ, о принудительном изъятии жилого помещения до заключения договора о выкупе жилого помещения и не относятся к числу необходимых затрат, обеспечивающих использование жилого помещения по назначению.

Для разрешения спора между сторонами по вопросу о рыночной стоимости жилого помещения судом может быть назначена экспертиза (статья 79 ГПК РФ);

и) требование органа государственной власти или органа местного самоуправления, принявшего решение об изъятии жилого помещения, о переселении собственника изымаемого жилого помещения в другое жилое помещение не может быть удовлетворено, если собственник жилого помещения возражает против этого, так как в соответствии с частью 8 статьи 32 ЖК РФ предоставление собственнику жилого помещения взамен изымаемого другого жилого помещения допускается только по соглашению сторон.

Суд также не вправе обязать указанные органы обеспечить собственника изымаемого жилого помещения другим жилым помещением, поскольку из содержания статьи 32 ЖК РФ следует, что на орган государственной власти или орган местного самоуправления, принявшие решение об изъятии жилого помещения, возлагается обязанность лишь по выплате выкупной цены изымаемого жилого помещения.

В случае соглашения сторон о предоставлении другого жилого помещения взамен изымаемого выкупная цена изымаемого жилого помещения определяется по правилам части 7 статьи 32 ЖК РФ с зачетом стоимости предоставляемого жилого помещения (часть 8 статьи 32 ЖК РФ). Если стоимость жилого помещения, передаваемого в собственность взамен изымаемого жилья, ниже выкупной цены изымаемого жилого помещения, то собственнику выплачивается разница между стоимостью прежнего и нового жилого помещения, а если стоимость предоставляемого жилого помещения выше выкупной цены изымаемого жилого помещения, то по соглашению сторон обязанность по оплате разницы между ними возлагается на собственника.

По смыслу части 8 статьи 32 ЖК РФ собственнику жилого помещения другое жилое помещение взамен изымаемого должно предоставляться на праве собственности. Вместе с тем не исключена возможность предоставления собственнику с его согласия другого жилого помещения на иных правовых основаниях (например, из государственного или муниципального жилищного фонда по договору социального найма; по договору найма в домах системы социального обслуживания населения);

к) выкуп жилого помещения до истечения года со дня получения собственником уведомления о предстоящем изъятии жилого помещения допускается в силу части 4 статьи 32 ЖК РФ только с согласия собственника;

л) резолютивная часть решения суда об удовлетворении иска о выкупе жилого помещения должна содержать вывод о прекращении права собственности лица на жилое помещение и о выплате собственнику денежной компенсации или предоставлении другого конкретного жилого помещения взамен изымаемого в собственность или на иных правовых основаниях Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием (часть 6 статьи 32 ЖК РФ).

21. Судам надлежит иметь в виду, что государственная регистрация решения органа государственной власти или органа местного самоуправления об изъятии жилого помещения у собственника путем выкупа в связи с изъятием соответствующего земельного участка для государственных или муниципальных нужд не ограничивает правомочий собственника по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться данным жилым помещением и не снимает с собственника обязанности нести бремя содержания жилого помещения (статья 209 ГК РФ, части 2 — 4 статьи 30, часть 5 статьи 32 ЖК РФ).

22. Судам следует учитывать, что в силу части 10 статьи 32 ЖК РФ признание в установленном порядке многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции является, по общему правилу, основанием для предъявления органом, принявшим такое решение (то есть межведомственной комиссией, создаваемой исходя из принадлежности жилого дома федеральным органом исполнительной власти, органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органом местного самоуправления), к собственникам жилых помещений в указанном доме требования о его сносе или реконструкции в разумный срок за счет их собственных средств.

В том случае, если собственники жилых помещений в предоставленный им срок не осуществили снос или реконструкцию многоквартирного дома, органом местного самоуправления принимается решение об изъятии земельного участка, на котором расположен указанный аварийный дом, для муниципальных нужд (они заключаются в том, чтобы на территории муниципального образования не было жилого дома, не позволяющего обеспечить безопасность жизни и здоровья граждан) и, соответственно, об изъятии каждого жилого помещения в доме путем выкупа, за исключением жилых помещений, принадлежащих на праве собственности муниципальному образованию. К порядку выкупа жилых помещений в аварийном многоквартирном доме в этом случае согласно части 10 статьи 32 ЖК РФ применяются нормы частей 1 — 3, 5 — 9 статьи 32 ЖК РФ. При этом положения части 4 статьи 32 ЖК РФ о предварительном уведомлении собственника об изъятии принадлежащего ему жилого помещения применению не подлежат.

Необходимо обратить внимание судов на то, что Жилищным кодексом Российской Федерации не установлены правовые последствия признания в установленном порядке аварийным и подлежащим сносу или реконструкции многоквартирного дома, в котором проживают не только собственники жилых помещений, но и наниматели жилых помещений по договору социального найма. Учитывая это, при рассмотрении споров, связанных с обеспечением жилищных прав собственников жилых помещений в таком многоквартирном доме, суд вправе исходя из норм части 1 статьи 7 ЖК РФ о применении жилищного законодательства по аналогии применить к названным отношениям положения части 10 статьи 32 ЖК РФ об изъятии жилого помещения у собственника путем выкупа либо о предоставлении ему другого жилого помещения с зачетом его стоимости в выкупную цену.

Эссе по обществознанию

Работающий пенсионер И. Н. Кулебякин, обеспокоенный процессом обесценивания денег, проявляющемся в виде устойчивого долговременного повышения общего уровня цен, купил новый смартфон и подарил его своей внучке Глафире. Глафира с помощью нового гаджета ознакомилась с записями о своей успеваемости в электронном журнале и скачала домашнее задание по нескольким предметам. Глафире предстояло выполнить несколько задач по обществознанию, одна из которых вызвала у неё затруднение. Приведём ее условие: «Законодательную власть в государстве Z осуществляет парламент, а всенародно избираемый глава государства формирует правительство и возглавляет исполнительную власть. Какая форма правления в государстве Z? (Дайте полное название.)»

Какое экономическое явление обеспокоило И. Н. Кулебякина? (Дайте название описанному процессу.) Какое правомочие собственника он реализовал? Какая тенденция современного образования может быть проиллюстрирована действиями Глафиры по использованию гаджета? Каков правильный ответ на задачу, вызвавшую затруднение у девочки?

1) ответ на первый вопрос: инфляция;
2) ответ на второй вопрос: распоряжение;
3) ответ на третий вопрос: компьютеризация/информатизация и т. п.;
4) ответ на четвертый вопрос: президентская республика.

Источник: ЕГЭ-2023. Обществознание: типовые экзаменационные варианты. 30 вариантов. Котова О.А., Лискова Т.Е.

Право собственности и ограниченные вещные права (В.А. Белов, «Законодательство», N 12, декабрь 2009 г.)

Признаки и определение права собственности

Признаки и определение ограниченных вещных прав

Право собственности и ограниченные вещные права

Признаки и определение права собственности

Нет и не может быть сомнений в том, что основополагающим вещным правом является право собственности, представляющее собой согласно предварительному, контурному определению «наиболее широкое по содержанию вещное право, которое дает возможность своему обладателю — собственнику, и только ему, определять характер и направления использования принадлежащего ему имущества, осуществляя над ним полное хозяйственное господство и устраняя или допуская других лиц к его использованию»*(1). Дав такую характеристику, Е.А. Суханов подчеркивает бесперспективность попыток определить содержание права собственности через одну только триаду правомочий (владение, пользование, распоряжение): «. Порознь, а иногда и все вместе они (правомочия, составляющие «триаду». — В.Б.) могут принадлежать и не собственнику, а. иному законному владельцу имущества , например, доверительному управляющему или арендатору»*(2) (курсив мой. — В.Б.); «. Дело . не в количестве и не в названии правомочий, а в той мере реальной юридической (так «реальной» или «юридической»? — В.Б.) власти, которая предоставляется и гарантируется собственнику действующим правопорядком»*(3).

Как же в таком случае отграничить право собственности от содержательно подобных ему ограниченных вещных прав? Для характеристики содержания права собственности необходимо указать еще и на характер осуществления, или качество этих правомочий; поэтому «главное, что характеризует правомочия собственника в российском гражданском праве, — это возможность осуществлять их по своему усмотрению (п. 2 ст. 209 ГК), т.е. самому решать, что делать с принадлежащим имуществом, руководствуясь исключительно собственными интересами . В этом-то и состоит существо юридической власти собственника над своей вещью»*(4) (курсив мой. — В.Б.). Дополнив характеристику права собственности рассмотрением нормативных указаний о возложении на собственника риска случайной гибели его вещей и бремени собственности, профессор Е.А. Суханов дал ему окончательное определение: «Право собственности как субъективное гражданское право есть закрепленная законом возможность лица по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему имуществом, одновременно принимая на себя бремя и риск его содержания»*(5).

Все приведенные цитаты интересны для нас с точки зрения тех признаков, которые Е.А. Суханов считает необходимыми и достаточными для определения права собственности, ведь именно они лягут в основу отграничения права собственности от других вещных прав. Что же это за признаки? Их три:

1) «главный» признак — характер осуществления (качество) права («исключительно и независимо от лица постороннего», «самостоятельно», «наиболее абсолютным образом», «своей властью и в своем интересе», «по своему усмотрению» или в зависимости от усмотрения третьих лиц);

2) содержание правомочий («владеть, пользоваться и распоряжаться» или какое-то иное сочетание);

3) субъект бремени и риска содержания объекта права (сам обладатель этого права или другое лицо).

Родовая принадлежность права собственности к категории вещных прав, выделенная курсивом в предварительной дефиниции, не упоминается в окончательной, что с точки зрения строгой логики могло бы быть сочтено недостатком последней: определяя понятие, надо в первую очередь позиционировать его в своем ближайшем роде. Но, имея в виду общеизвестность и бесспорность факта причисления права собственности к категории вещных прав, полагаем, что этой неточностью можно пренебречь.

Нельзя, однако, пренебречь заявлением о том, что понятие права собственности (а значит, и любого иного вещного, и даже всякого вообще субъективного права) не сводится к «набору правомочий»*(6). Как это может быть? Ведь набор правомочий — это содержание субъективного права*(7). Выходит, что понятие субъективного права не сводится к совокупности своих содержательных признаков, т.е. к собственному содержанию! Но в таком случае какова его суть? Понятие, для характеристики которого не нужно (бессмысленно) обращаться к его содержанию, является бессодержательным! Все науки (начиная с логики и математики) при таком подходе лишаются собственного понятийного ряда, превращаясь в нагромождение бесформенных ощущений. Возможно, подобный подход был бы плодотворным в искусстве, но применительно к науке он является по меньшей мере удивительным, хотя и, как указывалось нами в предыдущих публикациях*(8), своеобразно «удобным». Ведь при таком подходе любое субъективное право можно объявить вещным или, напротив, не признавать таковым, из каких бы правомочий оно ни состояло — ведь дело-то не в правомочиях! Если же допустить, что разделение абсолютных прав на вещные, исключительные и личные осуществлено не по содержательному критерию, тогда нужно объяснить, по какому.

Разумеется, дело не только в названии и количестве правомочий, а в первую очередь в том, какие именно действия описываются правомочиями как юридически возможные. Возьмем правомочие пользования в составе права собственности на топор. Можно ли считать реализацией этого правомочия убийство, совершенное при помощи топора? «Я, — заявит убийца, — осуществил свое право собственности на топор, реализовал правомочие пользования топором: с его помощью убил человека, которого давно ненавидел». Есть ли ошибка в этом утверждении? Да, и она элементарна: действия, нарушающие субъективные права или охраняемые законом интересы других лиц (неправомерные, т.е. не входящие в право, или противоправные, т.е. идущие против права), не могут составлять содержание правомочий (юридических возможностей). Право не может быть противоправным уже хотя бы потому, что оно — право. Допустив существование неправомерного права, юриспруденция приобрела бы столь вопиющее внутреннее противоречие (категорию права на неправомерные действия), что, подобно черной дыре, уничтожила бы саму себя.

«При более тщательном рассмотрении, — пишет Е.А. Суханов, — такие «правомочия» (владение, пользование, распоряжение. — В.Б.) оказываются не самостоятельными возможностями, предоставляемыми собственнику, а лишь способами реализации уже имеющихся у него правомочий, т.е. формами осуществления субъективного права собственности»*(9) (последние слова выделены мной. — В.Б). При таком подходе остается несколько неясным, каково же содержание правомочий собственника, если пресловутая «триада» — это лишь способы осуществления правомочий. Мысль ученого верна, если ее спроецировать как раз не на неизвестное содержание права собственности, а на саму триаду. Владение, пользование и распоряжение — это набор правомочий, составляющих содержание права собственности, однако понятие о правомочии — это понятие не о каком-то одном, точно определенном действии, а о целой группе действий, объединяемых в определенный вид или даже род какой-то общей целью (такой целью может быть, например, достижение фактического господства над вещью (владение), эффективное использование ее потребительной (пользование) или меновой (распоряжение) стоимости). Можно ли совершить то или иное конкретное действие, направленное на реализацию правомочия владения*(10), т.е. на установление, поддержание или возврат фактического господства над вещью? Ответ на этот вопрос определяется, естественно, не столько учением о праве собственности или вещных правах, сколько содержанием гражданского правопорядка, элементы которого не исчерпываются одними только вещными и вообще субъективными правами.

Каким же элементом гражданского правопорядка предопределяются конкретные пределы осуществления права собственности? Почему нечто одно с той или другой вещью сделать можно, а нечто иное — нельзя? Чем предопределяется, например, то, что с помощью шариковой ручки можно написать сочинение по роману Л.Н. Толстого «Война и мир», но ту же самую шариковую ручку нельзя, допустим, воткнуть в глаз соседу по парте? Чем ограничивается абсолютность в осуществлении права собственности, иных вещных, да и вообще всяких субъективных прав? Ответ может быть один: императивными нормами законодательства, образующими институт гражданской правоспособности Признавая за всяким и каждым гражданскую правоспособность, объективное право имеет не только прямое, но и обратное (рефлективное) действие: оно говорит всякому и каждому не только о том, что он имеет гражданскую правоспособность (прямое действие), но и о том, что он не имеет права препятствовать реализации правоспособности другого лица (отраженное действие).

Итак, право собственности не просто объединяет в себе возможности владеть, пользоваться и распоряжаться вещью, но и подразумевает, что они реализуются «исключительно и независимо от лица постороннего» («самостоятельно», «наиболее абсолютным образом», «своей властью и в своем интересе», «по своему усмотрению» и т.д.). Что же характеризуют приведенные многочисленные эпитеты? Процесс осуществления права собственности, некий «образ» его осуществления (исходя из выражения «наиболее абсолютным образом»). Но что такое «образ осуществления субъективного права»? В учении об осуществлении прав такого термина нет. Имеется близкий термин — «способ осуществления» (можно находиться в содержательных границах субъективного права, но из многочисленного арсенала способов его осуществления избрать способ запрещенный). Способы (методы, образы, приемы и иные подобные характеристики) находятся, стало быть, за содержательными пределами субъективного права, ибо описывают процесс осуществления любых субъективных прав, безотносительно к их содержанию*(11). Если вспомнить, что возможность осуществления субъективных прав (равно как и вообще все иные возможности, имеющие своими объектами субъективные права) входит в число элементов гражданской правоспособности, то все становится на свои места: пресловутое «наиболее абсолютным образом» — характеристика не самого права собственности, а того элемента правоспособности, с помощью которого оно «прикрепляется» к своему носителю. Столь же «наиболее абсолютным образом» может быть осуществлено не только право собственности, но и любое другое субъективное право, о чем прямо говорит даже гражданский закон, причем не единожды: граждане и юридические лица «приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе» (п. 2 ст. 1 ГК РФ), «по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права» (п. 1 ст. 9 ГК РФ). Иное может быть установлено либо законом*(12), либо соглашением сторон*(13).

Признаки и определение ограниченных вещных прав

Вещные права, иные, нежели право собственности, принято объединять «подродовым» (надвидовым) понятием ограниченных вещных прав. Е.А. Суханов выделяет следующие их признаки:

1) «. Представляемые ограниченными вещными правами возможности всегда ограничены по содержанию в сравнении с правомочиями собственника, являются гораздо более узкими (в частности, в большинстве случаев исключают возможность отчуждения имущества без согласия собственника)»*(14);

2) ограниченные вещные права производны от права собственности, «не могут существовать «самостоятельно», в отрыве от прав собственности, помимо них. «. » При отсутствии или прекращении права собственности на вещь невозможно установить или сохранить на нее ограниченное вещное право»*(15);

3) «. Важной юридической особенностью ограниченных вещных прав становится их сохранение даже в случае смены собственника соответствующей вещи. «. » Эти права, как бы обременяя вещь, всегда следуют за ней (точнее, за правом собственности на соответствующую вещь, а не за ее собственником)»*(16), т.е. ограниченным вещным правам присуще право следования за вещью;

4) «. Характер и содержание (ограниченных вещных прав. — В.Б.) определяются непосредственно законом, а не договором с собственником»*(17);

5) возникновение (а также, судя по всему, и осуществление) ограниченных вещных прав может происходить и помимо воли собственника*(18);

6) «Закон сам устанавливает все их (ограниченных вещных прав. — В.Б.) разновидности и определяет составляющие их конкретные правомочия (содержание) исчерпывающим образом (numerus clausus)»*(19);

7) ограниченные вещные права должны обладать свойством гласности или публичности. Так, «вещные права на недвижимые вещи, а также их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре, данные которого доступны всем третьим лицам»*(20), а вещные права на движимость оглашаются другими способами, в частности посредством технического учета объектов или наложения на них специальных знаков, например, свидетельствующих о залоге.

Последовательно рассмотрим каждый из семи признаков.

Признак первый — содержательная ограниченность в сравнении с правом собственности — вряд ли может подлежать сомнению: на него указывает уже само на именование вещных прав на чужие вещи (ограниченные права). Для нас этот признак важен, как ни один другой, потому что с его упоминанием, по сути, теряют силу все предшествующие размышления относительно бессмысленности выделения «триады» правомочий собственника (и в значительной степени подрывается результат работы, направленной на установление признаков вещных прав вообще). Почему? Потому что, как теперь выясняется, от права собственности ограниченные вещные права отличаются в первую очередь именно своим содержанием, «более ограниченным», чем содержание права собственности. Конечно, такое разграничение невозможно провести, не имея точного представления о содержании права собственности*(21). Но среди выделенных в Учебнике восьми (!) признаков понятия вещного права*(22) нет ни одного, который характеризовал бы содержание вещных прав. Неизбежен вопрос: как можно изучать содержание ограниченных вещных прав, не зная содержания более общей категории — вещных прав? Не имея точных сведений о содержании рода, допустимо ли говорить о содержании вида? Не рискуем ли мы, с одной стороны, «затолкать» в число ограниченных вещных прав такие субъективные права, которые, возможно, обладая признаками соответствующего вида, предопределенными «ограниченностью», в то же время не имеют признаков рода, предопределяемых «вещностью»? С другой стороны, не приведет ли такой подход к произвольному исключению тех или иных субъективных гражданских прав из числа ограниченных вещных на том основании, что таковые не обладают одним или несколькими видовыми признаками, несмотря на то что они имеют все признаки рода?

Признак второй — производный от права собственности характер — нами также не оспаривается. Само указание на то, что речь идет о правах на чужие (по отношению к обладателю ограниченного вещного права) вещи, т.е. на вещи, закрепленные за кем-либо (кроме самого обладателя ограниченного вещного права) на праве собственности, это предполагает*(23). Будучи «перевернутым», этот признак предопределяет правило п. 2 ст. 216 ГК РФ, согласно которому ограниченные вещные права могут принадлежать только лицам, не являющимся собственниками вещей — их объектов.

Логично здесь же рассмотреть признак пятый, являющийся своеобразным «ограничителем» рассматриваемого: производный характер от права собственности не равнозначен производному характеру от воли конкретного собственника. С этим трудно спорить: будь иначе, ограниченные вещные права утратили бы всякий смысл, ибо перестали бы быть субъективными правами*(24). Но этот признак явно не соответствует тому, который был выявлен при рассмотрении права собственности (в первом разделе настоящей статьи). В самом деле, если право собственности реализуется наиболее абсолютным образом, то отличительной особенностью качества ограниченных вещных прав должна быть меньшая степень абсолютности в их осуществлении. Кем она могла бы быть ограничена? Только собственником, ибо носителя возможностей наибольшей абсолютности просто нет и быть не может. Но при рассмотрении ограниченных вещных прав утверждается, что таковые и возникать могут вопреки воле собственника, и вопреки ей осуществляться. Что-то не получается: то ли «наибольшую абсолютность» права собственности следует понимать как-то иначе*(25), то ли от рассматриваемого признака ограниченных вещных прав отказываться.

Признак третий — следование ограниченных вещных прав за вещью (за правом собственности на нее, т.е. за ее действительным, текущим, а не первоначальным собственником) — для нас (как и для Е.А. Суханова, и для законодателя (см. п. 3 ст. 216 ГК РФ)) также несомненен. Нельзя не подчеркнуть заслугу профессора Е.А. Суханова, справедливо указавшего на тот факт, что это не родовой признак вещных прав вообще, а признак видовой, свойственный не всем, а лишь ограниченным вещным правам.

В то же время констатация этого признака делает классическую позицию внутренне противоречивой, ибо хорошо известно, что действующее законодательство наделяет свойством следования за вещью ряд прав, которые являются (или считаются) обязательственными, в том числе право требования выплаты ренты (ст. 586 ГК РФ), права арендатора (ст. 617 ГК РФ), нанимателя жилого помещения (ст. 675 ГК РФ), ссудополучателя (ст. 700 ГК РФ). Институт с идентичным наименованием (право следования) и сходным содержанием присутствует, как ни странно, и в законодательстве об авторском праве (ст. 1293 ГК РФ); он представляет собой требование автора произведения изобразительного искусства о выплате вознаграждения в случае перепродажи произведения. Нужно как-то объяснить сей феномен, ибо в противном случае утверждение о свойстве следования за вещью как признаке именно ограниченных вещных прав будет выглядеть, мягко говоря, несколько неправдоподобным*(26).

Четвертый, шестой и седьмой признаки — императивное нормативное определение содержания ограниченных вещных прав, их исчерпывающий законодательный перечень, а также признак их гласности или публичности — не составляют видовых признаков ограниченных вещных прав, а являются признаками понятия вещных прав в целом, т.е. понятия родового. Более того, ни один из этих признаков не имеет самостоятельного характера, а является тем или иным отражением свойства абсолютности вещных прав.

Какое же определение ограниченных вещных прав составлено из сформулированных семи признаков? «Под ограниченным вещным правом следует понимать зарегистрированное в установленном законом порядке абсолютное гражданское право в том или ином ограниченном, точно определенном законом отношении, использовать чужое, как правило , недвижимое имущество в своих интересах без посредства его собственника (в том числе и помимо его воли)»*(27) (курсив мой. — В.Б.). Упоминание о регистрации (до сего момента нам не встречавшееся) свидетельствует о том, что перед нами не универсальное определение ограниченных вещных прав в целом, а дефиниция, относящаяся лишь к ограниченным вещным правам на недвижимость. Нельзя, впрочем, не согласиться с тем, что сама идея ограниченных вещных прав действительно возникла и выросла в связи с развитием хозяйственного строя общества, который на определенном этапе своей эволюции потребовал правового обеспечения «экономически необходимого. участия одного лица в праве собственности другого. Это касалось, прежде всего, земельной собственности: естественная ограниченность ее объектов в сочетании с монополией частных собственников стала препятствием для их широкого хозяйственного использования»*(28). И сегодня «подавляющее большинство ограниченных вещных прав связаны с использованием земельных участков и других объектов недвижимости. «*(29). «Ведь количество пригодной для использования земли самой природой ограничено, относительно невелико, тогда как для ведения хозяйственной и иной деятельности земля необходима многим лицам, не являющимся собственниками земельных участков»*(30).

Прокомментируем сказанное. Прежде всего, «как правило» не равнозначно «исключительно». Так, залоговое право (которое Е.А. Суханов безоговорочно признает вещным) допустимо для движимости в точно такой же мере, как и для недвижимости, а право удержания (также, по мнению названного ученого, ограниченное вещное) — наверное, даже в большей степени, чем для недвижимости. Кроме того, в числе рассмотренных ранее признаков ограниченных вещных прав указание на недвижимость как их объект отсутствует. В связи с этим ясно, что упоминание о необходимости государственной регистрации ограниченных вещных прав в их определении является излишним и делает определение неточным (неоправданно сужает его).

Специальное указание на абсолютную природу ограниченных вещных прав также представляется избыточным, ибо самое отнесение рассматриваемой категории прав к числу вещных подразумевает их абсолютность. Да и верно ли, что причина возникновения данной категории вещных прав заключается в недвижимой природе обычных объектов таких прав? В действительности дело совсем не в указанной природе, а в особенностях этих объектов: с одной стороны, их естественной (природной) ограниченности (и обусловленной данным обстоятельством жесткой распределенности между ограниченным и нешироким кругом суверенов и собственников), с другой — в востребованности земельных участков со стороны многих лиц, в том числе и не являющихся собственниками. Следовательно, ограниченные вещные права — это инструмент оформления участия в чужих вещах, спрос на которые превышает предложение (т.е. дефицитных), причем в любых дефицитных вещах — как недвижимых (в том числе в земельных участках, дефицитных по природе, в жилых домах, зданиях, квартирах, иных помещениях, в нашей стране дефицитных по социально-экономическим причинам, и т.д.), так и движимых, недостаток которых может иметь самые разные причины*(31).

Не вполне понятным является и содержащееся в определении упоминание об общем для всех ограниченных вещных прав содержании — правомочии использовать чужое имущество (безотносительно к содействию и вопреки воле собственника). Среди признаков ограниченных вещных прав нет указания на такую вот общность содержания, говорится лишь, что их содержание является ограниченным в сравнении с содержанием права собственности (первый признак). Мы уже высказывались по вопросу о внутреннем противоречии позиции, согласно которой, с одной стороны, объявляется незначимой пресловутая «триада», а с другой — сравнивается содержание ограниченных вещных прав с содержанием права собственности. В предыдущей статье*(32) мы цитировали место, где сказано, что правомочия, составляющие «триаду», могут принадлежать «порознь, а иногда и все вместе» многим категориям законных владельцев, в том числе не обладающих ограниченными вещными правами! Не странно ли с учетом сказанного, что все содержательное богатство института ограниченных вещных прав, оказывается, ограничивается одной лишь возможностью использования чужих вещей? Откуда берется это утверждение? Чем оно доказывается? Взять хотя бы права залога и удержания — где же в них использование? К нашему искреннему сожалению, это непонятно.

Указание на возможность обладателей ограниченных вещных прав использовать чужое имущество в своих интересах страдает неточностью и излишеством. Неточно оно потому, что ограниченное вещное право на то и ограниченное, чтобы позволять использовать имущество «в том или ином ограниченном, точно определенном законом отношении» — отсюда неизбежно следует ограничение свободы управомоченного субъекта в определении круга собственных интересов, удовлетворяемых посредством ограниченных вещных прав. В то же время оно излишне потому, что любое субъективное право (не только ограниченное вещное) осуществляется его носителем самостоятельно, своей властью и в своем, эгоистически определенном, интересе (лишь бы не выходить при этом за законные границы).

Что же остается от определения? Упоминание об осуществлении ограниченных вещных прав без посредства собственника имущества, в том числе помимо его воли. Но первый из этих признаков характерен для всех вещных и даже всех абсолютных прав, а второй является ограничителем производной природы ограниченных вещных прав от права собственности. «В сухом остатке» (т.е. в определении) сохраняются только два из описанных семи признаков:

1) содержание любого ограниченного вещного права является ограниченным по отношению к содержанию права собственности;

2) объектом любого ограниченного вещного права является вещь, имеющая собственника (чужая вещь).

Подведем очередные (неутешительные!) итоги.

1. Как и в случае с признаками и определением вещных прав вообще, мы опять сталкиваемся с ситуацией, которую можно обозначить как «признаки — сами по себе, определение — само по себе». Почему-то сначала подробно рассматриваются семь признаков понятия, а потом в определении используются только два из них*(33). Зачем же нужно было говорить о пяти остальных? В отношении некоторых вопрос ясен: их просто не следовало выделять, поскольку они являются в действительности признаками иных понятий — родового (вещных прав) либо даже надродового (абсолютных прав), но в отношении остальных вопрос остается открытым.

2. Признаки, отразившиеся в определении ограниченных вещных прав (регистрационное начало, объект — недвижимость, содержание — использование, характер осуществления — в своих интересах и помимо воли собственника), в подавляющем большинстве оказываются либо неверными, либо бесполезными, так как не относятся к определяемому понятию.

Общий итог: не получается ни перечня признаков, ни определения.

В такой ситуации браться за квалификацию отдельных субъективных прав в качестве вещных или не являющихся таковыми никак нельзя. Не имея точно установленного понятия ни о вещных правах в целом, ни об ограниченных вещных правах, противопоставляемых праву собственности, правильно решить задачу квалификации отдельных субъективных прав невозможно.

1. Власова А.В. Структура субъективного гражданского права. Ярославль, 1998.

2. Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд. М., 2004-2005. Т. 1-3.

3. Маттеи У., Суханов Е.А. Основные положения права собственности. М., 1999.

4. Мотовиловкер Е.Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж, 1990.

5. Певзнер А.Г. Понятие гражданского правоотношения и некоторые вопросы теории субъективных гражданских прав // Учен. зап. ВЮЗИ. Вып. 5. Вопросы гражданского права. М., 1958.

6. Певзнер А.Г. Понятие и виды субъективных гражданских прав // Учен. зап. ВЮЗИ. Вып. 10. Вопросы гражданского права. М., 1960.

7. Суханов Е.А. К понятию вещного права // Гражданское право. 2004. N 1

8. Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М., 1991

9. Суханов Е.А. О понятии недвижимости и его влиянии на иные гражданско-правовые категории // Вестник гражданского права. 2008. N 4.

10. Суханов Е.А. Ограниченные вещные права // Ученые — юристы МГУ о современном праве: Сборник статей / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2005.

11. Суханов Е.А. Ограниченные вещные права // Хозяйство и право. 2005. N 1

12. Суханов Е.А. Понятие и виды ограниченных вещных прав // Вестник Моск. ун-та. Серия Право. 2002. N 4.

13. Суханов Е.А. Развитие института вещных прав при переходе к рынку // Гражданское право России при переходе к рынку: Сборник научных статей. М., 1995.

доктор юрид. наук, профессор кафедры гражданского

права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

«Законодательство», N 12, декабрь 2009 г.

*(1) Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд. М., 2005. Т. 2 (далее — Учебник). С. 27.

Иногда эту мысль выражают словами Д.М. Генкина о том, что то или другое право существует и реализуется вне правоотношения. Иными словами, владение, пользование и распоряжение чужими вещами, осуществляемые доверительным управляющим или арендатором, это чисто фактическое состояние и фактические действия, охраняемые нормами объективного права непосредственно, без признания за лицами, их совершающими, каких-либо субъективных прав, имеющих в своем составе правомочия владения, пользования и распоряжения. Этот тезис, фактически означающий выведение правомочий за пределы. субъективного права, последовательного развития обычно не получает, видимо, по причине его абсолютного несоответствия каноническим суждениям о том, что правомочие владения может входить в содержание не только вещных, но и обязательственных прав.

*(5) Там же. С. 32. Как видим, все-таки исключить «триаду» правомочий из определения права собственности, несмотря на все пренебрежительное к ней отношение, ученый не рискнул (ср. с цитированным ранее предварительным определением).

*(6) См. ранее приведенные, а также следующую цитату: «Таким образом, сведение права собственности к абстрактной «триаде» правомочий владения, пользования и распоряжения и с этой точки зрения отнюдь не всегда характеризует реальное содержание предоставляемых собственнику возможностей» (Учебник. С. 30).

*(7) «. Юридически существует одно право собственности с единым, одинаковым для всех собственников набором правомочий (содержанием). » (там же. С. 24).

*(8) См., напр.: Белов В.А. Понятие и определение вещных прав // Законодательство. 2009. N 6; Он же. К проблеме содержания вещных прав // Там же. 2009. N 8.

*(10) Пример. Имеется несколько собственников, допустим, велосипедов. К каждому обращаются посторонние лица с просьбой покататься. Каковы варианты реакции собственников? Первый отвечает: «Бери, катайся на здоровье!» Постороннее лицо садится на велосипед и уезжает, а собственник ожидает его возвращения на придорожной скамейке. Второй собственник предлагает: «Катайся, только недолго и в пределах видимости» (далее — все как в первом случае). Третий говорит: «Бери, катайся, но, по возможности, не очень быстро, так как я буду бежать рядом с тобой, чтобы ты не исчез вместе с велосипедом» (в итоге один едет, другой бежит рядом). Четвертый вариант развития событий — самый короткий: собственник однозначно отказывает просящему («Не дам!»). В пятом случае ответ «Не дам!» сопровождается отталкиванием претендента от велосипеда; и т.д. Разнообразные действия собственников во всех случаях представляют собой способы реализации ими одного и того же правомочия — правомочия владения.

*(11) В противном случае пришлось бы сделать абсурдный вывод о том, что в содержание всякого и каждого субъективного права входит некая идентичная и неизменная постоянная, своеобразная константа (нельзя убивать не только топором, который принадлежит тебе на праве собственности, но и топором арендованным, полученным в доверительное управление, в ссуду, на хранение и т.д.). Логичнее и удобнее эту константу вынести «за скобки» субъективных прав.

*(12) Такого рода нормы образуют институт ограничений субъективных гражданских прав, в том числе ограничений права собственности.

*(13) Законодательные нормы о таких возможностях образуют институт обременения субъективных гражданских прав, в том числе обременения права собственности.

*(14) Учебник. С. 142.

*(16) Там же. С. 143.

*(17) Там же. С. 144.

*(20) Там же. С. 145.

*(21) См. наш вывод в конце предыдущего пункта о том, что первым признаком, отграничивающим право собственности от иных (ограниченных) вещных прав, должен быть характер осуществления правомочий (более или менее абсолютным образом), а вторым — их содержание.

*(22) См. об этом: Белов В.А. Понятие и определение вещных прав (последний раздел).

*(23) Признак, следовательно, должен быть другим: дело не в производном от права собственности характере ограниченного вещного права, а в объекте ограниченного вещного права — им всегда является вещь, имеющая собственника, как правило, не совпадающего с обладателем ограниченного вещного права (т.е. это чужая по отношению к последнему вещь).

*(24) Из этого свойства вытекает такое важнейшее качество ограниченных вещных прав, как невозможность их прекращения волей собственника и, следовательно, возможность их абсолютной защиты, в том числе защиты против самого собственника.

*(25) Именно такое решение является, на наш взгляд, правильным: наибольшая абсолютность не равнозначна безграничной абсолютности. Собственник в реализации своих прав ограничен не только рамками закона, но и рамками, обозначающими права третьих лиц, в том числе ограниченные вещные права. Не случайно ограниченные вещные права нередко именуются обременениями права собственности и даже его ограничениями (см., напр.: Учебник. С. 141).

*(26) Объяснение может быть только одно: свойство следования — необходимый, но далеко не достаточный признак вещного характера субъективного права. «Все ограниченные вещные права следуют за вещью» — утверждение истинное; а «все те права, которые следуют за вещью, суть ограниченные вещные права» — ложное. Ограниченные вещные права — лишь один из видов юридических возможностей, следующих за вещью, не исчерпывающий этого понятия полностью.

*(27) Учебник. С. 146.

*(28) Там же. С. 2-3, 141-142.

Ср. с высказыванием А.В. Венедиктова, по мнению которого ограниченные вещные права представляют собой «юридическое оформление экономически необходимого участия одного лица в праве собственности другого» (Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность // Венедиктов А.В. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2004. Т. 2. С. 116)

*(29) Учебник. С. 12, 142

*(30) Там же. С. 141-142.

*(31) Более того, понятие дефицита вещей является не абсолютным, а относительным, т.е. не только макро-, но и микроэкономическим. В самом деле: отчего требование, обеспеченное залогом, предпочтительнее требования, не имеющего подобного обеспечения? Конечно, оттого, что залог предоставляет залогодержателю возможность обратить взыскание на определенную вещь преимущественно перед другими кредиторами залогодателя. В чем же ценность такого преимущества? Ее не было бы, если бы залогодатель обладал таким количеством имущества, которого достаточно для полного погашения всех требований Преимущество появляется и «срабатывает» лишь в ситуации нехватки, или дефицита, имущества залогодателя.

*(33) Да и то, один из них (объект — чужая вещь) прямо в перечне признаков не назван, он может быть лишь логически выведен.

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете подать заявку на получение полного доступа к системе бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Право собственности и ограниченные вещные права

В.А. Белов — доктор юрид. наук, профессор кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

Практический журнал для руководителей и юристов «Законодательство», 2009, N 12

Какое правомочие собственника он реализовал

Гражданско-правовые основы обращения складских и залоговых свидетельств Текст научной статьи по специальности «Право»

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Апхолов Андрей Владимирович

Текст научной работы на тему «Гражданско-правовые основы обращения складских и залоговых свидетельств»

Право собственности и другие вещные права на жилые помещения

Эссе по обществознанию

Право собственности и ограниченные вещные права (В.А. Белов, «Законодательство», N 12, декабрь 2009 г.)

Право собственности и ограниченные вещные права (В.А. Белов, «Законодательство», N 12, декабрь 2009 г.)

Признаки и определение права собственности

Признаки и определение ограниченных вещных прав

Добавить комментарий Отменить ответ