Попасть в ПНИ очень просто, выбраться — почти невозможно MeduzaCare рассказывает, как жители психоневрологических интернатов борются за свободу
В психоневрологический интернат (ПНИ) можно попасть самыми разными путями: после лечения в психиатрической больнице, из дома-интерната, в результате смерти опекуна и так далее. Получить путевку в учреждение довольно просто, выбраться оттуда — гораздо сложнее. MeduzaCare рассказывает о людях, которым удалось выйти на свободу.
Статья, которую вы читаете, — это часть нашей программы поддержки благотворителей MeduzaCare. В феврале 2020 года она посвящена психоневрологическим интернатам. Все материалы можно прочитать на специальном экране.
Неверный диагноз
Ольгу поставили на психиатрический учет в 1987 году с диагнозом «маниакально-депрессивное расстройство» (также известно как биполярное расстройство ), когда ей было 23 года. В 2004 году ее госпитализировали с тяжелой депрессией. После полутора месяцев лечения она ничего не помнила ни о пребывании в больнице, ни о том, какие препараты ей назначали.
Ольга жила с матерью, с которой постоянно ругалась. Очередная ссора закончилась тем, что Ольга с силой оттолкнула пенсионерку. Позже брат Ольги Дмитрий рассказал, что у матери диагностировали сотрясение мозга. «Она очень перепугалась. Вызвала перевозку, и меня забрали», — вспоминает Ольга.
Ее снова госпитализировали в феврале 2005 года, и следующие три с половиной года Ольга провела в психиатрической больнице, где диагноз «маниакально-депрессивное расстройство» поменяли на «параноидную шизофрению». «Это был ужас: мне давали аминазин, галоперидол . Отдыхай тут, в общем», — вспоминает Ольга. По инициативе родных ее лишили дееспособности и в июле 2008 года отправили в ПНИ. Спустя два года Ольга подошла к заведующему и сказала, что хочет подать заявление на восстановление дееспособности. «Он так на меня посмотрел и сказал: „Оля, ты понимаешь, с твоим диагнозом ни о какой дееспособности речи быть не может“», — вспоминает она. Больше Ольга об этом не заговаривала. В общей сложности она провела в ПНИ 11 лет.
Несмотря на то, что Ольга жила в ПНИ, родственники не отказались от опеки . Каждые выходные ее забирал домой брат Дмитрий. «Он много для меня сделал. К кому-то родные приезжают раз в месяц — это уже подарок. К остальным — раз в год. А я, получается, не отвыкала от домашней обстановки», — отмечает она. В 2017 году врачи стали отпускать Ольгу ухаживать за мамой — та слегла, Дмитрий больше не мог забирать сестру из интерната и привозить обратно. «Врачебная комиссия мне разрешила — я самостоятельно уезжала из ПНИ в пятницу и возвращалась в воскресенье», — рассказывает Ольга.
Когда мать Ольги умерла, заведующая и директор интерната, которые видели, что Ольга все это время демонстрировала самостоятельность и чувствовала себя хорошо, сами предложили ей вернуть дееспособность. «Я сначала даже заявление испугалась писать, вот как затравили, — говорит Ольга. — Думала: куда же я без интерната, я же вообще ничего не знаю! Вокруг все новое. Москва —другая. Я заблужусь, потеряюсь теперь в городе».
Ей предложили позаниматься с психологом, затем поездить на реабилитационные курсы в психиатрическую больницу № 1 и наконец лечь на психиатрическую экспертизу в институт им. Сербского. Оказалось, что шизофрении у Ольги нет, а биполярное расстройство, которое ей верно диагностировали еще в 1987 году, успешно купируется таблетками и вполне совместимо с самостоятельной жизнью.
«Только в 2015 году мне впервые за 30 лет подобрали правильные препараты. Они появились на нашем рынке еще в 2006 году, но бывший заведующий ПНИ даже не слышал о них. Это дорогие лекарства из Швейцарии или Франции, но сейчас появился российский аналог с таким же активным веществом, — объясняет Ольга. — Первые три месяца было тяжело. Я приходила в себя, сильно поправилась, но врач, которая недавно пришла к нам и взялась со мной работать, повторяла: „Не волнуйся, я тебя вылечу“. Сейчас у меня лекарственная ремиссия больше четырех лет».
В мае 2018 года Ольга получила дееспособность и устроилась на работу в «Макдональдс». Еще год она жила в интернате, пока не пришлось ухаживать за братом, у которого обнаружили рак. Через несколько месяцев после окончательного ухода Ольги из интерната Дмитрий умер. Теперь Ольга обустраивает собственную жизнь и сожалеет о том, что ей пришлось провести в интернате 11 лет без надлежащего лечения: «Меня всю жизнь держали на галоперидоле и аминазине. Это нормально? Памяти нет, зубов нет. Я вот сейчас мучаюсь у стоматологов».
Как попадают в ПНИ
Быстрые суды
Сегодня в России работают около 600 ПНИ, в которых живут свыше 155 тысяч человек. Из них около 43 тысяч считаются дееспособными, остальные лишены права распоряжаться своим имуществом, не могут голосовать, жениться и открывать счет в банке. Лишенные дееспособности, по сути, приравниваются к детям, они не могут принимать важных решений без ведома опекуна. Например, покинуть психоневрологический интернат.
Психиатры центра имени Сербского, которые проводили масштабную проверку ПНИ в 2019 году, полагают, что правовой статус многих жителей ПНИ не соответствует их реальному психическому состоянию, то есть среди недееспособных много людей, которых лишили гражданских прав необоснованно. Это связано с тем, что не существует четких критериев, которые позволили бы психиатрам отличить дееспособного человека от недееспособного. Это приводит к полной неразберихе. Например, в целом по России недееспособны около 70% жителей ПНИ, тогда как в Красноярском крае — все 100%. В местной практике принято лишать дееспособности всех жителей интернатов.
Как людей лишают дееспособности? Через суд. Иск могут подать родственники, органы опеки или больница, в которой человек проходит лечение. Далее суд назначает судебно-психиатрическую экспертизу, которая устанавливает, может ли человек руководить своими действиями. На ее основе выносят решение.
Правозащитники отмечают, что процедура лишения дееспособности не прозрачна. Судебно-психиатрическую экспертизу часто проводит та же больница, которая требует лишить пациента дееспособности. Кроме этого, после нескольких месяцев интенсивной терапии человек может чувствовать себя еще хуже, чем до нее. «Два-четыре месяца пациенту дают галоперидол, аминазин и прочие прелести, которые и здорового человека сделают сами понимаете кем: и слюни начинают течь, глаза бегают, тело подергивается, — говорит член Московской рабочей группы по реорганизации психоневрологических интернатов, адвокат Юрий Ершов. — Но это может быть следствием приема препарата, а не болезни».
До 2009 года человека могли лишить дееспособности заочно, то есть без его присутствия. Из-за этого жители ПНИ годами не знали, что потеряли гражданские права. Сейчас это запрещено, но судебные заседания о лишении дееспособности все еще проходят крайне оперативно. Такую скорость обеспечивают выездные заседания. Судья приезжает в ПНИ и за один раз лишает дееспособности сразу несколько десятков человек. «Судью и прокурора размещают в одном из кабинетов. В коридоре больницы ожидают вызова люди в застиранных халатах, которых контролируют санитары, — говорит Ершов. — Никому из них обычно не объясняют, что происходит за дверями кабинета». Ершов утверждает, что родственников и адвокатов часто не предупреждают о времени заседания, а судебно-психиатрическая экспертиза может напоминать рядовой медицинский осмотр.
Согласно данным на сайте судов общей юрисдикции Москвы, только 7 февраля 2020 года судья Анна Шамова рассмотрела 27 дел о признании граждан недееспособными. Правозащитники отмечают, что число дел по лишению граждан дееспособности в московских судах за последние четыре года увеличилось в несколько раз. Так, в Нагатинском районном суде в 2016 году их было 177, через год — 179, а в 2018 году — уже 669.
Вся жизнь в учреждениях
На таких же заседаниях лишают дееспособности выпускников детских домов-интернатов (ДДИ) для детей с психическими особенностями. По достижении 18 лет они автоматически переходят из ДДИ в ПНИ. Среди воспитанников ДДИ немало людей с диагнозами вроде «легкой умственной отсталости» и «органическим расстройством личности», которые ставят многим детям-сиротам, вполне способным к самостоятельной жизни, объясняет психиатр, руководитель проекта «Дело Пинеля» Виктор Лебедев.
«Они теряют способность жить самостоятельно. Не потому что у них не хватает развития психики, а потому что они оказываются в ДДИ, а потом в ПНИ. Они не умеют ни ходить в магазин, ни платить за ЖКХ. Социально-бытовые навыки утрачиваются или же совсем не формируются», — говорит Лебедев.
Игорь Агапитов, у которого в младенчестве диагностировали ДЦП, попал в пермский детский дом, когда ему было три года. В 15 лет его и несколько других ребят перевели в Осинский детский дом-интернат (ДДИ) для умственно отсталых детей, откуда подростки, достигшие совершеннолетия, попадают сразу в ПНИ. «Я этого не знал и был уверен, что после 18 лет меня выпустят из детского дома. Тогда-то настоящая жизнь и начнется», — говорит он.
Попав в интернат, Игорь в первую очередь обратил внимание на то, как много там пожилых людей. «Смотрю, санитары какие-то, люди в спецформе ходят. При мне человека в изолятор силой заталкивали», — говорит он.
Что ждет человека в психоневрологическом интернате, если он неизлечимо болен
Журналист Ольга Алленова — о состоянии паллиативной помощи в ПНИ и других проблемах системы психоневрологических интернатов, а также о перспективах их решения
Что ждет человека в психоневрологическом интернате, если он неизлечимо болен
Журналист Ольга Алленова — о состоянии паллиативной помощи в ПНИ и других проблемах системы психоневрологических интернатов, а также о перспективах их решения
В российских психоневрологических интернатах живут люди с самыми разными заболеваниями, в том числе неизлечимыми. Для официальной системы паллиативной помощи такие пациенты практически не существуют. Как они попадают в ПНИ, в какой помощи нуждаются и можно ли им помочь – выясняла Ольга Алленова.
Что такое ПНИ и кто там живет?
Психоневрологические интернаты – это социальные учреждения для людей с психическими и неврологическими заболеваниями, которые по разным причинам не могут жить дома.
В России такие интернаты стали частью государственной системы после Великой Отечественной войны – в них советская власть помещала ветеранов-инвалидов, которые не могли себя прокормить. В советской России власть считала людей с инвалидностью неполноценными гражданами и не желала видеть их в общественных местах, поэтому интернаты преимущественно строились вдали от городов и райцентров – с глаз долой, из сердца вон. Такие интернаты были окружены высокими заборами, а чтобы попасть внутрь или выйти на волю, нужно было пройти контрольно-пропускной пункт. Абсолютное большинство жителей ПНИ не имело пропуска для выхода из интерната.
Сегодня в психоневрологические интернаты переводят выросших сирот из детских домов-интернатов для детей с умственной отсталостью (ДДИ). В ДДИ попадают как сироты, так и
дети с тяжелыми заболеваниями – их родители не могут получить для них необходимую помощь на дому. Среди воспитанников ДДИ есть люди с органическими поражениями мозга, глубокой умственной отсталостью, аутизмом, синдромом Дауна, ДЦП, спинально-мышечной атрофией.
В ПНИ попадают также взрослые с ментальными нарушениями, у которых умерли родители или другие опекуны. Российское законодательство не предполагает сегодня иных форм жизнеустройства для таких людей – потеряв опекунов, они немедленно отправляются в психиатрическую больницу, а оттуда в ПНИ.
В ПНИ поступают граждане после лечения в психиатрических больницах – если родственники не могут или не хотят с ними жить. Пациенты с тяжелыми ф ормами шизофрении или депрессии в ПНИ живут и умирают. Для пожизненного размещения такого недееспособного человека в социальном стационаре достаточно желания его родных.
Большая группа жителей ПНИ – пожилые люди, за которыми некому ухаживать – среди них много людей с деменцией, болезнью Альцгеймера, а также перенесших инсульт. Официальный повод для размещения в ПНИ – диагноз.
Опасны ли люди, живущие в ПНИ? Такой вопрос часто задают люди «на воле». Клинический психолог, волонтер и соучредитель общественного движения STOP ПНИ Мария Сиснева напоминает: «Психоневрологические интернаты – это учреждения социального обслуживания, а не места лишения свободы. Если больной человек представляет опасность для себя или окружающих, то в интернате он вообще не может содержаться, это противоречит текущему закону о социальном обслуживании». По словам эксперта, в состоянии обострения болезни человек из ПНИ должен быть перемещен в больницу, где должны быть созданы специальные условия для того, чтобы ему стало лучше.
Мария Сиснева отмечает, что в России многие граждане не владеют даже общей информацией о психических расстройствах, поэтому все, что связано с психиатрией, — это зона стигматизации.
Мария Сиснева. Фото Павел Смертин / Милосердие.ру
«Я знаю, что многие считают опасными и неизлечимыми людей с шизофренией, — говорит Мария. – Но еще в 2001-м году ВОЗ обобщила результаты 18 когортных исследований больных шизофренией в разных странах мира и в своем отчете назвала впечатляющую цифру: по прошествии 15–25 лет с начала заболевания практически выздоровевших оказалось 48% пациентов. Причем, эти когортные исследования показали, что важнейшими с точки зрения прогноза и исхода заболевания являются именно семейные и социальные факторы. Авторы обзора ВОЗ призвали пересмотреть доминирующую парадигму ХХ века о хроническом характере течения и негативном исходе болезни в виде психического дефекта у большинства больных и сосредоточиться на оказании им полноценной психосоциальной реабилитации, а также на поддержке и психотерапии семейных отношений». Важно отметить, что многие пациенты с шизофренией, которые живут в ПНИ, лишились социальных связей, получают тяжелые нейролептики, становятся паллиативными пациентами и быстро умирают.
Мария Сиснева неоднократно стажировалась в Италии, где все граждане с психическими заболеваниями живут в обществе – госпитализация может быть лишь кратковременной, максимально на две-три недели. Все остальное время пациент живет дома и посещает дневной реабилитационный центр, где ему помогают наладить социальные связи. Если дома у него нет – ему предоставляют социальное жилье. «Во всем мире в последнее десятилетие наравне с медицинской моделью активно развивается социально-реабилитационная модель в работе с пациентами, имеющими психические заболевания, — говорит Сиснева. – Если фармакологический метод видит не человека, а болезнь, то социально-реабилитационый метод видит человека полностью и использует его окружение для помощи ему». В российской психиатрии, по мнению эксперта, пока доминирует фармакологическая модель, но это будет меняться, потому что таковы общемировые тенденции.
Что не так в ПНИ?
Условия жизни в психоневрологических интернатах в России до последнего времени регламентировались подзаконными актами о ПНИ от 1978 и 1981 года, которые давно не соответствуют российской Конституции и закону о соцобслуживании №442. Фактически эти нормативные акты позволяют руководству ПНИ ограничивать свободу граждан, устанавливать для них закрытый режим проживания, лишать их личных вещей.
За проживание в ПНИ государство забирает у гражданина 75% всех его доходов. Чаще всего речь идет о пенсии по инвалидности.
Знать все о своем диагнозе, отказаться от реанимации — и другие юридические права пациента Обязан ли врач прямо сказать, что я умираю? Что за согласие мы подписываем в поликлиниках? Могу ли я распорядиться отдать свои органы для донорства после смерти?
Чуть более 70% жителей российских ПНИ лишены дееспособности. У лишенных дееспособности граждан опекуном становится, как правило, директор ПНИ. Этот человек отвечает за предоставление социальных услуг клиентам, и он же отвечает за соблюдение прав своих подопечных. Система, таким образом, контролирует сама себя – это называется конфликтом интересов, который не позволяет соблюдать права человека в таком учреждении. В одном ПНИ, в отделении милосердия, я видела пожилую женщину, которая просила пить. Эта просьба, как сказал персонал, превратилась у нее в навязчивую идею – она повторяла слово «пить» регулярно. «Не обращайте внимания, она же больна», — прокомментировала санитарка. Я спросила, есть ли в комнате вода. Воды не оказалось. Кулера в коридоре тоже не было.
— Что они пьют? – спросила я.
— Так питание три раза в день и кефир на ночь, — ответила санитарка. – А если чаще поить, так где я памперсы возьму? Положено два в день.
То есть, стакан чая утром, компот в обед и чай вечером. Женщине, которая не может встать с кровати, негде взять простой питьевой воды.
На вопрос, почему в комнатах нет питьевой воды, директор интерната удивился: «Разве? Я разберусь». Он добавил, что раз в неделю посещает отделение милосердия, но женщину, о которой я говорю, не помнит. При этом он является ее законным опекуном.
Осенью 2018-го года Делегация Европейского Комитета по предотвращению пыток (ЕКПП), являющаяся одной из структур Совета Европы, посетила, в частности, российские психоневрологические интернаты и зафиксировали там унижения и пытки. В одном ПНИ делегация наблюдала, как санитарка била жителя интерната, в других учреждениях видела синяки на теле у жителей, многие клиенты жаловались на грубое и жестокое обращение.
По мнению ЕКПП, в российских ПНИ люди лишены возможности уединения, многие живут в переполненных комнатах, у них нет личных вещей. Медики часто злоупотребляют нейролептиками, сильно завышая дозы.
Особенно «популярны» в ПНИ галоперидол, аминазин и феназепам, часто их назначают вместе. ЕКПП полагает, что длительный прием таких препаратов без коррекции опасен для здоровья людей. Жители ПНИ жаловались делегации на длительное привязывание к кроватям – от нескольких часов до целой ночи, а также на размещение в изоляторах в целях усмирения или наказания. В одном ПНИ эксперты нашли «устройство для пятиточечной фиксации» — то есть, человека привязывают к кровати за руки, ноги и пояс, так что он не может шевелиться.
Медицинская помощь в ПНИ часто бывает недоступной — в одном из интернатов «житель с паховой грыжей ждал хирурга шесть месяцев; житель с бронхиальной астмой более двух месяцев ждал встречи с пульмонологом; а житель с ректальным кровотечением, диагностированным около шести месяцев назад, еще не был осмотрен гастроэнтерологом или хирургом». Большинство получателей услуг в интернатах лишены стоматологической помощи – поэтому не имеют зубов или страдают от зубной боли.
По данным Росстата и Минтруда в России работает 523 психоневрологических интерната, в которых проживает чуть более 157 тысяч человек. Из них 52,4 тыс. человек – граждане старше 60 лет. Численность получателей услуг в каждом интернате колеблется от 100 до 1000, но в среднем это 400–500 человек на учреждение.
В 2016-м году из российских интернатов «выбыли» 14 827 человек, из них 1344 уехали домой, 2957 перевели в другие учреждения, 9902 умерли.
ПНИ и паллиатив
Примерно половина жителей ПНИ имеют тяжелые нарушения, не могут за собой ухаживать и находятся в так называемых отделениях милосердия – как правило, это комнаты на 8–12 человек, где люди лежат круглосуточно.
Учредитель благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» и директор московского Центра паллиативной медицины Нюта Федермессер, выступая на Совете по правам человека при президенте России 24 июня 2019-го года, рассказала о своих поездках по стране с проектом Объединенного Народного Фронта «Регион заботы»: «Я задалась задачей найти всех, кто нуждается в паллиативной помощи. Многие из этих людей проживают в ДДИ и ПНИ исключительно в отделениях милосердия. И на сегодняшний день я посетила очень много этих учреждений — в 20 регионах страны из 26 пилотных». Ее презентация с фотографиями из ПНИ имела большой общественный резонанс.
Рассказывая о жизни в отделении милосердия, Федермессер показала фото привязанной чулками к кровати пожилой женщины: «Это лечение Альцгеймера и деменции в ПНИ. Абсолютно типичный вариант — помещение человека в изолятор и фиксация его на кровати. Фиксация в позе Христа, распятым. Чулками — очень удобно, они немножко тянутся и не оставляют следов. В случае если приезжает проверка, отвязать можно быстро».
Аутоагрессия в ПНИ тоже «лечится» связыванием. Из выступления Нюты Федермессер на заседании СПЧ:
«У них навязчивые движения, — говорят мне, — поэтому мы их связываем». Еще одна вытертая стена за головой взрослого мужика. Видите? (Показывает фотографии.) Он делает вот так (запрокидывает голову), он все время бьется головой об стену. Это единственное движение, которое ему доступно. На стенах нет ничего интересного, в комнатах нет телевизоров, нет звука. Навязчивые движения у детей, когда они суют руку в рот и вызывают у себя рвоту, это то единственное ощущение себя и своего тела, которое им доступно.
В ПНИ не лечат боль – для этого там нет необходимых обезболивающих. Скорую помощь, которая могла бы сделать укол анальгетика, в такие учреждения не вызывают. На фотографии из презентации Федермессер — лежащая в кровати женщина с огромным животом. У женщины онкологическое заболевание, грыжа, тяжелый болевой синдром и асцит. «У нее было одно-единственное назначение, назначение сделано психиатром этого учреждения, — четыре разных вида мочегонных для уменьшения асцита. Все».
В отделениях милосердия много маловесных, скрюченных из-за высокого эпилептического статуса людей – по словам Нюты Федермессер, люди лежат в скрюченном состоянии годами, у них появляются пролежни и нарастают деформации тела, боль сопровождает их 24 часа в сутки. Умирают они мучительно: «Они выкручиваются назад, у них запрокинута голова, которая часто лежит фактически на пояснице, вывернуты ноги».
Сколько в психоневрологических интернатах людей с онкологическими заболеваниями – точно неизвестно до сих пор. Если человек с таким заболеванием не «дошел» до больницы, а умер в ПНИ, то в статистику онкозаболеваний его случай не попадет. Диспансеризация во многих ПНИ является формальностью – об этом, в частности, говорили психиатры Центра Сербского на встрече с общественными организациями в октябре этого года.
У многих жителей интернатов онкология диагностируется очень поздно, когда медицинская помощь уже бессмысленна.
Лечение хронических ран и пролежней Врач Вячеслав Никитин о гидроактивных повязках и принципе влажного заживления ран
Михаил, один из жителей московского ПНИ, 14 лет прожил в ПНИ с диагнозом «шизофрения». Я узнала о нем из сообщения другого жителя этого интерната – на присланном им видео Михаил лежит, свернувшись в позу эмбриона, в кровати и тяжело кашляет. В комнате, где лежит Михаил, живет еще 7 человек. Чтобы они не видели его тяжелое состояние, персонал отгородил кровать Михаила белой ширмой.
Общественные активисты связались с Департаментом соцзащиты Москвы и с директором московского Центра паллиативной медицины Нютой Федермессер. Через два дня Михаила увезли в хоспис в московском районе Куркино. Он уже едва ходил. Его положили в светлую палату на 4 места, из нее можно было напрямую выйти во двор, чтобы покурить. Михаил курил много лет и бросать не хотел, несмотря на болезнь. Когда мы его навестили, он сказал, что впервые за много недель крепко спал. Его обезболили. За полгода до этого у Михаила был диагностирован рак легкого – в последней, неоперабельной стадии. Но никакой паллиативной помощи все эти полгода он не получал. В ПНИ наркотических анальгетиков нет, а госпитализировать людей из ПНИ принято только в психосоматические отделения больниц. Хосписы такими не являются. Когда Михаилу было особенно плохо и больно, ему давали нейролептики, чтобы он спал и не беспокоил остальных.
Ему было больно много недель. Он задыхался. Лишь в хосписе он увидел другую жизнь и другое отношение. «Здесь так красиво», — сказал он мне, когда я его навещала. Михаил умер в хосписе через 2 недели – обезболенный и спокойный.
С тех пор прошло около двух лет. В Москве ситуация стала меняться – по словам Нюты Федермессер, Департамент здравоохранения и Департамент соцзащиты заключили соглашение о взаимодействии, так что теперь люди с паллиативными заболеваниями, живущие в ПНИ, могут получать услуги в хосписах. Схема получения такой помощи простая: необходимо позвонить в координационный центр Центра паллиативной медицины, оттуда запрос направят в департамент здравоохранения, который согласовывает перевод пациента из ПНИ в хоспис. Но главная проблема по-прежнему упирается в личность опекуна: если директор ПНИ, отвечающий за 500-600 подопечных, не знает или не хочет знать о состоянии конкретного человека, нуждающегося в специализированной помощи, никаких запросов не будет, и о паллиативном пациенте система здравоохранения просто не узнает.
Пациент хосписа во время прогулки / Фонд помощи хосписам «Вера»
В других регионах ситуация и вовсе не изменилась, о чем говорят отчеты правозащитников и европейских комиссий. Человек в ПНИ фактически лишен личности. Когда он жалуется на боль, его не слышат. Когда он кричит от боли, ему делают укол успокоительного. Многие люди в ПНИ терпят боль месяцами и годами.
Детские дома-интернаты для детей с ментальными нарушениями (ДДИ) и специализированные дома ребенка – учреждения, тесно связанные с ПНИ. В домах ребенка много паллиативных детей, которые, дорастая до 4 лет, переводятся в ДДИ, а если доживают до совершеннолетия – оказываются в ПНИ.
Весной 2019-го года я ездила вместе с Нютой Федермессер в регион, соседний с московским. В специализированном доме ребенка, где официально открыто 5 паллиативных коек, мы увидели детей, которые месяцами живут в медицинском изоляторе – от коридора их отделяет лишь стеклянная стена, в палате всегда, круглые сутки, горит свет. Они не гуляют и вообще не покидают палату. У всех этих детей есть родители, которые не могут получить для них помощь дома. Нюта Федермессер говорит, что дети могли бы жить дома – если бы на дому был обеспечен необходимый уход.
Мы едем дальше – в детский дом-интернат и посещаем отделение милосердия: в 5 группах живет 50 детей. Коротко стриженые под «ежик» головы, растянутые колготки, футболки большого размера – не поймешь, мальчики или девочки лежат перед нами в кроватках за железными бортиками.
13-летняя Лиза с синдромом Ретта пришла в этот интернат на своих ногах, ее привела мама. А теперь Лиза лежит – тело деформируется, позвоночник искривлен, ноги изогнуты.
Чтобы замедлить деформацию, девочке нужно выпрямлять ноги и спину, но сделать это невозможно – в учреждении нет обезболивающих, а Лизе больно. Через какое-то время ей будет больно постоянно.
В этом ДДИ 235 сотрудников, детей вдвое меньше. В прошлом году регион потратил на этот интернат 140 млн.рублей. Содержание одного ребенка в год стоит чуть меньше 988 тыс. рублей. В сутки на одного ребенка выделяется 14 рублей на медикаменты. Понятно, что ни об эффективном обезболивании, ни о специальном парентеральном питании для маловесных детей речь не идет.
Решить проблемы этих детей можно только одним способом, убеждена Федермессер: нужно развивать детскую паллиативную помощь на дому. И стоит она не дороже, чем миллион рублей в год на Лизу, которая лишилась своего дома из-за болезни.
Что делать?
За последние полвека отношение к людям с ментальными нарушениями в мире сильно изменилось. В развитых странах реформируются системы стационарного ухода за людьми с инвалидностью — постепенно разукрупняются и закрываются большие интернаты, люди выводятся в общество, живут в обычных жилых кварталах – самостоятельно, при небольшой поддержке специалистов или в плотном сопровождении. Все это называется деинституционализацией. Еще в 2005 году ВОЗ приняла декларацию, в которой закрепила за людьми с психическими расстройствами право на полноценную жизнь в обществе, а не в закрытых учреждениях. Вывод человека из больших закрытых институций в социум – одна из основных рекомендаций и Совета Европы — и в частности подотчетного ему Комитета по предотвращению пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (ЕКПП). Так, осенью этого года ЕКПП рекомендовал России провести деинституционализацию в сфере психиатрии.
Нарушения прав человека в ПНИ являются следствием институционализации, полагают эксперты, ведь чем больше учреждение, тем меньше в нем уважается личность.
Памятка: особенности общения с людьми с деменцией Советы, что делать, если человек с деменцией не узнает родственника, ищет своего ребенка или отказывается принимать лекарства
Курс на деинституционализацию держат не только США и Западная Европа, но и постсоветские страны – например, Польша, Словения, Македония, Молдова, Грузия, Украина. Все эти страны проводят реформы в сфере помощи людям с ментальной инвалидностью, считая их обязательной частью исполнения Конвенции ООН о правах инвалидов. Россия ратифицировала Конвенцию в 2012-м году, а в конце февраля 2018-го года РФ впервые отчиталась перед ООН в части выполнения Конвенции. Комментируя российский доклад, Комитет по делам инвалидов ООН (КПИ) указал, что РФ до сих пор отдает приоритет медицинской модели в реабилитации инвалидов, а в интернатах закрытого типа живет значительное число детей и взрослых. В ООН убеждены, что такие подходы приводят к сегрегации людей с инвалидностью.
Один из важных шагов к деинституционализации – это выстраивание системы сопровождения инвалидов дома, в социуме, на работе. Такую систему в профильных НКО предлагают называть сопровождаемым проживанием. Сопровождаемое проживание – это форма социальной защиты, при которой человек, нуждающийся в уходе, поддержке в обучении или трудоустройстве, живет дома или в малой жилой группе при сопровождении специалистов. Такие формы давно выстроены в развитых странах, в России проекты сопровождаемого проживания есть пока только у благотворительных организаций.
Недавно о запуске нового направления своей работы, связанного с реформированием ПНИ, объявил проект ОНФ «Регион заботы» во главе с Нютой Федермессер. Это результат поездок по стране, в том числе, по социальным учреждениям. Его цель — создание альтернативы интернатам для людей с ментальными нарушениями, в том числе совместного проживания в обычных жилых домах. С 2020 года проект будет запущен в 5-ти пилотных регионах России, главы которых решили отказаться от модели строительства больших ПНИ в пользу современного подхода. В качестве консультантов «Регион заботы» привлекает экспертов из Санкт-Петербургской благотворительной организации «Перспективы» , московской благотворительной организации «Центр лечебной педагогики». По словам Федермессер, есть первые результаты в виде предложений по законодательным изменениям и рекомендаций по реформированию ПНИ – руководство проекта «Регион работы» обещает обнародовать их до конца 2019 года.
Тем временем НКО и родительское сообщество требуют от государства принятия законодательства, закрепляющего сопровождаемое проживание для инвалидов как принцип или форму социальной защиты. Об этом в ноябре 2019-го года родители и НКО написали письмо президенту РФ.
Если такая система будет выстроена, то даже тяжелые, паллиативные пациенты могут жить в домашних условиях.
Например, в Израиле определяющим фактором в выборе формы ухода за больным человеком является его личное желание, либо, в случае невозможности установить это желание, — желание его родных.
Еще один важнейший аспект реформы, без которого она невозможна, — закон о распределенной опеке, который позволил бы родителям, родственникам, а так же НКО частично ст ановиться опекунами взрослых недееспособных граждан. Сегодня, попадая в ПНИ, такие граждане оказываются во власти директора учреждения, что создает предпосылки для нарушений их прав.
Из интервью Нюты Федермессер: («В существующей в нашей стране системе болезнь — это преступление», Газета «Коммерсантъ» №77 от 06.05.2019)
«Сейчас вся ответственность за человека, имеющего ментальные нарушения, находится в руках одного человека — руководителя ПНИ или ДДИ. Мы много видели таких учрежде ний, это часть ГУЛАГА. Эти учреждения все на окраине, задвинуты с глаз людских, их как бы и нет. Они закрыты, там нет волонтеров, туда не ходят люди из внешнего мира, и никакое начальство туда не доезжает. И вот сидит там такой царек, директор, который распоряжается человеческими жизнями, деньгами, временем, силами, мозгами. Закон о распределенной опеке — это законодательный инструмент, позволяющий открыть двери в эти учреждения. Как только мы открываем двери, мы снижаем уровень хамства, нарушений закона. Это сродни установкам камер на улицах: поставили камеры – снизилась уличная преступность. Ну, в ПНИ камерами проблему не решишь – там слишком много таких мест, где камеру нельзя поставить и где может совершаться насилие. Поэтому волонтеры, НКО, внешние юристы, право защитники – должны иметь возможность туда входить. И только закон может дать им такое право. »
Адаптивная физкультура и другие занятия в ПНИ № 3 в Петергофе, организованные фондом «Перспективы» / БФ «Перспективы»
В вопросе распределенной опеки мнение общественных организаций единое – закон нужен. Президент благотворительной организации «Перспективы» Мария Островская убеждена, что закон о распределенной опеке – это «главный системообразующий фактор реформы». Не будет закона – не будет реформы.
«Мы должны закончить с конфликтом интересов, который делает интернаты системой человеческого произвола, — говорит Островская. — Люди находятся в изоляции в закрытых учреждениях, во власти директора, и это условия для произвола. Нужно разделить отстаивание интересов гражданина, живущего в ПНИ, и ответственность за его социальное обслуживание. У человека должен появиться законный представитель вне интерната».
Соответствующий законопроект о распределенной опеке был разработан в 2016-м году экспертами из Совета Федерации, правительства РФ, профильных НКО и в том же году был принят Госдумой в первом чтении. Однако с тех пор «завис».
На заседании СПЧ Нюта Федермессер заявила: «Принятие этого закона тормозится. Это первый шаг к открытым дверям, а значит, к изменению качества жизни сотен тысяч людей, проживающих в ПНИ по всей стране. И это про каждого из нас, как и паллиативная помощь. Это только кажется, что это про каких-то других. Это про нас с вами».
Нюта Федермессер на заседании СПЧ 24 июня 2019 года. С докладом о ситуации в российских ПНИ / Youtube
Сегодня ПНИ – это место, где под одним руководителем работают врачи, санитарки, социальные работники, психологи, реабилитологи, юристы. Каждый из этих сотрудников должен быть на стороне получателя услуг, говорит директор Центра лечебной педагогики Анна Битова, — но по факту все эти специалисты на стороне директора, потому что он их работодатель. «Врачи – например, психиатр и терапевт, — это важные люди в интернате, потому что там много людей, требующих постоянной помощи, — говорит Анна Битова. – Но мы считаем, что врачи, работающие в интернатах, должны быть сотрудниками системы здравоохранения, а не социальной защиты. Иначе получается, врач подчинен директору, который одновременно является и опекуном, и поставщиком услуг. Это конфликт интересов. Доктор должен быть независим, его точка зрения должна быть независима. Он должен учиться, повышать свою квалификацию, знакомиться с самыми новейшими сведениями в области медицины. Если бы он был сотрудником здравоохранения, он бы все это получал».
Кроме этого, жители ПНИ должны получать специализированную медицинскую помощь в поликлинике по месту жительства – если у жителя ПНИ травма, его осмотрит травматолог, а если у него онкология, то его примет онколог. Вызывать узких специалистов в ПНИ невозможно. Люди, нуждающиеся в паллиативной помощи, должны получать ее в ПНИ, а в тяжелых случаях – в хосписах.
Необходим жителям интернатов и постоянный доступ к внешней юридической помощи – юрист в ПНИ такую помощь оказывать не может из-за конфликта интересов, полагает директор ЦЛП.
Наконец, персонал ПНИ нужно обучать, убеждена Битова: уважительному отношению к человеку и к его состоянию, базовым знаниям о его правах. Согласна с коллегой и Нюта Федермессер:
«Если человек в ПНИ бьется головой о стену, если ребенок в ДДИ засовывает в рот кулак, чтобы вызвать рвоту — значит, это единственные ощущения, которые доступны этим людям. Им необходима коммуникация, контакты, персонал должен с ними разговаривать, гулять, общаться. Врач и медсестра должны знать, как распознать боль, как обезболить. Качество жизни человека в таких учреждениях зави сит не только от таблетки и не от стоимости кровати, а от персонала, оно зависит от наличия достаточного количества обученных людей. Таких людей должно быть достаточно, и они должны приходить в любое место, где человек, нуждающийся в их помощи, живет – в городе, в дерев не, дома, в ПНИ или в больнице».
Автор — журналист ИД «Коммерсантъ» Ольга Алленова
Проконсультироваться о возможностях получения паллиативной помощи можно, позвонив на Горячую линию помощи неизлечимо больным людям фонда «Вера»: 8-800-700-84-36
В Москве с запросом о переводе человека из ПНИ в Центр паллиативной помощи можно звонить в Координационный центр по оказанию паллиативной помощи в столице: 8 (499) 940-19-48.
Защитой прав детей и взрослых, проживающих в ПНИ, занимаются следующие организации:
Центр лечебной педагогики (г.Москва): 8 (499) 131-06-83, http://www.ccp.org.ru/.
Фонд «Перспективы» (г.Санкт-Петербург): 8 (812) 320-06-43, http://www.perspektivy.ru/.
Центр лечебной педагогики (г.Псков): 8 (8112) 29-03-83, http://clp.pskov.ru/
Всероссийская организация родителей детей-инвалидов (ВОРДИ): 8-800-777-23-47, http://vordi.org/
«Антон тут рядом». Центр комплексной поддержки людей с аутизмом и их семей: мытутрядом.рф
Материал подготовлен с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.
Как госпитализировать больного в психиатрическую больницу
Наша психическая деятельность устроена таким образом, что она имеет множество модальностей и защит, представляя собой весьма сложно организованную систему. Однако чем сложнее система, тем более высока вероятность сбоя в ее работе. Психические защиты, копинг-стратегии, вся биохимия организма представляют собой очень мощный буфер, который успешно исправляет возможные ошибки в работе мозга. Тем не менее, иногда даже эта защищенная система дает сбой. И тогда могут возникать различные патологические состояния, в частности, психозы (психотические расстройства), которые требуют психиатрической коррекции. Если тяжесть психического расстройства такова, что оно может быть купировано только в психиатрической больнице, встает вопрос о госпитализации больного человека.
Что нужно для госпитализации в психиатрический стационар
Первое, что необходимо — направление на госпитализацию. Такое направление (или, как его еще называют, «путевку») выписывает врач психиатр после освидетельствования человека с психическим расстройством. Значит, необходимо обеспечить либо визит врача к больному (на дом, на производство, в стационар, по месту пребывания), либо визит больного к врачу (в диспансер, в приемное отделение психиатрической больницы).
Кроме направления, желательно наличие заявления (от родственников, от жильцов подъезда, от сотрудников на работе) или рапорта (от сотрудников полиции), в котором содержатся сведения о психическом состоянии человека, изменениях этого состояния за последнее время, о поведении (а может быть, и противоправных действиях), совершенных лицом, предположительно страдающим психическим расстройством.
Желательны сведения (могут быть предоставлены врачу психиатру в устной форме) о жизни, характере, странностях в поведении, курсах лечения у врачей психиатров и у врачей других специальностей, перенесенных и хронических заболеваниях (травмах, инфекциях, системных болезнях), неадекватных высказываниях, предпринимавшихся в прошлом суицидалыных попытках или агрессивных действиях со стороны больного. Если больной человек не может самостоятельно предоставить эти сведения врачу, это могут сделать за него родственники.
Если лицо, страдающее психическим расстройством, направляется в стационар из другой больницы или недавно проходило курс лечения в другом стационаре — желательна выписка (эпикриз) из этого места.
Необходимые документы (помимо направления на госпитализацию): паспорт, справка об инвалидности (если имеется), сведения о лишении лица дееспособности (если было лишено), сведения о наличии опекуна (в случае добровольной госпитализации необходимо его согласие на госпитализацию), полис медицинского страхования.
Виды психиатрических больниц
Психиатрические больницы бывают государственные (муниципальные) и коммерческие (частные). Государственные стационары делятся на чисто психиатрические и психосоматические.
- Психиатрические стационары принимают пациентов в состоянии острого психоза.
- Психосоматические отделения принимают психических больных при наличии у них острого соматического расстройства: например, гипертонического криза, острой пневмонии, острого панкреатита, острого инфаркта миокарда, переломов, и т.д.
- Коммерческие психиатрические больницы, как правило, принимают пациентов только на основе добровольного информированного согласия.
Правила госпитализации в психиатрические больницы
Как мы выяснили выше, госпитализировать больного в психиатрическую больницу может только врач психиатр. Для этого он должен побеседовать с человеком, предположительно страдающим психическим расстройством — то есть произвести психиатрическое освидетельствование. Любая медицинская помощь в Российской Федерации оказывается добровольно (кроме случаев, когда ее неоказание подвергает опасности жизнь больного или окружающих его лиц), — значит в общем случае больной сам должен дать согласие на такую беседу. В случае отсутствия такого согласия врач выясняет показания к оказанию помощи в недобровольном порядке, и если таковые имеются — подает заявление в суд, к которому прилагается мотивированное заключение с просьбой о разрешении произвести психиатрическое освидетельствование лица без его согласия. Суд либо дает разрешение на такую процедуру, либо нет.
Лицо может быть доставлено в психиатрический стационар до постановления судьи ( в частности, сотрудниками скорой психиатрической помощи). Если врач приемного покоя психиатрического стационара подтвердит, что госпитализация пациенту необходима, он сам обратится в суд с подобным заявлением.
Добровольная госпитализация
Госпитализация в психиатрические больницы осуществляется при добровольном обращении лица и при наличии его информированного добровольного согласия, за исключением случаев, описанных в статье 29 закона «О психиатрической помощи. «. В самом общем случае человек обращается к психиатру, дает письменное согласие на лечение в стационаре, получает на руки направление (или дожидается кареты скорой психиатрической помощи) и едет в больницу.
Недобровольная госпитализация
Показанием к госпитализации лица в психиатрический стационар в недобровольном порядке является наличие у него тяжелого психического расстройства, которое может быть купировано только в условиях стационара и которое обусловливает:
- непосредственную опасность для себя или окружающих
- беспомощность, т.е. неспособность удовлетворять основные жизненные потребности
- существенный вред здоровью лица, если оно будет оставлено без психиатрической помощи.
Недобровольная госпитализация осуществляется, как правило, сотрудниками бригад скорой психиатрической помощи, иногда в присутствии сотрудников полиции.
Показания к госпитализации в психиатрическую больницу
Показаниями к госпитализации в психиатрический стационар является острое психическое расстройство, либо обострение хронического психического расстройства, если лечение в условиях психиатрического диспансера, дневного стационара, а также лечение на дому представляются невозможными (сильное возбуждение, оформленный бред против конкретных лиц, экспансивный бред, склонность к побегу, суицидальная настроенность, отказ больного человека от лечения при наличии явной опасности для себя или окружающих, необходимость подбирать комбинации из нескольких препаратов, угрожающее ухудшение состояния, и так далее).
Показания к госпитализации в психосоматический стационар
В психосоматический стационар лицо, страдающее психическим расстройством, будет госпитализировано, если параллельно с острым или хроническим психотическим расстройством у него имеется одно или несколько острых соматических заболеваний (острый инфаркт миокарда, острый аппендицит, острая пневмония, переломы костей и так далее). После купирования соматической патологии (если психическая еще требует дальнейшего лечения) лицо, скорее всего, будет переведено в психиатрический стационар.
Госпитализация в муниципальный психиатрический стационар
В муниципальную (государственную) психиатрическую больницу пациентов
- привозит скорая психиатрическая помощь (по экстренным показаниям, направление выписывает врач скорой),
- пациенты приходят сами (как правило, это госпитализация в плановом порядке, «самотеком», направление выдает врач приемного покоя), либо
- пациента направляет частный врач психиатр (как экстренные, так и плановые случаи, врач выдает направление и, возможно, сопровождает пациента).
Госпитализация в платное отделение психиатрической больницы
В платные отделения психиатрических больниц пациенты госпиталицируются в плановом порядке. Эти отделения организованы для осуществления ухода за людьми, которые имеют острую психическую патологию, но не могут самостоятельно себя обслуживать. Как правило, это больные с различными видами деменции или тяжелой умственной отсталостью. Сейчас во всех психиатрических больницах есть подобные платные отделения, с расценками за месяц госпитализации можно ознакомиться на соответствующих страницах сайтов психиатрических больниц. Однако часто в таких отделениях просто нет мест ввиду огромного спроса на их услуги.
Госпитализация в коммерческий психиатрический стационар
Лечением в частной психиатрической больнице, как правило, интересуются люди, желающие пройти курс терапии в комфортных условиях, получить психиатрическую помощь анонимно, а также исключить возможную психологическую травматизацию. Лечение в коммерческом стационаре необходимо оплачивать. С редняя стоимость пребывания пациента в частной психиатрической больнице в городе Москве — 10 000 рублей в сутки. Коммерческие психиатрические больницы предлагают широкий спектр услуг, включая выбор препаратов для лечения, проживание в больнице родственника, психотерапевтические группы и ребилитацию после курса лечения, занятия по физической подготовке, сеансы трудотерапии, обширные психологические обследования, свето-, иппотерапию, соляные пещеры и другие виды лечения, походы в бассейн, выезды на экскурсии, постоянный выход в интернет, трехразовое питание и режим открытых дверей .
Организуйте госпитализацию или
получите консультацию о госпитализации в психиатрическую больницу
+7(965) 152-76-09
Все материалы на сайте представлены в ознакомительном порядке, одобрены дипломированным врачом Васильевым Михаилом диплом серия 064834, согласно лицензии № ЛО-77-005297 от 17 сентября 2012 г., сертифицированным специалистом в сфере психиатрия номер сертификата 0177241425770.
Как оформить человека в психоневрологический интернат без его согласия
Как устроить родственника в психоневрологический интернат
1) личное заявление (от дееспособного гражданина) либо заявление от законного представителя (для недееспособного гражданина); 2) акт материально-бытового обследования условий проживания; 3) порядок приема, содержания и выписки из дома-интерната (подписывается дееспособном гражданином);
Как отправить психически больного человека в интернат
Для оформления путевки необходимо предоставить следующие документы:
- Личное письменное заявление гражданина поступающего в дом-интернат, заверенное работником РУСЗН, а для лиц находящихся в больнице, лечащим врачом.
- Акт обследования поступающего в дом-интернат, заверенный в РУСЗН.
Кого кладут в психоневрологический интернат
В ПНИ поступают граждане после лечения в психиатрических больницах — если родственники не могут или не хотят с ними жить. Пациенты с тяжелыми формами шизофрении или депрессии в ПНИ живут и умирают. Для пожизненного размещения такого недееспособного человека в социальном стационаре достаточно желания его родных.
Кто имеет право обратиться с заявлением о направлении в дом интернат
Кто может оформиться в дома-интернаты и куда нужно обратиться? В дома-интернаты для престарелых и инвалидов принимаются престарелые граждане (женщины с 55 лет, мужчины с 60 лет) и инвалиды старше 18 лет, с оформленной пенсией по старости или инвалидности.
Куда можно сдать человека с шизофренией
В психиатрическую больницу или в частную психиатрическую клинику нужно обращаться только по необходимости.
Как сдать недееспособного человека
Вам необходимо обратиться в Управление социальной защиты населения по месту проживания родственницы. Специалисты Управления социальной защиты населения проконсультируют и помогут собрать необходимый пакет документов.
Куда отправляют психически больных
Врач-психиатр приемного отделения направляет пациента в психиатрическое отделение с учетом психического состояния и целей, для реализации которых гражданин направлен в психиатрическую больницу.
Как положить в больницу психически больного родственника
В самом общем случае человек обращается к психиатру, дает письменное согласие на лечение в стационаре, получает на руки направление (или дожидается кареты скорой психиатрической помощи) и едет в больницу.
Можно ли судить психически больного человека
1 ст. 81 УК РФ). В отличие от невменяемых, не подлежащих уголовной ответственности, лица, заболевшие глубоким психическим расстройством после совершения преступления, не подлежат наказанию. Деяние невменяемого не являются преступлением, в связи с чем исключена и постановка вопроса об уголовно ответственности.
Кого ставят на учет к психиатру
Диспансерное наблюдение, по «Закону о психиатрической помощи…», «может устанавливаться за лицом, страдающим хроническим и затяжным психическим расстройством с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями».
Кого забирают в интернат
В интернатах находятся пожилые люди с ментальными заболеваниями, люди с тяжелыми зависимостями и люди с врожденными ментальными нарушениями, потерявшие опекунов. В России в психоневрологических интернатах проживают, по разным данным, от 160 до 220 тысяч человек. 20% из них — это молодые люди от 18 до 35 лет.
Кто ставит на учет в психоневрологический диспансер
В некоторых случаях психическое расстройство — как, например, параноидная шизофрения, — может протекать с частыми и тяжелыми обострениями или плохо поддаваться лечению. Если это происходит, комиссия психиатров по инициативе лечащего врача может установить за пациентом диспансерное наблюдение.
Кто считается нуждающимся в уходе
Гражданин признается нуждающимся в социальном обслуживании в случае, если существуют обстоятельства, которые ухудшают или могут ухудшить условия его жизнедеятельности. 18 лет в связи с заболеванием, инвалидностью, возрастом.
Как признать человека нуждающимся в уходе
Для признания заявителя нуждающимся в срочных социальных услугах заявитель или его законный представитель к заявлению прилагает информацию от медицинских, образовательных или иных организаций, не входящих в систему социального обслуживания, о нуждаемости заявителя в предоставлении срочных социальных услуг.
Куда отправить бабушку с деменцией
Больных с деменцией помещают на лечение и проживание в государственные учреждения:
- больницу во время обострения заболевания;
- дом престарелых с отделением для ментальных пациентов;
- геронтологический реабилитационный центр;
- интернат для лиц с психоневрологическими отклонениями.
Как живут в психоневрологическом интернате
Проживающие в ПНИ в основном общаются с санитарками и медсестрами. Они ограничены в связях с внешним миром, не могут встречаться с друзьями в кафе или пойти на прогулку в парк. Отсутствие выбора, даже в элементарных вопросах.
Кого лечат в психоневрологическом диспансере
Психоневрологи́ческий диспансе́р, сокращённо психдиспансе́р, аббр. ПНД, — тип лечебно-профилактических медицинских учреждений (диспансеров) в СССР, России и странах СНГ, предназначенный для обслуживания пациентов с психическими расстройствами во внебольничных условиях.
Как отправить инвалида в интернат
Чтобы оформить человека с инвалидностью в интернат, обратитесь с заявлением в органы социальной защиты населения и письменно уведомите органы опеки и попечительства о том, что вы собираетесь поместить опекаемое лицо в социальное учреждение.
Как положить человека на лечение в психиатрическую больницу
Обратиться в амбулаторную психиатрическую службу по месту жительства — психоневрологический диспансер или районный психоневролог, принимающий в поликлинике. Возможен вариант обращения в больницу, минуя амбулаторную службу, при наличии у больного заявления с просьбой госпитализировать его и указанием причин обращения.
Кто имеет право на проживание в доме интернате
В Учреждение принимаются пожилые граждане (мужчины старше 60 лет, женщины старше 55 лет), инвалиды I и II группы старше 18 лет, нуждающиеся в частичном или полном постороннем уходе и не имеющие установленных медицинских противопоказаний к приему в Учреждение.
Как отправить родителя в дом престарелых без согласия
Оформить мать или отца без согласия в дом престарелых государственного типа можно при признании их недееспособными. Дети должны подать в суд заявление, в котором просят признать, что родитель утратил способность для осуществления своих гражданских прав и обязанностей.
Как определить недееспособного в интернат
- При себе иметь:
- — анализ крови на гепатит «В», «С» (давностью не более 60 дней), при наличии диагноза гепатита — представить эпидемиологический номер;
- — анализ крови на RW, СПИД/ВИЧ (Ф-50), (давностью не более 60 дней);
- — мазок из зева и носа на BL (давностью не более 14 дней);
- Как отправить психически больного человека в интернат
- Как отправить родителя в дом престарелых без согласия
30.07.2023 Как оформить человека в психоневрологический интернат без его согласия
Оформление пребывания человека в психоневрологическом интернате без его согласия является сложной и юридически значимой процедурой. Она может быть осуществлена только в случае юридического признания больного недееспособным, что производится через суд. На заседании суда должны присутствовать истец, ответчик (сам больной), прокурор и представитель органов опеки.
Перед оформлением подобных случаев необходимо собрать определенную документацию. Для этого требуется личное заявление либо заявление от законного представителя больного, а также акт материально-бытового обследования условий проживания и порядок приема, содержания и выписки из дома-интерната. Все эти документы должны быть подписаны дееспособным гражданином.
Для отправки психически больного человека в психоневрологический интернат необходимо предоставить следующие документы: личное письменное заявление гражданина, заверенное работником региональной управляющей службы здравоохранения, и акт обследования, заверенный в этой же управляющей службе.
В такие интернаты обычно направляют граждан после лечения в психиатрических больницах, если их родственники не могут или не хотят с ними жить. Особенно тяжелые случаи, связанные с шизофренией или депрессией, требуют постоянного пребывания в таких учреждениях. Желание родных и законных представителей такого недееспособного человека может определить его пожизненное размещение в данном учреждении.
Оформление обращения о направлении в дом-интернат возможно для престарелых граждан (женщины с 55 лет, мужчины с 60 лет) и инвалидов старше 18 лет, с оформленной пенсией по старости или инвалидности. В этом случае нужно обратиться в дом-интернат и предоставить соответствующий пакет документов.
Если родственник страдает от шизофрении, и необходима госпитализация, следует обратиться в психиатрическую больницу или частную психиатрическую клинику только по необходимости. Сотрудники Управления социальной защиты населения по месту проживания родственника смогут предоставить необходимую консультацию и помочь собрать все необходимые документы.
Решение о засылке психически больного человека принимается врачом-психиатром приемного отделения психиатрической больницы. Этот выбор основывается на психическом состоянии пациента и целях его лечения, которые были учтены при направлении в данное медицинское учреждение.
В самом общем случае, чтобы поместить в больницу психически больного родственника, необходимо обратиться к психиатру, подписать письменное согласие на лечение в стационаре и получить направление в больницу. К сожалению, часто бывает так, что больные люди сами не осознают своего состояния и не могут дать свое согласие на лечение. В таких случаях необходимо обращаться в управление социальной защиты населения по месту проживания родственника, чтобы получить консультацию и собрать все необходимые документы для отправки пациента в больницу.
Психически больные люди нуждаются в медицинской помощи и поддержке. Поэтому оформление их пребывания в психоневрологическом интернате без их согласия требует строгого соблюдения законодательства и прохождения необходимых процедур через суд и другие инстанции.