Какие пределы имеет автономия воли сторон

Закон автономии воли сторон

Договорные обязательства обеспечены коллизионными привязками, одной из них является закон автономии воли сторон. Стороны свободны в выборе применимого права. Данное право отражено в законодательствах многих государств.

Автономия воли – коллизионная норма диспозитивного характера, предоставляющая свободу модели поведения сторонам.

В национальных правовых системах принцип автономии воли находится на главной позиции в сравнении с другими коллизионными привязками, которые имеют вспомогательные функции.

Три важных функции выполняет автономия воли сторон в МЧП – источник МЧП, специальный принцип, коллизионная привязка. В судебных спорах суд в первую очередь принимает во внимание намерения сторон, если имеет место рассматриваемая коллизионная норма.

Ограничения применения закона автономии воли

Тем не менее, при выборе применимого права должны существовать ограничения. В англо-американской системе говорится, что выбор права должен быть добросовестным и законным. Перечислим существенные ограничения нормы:

выбор права не должен вступать в противоречие с порядком государства;
выбор права не должен обходить закон, т.е.исключать применение императивных норм той правовой системы, от которой стороны отказались в пользу автономии воли;
если договорные обязательства связаны с правом другой страны, этому праву не должен быть нанесен ущерб.

Попыткой ограничения коллизионной нормы стала теория, суть которой в том, что автономия воли должна быть обусловлена наличием правопорядка, в пределах которого она существует. Суд устанавливает статут правоотношения, т.е. объективно определяет, какое право применимо. При этом судья принимает во внимание коллизионные нормы своего государства. Затем суд устанавливает совместимы ли автономия воли и первичный статут. Получается, что рассматриваемая коллизионная норма зависима от закона сущности. В судах некоторых государств эта теория применяется до сегодняшнего дня. Но в большинстве государств действует правило:

Если сделка имеет реальную связь с правом одного государства, а стороны выбрали право другой страны, то автономия воли не должна нарушать императивные нормы правопорядка, с которым правоотношение наиболее тесно связано.

Раньше автономия воли в качестве коллизионной привязки применялась к обязательному статуту, сегодня право применяется к любому статуту (формальному, вещному, деликатному и др.) Некоторые государства ограничивают норму в пространстве, устанавливая пределы. Это характерно для американской судебной практики.

Верховный суд США вынес решение по делу Allstate Insurance Co. v. Hague, где определил,что выбор материального права штата законен только тогда, когда штат имеет такую связь, при которой выбор права не является ни произвольным, ни явно несправедливым.

Многие страны предоставляют возможность автономии воли без ограничений. Одобряется выбор нейтрального права, с которым нет связи сторон, объясняется это тем, что стороны находятся в равном положении, выбирая право третьей страны. Действует так называемый принцип универсальности. Такая позиция определена в регламентах ЕС, такой же подход существует и в законодательстве РФ.

Регулирование договора автономией воли

Право, которое избирают стороны является общим статутом договора и регулирует его.

В регламенте Рим I сказано о том, что регулирование договора осуществляет право, выбранное сторонами. Выбор выражается прямым образом либо вытекает из договорных условий. Право может быть выбрано для всего договора или для его части. Если применимое право меняется после заключения договора, это не должно касаться сути договора и наносить ущерб третьим лицам.

Автономия воли в России

В России право сторон договора закреплено в ГК РФ в ст.1210. Здесь изложены основные принципы коллизионной привязки:

выбрать право можно при заключении договора и после;
выбранное право может относится ко всему договору и отдельным его частям;
выбранное право должно иметь явное выражение или же вытекать из договора;
если право выбрано после заключения договора, оно имеет обратную силу;
выбранное право начинает действовать с момента заключения договора без ущерба для третьих лиц.

Для отдельных договорных отношений в российском законодательстве установлены ограничения применения автономии воли. Это касается договоров о создании юридических лиц с иностранным участием. Здесь применяется право страны, где учреждено юрлицо. Договоры о земельных участках, участках недр также ограничены в выборе права.

Западная доктрина гласит, что субъекты всех договоров обладают автономией воли и могут избирать иностранное право для регулирования национальных договорных отношений.

В отечественной доктрине высказывается похожая точка зрения. Но на практике это не работает. Вряд ли выбор иностранного права в качестве применимого к внутреннему российскому договору будет признан правоприменительным.

В ГК РФ существует раздел «Международное частное право», положения ст. 1210 включены в него, где четко определено:

Право свободного выбора применимого права другого государства может быть осуществлено только тогда, когда сделка имеет объективную связь с иностранным правопорядком. Исключением являются интернет-договоры.

Есть законодательства стран, где запрещено выбирать право сторонами, например, законодательство Украины.

Если соглашение сторон о применимом праве отсутствует, суды в России руководствуются ст. 1211 ГК РФ.

К договору применяется право страны, с которой договор тесно связан. Таким правом считается право того государства, на чьей территории находится место жительства или основное место деятельности центральной стороны правоотношения.

Собственное право контракта

Это один из приемов решения коллизионных проблем. Выработан и применяется в английской судебной практике. Английский суд использует автономию воли как технический прием определения подразумеваемой воли.

Собственное право контракта – ряд условий договора и фактических обстоятельств, которые имеют отношение только к конкретному договору.

Сегодня рассматриваемый коллизионный принцип унифицируется. В Гаагской конвенции 1986 года сказано, что договор регулируется правом, избранным сторонами. Договоренность о выборе права должна иметь явное выражение или вытекать из договора. Выбор права может касаться части договора. Можно изменить применимое право по договоренности сторон. Выбранное право после заключения договора не должно наносить ущерб третьим лицам. В Межамериканской конвенции 1994 года говорится о том, что автономия воли сторон является решением коллизионных проблем. Приветствуется как прямо выраженный, так и подразумеваемый выбор права. Он может быть отнесен к договору полностью и к его части. Для разных частей контракта допустимо разное правоприменение.

Автономия воли сторон как коллизионный принцип в регулировании договорных обязательств

А.К. Жакшыбаева Автономия воли сторон как коллизионный принцип в регулировании договорных обязательств Целью настоящей магистерской диссертации является изучение одного из фундаментальных принципов в регулировании договорных отношений в международном частном праве – автономии воли сторон. Магистерская диссертация состоит из введения, трех глав, каждая из которых состоит из двух параграфов, заключения и библиографического перечня. В Главе I рассматриваются теории о правовой природе автономии воли сторон, а также формы реализации принципа. Помимо этого, в главе выделяются преимущества автономии воли перед объективными коллизионными привязками. В Главе II определяются виды соглашений сторон о применимом праве, а также раскрываются вопросы права, применимого к ним. В виду того, что автономия воли имеет не абсолютный характер, то в Главе III анализируются ее ограничения и пределы, а также их виды. На основе проведенного анализа сформулированы следующие основные выводы: во-первых, несмотря на многочисленные исследования, как зарубежных ученых, так и отечественных, единого мнения относительно правовой природы не сформулировано; во-вторых, для международного частного права представляет интерес принцип автономии воли сторон именно в узком смысле, то есть как коллизионный выбор сторон; в-третьих, соглашение сторон о применимом праве, которое выступает в качестве предпосылки применения выбранного права, имеет два основных вида, особый интерес среди которых вызывает подразумеваемое соглашение, в виду сложности установления наличия такого соглашения; в-четвертых, в связи с ограниченным характером автономии воли сторон выделяются ее пределы и ограничения, сложности с которыми возникают в виду наличия различающихся ограничений, которые предусмотрены правопорядками различных государств. Научный руководитель: Гетьман-Павлова Ирина Викторовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного публичного и частного права факультета права НИУ ВШЭ.

Выпускные квалификационные работы (ВКР) в НИУ ВШЭ выполняют все студенты в соответствии с университетским Положением и Правилами, определенными каждой образовательной программой.

Аннотации всех ВКР в обязательном порядке публикуются в свободном доступе на корпоративном портале НИУ ВШЭ.

Полный текст ВКР размещается в свободном доступе на портале НИУ ВШЭ только при наличии согласия студента – автора (правообладателя) работы либо, в случае выполнения работы коллективом студентов, при наличии согласия всех соавторов (правообладателей) работы. ВКР после размещения на портале НИУ ВШЭ приобретает статус электронной публикации.

ВКР являются объектами авторских прав, на их использование распространяются ограничения, предусмотренные законодательством Российской Федерации об интеллектуальной собственности.

В случае использования ВКР, в том числе путем цитирования, указание имени автора и источника заимствования обязательно.

О ВЫШКЕ
Цифры и факты
Руководство и структура
Преподаватели и сотрудники
Корпуса и общежития
Закупки
Обращения граждан в НИУ ВШЭ
Фонд целевого капитала
Противодействие коррупции
Сведения о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера
Сведения об образовательной организации
Людям с ограниченными возможностями здоровья
Единая платежная страница
Работа в Вышке

ОБРАЗОВАНИЕ
Лицей
Довузовская подготовка
Олимпиады
Прием в бакалавриат
Вышка+
Прием в магистратуру
Аспирантура
Дополнительное образование
Центр развития карьеры
Бизнес-инкубатор ВШЭ

НАУКА
Научные подразделения
Исследовательские проекты
Мониторинги
Диссертационные советы
Защиты диссертаций
Академическое развитие
Конкурсы и гранты
Научно-образовательный портал IQ.hse.ru
XXIV Ясинская (Апрельская) международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества

РЕСУРСЫ
Библиотека
Издательский дом ВШЭ
Книжный магазин «БукВышка»
Типография
Медиацентр
Журналы ВШЭ
Публикации
Единый архив экономических и социологических данных

Министерство науки и высшего образования РФ
Министерство просвещения РФ
Федеральный портал «Российское образование»
Массовые открытые онлайн-курсы

© НИУ ВШЭ 1993–2024
Адреса и контакты
Условия использования материалов
Политика конфиденциальности
Правила применения рекомендательных технологий в НИУ ВШЭ
Карта сайта

Автономия воли сторон и ее ограничения в международных коммерческих контрактах

Аннотация к магистерской диссертации на тему: «Автономия воли сторон и ее ограничения в международных коммерческих контрактах» Целью настоящей магистерской диссертации является всестороннее исследование и юридический анализ правовой природы автономии воли сторон, а также выявление и систематизация в единую классификацию ее ограничений в сфере международных коммерческих контрактов. Магистерская диссертация состоит из введения, двух глав, семи параграфов, шести пунктов, заключения и библиографического списка. Глава 1 посвящена исследованию наиболее актуальных подходов к определению правовой природы автономии воли сторон в международных коммерческих контрактах и разделена на четыре параграфа по количеству рассматриваемых подходов. Глава 2 посвящена ограничениям автономии воли сторон в международных коммерческих контрактах и разделена на три параграфа: временные, пространственные и содержательные пределы соответственно. Пространственные пределы автономии воли определены через рассмотрение двух вопросов (о категориях абсолютной и относительной автономии воли; а также о допустимости распространения автономии воли на выбор негосударственной системы права), в связи с чем параграф 2 главы 2 магистерской диссертации разделен на два пункта. В свою очередь, содержательные пределы автономии воли раскрыты посредством рассмотрения четырех вопросов (об определении права, на основании которого производится оценка допустимости последствий автономии воли сторон; о соотношении категорий автономии воли сторон и обхода закона; об ограничении автономии воли применением императивных норм; и о недопустимости нарушения публичного порядка), соответственно, параграф 3 главы 2 магистерской диссертации разделен на четыре пункта. В результате проведённого исследования были сформулированы следующие краткие выводы: (1) автономия воли сторон обладает специфическими характеристиками как принцип международного частного права, феномен коллизионной правовой природы, материально-правовой институт и самостоятельный источник международного частного права, которые позволяют охарактеризовать ее как правовое явление sui generis; (2) автономия воли сторон в сфере международных коммерческих контрактов имеет определенные границы, которые могут быть выражены через систему временных, пространственных и содержательных пределов; (3) временные пределы сводятся к возможности сторон международного коммерческого контракта выбрать применимое к нему право как до его заключения, так и на любом этапе после, но в любом случае до момента прекращения правоотношения, либо до первого обоснования своей процессуальной позиции по существу спора; (4) пространственные пределы автономии воли зависят от признания конкретным правопорядком возможности выбора в качестве применимого любого объективно существующего права, либо только имеющего объективную связь с контрактом; (5) при этом возможность подчинения отношений негосударственным правовым регуляторам признается на практике все чаще и полностью отвечает потребностям современного экономического оборота; (6) содержательные пределы предусматривают, что выбор применимого права и последствия его применения не могут противоречить публичному порядку в позитивной и негативной концепциях, и что реализация автономии воли не может иметь своей целью исключение применения императивных норм правопорядка, с которым единственно связаны все существенные обстоятельства международного коммерческого контракта; (7) содержательные пределы реализации автономии воли могут определяться на основании права места рассмотрения спора, а также права, которое было бы применимо в отсутствие реализованной автономии воли.

Аннотации всех ВКР в обязательном порядке публикуются в свободном доступе на корпоративном портале НИУ ВШЭ.

Принцип автономии воли сторон во внешнеэкономическом договоре (Е.В. Чубыкина, «Законодательство», N 10, октябрь 2001 г.)

При заключении внешнеэкономического договора сторонам приходится решать немало важных вопросов, и один из основных — вопрос о применимом праве*(1). Участники подобных соглашений в сегда желают знать заранее, какие правовые нормы будут применяться в ходе исполнения контракта, а главное — в случае возникновения спорных ситуаций. Как отмечал К. Шмиттгофф, «с правовой точки зрения это центральная проблема внешнеэкономического договора»*(2).

Установление применимого права на стадии формирования договорных отношений позволяет надлежащим образом заключить сам договор, соблюсти требования императивных норм права, касающихся как самого договора, так и его сторон*(3), сформулировать договорные условия, которые отличаются от диспозитивных норм применимого права. В связи с этим многие государства, признавая так называемый принцип автономии воли сторон, позволяют участникам международного экономического обмена самостоятельно, исходя из своих интересов, решать указанную проблему. При этом коллизионные нормы в сфере внешнеэкономических договоров рассматриваются как вспомогательные, вторичные по отношению к принципу автономии воли и поэтому могут использоваться только в случае, если сами стороны не определили применимое право в тексте договора.

Принцип автономии воли сторон при выборе применимого к их отношениям права признается в той или иной степени подавляющим большинством правовых систем.

Государство позволяет подчинять внешнеэкономические договоры избранному их участниками праву и придает такому выбору юридическую обязательность в рамках правовой системы данного государства. Подобные положения содержатся в ряде международных конвенций*(4). В нашей стране такая возможность предусмотрена ст.166 Основ гражданского законодательства 1991 г.*(5) и ст.1254 проекта третьей части ГК РФ. Принцип автономии воли сторон получил самостоятельное обоснование еще в практике ВТАК при Торгово-промышленной палате СССР, а впоследствии и Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ. Этот принцип всегда последовательно применялся российскими судами, что впоследствии нашло отражение в п.6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц»*(6).

Как правовой институт автономия воли сторон представляет собой систему взаимосвязанных правовых норм, регулирующих определенный вид отношений, связанных с выбором физическими и юридическими лицами права, подлежащего применению к отношениям с участием этих лиц. В то время как факт существования такого правового института учеными не оспаривается, вопрос о его сущности остается открытым*(7). Думается, что ближе всех к ответу на него подошел Л.А. Лунц, который считал, что принцип автономии воли надо рассматривать как одно из коллизионных начал национального права*(8).

Вместе с тем данный подход не вполне точно отражает сущность принципа. В его структуре невозможно выделить традиционные элементы коллизионной нормы — объем и привязку. Автономия воли, по сути, и есть привязка, но привязка, которая не указывает непосредственно на правовую систему, подлежащую применению. Чтобы определить применимое право, необходимо соглашение сторон внешнеэкономического договора по данному вопросу. Поэтому принцип автономии воли должен рассматриваться не как коллизионная норма, а скорее как особый правовой институт, с помощью которого осуществляется коллизионное регулирование внешнеэкономических отношений*(9). Этот принцип стоит особняком от обычных коллизионных норм, но, даже являясь коллизионным институтом особого рода, он направлен на выполнение тех же правовых задач. Кроме того, следует согласиться с точкой зрения М.М. Богуславского*(10) и признать, что по механизму реализации принцип автономии воли аналогичен такому гражданско-правовому принципу, как принцип свободы договора. Поэтому можно ставить в один ряд принцип автономии воли сторон при выборе применимого к их отношениям права, принцип свободы договора и даже принцип виновной ответственности в гражданском праве, так как все они основываются на изначальном признании свободного волеизъявления участников гражданско-правового оборота. Иначе говоря, свобода выбора является общей базой основополагающих принципов частного права, а также проявлением свободы рынка. Однако необходимо учитывать, что, в отличие от принципа свободы договора, предметом которого является материально-правовое регулирование, принцип автономии воли имеет своим предметом регулирование коллизионное.

Существует еще один подход к трактовке сущности принципа автономии воли сторон, согласно которому данный принцип вообще не имеет самостоятельного юридического значения. Придерживающиеся этой позиции ученые видят в выборе сторонами применимого права лишь юридический факт, подлежащий учету в суде при определении права, применимого к отношениям с иностранным элементом*(11). При таком подходе рассматриваемый принцип признается второстепенным по отношению к коллизионным нормам. Он рассматривается как вспомогательный элемент при «локализации» договора, т. е. при определении правовой системы, имеющей с ним наиболее тесную связь. Очевидно, что такая точка зрения выражает, по сути, неприятие принципа автономии воли, поскольку последний вступает в действие только тогда, когда выбор сторон соответствует «твердым» коллизионным привязкам.

Институт автономии воли формировался постепенно и не сразу приобрел общее признание. Изначально международное частное право базировалось на коллизионном подходе к определению применимого к отношениям сторон права. Право устанавливалось на основе ряда логически обоснованных коллизионных привязок, которые к XVI в. сложились в определенную систему.

Появление и развитие идеи о том, что стороны могут выбрать правопорядок, которому они хотят подчинить свои отношения по договору, связывают с именем французского юриста XVI в. Шарля Дюмулена. В своей диссертации «Conclusiones de statutis et consuetudinibus localis» он впервые сформулировал мысль о том, что в некоторых ситуациях в отношениях договорного характера, когда их содержание обусловлено волей сторон, допустимо оставлять на их усмотрение и выбор права.

Принцип автономии воли сторон имел революционное значение для международного частного права. Однако данный подход прижился не сразу, он был принят теорией и практикой Западной Европы лишь в период расцвета фритредерских тенденций XIX в.*(12), и такое «промедление» вполне объяснимо.

Новый институт поначалу получил негативную оценку многих правоведов, так как традиционно считалось, что определение прав и обязанностей участников гражданского оборота, в том числе путем определения применимого права, является прерогативой государства*(13). Предложенный же принцип предоставлял частным лицам возможность вмешиваться в этот процесс и по своему усмотрению выбирать применимое право, что ставило их в положение, схожее с положением суверена.

Естественно, такое нововведение не соответствовало традиционному представлению юристов о правовом регулировании. Отголоски такого отношения к принципу автономии воли слышны и сегодня, например, в выступлениях сторонников запрета обхода закона (о котором будет сказано далее).

Применение принципа автономии воли сторон остается в целом неизменным еще с прошлого столетия. В наши дни главные проблемы в данной сфере связаны с определением пределов этой автономии.

Автономия воли сторон при определении применимого права имеет свои пределы: законодательно закреплены определенные запреты, ограничивающие право сторон внешнеэкономического договора свободно определять правовую систему, применимую к их отношениям. Кроме того, нередко перечень отношений, к которым может применяться избранная правовая система, четко определен. Иными словами, границы принципа автономии воли сторон устанавливаются посредством правового регулирования содержания соглашения сторон внешнеэкономического договора о применимом праве.

Одним из важнейших моментов такого регулирования является признание или непризнание права сторон определить в качестве применимого правопорядок, с которым договор по фактическому составу не имеет никакой связи. Данный вопрос решается в зависимости от того, как понимается и обосновывается принцип автономии воли. Все теории автономии воли (за исключением теорий, основанных на международном публичном праве) можно разделить на три группы: а) признающие автономию воли национальным правовым институтом (М.М. Богуславский, Л.А. Лунц, А.Л. Маковский); б) рассматривающие реализацию автономии воли как источник права (А.А. Рубанов); в) представляющие автономию воли как обстоятельство дела, подлежащее оценке судом для определения права, имеющего наиболее тесную связь с договором (Г. Баттифоль). Очевидно, что при таком разнообразии взглядов выбор права сторонами не всегда рассматривается как определяющий при установлении применимого права. Существует точка зрения, согласно которой выбор компетентного правопорядка ограничен кругом коллидирующих в данном конкретном случае норм и стороны, осуществляя автономию воли, не могут выйти за его пределы*(14).

Действительно, проблема применимого права возникает из-за наличия в правоотношении элементов, связанных с правопорядками определенных государств.

Однако это не исключает возможности избрания сторонами внешнеэкономического договора правопорядка третьей страны. Такой выбор в отдельных случаях может быть продиктован стремлением подчинить свои отношения «нейтральному» законодательству. А, как логично заметил Л.А. Лунц, «если стороны путем выбора подсудности могут избрать «нейтральную» юрисдикцию, то есть ли основание запрещать им выбор «нейтрального» правопорядка?»*(15). Кроме того, ограничение возможностей сторон в выборе применимого права нецелесообразно и не отвечает интересам развития внешнеэкономического оборота в ситуациях, когда стороны стремятся использовать для регулирования своих отношений нормы более развитой правовой системы или такой, которая в наибольшей степени приспособлена для регулирования конкретных отношений.

Стороны внешнеэкономического договора также должны иметь возможность предусмотреть, что часть обязательств, вытекающих из договора, будет подчинена праву одного государства, а часть — праву другого государства. Например, в отношении порядка сдачи-приема товара или осуществления фактического платежа по договору международной купли-продажи целесообразно применять закон места фактического исполнения обязательств. Такой способ определения применимого права именуется делимостью оговорки о применимом праве*(16).

К сожалению, арбитражные суды Российской Федерации в настоящее время нередко игнорируют оговорки о применимом праве, сформулированные с позиции делимости, ссылаясь на отсутствие прямого законодательного регулирования данного вопроса. В то же время Основы гражданского законодательства 1991 г. содержат коллизионную норму о том, что к приемке товара применяется право места совершения соответствующих действий. Кроме того, теперь делимость оговорки о применимом праве предусмотрена в п.4 ст.1254 проекта третьей части ГК РФ, согласно которому стороны договора могут избрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей. Однако, как отмечает ВАС РФ в п.10 Обзора судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц*(17), если стороны во внешнеэкономическом контракте в качестве применимого права в общей форме указали на законодательство нескольких государств, суд вправе определить применимое право на основе коллизионных норм, отвергнув оговорку о применимом праве, поскольку действующее российское законодательство и международные договоры не признают возможности включения в контракты кумулятивных оговорок. В данном случае суд презюмирует, что воля сторон подлежит конкретизации. По сходной причине российская доктрина международного частного права традиционно исходит из того, что при определении применимого права нельзя подчинить отношения сторон «общим принципам права» или «нормам справедливости», т. е. исключить применение к договору любого национального правопорядка. В таком случае следует поставить коллизионный вопрос, и суд должен определить применимое право, руководствуясь своими (или унифицированными) коллизионными нормами. Такой подход, однако, не исключает применения арбитражем критерия справедливости при разрешении споров.

Одним из наиболее спорных моментов, касающихся пределов автономии воли сторон, является необходимость запрета обхода закона. Строго говоря, проблема обхода закона свойственна не только внешнеэкономическим, но и внутренним отношениям.

Однако во внутренней сфере отношения сторон, возникающие при обходе того или иного закона, остаются в рамках одного и того же правопорядка. Целью же обхода закона сторонами внешнеэкономического договора может стать желание искусственно привязать свои отношения к тому или иному правопорядку, чтобы избежать применения принудительных законов другого государства. Сторонники запрета обхода закона считают, что выбор применимого права не должен иметь своей единственной целью исключить императивные нормы, применение которых в противном случае было бы обязательным. Этот подход широко поддерживается французской и немецкой правовыми доктринами.

Английские же суды, напротив, признают «разумным», а не «преследующим цели уклонения» любой выбор иностранного права, согласно которому договор является действительным*(18). При этом английская доктрина придерживается правила о добросовестном выборе права, которое основано на двух объективных критериях:

а) английский суд не признает договор, если признание может быть расценено как враждебный акт по отношению к дружественному государству — действует принцип comity of nations (международной вежливости);

б) английский суд не может обязать какую-либо сторону исполнить обязательство, если такое действие является противоправным в месте исполнения*(19).

Российские авторы еще не успели прийти к единому мнению на этот счет, поскольку в период государственной монополии в сфере внешнеэкономических отношений проблема обхода закона не являлась актуальной для внешнеторговых организаций и арбитража*(20). Решить данную проблему законодатель попытался в проекте третьей части ГК РФ, в ст.1231 которого предусмотрено: соглашения сторон, направленные на то, чтобы в обход правил о подлежащем применению праве подчинить соответствующие отношения иному праву, недействительны. Однако очевидно, что в условиях закрепления на законодательном уровне возможности свободного выбора права, применимого к внешнеэкономическому договору, приведенная норма будет иметь ограниченное применение: нельзя говорить о полном запрете обхода закона, когда сторонам одновременно предоставляется такое право. Видимо, ст.1231 затронет только действия умышленного характера, направленные на создание у суда искаженного представления о существовании такого иностранного элемента, который привязывает отношения к более благоприятному закону, либо, как писал Л.А. Лунц, влекущие создание фактического состава, при котором отношение привязывается к иностранному праву*(21). Вопрос же об императивных нормах, действия которых стороны стремятся избежать, должен решаться отдельно, и ответ на него будет зависеть от характера таких норм.

При выборе применимого права сторонам внешнеэкономического договора важно знать, освобождает ли подчинение договора иностранному праву от соблюдения императивных норм, входящих в состав lex fori? Ограничен ли выбор закона только диспозитивными нормами? Как было отмечено, международное частное право, предполагая автономию сторон, не определяет права и обязанности сторон, а позволяет решить вопрос о применимом к их отношениям праве. Если согласиться с тем, что императивные нормы определяют границы автономии воли и что в области договоров применение иностранного права возможно лишь в той мере, в какой отношения регулируются диспозитивными нормами, то это приведет к тому, что суд в вопросах договорных отношений с иностранным элементом будет руководствоваться преимущественно собственным, национальным правом. В результате в области договорных обязательств возникнут такие ограничения в применении иностранного права, которых нет в других областях гражданско-правовых отношений. Поэтому в теории международного частного права широкую поддержку получила точка зрения, согласно которой выбор сторонами иностранного правопорядка выводит отношения сторон из сферы действия не только диспозитивных, но и императивных норм закона суда.

Однако выбор права по воле сторон касается лишь обязательственного статута внешнеэкономического договора*(22). Его lex causae охватывает только определенные вопросы, относящиеся к данному виду отношений. Например, содержание обязательственного статута по договору международной купли-продажи включает законодательство, регулирующее: а) толкование договора и его действительность; б) права и обязанности сторон по данному договору; в) его реализацию и последствия его неисполнения (включая последствия просрочки в исполнении или ненадлежащего исполнения); г) обстоятельства, освобождающие должника от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение; д) вопросы исковой давности и преклюзивных сроков по контракту*(23); е) иные способы прекращения обязательств (например, зачет); ж) момент перехода права собственности на товар, а также рисков его случайной гибели или повреждения; з) действие во времени норм, регулирующих отношения сторон; и) вопрос о конкуренции исков*(24).

Следовательно, стороны не могут путем выбора применимого права избежать действия таких императивных норм права, которые касаются формы договора или личного статута его участников (нельзя ограничить или расширить применение норм о правоили дееспособности сторон). Более того, стороны также не могут исключить или изменить действие императивных норм валютного или таможенного законодательства, так как эти нормы выходят за пределы гражданского права, на которое распространяется автономия воли сторон, и подлежат применению несмотря на привязку обязательства к иностранному закону. Проект третьей части ГК РФ решает проблему применения императивных норм в ст.1229, которая предусматривает, что правила о выборе применимого права не затрагивают действия тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые (ввиду их особого значения для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота или вследствие специального указания в тексте закона) регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

Другой стороной проблемы применения императивных норм является вопрос о возможности выбора в качестве применимых императивных норм публичного права.

Противником распространения автономии воли сторон на эти нормы был еще Ф. Савиньи. Действительно, международное частное право, частью которого является коллизионное право, признает автономию воли сторон, когда она осуществляется в пределах области, в которой гражданское право разрешает лицам определять свои права и обязанности. Если стороны внешнеэкономического договора имеют право выбрать правопорядок для регулирования своих отношений, то в рамках гражданского права такой выбор является полным и исключительным, т. е. охватывает как диспозитивные, так и императивные нормы избранного права. Для регулирования остальных отношений должны использоваться коллизионные привязки, например, принцип территориальности или принцип национальности. Соглашения частных лиц не могут расширять сферу действия императивных норм публичного права, так как последние являются проявлением государственного суверенитета и подлежат применению по воле самого государства. Автономия воли не затрагивает императивные положения публичного права.

Наконец, существует еще одно ограничение автономии воли сторон при выборе права, применимого к внешнеэкономическому договору. В силу ст.158 Основ гражданского законодательства 1991 г. запрещено применение иностранного права российскими судебными органами в случае, когда такое применение приведет к нарушению «публичного порядка» Российской Федерации. Аналогичные правила действуют практически во всех странах. Применение оговорки о публичном порядке, во-первых, требует отсылки к нормам иностранного права, а во-вторых, возможно лишь при возникновении риска негативных последствий применения избранного права.

Российское право традиционно исходит из так называемой «негативной концепции» публичного порядка, в соответствии с которой публичный порядок не отождествляется с некой совокупностью материально-правовых норм национального права (как это происходит во Франции, где господствует «позитивная концепция» публичного порядка), а выражается через неприемлемые свойства самого иностранного закона, чье применение может нанести существенный ущерб правопорядку страны*(25). Российское законодательство не содержит определения публичного порядка, хотя на практике суд (арбитраж) зачастую обращается к формулировке ст.169 ГК РФ, признающей недействительными сделки, совершенные с целью, противоречащей основам правопорядка и нравственности. Проект третьей части ГК РФ следует данной интерпретации и в ст.1228 использует понятия основ правопорядка и публичного порядка как синонимы. Основы гражданского законодательства 1991 г. и проект третьей части ГК РФ предусматривают, что отказ в применении иностранного права не может основываться только на несхожести политических или экономических систем государств.

Рассмотренные границы автономии воли сторон внешнеэкономического договора определяют содержание их соглашения о выборе применимого права. Принцип автономии воли сторон в международном частном праве является свидетельством возможности сосуществования государственного регулирования и усмотрения частных лиц. В отличие от сторон договора, заключенного в рамках одной правовой системы, (в своем выборе структуры взаимных прав и обязанностей такие участники соглашения ограничены принципами и положениями данной системы), стороны внешнеэкономического договора наделены правом не только по своему усмотрению формулировать договорные условия, но и выбрать ту правовую систему, которая будет регулировать их отношения. Вместе с тем, предоставляя такое право участникам внешнеэкономического оборота, государство (как и в случае с внутренними отношениями) устанавливает границы их усмотрения. Определение этих границ — постоянный, развивающийся, спорный процесс, нередко затрагивающий вопросы государственного суверенитета. Однако от результатов этого процесса зависят как конструктивное сосуществование различных правовых систем, так и практическая возможность для участников внешнеэкономического оборота еще при разработке условий договора наиболее эффективно урегулировать свои отношения.

«Законодательство», N 10, октябрь 2001 г.

*(1) В действующем российском законодательстве отсутствует определение внешнеэкономической сделки (договора), хотя такое понятие в нем используется (например, в ст.162 ГК РФ (Последствия несоблюдения простой письменной формы сделки)). Встречается данный термин (без расшифровки) и в ст.1252 проекта третьей части ГК РФ (Форма сделки). Видимо, правоприменительным органам и участникам гражданского оборота придется, как и прежде, руководствоваться соответствующими выводами науки и принципами международного частного права. Для целей настоящей статьи под внешнеэкономическими мы будем понимать заключаемые в предпринимательских целях договоры между лицами, чьи коммерческие предприятия находятся в различных государствах. Подробнее о наиболее современных определениях внешнеэкономического договора см.: Зыкин И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М., 1990.

*(2) Schmitthoff С.М. The Law and Practice of International Trade. London, 1990. Р.204.

*(3) Это имеет первостепенное значение для реализации договора в судебном порядке.

*(4) Например, в ст.2 Гаагской конвенции 1955 г. о праве, применимом к международной купле-продаже товаров.

*(5) Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик (утверждены Верховным Советом СССР 31 мая 1991 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. N 26. Ст.733.

*(6) Экономика и жизнь. 1998. N 10.

*(7) Обзор различных подходов к решению данной проблемы см., напр.: Филиппов А.Г. Некоторые аспекты автономии воли в российском международном частном праве // Актуальные вопросы гражданского права. М., 1998.

*(8) Лунц Л.А. Международное частное право. М., 1970.

*(9) Подобный подход уже предлагался некоторыми учеными — Т.Н. Нешатаевой, А.Г. Филипповым и др.

*(10) Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1998. Сходной точки зрения придерживаются и другие авторы. Например, Л.П. Ануфриева считает, что lex voluntatis есть проявление свободы воли и свободы усмотрения (см.: Ануфриева Л.А. Международное частное право. М., 2000).

*(11) Battifol H. Les conflicts de lois en materie de contracts. Paris, 1939.

*(12) В частности, принцип автономии воли сторон в коллизионном праве получил выражение в классическом труде Ф. Савиньи «Система современного римского права» (1849 г.). Подробнее об этом см.: Лунц Л.А. Внешнеторговая купля-продажа (коллизионные вопросы). М., 1972.

*(13) Зарубежные цивилисты разделились на два лагеря: Вольф и Нуссбаум признавали неограниченную автономию воли, в то время как Биль, Баттифоль и Чешир высказывали противоположное мнение (см.: Лунц Л.А. Международное частное право. М., 1970). Ж. Боден, родоначальник теории государственного суверенитета, видел в п ринципе автономии воли сторон покушение на такой суверенитет и полностью отвергал этот принцип. Что касается российских авторов, то до революции отношение подавляющего большинства к автономии воли было отрицательным. Например, М.И. Брун считал теорию автономии воли сторон несостоятельной (см.: Брун М.И. Коллизионная и материально-правовая норма о форме сделок — locus regit actum. Спб., 1911). В советский период развития международного частного права принцип автономии воли сторон, весьма подробно изложенный теоретиками, был признан как на законодательном уровне, так и в арбитражной практике.

*(14) Например, английские правоведы Дж. Чешир и П. Норт считают, что «суды должны иметь и имеют право признавать недействительность оговорки о выборе права, совершенно не связанного с договором» (Чешир Дж., Норт П. Международное частное право. М., 1982).

*(15) Лунц Л.А. Внешнеторговая купля-продажа (коллизионные вопросы). С.48.

*(16) Подчинение различных статей договора отдельным правопорядкам давно признается, например, в английской судебной практике (см.: Вольф М. Международное частное право. М., 1948). О делимости оговорки говорится в ст.31 Римской конвенции 1980 г. о законе, применимом к договорным обязательствам (см.: Treaty Series. Volume 1605. New York., 1997. Р. 59-156), а также в национальных законодательствах стран — членов Европейского союза.

*(17) Информационное письмо от 16 февраля 1998 г. N 29 // Экономика и жизнь. 1998. N 10.

*(18) Nike Informatic Systems Ltd. V Avac Systems Ltd., 1979 105 D.L.R. 455.

*(19) Ralli Bros. v Compania Naviera Sota y Asnar, 1920 2 KB 287 (CA).

*(20) Так, Л.А. Лунц отмечал, что для советского коллизионного права проблема обхода закона лишена практического значения (см.: Лунц Л.А. Международное частное право. Общая часть. М., 1973. С.338).

*(22) Под обязательственным статутом понимается законодательство, регулирующее содержание данного правоотношения.

*(23) Хотя с точки зрения коллизионного права нет оснований различать исковую давность и преклюзивные сроки, так как в обоих случаях применяется обязательственный статут.

*(24) Как известно, российское право конкуренции исков не признает, ставя во главу угла договорную ответственность и исключая при ее наличии возможность иска из деликта или неосновательного обогащения. Однако если обязательственный статут по конкретному делу допускает конкуренцию исков (как, например, английский), то она не может быть отвергнута российским судом, рассматривающим дело.

*(25) Как было отмечено в литературе, деление концепций публичного порядка на позитивные и негативные утрачивает свое значение, если признать, что оговорка о публичном порядке вступает в действие исключительно при наличии коллизионной отсылки к иностранному праву, поскольку в этом случае существование оговорки в позитивном варианте невозможно (см.: Международное частное право: современные проблемы. М., 1994. С. 467).

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете подать заявку на получение полного доступа к системе бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Принцип автономии воли сторон во внешнеэкономическом договоре

Практический журнал для руководителей и юристов «Законодательство», 2001, N 10